Без права вернуться НАВСТРЕЧУ СТРАХУ

Пытаясь прогнать внезапную грусть, я внимательно посмотрела на Басела:

— Ну а как твоя личная жизнь, Басел? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не задеть старые раны. — Удалось ли встретить женщину, которая пробудила твоё спящее сердце?

Басел горько, едва заметно усмехнулся и отвёл взгляд в сторону тёмного окна:

— Ай, Агата, лучше не спрашивай. Думаю, я уже своё отлюбил. Мой лимит на чувства исчерпан.

В его голосе проскользнула такая глухая тоска, что мне искренне захотелось его поддержать.

— Я тебя понимаю, хоть и не согласна с такой позицией, — мягко возразила я, накрыв его ладонь своей. — Сердцу, конечно же, не прикажешь. Оно ждёт своего истинного часа. Оно просто затаилось.

— Всё верно говоришь… Истинного часа ждёт, — тихо отозвался Басел, погружаясь в свои мысли. Но тут же встряхнулся, возвращая на лицо тёплую улыбку. — Так, команда путешественников, я тут позаботился о вашем завтраке, сделал предзаказ на утро. С 6:00 до 10:00 в любое время вы можете подойти в этот ресторан и перекусить. Бронь оформлена на моё имя. А в 12:00 я приеду за вами, поедем в поместье. — Yes, Samir? (*Да, Самир?) — с улыбкой спросил Басел.

— Yes! (*Да!) — протяжно выкрикнул Самир, мгновенно встрепенувшись. А потом зашептал мне на ухо:

— Мам, а что он спросил?

Я тихонько рассмеялась, целуя его в тёплый лобик:

— Дядя Басел спросил, понравился ли тебе ужин, и пожелал тебе спокойной ночи, малыш. Что нужно ему ответить?

— Спасибо! — снова выкрикнул Самир на весь зал.

— Правильно, сынок, только дяде Баселу это нужно говорить на английском, если ты хочешь, чтобы он тебя понимал. Ну-ка, вспомни?

Самир смущённо улыбнулся:

— Thank you, Basel (*Спасибо, Басел).

— Welcome, my dear (*Пожалуйста, мой дорогой), — Басел слегка зажмурился, вероятно, от теплоты момента общения с племянником. Было видно, как сильно его тронуло это детское «Thank you».

— Спасибо, Басел, что встретил. И спасибо от всех нас за вкусный ужин, — добавила я, поднимаясь из-за стола.

Мы тепло приобнялись с ним на прощание.

Глава 4

Несмотря на сильную усталость после изнурительной дороги, мы с Зоей проболтали почти до самого рассвета. Эмоции переполняли, мысли бежали наперегонки, и сон никак не шёл. Нам едва удалось подремать пару часов, как утром всех на ноги поднял Самир — неугомонный, полный энергии и детского нетерпения.

— Ну и что ты думаешь? Как долго мы сегодня там пробудем? — негромко спросила Зоя, накладывая в тарелку свежий овощной салат. Мы сидели за ресторанным столиком, но аппетита не было совсем.

— Не знаю, Зоич, — вздохнула я тревожно, ощущая, как от волнения лихорадочно горят щёки. — Как по мне, так чем быстрее, тем лучше. Как подумаю, что уже через два часа нужно туда ехать… мне физически плохо становится. У меня на фоне всех этих переживаний второй день температура держится. Душа упирается, хоть плачь.

— Ох, как я тебя понимаю, подруга, — Зоя сочувственно накрыла мою ладонь своей тёплой рукой. — Я с тобой, слышишь? Всё будет хорошо, не переживай.

— А ещё как представлю, что там Настя… — меня передёрнуло от одной этой мысли. — Видеть её не хочу. Она своего никогда не упустит, за словом в карман не лезет, уж я-то её знаю. Эта женщина с самого порога припадёт к сонной артерии, чтобы высосать из меня кровь до последней капли. До сих пор не понимаю, как Халид мог с ней уживаться на одной территории. Пренеприятная особа, навязчивая, наглая. Прости меня, Господи, за мой дурной язык.

— Мам, сегодня мы поедем к обезьянкам? — ёрзая на стуле и забавно размахивая ложкой, перебил наш разговор Самир.

— Нет, сынок, сегодня мы поедем в гости в дом к дяде Баселу и его брату. Там очень красиво и есть настоящие большие лошадки. Тебе очень понравится.

— Ну ла-а-адно… — протянул он, на мгновение задумавшись и смешно надув губы. — А когда поедем? Вот прямо сейчас?

— Позавтракаем, нарядимся — и сразу поедем, сынок.

— Давайте тогда скорее завтракайте! — тут же принялся торопить нас Самир, заглядывая в наши тарелки. — Я-то уже всё поел. Пора ехать!

Мы с Зоей переглянулись и искренне рассмеялись в голос. Тяжёлое напряжение на миг спало. Ох уж этот нетерпеливый Самир! Ему, как обычно, подавай всё и сразу. Не переставала я дивиться своему сыну.

Ровно в 12:00 с ресепшена позвонили. Вежливый голос администратора сообщил, что внизу нас ожидает автомобиль.

Басел…

Внутри у меня всё сжалось в тугой узел.

Кондиционер в машине работал на полную мощность, обдавая нас прохладой, но мне всё равно катастрофически не хватало воздуха.

— Не переживай, я рядом, — тихонько шепнула на ухо Зоя, когда городские кварталы Аммана остались позади и за стеклом замелькали бесконечные, выжженные солнцем пустынные пейзажи. — Если что-то пойдёт не так, мы в ту же секунду встанем и просто уйдём оттуда.

Я крепко сжала её холодную ладонь и, заглянув в глаза, благодарно и с волнением кивнула.

— Басел, пожалуйста, не оставляй нас там одних. Ты обещал мне.

— Конечно, Агата, тебе не о чем беспокоиться, я всё контролирую, — отозвался он, внимательно глядя на дорогу сквозь солнцезащитные очки. — Кроме Халида и прислуги, в доме сейчас никого нет.

— А… эта женщина? — осторожно, словно ступая по хрупкому льду, поинтересовалась я.

— Ты про Настю спрашиваешь? — Басел мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Да.

— Её нет в поместье, вернётся только к выходным. Они с её младшей сестрой и матерью уехали в Акабу на море. Те прилетели поддержать её после смерти Амины. Но, как я погляжу, эти дамы не очень-то спешат возвращаться назад. Видимо, в Иордании им понравилось куда больше.

— Понимаю, как ей тяжело сейчас, — тихо произнесла я, устремив отрешённый взгляд в окно. — Потерять единственную дочь — это страшное, невыносимое горе. И столько лет болезненных надежд, пока Амина лежала в коме… Мне её искренне, по-человечески жаль.

— Да, им с Халидом пришлось несладко, — Басел тяжело вздохнул, и на его лице проступила тень старой печали. — Она сильно пристрастилась к алкоголю за последние годы. А когда нашей девочки не стало, вообще меру потеряла.

— Зой, Насти нет в доме, — я повернулась к подруге, стараясь говорить как можно тише. — Басел говорит, к ней прилетели мать с сестрой, и они сейчас в Акабе.

— Слава Богу… — с огромным облегчением выдохнула Зоя и успокаивающе похлопала меня по колену.

— Да уж, слава Богу… — отозвалась я, слегка приоткрыв окно. — Сынок, как ты тут у меня? Ну-ка, посмотри в окошечко, как же вокруг красиво!

За окном простирался величественный, выжженный безжалостным солнцем пейзаж, где песок сливался с небом.

— Мама, а где все люди? — удивлённо спросил Самир, прильнув лбом к прохладному стеклу. — Тут только большая песочница, и больше вообще ничего нет!

— Да, сынок, повсюду один песок, — улыбнулась я, поправляя застёжку на его сандалии. — Потому что здесь люди не живут, город остался далеко позади.

— А зачем мы тогда сюда едем, мама?

— Потерпи, родной, скоро сам всё увидишь. У дяди Басела очень красивый, большой дом. Он построен вдали от города — специально, чтобы гости каждый день не приходили.

— А нам точно можно в гости? — Самир взволнованно потёр своё ухо, с явной опаской поглядывая на Басела.

— Конечно, сынок, нам можно. Дядя Басел сам нас пригласил.

В мареве горизонта наконец начали проступать очертания первых роскошных загородных поместий, окружённых зеленью оазисов. Мы стремительно приближались.

— Скоро приедем… — нервничая, едва слышно прошептала я Зое. Сердце снова пустилось вскачь.

— Агата, когда приедем, мне нужно будет сначала подготовить брата, — беспокоясь, сказал Басел, доставая из пенала машины небольшую пачку с ампулами. — Вы подождёте меня внизу, в гостиной. Я поднимусь к нему, дам хороший седативный препарат, а потом спущусь к вам, попьём кофе. Я очень переживаю. Он настолько сейчас слаб, и для него это будет слишком большое потрясение. А спустя полчаса мы вместе поднимемся к нему.

Я молча сглотнула подступивший к горлу горький и тяжёлый ком.

И вот впереди, словно кошмарный сон наяву, показались массивные кованые ворота поместья Халида. При одном взгляде на них всё моё тело мгновенно налилось свинцом. Ничего не изменилось. Я помнила каждый изгиб, каждый металлический завиток на этом высоком заборе. Ведь когда-то я жила за ними, как в роскошной тюрьме, и сотни раз обречённо смотрела сквозь эту железную преграду, тоскуя по желанной свободе. Я снова здесь… Мне до сих пор не верилось, что это происходит наяву.

Басел поднял трубку:

— Запустите нас.

Тяжёлые створки ворот начали плавно разъезжаться в стороны, открывая путь в цитадель моего страха. От бешеного стука собственного сердца у меня разом заложило уши. Казалось, я забыла, как дышать…

Глава 5

— Агата, дочка! — Назира всплеснула руками, и в её старых, помутневших глазах мелькнул неподдельный испуг, смешанный с ноткой радости. — Как же это… ты вернулась? Ой, Аллах…

— Здравствуйте, Назира, — настороженно поздоровалась я. — Да, мы прилетели на две недели. Расскажите, как вы?

— Ай, дочка… — она горестно покачала головой, пряча лицо в складках тёмного платка. — Аллах отвернулся от этого дома за наши грехи… Ты уже знаешь, что случилось?

— Да, Назира. Всё знаю, — я отвела взгляд, не в силах смотреть на её скорбные морщины. — Басел мне рассказал. Именно поэтому мы здесь.

Вдруг её взгляд переместился вниз, и она замерла. Принялась с удивлением пристально разглядывать Самира, который смущённо спрятался от неё за мои ноги.

— А это… что за прелестный мальчик с тобой? — её голос перешёл на шёпот.

— Это мой сын. Самир, — с гордостью ответила я, усаживая его к себе на колени.

— Сын… — Назира растерянно перевела взгляд с лица мальчика на моё, словно пытаясь отыскать в его чертах знакомые, фамильные линии. — Ничего не понимаю… Ладно, я побегу на кухню. Приготовлю вам чай со сладостями.

Она суетливо засеменила прочь, шурша длинными юбками. В гостиной повисла давящая тишина.

— Агата, я скоро вернусь. Располагайтесь пока здесь, — Басел мягко коснулся моего локтя, возвращая в реальность. Его лицо было сосредоточенным и бледным. — Мне нужно подняться к нему.

Я лишь молча кивнула. Басел быстрыми шагами направился к массивной лестнице, ведущей на второй этаж. Эхо каждого его шага по ступеням отзывалось в моём сердце ударом.

— Зоя… это уму непостижимо, — выдохнула я, едва сдерживая подступившую к горлу тошноту. Я огляделась по сторонам, и по спине пробежал ледяной пот. — Я снова сижу в этом доме. Мне так страшно. Кажется, если я сделаю лишнее движение, то вновь окажусь узницей в этих проклятых стенах.

— Не нагнетай, подруга, слышишь? — Зоя пересела ближе и крепко сжала мою кисть. Её земной голос немного отрезвил меня. — Ничего не случится. Басел рядом, он обещал, что всё под контролем. Сейчас покажешь Самира, сделаем то, зачем приехали, и сразу уедем. Сразу!

А после принялась с любопытством оглядывать огромную гостиную. На её лице читался восторг пополам со страхом.

— Агата, но дом, конечно, роскошный… — прошептала она. — Я такие богатства только в бразильских сериалах по телевизору видела. Несколько этажей, поющие фонтаны, прислуга, охрана на воротах… Настоящий дворец.

— Веришь, Зой? Я не вижу здесь красоты, для меня это самое жуткое место на земле.

— Мама! А где лошадки?! — Самир, которому наскучило сидеть без дела на месте, резко спрыгнул с моих колен. Его звонкий голосок эхом разлетелся по просторной комнате. — Ты же обещала!

— Малыш, тише, — я прижала палец к губам. — Мы посмотрим их чуть позже. Сейчас бабушка Назира принесёт вкусные пирожные с чаем, потом мы сходим поздороваться с братом дяди Басела, а после этого обязательно пойдём к лошадкам. Договорились?

— Ладно, мама, — буркнул он и, потеряв к нам интерес, направился к подножию лестницы.

Он сделал шаг, занося маленькую ножку над первой ступенью — той самой, которая вела наверх, вглубь моих самых кошмарных воспоминаний… Сердце ухнуло вниз.

— Сынок! Не ходи туда! — одёрнула я резко.

Самир испуганно обернулся. Я попыталась улыбнуться, сглаживая тон:

— Пойдёмте лучше все вместе вымоем руки после дороги.

Когда мы вернулись в гостиную, Назира уже расставляла на низком резном столике фарфоровый сервиз. От серебряного чайника поднимался густой, сладкий пар.

— А это что за прекрасная девушка с вами? — учтиво поинтересовалась она, разглаживая белоснежные салфетки своими узловатыми пальцами.

— Это моя близкая подруга Зоя, — представила я, присаживаясь на диван, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Взгляд скользнул по пустующим углам. — Назира… а где наша Зухра?

— Ой, дочка… — Назира на секунду замерла с пиалой в руках. — Её отправили из поместья ещё несколько лет назад. Расчёт дали. Я слышала, она теперь работает в доме у одной очень порядочной семьи, где-то возле Мёртвого моря. Говорят, у неё всё хорошо, не обижают.

— Как жаль, что её здесь нет… — разочарованно вздохнула я. Мы были очень дружны. — Я так соскучилась по ней и хотела увидеть. Но главное, что у неё всё в порядке…

На лестнице раздались неспешные шаги. Спускался Басел. По его напряжённому лицу и испарине на лбу было видно, каких усилий ему стоит сохранять самообладание.

— Ну, как вы тут? Попили чаю? — спросил он, нервно поправляя манжеты рубашки. — Мы сделали Халиду укол. Препарат сильный, нужно немного подождать, пока подействует, и тогда сможем подняться. Самир, племянник, посмотри, сколько сладостей приготовили нам Муса и Назира!

Я едва не выронила чашку от удивления.

— Муса? — мои глаза округлились. — Муса теперь работает в этом доме?

— Да, Халид давно перевёз его сюда. Последние годы он практически не бывал в поместье у Акабы, вот и забрал его.

Я сделала глоток. Великолепный жасминовый чай с лёгкой ноткой кардамона приятно обжёг горло. Мысли путались.

— А как поживают кони? Моя Моника… она в порядке?

— Да… да, с ней всё хорошо, не переживай, — Басел отвёл глаза, словно ему было неловко. — Халид передарил её Насте. Но ты же знаешь эту женщину… Ей до кобылы нет никакого дела. Настя в конюшню ни ногой. Общению с животными она предпочитает спа-салоны и бесконечные прогулки по торговым моллам.

— Ну да, вполне в её стиле, — я горько усмехнулась, вспомнив о ней. — Она как-то говорила, что эта «живность» её не привлекает.

Я повернулась к сыну и подруге, попытавшись перевести тему:

— Самир, Зоя, скорее попробуйте намуру! Муса божественно готовит этот десерт, пальчики оближешь.

Зоя отломила кусочек пропитанного сиропом пирожного, а Самир уже вовсю уплетал сладость, пачкая пухлые щёчки.

— Господин Басел, вам нужно что-нибудь ещё? — Назира учтиво склонила голову, переминаясь с ноги на ногу. — Если разрешите, я отнесу наверх тёплый бульон. Нужно покормить господина Халида.

— Ступай, Назира, — отпустил её Басел. — Мы тоже скоро поднимемся. Только помни: ни слова о том, что у нас гости. Это должен быть сюрприз. Он не знает, что Агата здесь.

Она кивнула и бесшумно направилась на кухню.

— Вижу, здесь совсем ничего не изменилось за эти годы, — задумчиво произнесла я. — Каждая ваза, каждая картина на своём месте… Только вот Исама я не вижу. Где он? Всё ещё служит у вас?

— Да, Исам в полном порядке, иншаллах, — ответил Басел. — Сама понимаешь, лучше него никто не справится с делами этого огромного дома. Он по-прежнему контролирует здесь каждый шаг. Так сказать, закон и власть!

— Уж это точно подмечено, — пошутила я. — Муха в дом без его личного разрешения не залетит.

Басел взглянул на часы и глубоко вздохнул. Напряжение достигло своего пика.

— Ну что, как поступим? — принялся рассуждать он, глядя на нас с Самиром. — Думаю, план такой: я зайду в спальню первым. Скажу Халиду, что к нему пришли особенные гости, подготовлю его и позову вас с Самиром. Хорошо?

— Нет, Басел, — я решительно покачала головой. — Давай я сперва зайду одна. Без ребёнка. А вы с Самиром постоите за дверью. Я должна поговорить с ним с глазу на глаз. А уже потом, если всё будет спокойно, я позову вас.

Басел внимательно посмотрел на меня, оценив твёрдость моего взгляда, и кивнул.

— Да, ты права, Агата, — согласился он. — Так будет лучше. Не всё сразу. Для его сердца это и так колоссальный удар.

Я повернулась к подруге:

— Зоя, подожди нас здесь. Думаю, мы ненадолго.

— Конечно, моя хорошая, — Зоя с волнением поднялась, крепко прижала меня к себе и прошептала прямо на ухо: — С Богом, Агата. Ничего не бойся.

— С Богом… — ответила я, взглянув в её глаза с щемящей тревогой и печалью, словно прощалась на долгие месяцы.

Мы медленно поднялись по ступеням. Шаг за шагом. И вот наконец я оказалась перед массивной дверью из светлого дерева — дверью, ведущей в спальню Халида. За всё то время, что я провела когда-то в этом доме, я ни разу не переступала этого порога. По каким-то своим причинам он не позволял мне приходить к нему. Это была запретная зона. И вот теперь я стою здесь.

— Всё, ждите меня тут, я позову, — Басел приоткрыл тяжёлую створку. — Халид, брат… Это снова я.

Из комнаты потянуло лекарствами и каким-то тяжёлым, увядающим духом.

— Входи, дорогой… — донёсся из глубины комнаты глухой, пугающе слабый, едва узнаваемый голос человека, который когда-то держал в кулаке мою жизнь.

Глава 6

Моё сердце больше не выдерживало этого удушающего, звенящего напряжения. В какой-то момент пространство вокруг выцвело, а стены коридора предательски поплыли перед глазами, угрожая утащить меня в обморок. Остро, до паники, захотелось глотка воздуха. С трудом цепляясь за ускользающую реальность, я вспомнила, что на самом дне сумочки у меня лежит флакончик с успокоительным.

Трясущимися, непослушными пальцами я нервно расстегнула замок, выудила заветные таблетки и тут же проглотила их, без единого глотка воды. Пытаясь унять лихорадочную дрожь, я принялась мерить шагами коридор, металась от стены к стене, пока не наткнулась взглядом на Самира. Мой маленький мальчик стоял чуть поодаль, и в его распахнутых глазках застыла детская растерянность.

— Мама, почему ты так ходишь и совсем не улыбаешься? — тихонько протянул он, нетерпеливо дёргая меня за край одежды. — Пойдём скорее к лошадкам!

Я судорожно выдохнула, опускаясь перед ним на корточки, и попыталась выдавить из себя подобие улыбки, хотя лицо сводило от нервной судороги.

— Прости, сынок, мамочка просто пытается собраться с мыслями. Я… я очень давно не виделась с братом твоего дяди Басела и теперь немного волнуюсь. Мы обязательно пойдём к лошадкам, очень скоро. Подожди, малыш, пожалуйста.

Внезапно тяжёлая дверь в конце коридора с глухим щелчком распахнулась. Из комнаты быстрыми шагами вышел Басел. Он подошёл ко мне, осторожно взял за руку и с волнением заглянул в глаза, глубоко словно в душу.

— Время пришло. Ты готова? — спросил он тихо.

В его голосе не было давления — лишь чуткое понимание того, через какое колоссальное внутреннее сопротивление мне даётся этот шаг.

— Ах, Басел… Я жутко боюсь туда войти, — прошептала я еле слышно, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Но назад дороги уже не было. Я скорбно сжала веки, принимая неизбежное.

— Ждите меня здесь. Я вас позову.

Собрав всю свою силу воли в кулак и набрав полные лёгкие душного воздуха, я выпрямила спину и сделала шаг навстречу своему самому большому страху. Я шагнула через порог.

Это была просторная, залитая мягким светом комната, обставленная с кричащей роскошью: дорогая мебель, изысканный декор, вазы со свежесрезанными цветами, чей сладковатый аромат намертво смешался со стойким запахом лекарств. И прямо посреди этого великолепия, у распахнутой балконной двери, одиноко стояло инвалидное кресло.

Я беззвучно закрыла за собой дверь, отрезая путь к отступлению. В горле пересохло настолько, что я с большим трудом смогла сложить на языке буквы. Мой голос будто осел, провалился куда-то внутрь, и я произнесла едва слышно, словно шелест:

— Халид…

Кресло медленно откатилось назад и плавно развернулось в мою сторону. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда я увидела то, что осталось от прежде красивого, гордого и полного сил молодого мужчины. Болезнь и скорбь безжалостно перемалывали его.

Первое, что бросилось мне в глаза, — его абсолютно безжизненный, подёрнутый туманной пеленой взгляд и пугающе исхудавшее тело, утопающее в складках одежды. Он посмотрел на меня исподлобья, с мучительным трудом удерживая голову. В комнате повисла леденящая душу тишина, в которой, казалось, было слышно лишь громкое биение наших сердец.

— Здравствуй… Можно я пройду? — осторожно спросила я.

Он молчал, продолжая буравить меня взглядом. Переборов оцепенение, я всё же прошла вглубь комнаты и опустилась в мягкое кресло всего в метре от него. Халид смотрел на меня в упор, пристально, тяжело, а я пыталась разгадать хаос его мыслей.

— Басел сообщил мне о том, что у тебя здесь произошло… — тихо начала я, чувствуя, как подкатывают слёзы. — Мне очень жаль твою дочь, Халид. И безумно жаль, что с тобой случилась такая беда.

Стоило мне произнести эти слова, как Халид судорожно зажмурился. Мужская броня дала трещину, и из его глаз хлынули горькие, безудержные слёзы. Это было невыносимое зрелище. Он инстинктивно попытался смахнуть их с лица, но его правая рука даже не шевельнулась — она неподвижно, мёртвой плетью лежала на бедре. Лишь левую руку он смог приподнять немного и, беспомощно склонившись к ней лицом, неуклюже утёрся.

— Зачем ты здесь, Агата? — наконец произнёс он, и в его глухом голосе сквозила такая бескрайняя, рвущая плоть боль. — Я не думал, что когда-либо ещё тебя увижу…

— Пришла повидаться с тобой, — ответила я, подаваясь чуть вперёд. — Мне хотелось, чтобы ты почувствовал себя лучше.

— Лучше?! Это невозможно! — надрывно возразил он, и в его исхудавшей груди послышался хрип. — Мне никогда не станет лучше, Агата! Потому что никто… никто и никогда не вернёт мне моего ребёнка! Мне не нужна эта калечья жизнь! Я отрёкся от Аллаха так же, как он отрёкся от моей единственной дочери!

В комнате словно потемнело от его отчаяния. Я собралась с духом и приготовилась произнести слова, которые ещё месяцем ранее, там, в своей московской квартире, даже и не думала ему говорить.

— Халид, ты прав, но не будь так строг к Всевышнему, — тихо, но твёрдо сказала я, глядя в его туманные глаза. — Потому что Господь одной рукой отнимает, а другой даёт…

— Что?! Что он мне дал, твой Господь?! — вскинулся он, и в его голосе звякнула безумная ярость. — Эти проклятые бриллианты? Фуры с контрабандным оружием?! Пусть всё это летит к шайтану, мне ничего не нужно! Я хочу уйти поскорее… уйти вслед за своей дочерью!

Я сделала глубокий вдох, понимая, что этот момент изменит всё.

— Халид… У тебя есть. Есть ради кого жить… Аллах не оставил тебя в одиночестве… Это не так… У тебя есть Самир… Твой сын. Наш сын…

Халид мгновенно замер. На секунду мне показалось, что он вообще перестал дышать. Медленно, будто преодолевая сопротивление невидимых оков, он повернул ко мне голову.

В этом тяжёлом, страшном взгляде я увидела такую застывшую, нечеловеческую боль, что у меня перехватило дыхание.

— Это правда?.. — его губы задрожали, выталкивая слова. — Ты родила мне сына? Моего сына?

В этот трогательный, разрывающий сердце момент плотина рухнула, и горячие слёзы градом полились и из моих глаз.

— Да, Халид… Да… У тебя есть прекрасный сын, и он здесь, прямо за этой дверью. Он ждёт, чтобы познакомиться с тобой.

Глава 7

— О, мой Аллах… Сын… — Халид ошарашенно смотрел на меня, отказываясь верить собственным ушам. В его туманном взгляде промелькнуло такое глубокое потрясение, что он на мгновение беззвучно открыл рот. — Агата, но как? Как такое могло произойти? Почему я ничего не знал? Зачем ты скрыла это от меня?

— Халид, ты сам вынудил меня так поступить, — тихо, но твёрдо произнесла я. Внутри меня всё болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний. — Ты забыл, как обращался со мной? Как поднимал на меня руку, душил, осыпал грязными оскорблениями и, в конце концов, столкнул с лестницы? Разве, будь ты на моём месте, ты поступил бы иначе?

Он молчал, сокрушённо принимая мои обвинения, словно удары. Его плечи поникли, а безжизненные глаза стремительно наполнялись горькими слезами.

— К тому же ты собирался жениться на Насте, и вы оба глумились надо мной. Разве это не так? Разве ты собственноручно не превратил мою жизнь в беспробудный кошмар? А я ведь любила тебя… искренне любила. Ты сделал мне безумно больно, Халид. Но я выстояла, сохранила этого ребёнка и теперь люблю его больше своей жизни.