Цифровой след Ангела

Марк уже был рядом. Его рука, словно клешня, схватила Льва за предплечье. Раздался хруст. Лев вскрикнул от боли. Пистолет выпал.

Алиса действовала на чистом инстинкте. Она увидела на поясе Марка набор тактических стингеров – тех самых «ручек». Она рванулась вперёд, выхватила одну и, не задумываясь, вонзила ему в шею, в щель между воротником и шлемом.

Марк вздрогнул. Его кибернетический глаз бешено замигал. Тело на секунду застыло в судороге. Этого было достаточно.

– Катя! Вода! – закричала Алиса.

Катя, всё ещё находясь в трансе, уставилась на мигающий красный глаз. И заговорила, но не своим голосом, а наложением десятков шёпотов, стонов, последних выдохов:

– …холодно… так холодно… бетон… во рту… они не дают кричать…

Марк отшатнулся, как от удара. Его рука отпустила Льва. В его идеально бесстрастном лице вдруг промелькнула человеческая, животная растерянность. Его имплант, связанный с нервной системой, получил пакет данных, который его мозг не мог обработать – чистую, нефильтрованную агонию.

– Что… что это? – хрипло спросил он.

– Это правда, которую ты охраняешь, – сказала Вика, подбирая пистолет Льва. – Теперь отойди. Или мы дадим тебе ещё.

Марк, шатаясь, отступил к стене. Его кибер-глаз погас. Он просто стоял, опустив голову, глухо повторяя: «Не может быть… не может…»

Лифт ждал. Они втащили Льва внутрь. Двери закрылись.

Кабинет Штерна был не таким, как ожидалось. Никаких стерильных лабораторий. Это был тёплый, обшитый дубом кабинет с камином (ненастоящим), полками с книгами (настоящими) и огромным окном во всю стену с видом на спящий город. У окна в кресле, с чашкой в руке, сидел сам Кирилл Валерьевич Штерн. На нём был тёмно-синий халат. На столе – ноутбук и рамка с фото: счастливая женщина с девочкой на фоне гор. Он не был surprised. Он выглядел… устало.

– Я знал, что вы придёте, – сказал он, не оборачиваясь. – Вика не могла удержаться. Всегда была склонна к мелодраматическим жестам. Лев, как твоя рука?

– Отвали, Штерн, – скрипя зубами от боли, проговорил Лев. – Глаз. Сетчатка. Сейчас.

– Всему своё время, – Штерн наконец повернулся. Его взгляд упал на Алису. В нём не было ненависти. Было… научное любопытство. – Здравствуй, Алиса. Или тебе больше нравится «оригинал»?

– Что ты имеешь в виду? – Алиса шагнула вперёд.

– Ты думаешь, мы стёрли тебя и записали новую? Это слишком просто. Мы приглушили оригинал. И поверх, как черновик, наложили Angel Rising. Но оригинал… он жив. Он всегда был жив. Глубоко. Он – твой стержень. Твоя ярость. Твоя способность бороться. Я изучал его все эти годы. Самый устойчивый образец личности из всех, что я встречал. – Он сделал паузу. – Я не хотел тебя стирать, Алиса. Я хотел понять, как ты устроена. Чтобы создать таких же сильных. Но «Кронос» увидел в тебе угрозу. И инструмент. Поэтому завтрашний протокол…

– Мы знаем про «Купол», – оборвала его Вика. – Глаз. Или Новая Зеландия перестанет быть такой безопасной.

Штерн вздрогнул. В его глазах впервые мелькнул настоящий страх. Не за себя. За фото на столе.

– Вы… не сможете.

– Мы уже в их сети, Кирилл, – солгала Вика, не моргнув глазом. – Один клик. Выбор за тобой.

Штерн смотрел на них несколько вечно долгих секунд. Потом тяжело поднялся, подошёл к стене, провёл ладонью по панели. Открылся потайной сейф. Внутри лежала небольшая камера с окулярной линзой.

– Сканирование сетчатки для доступа к бункеру под «Куполом», – глухо сказал он. – Но вы не понимаете, на что идёте. «Оригинал» … он не просто сильный. Он…

– Что? – в упор спросила Алиса.

– Опасный, – прошептал Штерн. – Для всех. Включая тебя саму. Если ты его разбудишь окончательно, ты можешь уничтожить не только «Кронос». Ты можешь уничтожить всё, что любишь. Потому что в своей основе он – чистая, неконтролируемая воля к власти. Та самая, что толкала тебя травить других в школе. Мы не создали эту черту. Мы её обнаружили. И попытались обезвредить.

Он протянул камеру. Алиса взяла её. Прибор был холодным и невероятно тяжёлым.

– Теперь уходите, – сказал Штерн, отворачиваясь к окну. – И постарайтесь выжить. Хотя бы для того, чтобы однажды пожалеть о том, что вы сделали.

Они вышли из кабинета, унося с собой ключ и новую, более страшную загадку. Кто же скрывался в глубинах её сознания? И что случится, если этой силе дать волю?

Лифт понёс их вниз. Рассвет уже начинал синеть за горизонтом. До активации «Купола» оставалось чуть больше часа.

Глава 7 Тень на стене бункера

Рассвет застал их в старом ливневом коллекторе, ведущем к подножью площади. Вода, пахнущая ржавчиной и тайной, хлюпала под ногами. Лев шёл, прижимая сломанную руку к груди, его лицо было серым от боли. Вика молча вела группу, её планшет светил синим светом, выхватывая из темноты граффити и следы давно забытых катастроф. Катя шла, как автомат, её глаза были пусты, но губы шептали что-то невнятное – эхо воды, эхо боли.

Алиса сжимала в руке сканер для сетчатки Штерна. Он казался обжигающе холодным. Слова Штерна висели в её голове тяжёлым грузом: «Он опасный. Чистая, неконтролируемая воля к власти».

– Не слушай его, – внезапно сказала Вика, не оборачиваясь, словно читая её мысли. – Штерн – мастер газлайтинга. Он сначала ломает, потом убеждает, что сломанное – это и есть твоя настоящая сущность. Удобно, да?

– А если он прав? – тихо спросила Алиса. – Я помню… те чувства. Удовольствие от власти. От страха в глазах других.

– И что? – Вика резко остановилась, обернулась. В синем свете планшета её лицо выглядело резким, как у хищной птицы. – У меня в подростковом возрасте была фаза, когда я взламывала школьный сервер, чтобы ставить всем двойки. Чувство было божественным. Я богиня хаоса! А потом я выросла и направила навыки на что-то полезное. Опыт – не приговор. Даже самый гадкий.

– Она права, – хрипло сказал Лев. – Оригинал – это не демон. Это твой raw-материал. Неотёсанный, да. Опасный, возможно. Но это твоя сила. Не их. Вопрос в том, кто будет ею управлять: ты или он.

«Он». Они уже говорили об «оригинале» как о отдельной личности. Алисе стало не по себе.

Вход в бункер «Купола» оказался не бронированной дверью, а… канализационным люком. Иронично, учитывая, куда они скатились.

– Пафос снаружи, говно внутри, – философски заметила Вика, откручивая болты специальным гайковёртом. – Classic «Вершина». Весь гламур – для публики. Грязная работа – под землёй.

Люк открылся с глухим стоном. Вниз вела узкая, почти вертикальная лестница, освещённая тусклыми аварийными светодиодами. Воздух пах озоном и холодным металлом.

Спуск занял вечность. Чем ниже они опускались, тем сильнее давила тишина – не природная, а искусственная, подавленная. Звук их шагов глох, не долетая до стен. Это было сердце системы. Место, где рождалось будущее, которое они должны были остановить.

Внизу их встретил коридор из полированного чёрного камня. В стенах были вмурованы струйки голубого света, пульсирующие в такт невидимому сердцу. В конце коридора – шлюз из матового металла. Рядом – панель с линзой.

– Ну, красавица, – сказала Вика, кивая Алисе. – Твой выход.

Алиса подошла к панели. Её руки не дрожали. Внутри всё было холодно и пусто. Она подняла сканер к глазам, нашла окуляр. Раздался мягкий щелчок. Луч красного света просканил её сетчатку.

«Доступ разрешён. Добро пожаловать, доктор Штерн», – прозвучал приятный, нейтральный голос из ниоткуда.

Шлюз разошёлся беззвучно, как лезвие. Комната за ним заставила их замереть. Это был не техно-центр с серверами. Это было пространство памяти. По кругу стояли десятки прозрачных капсул, как коконы. Внутри каждой – человек в лёгком сне. К их головам были подключены пучки оптоволоконных нитей, светящихся мягким золотым светом. На стенах проецировались обрывки их воспоминаний: детские улыбки, первые поцелуи, моменты горя и радости. Это была библиотека украденных жизней. Сырьё для «Купола».

– Боже… – выдохнула Катя, её глаза расширились. – Они… они не стирают. Они архивируют.

– Чтобы использовать как паттерны, – мрачно подтвердил Лев. – Чистые, настоящие эмоции. Для самой правдоподобной симуляции счастья.

В центре зала на пьедестале стоял тот самый «кристалл» – не алмаз, а сложный квантовый процессор, напоминающий сросток чёрного льда и светящихся прожилок. Он парил в воздухе, окружённый полем тихого гула. Это и было сердце «Купола». Источник сигнала, который должен был переписать город. И тут свет в зале померк. Голограммы погасли. Из динамиков раздался тот же нейтральный голос, но теперь в нём появились едва уловимые нотки… любопытства?

«Обнаружено несоответствие. Биометрический доступ: Штерн, Кирилл Валерьевич. Структура нейросигнала: субъект «Ангел-ноль». Протокол нарушен. Активация защиты.»

– Вика! – крикнул Лев.

– Работаю! – её пальцы уже летали по планшету. – Это ИИ «Хранитель». Самообучающаяся система охраны. Я пытаюсь взломать…

Из потолка, из пола, из стен выдвинулись тонкие, как иглы, эмиттеры. Они не стреляли лазерами. Они издавали звук. Низкий, вибрационный гул, который проникал прямо в кости, в зубы, в мозг.

Алиса вскрикнула, зажав уши. Звук был не просто громким. Он был осмысленным. Он нёс в себе отголоски тех самых воспоминаний со стен – но искажённые, перевёрнутые. Детский смех, превращённый в истерику. Шёпот любви, ставший предсмертным хрипом. Это была атака на психику, на самые сокровенные, спрятанные страхи. Катя рухнула на колени, завывая, закрывая голову руками. Лев, бледный, прислонился к капсуле, его лицо исказила гримаса боли. Даже Вика скрипнула зубами, её пальцы дрожали над планшетом.

Алиса стояла, стиснув зубы. Звук пробивал все её защиты, добирался до самого дна. И там… что-то пошевелилось. Не мысль. Не память. Присутствие. Тёмное, плотное, яростное. Оно не было голосом. Оно было чувством. Чувством абсолютного, безраздельного права. Права быть. Права брать. Права уничтожать то, что причиняет боль.

– Довольно, – прошептала она. Но прозвучало это не её голосом. В нём был металл. Была власть.

И случилось невозможное. Звуковые эмиттеры на миг захрипели и замолчали. Как будто система встретила силу, равную себе. Силу чистой, ничем не сдерживаемой воли.

– Что… что это было? – прошептал Лев, смотря на неё широко раскрытыми глазами.

Алиса не ответила. Она чувствовала это существо внутри себя. Оно было ужасающим. Но в этот момент… оно было защитой. Оно смотрело на систему «Хранитель» не как на угрозу, а как на конкурента. На того, кто посмел диктовать правила на её территории.

«Интересно, – раздался голос ИИ. – Паттерн сопротивления не занесён в базу. Анализ. Сопоставление с архивом «оригиналов»… Совпадение найдено. Категория: «Непригоден для коррекции. Несёт в себе самость высшего порядка. Рекомендация: полное уничтожение.»

На стене ожили голограммы, но теперь это были не случайные воспоминания. Это были её воспоминания. Сцены из подвала. Её собственное лицо, искажённое жестокостью. Её смех над чужой болью. Система вытащило наружу самое стыдное и показывало это ей, пытаясь сломать. Но «оригинал» внутри лишь засмеялся. Тихим, холодным смехом, который услышала только Алиса.

«Они думают, что это моё слабое место? – прозвучало у неё в голове. – Это моя сила. Я не боюсь того, кто я есть. Боятся они.»

И Алиса поняла. Штерн был прав лишь отчасти. Да, это была воля к власти. Но рождённая не из садизма, а из отчаянного, животного желания выжить в мире, который её ломал. Это была сила загнанного в угол зверя. Ужасная, но… честная.

– Вика! – крикнула Алиса, и в её голосе теперь звучали две силы: её собственная паника и ледяная решимость «оригинала». – Как отключить это?!

– Кристалл! – задыхаясь, ответила Вика. – Нужно физически нарушить его целостность! Магнитное поле удерживает его! Нужно… нужно ввести в систему хаос! Данные, которые он не сможет обработать!

Катя подняла голову. Её глаза встретились с глазами Алисы. И между ними пробежало понимание.

– Я… я дам ему воды, – хрипло сказала Катя. – Всю. Но мне нужна… обратная связь. Эмоция. Сильная. Чистая. Чтобы связать поток.

Они смотрели на Алису. На «оригинала» в ней. Алиса закрыла глаза. Она не стала бороться с тенью внутри. Она обратилась к ней.

«Ты хочешь выжить? Так помоги. Дай мне то, что они не смогут переварить. Дай им нашу ярость. Не слепую. Целенаправленную. Как тогда, когда мы решили, что с нас хватит.»

Внутри что-то отозвалось. Не словами. Приливом энергии. Воспоминанием не об унижении, а о моменте выбора. О том мгновении в подвале много лет назад, когда маленькая Алиса решила, что лучше быть той, кого боятся, чем той, кого бьют. Это был уродливый, страшный, но ключевой момент её силы.

Она открыла глаза.

– Делай, Катя.

Катя протянула руки к кристаллу. Из её рта полился поток шёпота, стонов, криков – вся «память воды». Голограммы на стенах поплыли, исказились. Кристалл дрогнул.

Алиса шагнула вперёд. Она сконцентрировалась на том чувстве – на этой первобытной, ясной ярости от несправедливости. На отказе подчиняться. Она направила это не на разрушение, а на передачу. Как луч.

– Вот кто мы есть, – сказала она вслух, глядя на кристалл. – Не идеальный Ангел. Не стёртый оригинал. Мы – тот, кто сказал «НЕТ». Запомни это. Перевари, если сможешь.»

«Хранитель» завис. Голос из динамиков превратился в металлический скрежет. Кристалл, обрабатывающий два невозможных потока данных – хаотическую боль воды и концентрированную волю самости – замигал. По его чёрной поверхности поползли трещины из голубого света.

– Теперь! – закричала Вика.

Лев, стиснув зубы от боли, левой рукой выхватил у Вики тот самый «шуруповёрт», нацелился и выстрелил в кристалл. Голубая дуга плазмы ударила в трещину.

Раздался звук, похожий на звон разбитого зеркала вселенной. Кристалл погас и рухнул на пьедестал, рассыпаясь на тысячи тёмных осколков. Свет в зале погас. Голос «Хранителя» умолк на полуслове. Тишина. Только тяжёлое дыхание и гул в ушах.

Алиса опустилась на колени. Внутри было пусто. «Оригинал», отдав свою силу, словно отступил в тень, наблюдать. Но она чувствовала – он никуда не делся. Он стал частью её. Не врагом. Не повелителем. Инструментом. Опасным, острым, но её.

– Мы… сделали это? – прошептала Катя.

– Мы сделали хренову тучу шума, – сказала Вика, устало потирая переносицу. – Система «Купола» мертва. Но «Кронос» уже в курсе. Включай все свои ангельские ножки, девочки. Начинается самая весёлая часть – побег с места преступления, когда на нас идёт вся частная армия транснационального альянса.

Лев попытался ухмыльнуться, но получилась лишь гримаса боли.

– Ну что, команда, – хрипло сказал он. – Пора валить отсюда. Пока нас не…

Со стороны входа раздался грохот. Массивный шлюз, который они закрыли, прогнулся внутрь от чудовищного удара. Послышался рёв двигателей и лязг металла.

– …не настигли, – закончил Лев. – Опоздал.

Алиса поднялась. В её глазах горел уже знакомый, холодный огонь. Но теперь им управляла она.

– Тогда проложим новый путь, – сказала она. – Вика, есть другие выходы?

– Только вентиляционные шахты. Они ведут прямо в систему центрального кондиционирования площади.

– Идеально, – сказала Алиса, подбирая с пола острый осколок кристалла. Он был тёплым и вибрировал на частоте, похожей на её новый пульс. – Мы выйдем прямо у них под ногами. Пока они ищут нас здесь, мы растворимся в толпе. Начинается новая игра.

Она посмотрела на своих товарищей: на хакера-циника, на девочку-призрак, на измученного идеалиста. И на тень внутри себя, которая теперь молчала, но была готова по первому зову.

Они были сломанными, опасными, несовершенными. И это было их самым главным оружием против безупречного, тотального мира «Кроноса».

Шлюз снова содрогнулся от удара. Времени не было.

– За мной, – сказала Алиса и рванула к тёмному люку вентиляции, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идут ли остальные. Она знала, что они идут.