Цифровой след Ангела

Её голос дрожал от идеально сыгранной обиды. Люди оборачивались. Зашептались. Кто-то достал телефон. Скандал начинался.

Пока охранник в панике говорил в рацию, Алиса мельком увидела, как из тени сервис-входа скользнула тень в чёрной толстовке – это был Лев. Отлично. Первая часть плана сработала.

Теперь ей нужно было продержаться несколько минут, дать ему проникнуть внутрь, а потом самой слиться с тусовкой, извиваясь от «оскорблённых чувств», в сторону женских туалетов – к служебным лестницам.

– Я жду! – закричала она, обращаясь уже к толпе, наращивая градус. – Это так вы благодарите тех, кто делает вас богаче?! Игнором?!

В её ухе, в почти невидимом наушнике, который дал ей Лев, раздался его голос, спокойный, отчетливый, как будто он комментировал футбол:

«Отлично. Оскар тебе. Идут. Теперь беги влево, в коридор «для персонала». Камера на 30 секунд отключена. Там будет халат. Надевай. И вперёд, к бассейнному комплексу. У нас мало времени. Её уже ведут к воде».

Алиса, всхлипывая для вида, рванула в указанном направлении. Её сердце колотилось не от игры, а от предчувствия. Она накинула белый халат поверх своей одежды и бросилась вниз по лестнице, в царство плитки, влаги и гула циркулирующей воды.

Она бежала по бесконечному белому коридору, и её ярко-красные губы в отражении на глянцевых стенах казались кровавым следом, который вели её к прошлому. К девочке, которую она сломала. И которую теперь должна была спасти. Закрыть свой гештальт. Ироничный поворот судьбы был настолько чудовищным, что её снова передёрнуло от нервного смеха.

Впереди был бассейн. И тишина. Слишком громкая тишина.

Глава 4 Сухая вода

Бассейн "Грот" в "Термах" был не бассейном. Это была пещера, вырубленная в искусственном камне (скале), которая подсвечивалась снизу ядовито-бирюзовым светом. Вода в нем была чёрная, как нефть, казалась, что она полностью поглощает свет. Влажный, тяжёлый воздух пах хлоркой, приправленной дорогими парфюмированными ароматизаторами "морской бриз". Но почему то пахло смертью, замаскированной под роскошь.

Алиса замерла у входа, прижавшись к холодной стене. Белый халат казался ослепительно ярким пятном во мраке этого грота. И тут она увидела их.

У самого края бездонной чаши бассейна, на мокрой плитке, стояли двое: Катя в белоснежной униформе горничной и мужчина в чёрном деловом костюме. Но, это был не охранник, это был кто-то более серьёзный. Куратор – всплыло в голове у Алисы.

Он что-то тихо говорил ей, указывая на воду. Катя безропотно в ответ кивала ему. Её лицо в призрачном свете было спокойным и пустым, почти как у куклы. Она сделала шаг к воде.

– Нет времени на эстетику, – в наушнике хрипел Лев. – У тебя в кармане халата – инжектор. Выбивает человека с первого раза. Используй его. Я глушу камеру в её очках через три, два, раз …

Алиса рванулась вперёд. Её шаги гулко отдались в каменном склепе. Мужчина в чёрном обернулся. Но сделал он это, как-то не удивлённо, а с холодным раздражением, Алисе даже на миг показалось, что как на назойливую муху. Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака.

– Катя! – крикнула Алиса, не останавливаясь. – Помнишь запах хлорки в подвале? Гнилых листьев? Помнишь, как я…

Она не успела договорить. Куратор выхватил не пистолет, а тонкий, похожий на ручку, струнный электрошокер. С характерным сухим треском.

В наушнике взвыл голос Льва:

– Уклоняйся!!!

Алиса бросилась в сторону, поскользнулась на мокрой плитке и рухнула на колени. Разряд прошёл в сантиметре от её плеча, оставив в воздухе запах озона. Боль ударила по старой памяти – не физическая, а та, от унижения. От того, что тебя снова поставили на колени. И тут случилось первое мистическое. Катя, которая уже стояла по щиколотку в чёрной воде, резко дернула головой. Как будто от внутреннего удара. Она обернулась на Алису. И в её пустых, стеклянных глазах что-то вспыхнуло. Не осознание. Не память. Животный, первобытный ужас. Она закричала. Негромко, но пронзительно, как режущийся котёнок.

– Не… не подходи… к воде… – её голос был ржавым, чужим, каким-то металическим что ли. – Оно… в воде… оно помнит…

Куратор, на мгновение отвлечённый на неё, скрипнул зубами:

– Молчи, стерва дефектная!

Алиса тут же воспользовалась его секундной заминкой. Она вскочила и, не целясь, швырнула в него тем самым инжектором из кармана. Тот, как "урка", ловко поймал его в воздухе… и тут же выронил с коротким стоном. Устройство в его руке ожило и брызнуло ему в запястье струйкой голубого газа. Лев схитрил – это была ловушка.

– Вот так, сударь, – прошипел в наушнике Лев. – Не всё, что блестит – твоё. Ангел, тащи девочку! У неё начинается обратный отсчёт!

Катя стояла, трясясь, глядя на воду. Теперь в её глазах был не просто ужас, а узнавание. Она смотрела не на поверхность, а сквозь неё. И бормотала:

– Там… они все там… лица… они не утонули… их залили… как бетоном… только это вода… живая вода…

Алиса подбежала к ней, хватая за локоть. Кожа была ледяной.

—Кать, это я! Алиса! Мы должны бежать!

—Алиса… – Катя медленно повернула к ней голову. В её зрачках отражался бирюзовый свет, делая её похожей на призрака. – Ты толкнула меня тогда в лужу у раздевалки. Я подавилась водой. А ты смеялась. Почему… почему ты сейчас здесь?

Вопрос повис в воздухе острым, отравленным лезвием. Юмор ситуации был настолько чёрным, что даже уголь на его фоне казался бы белым. Алиса, стояла перед ней, и была как ангел, спасающая ту, кого в своё время когда-то травила. Идеальный сюжет для её токсичного блога, который уже не существовал.

– Потому что я была дрянью, – быстро сказала Алиса, таща её за собой. – А теперь пытаюсь быть человеком. Бежим, скорее? Потом поболтаем с тобой за жизнь!

Со стороны куратора, который уже пытался беспомощно подняться на ноги, валясь при этом на плитку, послышался хриплый смешок:

—Бегите… Всё равно некуда… вас уже окружили…

Из-за искусственных сталактитов появились двое охранников, массивные, как холодильники, с дубинками.

– План Б, – мгновенно сказал Лев. – Нырни!

—Что?! – выдохнула Алиса, глядя на чёрную, бездонную воду, в которой, по словам Кати, было «оно».

—Доверься мне! Немедленно! Или останься делать массаж этим двум гориллам. Твоя мистическая подруга права – вода здесь особенная. Солёная, плотная. И в ней есть аварийный сток. Люк в полу. Я подсвечу. Ныряй скорее. Давай! Сейчас!

Алиса посмотрела на Катю, на охранников, на воду. Выбора не было. Она сделала то, чего не делала с детства – шагнула в неизвестность. Вслед за ней, как сомнамбула, сползла в воду Катя. Ледяной шок сжал лёгкие. Вода действительно была странной – необъяснимо плотной, выталкивающей. И тут, на дне, замигал зелёный светодиод, отмечая круглый люк. Они нырнули. Алиса, отчаянно работая ногами, схватилась за рычаг на люке. Он поддался, но с большим трудом. За ним – тёмная труба, течение, которое потянуло их вниз, как в канализационный водоворот. Они вынырнули, отчаянно хватая воздух, в узком, тёмном техническом тоннеле. Вода здесь доходила до пояса и пахла ржавчиной. Где-то вдалеке гудели насосы. Катя, стоя по грудь в воде, вдруг заговорила ровным, бесстрастным голосом, как будто читала инструкцию:

—Аварийный сливной коллектор «Терм». Построен с нарушениями в 2021 году. Для утилизации биологических отходов.

—Кать, ты как? – Алиса пыталась разглядеть её лицо в полутьме.

—Я… не знаю. В моей голове… два канала. Один говорит: «Вы прекрасны, вы часть семьи «Вершины». Другой… – она прижала руки к вискам, – …другой показывает… как они заливали бетон в воду… с людьми… чтобы скрыть аварию на стройке… А потом… потом они взяли эту воду… для бассейнов… Она… помнит боль…Это было уже не на грани мистики. Это было за гранью. Технология «Вершины» дала сбой, и сквозь промытую психику Кати прорвалось что-то чудовищное – не память, а эхо этого места. Это было эхо преступления. В наушнике раздался вздох Льва:

—Вот чёрт. Я думал, это легенды. Они экспериментировали с «нейросетевым импринтингом среды» – записью памяти места на живые нейроны. Похоже, у них получилось. Твоя подруга теперь не только свидетель. Она – живой жёсткий диск с записью того убийства. И они это знают. Отсюда и срочная «утилизация». По тоннелю послышались шаги и луч фонарика.

– Бежим, – просто сказала Алиса, хватая Катю за руку. Они поплелись против течения, спотыкаясь о невидимые под водой трубы.

– Знаешь, – хрипло сказала Катя вдруг, и в её голосе пробилась знакомая Алисе по старой жизни едкая нотка, – раньше ты меня топила в луже. Теперь мы бежим по канализационной жиже. Прогресс налицо.

Алиса фыркнула, захлёбываясь смесью хохота и ледяной воды.

—Да уж. Издевательства стали масштабнее. Теперь целая корпорация подключилась. Чувствуешь эксклюзив?

Они выбрались из воды на металлическую решётку. Впереди был люк. Лев сообщил код. Когда Алиса толкала тяжёлую дверь, Катя вдруг тихо сказала:

– Они не остановятся. Я теперь как флешка с вирусом. Они либо сотрут меня, либо… переформатируют весь город, чтобы скрыть данные о своём преступлении. Ты в курсе?

Алиса посмотрела на её бледное, решительное лицо в свете, падающем из люка. В нём не осталось ничего от пустой куклы. Была только ясная, холодная ярость и знание.

– В курсе, – кивнула Алиса. – Добро пожаловать в клуб «Дефектных продуктов». Здесь мы не стираемся. Здесь мы глючим по их системе. Идём. Нас ждёт фургон, вонь и парень с плохим чувством юмора.

– Уж лучше, чем SPA "Термы", – буркнула Катя, вылезая наружу.

Они оказались в глухом переулке. К фургону. Бегом ко Льву. И к войне, которая только началась и перешла с цифрового уровня на мистический. Вода помнила. А девушка, которую Алиса когда-то топила, теперь была её ключом – и к прошлому, и к уничтожению «Вершины». Люк захлопнулся сзади. Но Алиса знала – то, что они выпустили на волю, уже не запрёшь. Ни люком, ни забвением.

Глава 5 Сердце машины

Фургон мчался по ночному шоссе, оставляя за собой город-иллюзию, город-ловушку. В кузове пахло теперь не только пылью и железом, но и страхом, и мокрой одеждой, и странной, едва уловимой озонной сладостью – следом «памяти воды» на Кате.

Лев, не отрывая глаз от дороги, протянул назад энергетический батончик. Алиса молча взяла, разломила пополам, отдала часть Кате. Та взяла автоматически, уставившись в стенку фургона. В её глазах всё ещё плавали отблески бирюзовой воды.

– Рассказывай, – сказала Алиса Льву. – Что за «нейросетевой импринтинг среды»? Это звучит как безумие даже для них.

– Потому что это и есть безумие, – Лев свернул на грунтовку, ведущую к старому заброшенному заводу-призраку. – «Вершина» никогда не была просто корпорацией. Это фасад. Исследовательских щупалец «Проекта Кронос». Международного альянса. Их цель – не деньги. Не власть в привычном смысле.

– А что? – спросила Катя своим новым, безэмоциональным голосом, который пугал больше истерики.

– Предсказуемость, – Лев ударил ладонью по рулю. – Они верят, что человечество – это сбойная, иррациональная система. Источник всех войн, кризисов, хаоса. Их решение – заменить свободную волю управляемой реальностью. «Кронос» создаёт цифровую модель будущего, но для её точности нужны идеальные данные. От идеальных, предсказуемых людей.

Алиса почувствовала, как холодный комок опускается в желудок.

—Мы для них… данные? Тесты?

– Хуже. Ты, Алиса, – прорыв. Их первый стабильный «синтетический инфлюенсер». Доказательство, что можно взять сломанную личность, стереть её и запрограммировать новую, которая будет влиять на миллионы. Катя – побочный эффект. Грубая попытка записать на нейронную сеть живого человека не память, а эмоциональный отпечаток места. Твоя «вода, которая помнит» – это провалившийся, но страшный эксперимент по созданию живых детекторов лжи и ходячих архивов.

– А ты? – Алиса пристально смотрела на его затылок в зеркале заднего вида. – Кто ты в их системе? Почему ты знаешь всё это?

Лев тяжело вздохнул. Фургон заехал в огромный, тёмный цех заброшенного завода и заглох. В тишине было слышно, как капает вода.

—Я был архитектором их первой «Сады Эдема» – виртуальной симуляции, где тестировали поведенческие модели. Пока не узнал, что для «чистоты данных» они начали стирать реальные воспоминания реальным людям. Моему брату… – он замолчал, сжав руль. – Я ушёл. Стал мусорщиком. Архивариусом. Собираю цифровой мусор, который они выбрасывают. Ищу способ сломать машину изнутри.

Он обернулся. В тусклом свете приборки его лицо казалось высеченным из камня.

—Но я ошибся в масштабе. Я думал, это битва за город. Это война за реальность. И у нас только один шанс.

– Какой? – выдохнула Алиса.

– «Протокол Вознесения» – не просто твоё убийство. Это ключ. Завтра в полдень, на главной площади, «Вершина» проводит мега-ивент «Будущее сегодня». Ты, как их главная звезда, должна будешь войти в новую установку – «Купол». По их легенде, это сканер для создания твоего цифрового аватара для метавселенных. На самом деле…– …это передатчик, – тихо закончила Катя, прикасаясь к своему виску. – Он не считывает. Он записывает. Массово. На частоту, которая резонирует с имплантами «Вершины»… которые есть у всех, кто проходил их «медосмотры», «курсы», брал их кредиты. – Она говорила, как читала техдокументацию. – Это будет не убийство. Это перезапись. Твой «аварийный» публичный срыв и смерть в прямом эфире станут триггером. Эмоциональным шоком, который отключит критическое мышление у миллионов. И на эту очищенную «почву» загрузят новые паттерны. Послушания. Принятия. Счастья по шаблону.

В наступившей тишине было слышно, как у Алисы стучит сердце. Глобальность замысла была чудовищной. Её превратили в живое оружие. И в живую кнопку самоуничтожения для всего города.

– Мы не можем просто сбежать, – сказала Алиса. Её голос звучал ровно. – Если мы сбежим, они найдут другую «кнопку». Или включат протокол без меня, более жёстко.

– Правильно, – кивнул Лев. – Мы должны быть на этом ивенте. Но не как пешки. Как вирус.Он достал планшет и вывел на экран схему «Купола».—Вся система работает на одном кристалле, защищённом квантовым шифрованием. Физически он находится в старом бункере под площадью. Доступ – только по биометрике высшего уровня. Отпечаток голоса и сетчатки… – он посмотрел на Алису, – Кирилла Штерна. Твоего «спасителя».

– Отлично, – язвительно протянула Алиса. – Просто возьмём и попросим у него. «Кирилл Валерьевич, можно ваши глазки на минуточку? Мы тут мир спасать собрались».

– Почти, – неожиданно ухмыльнулся Лев. – Мы его взломаем. Не цифрово. Психологически. У Штерна есть ахиллесова пята. Его собственная семья. Жена и дочь, которые живут подальше от всего этого, в Новой Зеландии. Он их обожает. И панически боится, что «Кронос» о них узнает и использует против него. Мы дадим ему выбор: либо он помогает нам проникнуть в бункер и отключить «Купол», либо мы сливаем «Кроносу» все данные о его семье. С подробным адресом и расписанием.

– Это жестоко, – сказала Катя.

—Это война, – парировал Лев. – И он начал её, когда стирал ваши жизни.

Алиса смотрела на схему бункера. Это была авантюра уровня миссии невыполнимой. Но другой дороги не было.

—Ладно. Как мы до него доберёмся? Он же под охраной.

– Он параноик, – сказал Лев. – Раз в неделю, под видом «сеанса терапии», он приезжает в частную, суперзащищённую клинику «Оазис». Один. Без охраны. Чтобы никто, даже свои, не видели его слабостей. Завтра как раз его день. Мы берём его там.

– А как мы проникнем в «Оазис»? – спросила Катя. – Это же крепость.

Лев посмотрел на Алису, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела в себе.

—К нам присоединяется третья musketeer. Гостья из прошлого, у которой тоже есть счёт к «Вершине». Она знает все backdoor-ы «Оазиса», потому что проектировала их систему кибербезопасности. Пока не решила, что лечить убийц – не её этика.

– Кто? – спросила Алиса.

– Бывший главный технолог «Вершины». Та, что создала алгоритмы стирания памяти. Её зовут Вика. И она… очень хочет с тобой поговорить, Алиса. О том, что было до тебя. О том, кого они не смогли стереть до конца. Она считает, что в твоей голове остался оригинал. И он нам понадобится. Это была новая загадка. Глубже воды. Глубже памяти. Кто-то, кого она не помнила, жил в её сознании?

Планшет завибрировал. Пришло сообщение на зашифрованный канал. Лев прочитал и медленно выдохнул.

– Разведка «призраков» только что прислала свежее. «Кронос» не ждёт завтра. Они ускоряют график из-за нашего побега. Мероприятие перенесено. «Купол» активируют через шесть часов. На рассвете. Время, которое только что было у них, испарилось. Теперь всё зависело от скорости, наглости и способности взломать самого защищённого человека в городе за ночь. Алиса встала. В её жилах горел не страх, а странная, чистая ярость.

—Что ж, – сказала она, глядя на Льва и Катю. – Похоже, у нас внезапно открылось окно в расписании. Давайте не будем его терять. Рассказывай про «Оазис». И про эту Вику. Похоже, наша команда только что стала больше.

Снаружи, над заброшенным заводом, пролетел ночной рейс, мигая огнями. Казалось, он уносил с собой последние остатки их старой, тихой жизни. Впереди была только война в темноте перед рассветом.

Глава 6 Оригинал в зеркале

«Оазис» снаружи напоминал стерильный зуб, вставленный в десну старого парка. Всё стекло, бетон и полное отсутствие души. Система безопасности здесь была не для отпугивания – она была для тотального контроля. Тепловизоры, лидары, датчики колебаний почвы. По словам Льва, проникнуть сюда было всё равно что вскрыть сейф, который сам следит за отмычками.

Именно поэтому они стояли в полукилометре, в заросшем бурьяном котловане, и слушали третьего участника их безумной операции.

– Значит, ты и есть тот самый шедевр? – женщина по имени Вика обвела Алису оценивающим взглядом, будто рассматривала не человека, а интересный баг в коде. Она была не того возраста, что представлялось при слове «главный технолог» – лет тридцати, в рваных джинсах и чёрной толстовке с принтом «404: Soul Not Found». – Angel Rising в плоти. Я читала твои логи. Изящная работа. Правда, базовый паттерн немного дёрганый – видно, что Штерн спешил.

– Спасибо за критику, – процедила Алиса. – Пришлешь отзыв на почту? Смайликами.

– О, сарказм! Резидуальная черта оригинала, – Вика не оскорбилась, а, кажется, даже обрадовалась. Она повернулась к Льву. – Она мне нравится. В ней есть битые пиксели. Это хорошо.

Лев, который копался в сумке с оборудованием, вздохнул.

– Можете флиртовать потом. Вик, план. У нас три часа до рассвета.

– План простой, как код «Hello, world». Они умные, поэтому ждут сложного взлома. Мы дадим им примитивный. – Вика достала из рюкзака три тонких, похожих на гелевые, накладки. – Биометрические маски. Снимают отпечаток с дистанции в метр. Работают один раз, на три минуты. Достаточно, чтобы пройти шлюз.

– Откуда у тебя отпечатки Штерна? – спросила Катя. Она сидела на камне, закутавшись в одеяло, и смотрела на свои руки, будто ожидая, что из пальцев польётся вода.

– О, милая, я пять лет писала для него софт. Человек, который параноидально боится утечек, забывает, что его кофе-машина в офисе имеет камеру с распознаванием лица для персональных настроек. И хранит логи. – Вика бросила по маске каждому. – Цепляйте на ладонь. Они активируются по моему сигналу. Но есть нюанс.

– Всегда есть, – пробормотал Лев.

– Шлюз – это полдела. Внутри – «Тихое поле». Система, которая подавляет все беспроводные сигналы и сканирует мозговые волны на предмет враждебных намерений. Алгоритм мой, между прочим. Чертовски хорош. – В голосе Вики звучала профессиональная гордость. – Он ловит всплески страха, агрессии, обмана. Выдаёт тихую тревогу, и ты даже не узнаешь, как тебя усыпили газом.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– И как мы это обойдём? Медитировать?

– Ещё лучше. Нужно, чтобы система увидела… невозможное. То, что не вписывается в её логику. – Вика посмотрела на Катю. – Девочка-флешка. Ты – наш диверсант. «Тихое поле» построено на квантовых процессорах, охлаждаемых жидким гелием. Они идеальны, кроме одного: они сверхчувствительны к резонансным помехам на определённых эмоциональных частотах. Твоя «мокрая память» – это как раз такой хаотический пакет данных. Войдя в поле, ты должна будешь… прокричать в него свою боль. Всю, что держишь. Это вызовет кратковременный сбой. «Глюк в матрице». У нас будет 90 секунд, чтобы пробежать коридор до лифта в приватную зону.

Катя побледнела.

– Я… не хочу это снова чувствовать.

– Никто не хочет, – мягко сказала Алиса, кладя ей руку на плечо. – Но это наш выстрел. Без шума и пыли.

– А дальше – праздник, – подхватила Вика. – Лифт ведёт прямо в его личный кабинет-релакс. Там он обычно пьёт запрещённый для пациентов эспрессо и смотрит старые фильмы. Мы входим, представляем наш ультиматум, получаем доступ. Если откажется… – она пожала плечами, – …у Льва есть игрушка, которая заставит его глаза рефлекторно смотреть в нужную нам камеру для сканирования сетчатки. Болезненно, но не смертельно.

– Вы всё продумали, – сказала Алиса.

– Я пять лет готовилась к этому дню, – внезапно серьёзно ответила Вика. – Когда поняла, во что превратили мои наработки. Так что да, я всё продумала. Кроме одного.

– Чего?

– Его личной охраны. Не электронной. Человеческой. Он держит рядом одного человека. Бывший спецназовец, прошедший… модификации. Улучшенная реакция, подавление центра страха, кибернетический имплант в левом глазу. Его зовут Марк. Он не задаёт вопросов. Он просто устраняет угрозы. И он там.

Это повесило в воздухе тяжёлую паузу.

– Значит, – нарушил тишину Лев, проверяя заряды в невзрачном пистолете, больше похожем на шуруповёрт, – сначала «Тихое поле», потом Марк, потом Штерн. Весело.

Группа двинулась к «Оазису». Ночь была немой и густой. Вика вела их по слепым зонам камер, её движения были точными и экономичными, как у робота. Алиса ловила себя на мысли, что в этой странной женщине, с её колючим юмором и холодным интеллектом, было что-то… родственное. Как будто они сломаны об один и тот же механизм.

Шлюз. Панель с лазерным сканером ладони. Вика кивнула. Их маски на ладонях слабо завибрировали.

– По одному. Спокойно. «Вы здесь по приглашению доктора Штерна на ночной сеанс коррекции стресса», —прошептала Вика.

Лев приложил ладонь. Зелёный свет. Затем Алиса. Ещё зелёный. Катя заколебалась.

– Я не могу…

– Можешь, – тихо сказала Алиса ей в ухо. – Ты уже самая сильная из нас. Ты пережила то, что сломало бы любого. Теперь заставь эту хреновую систему почувствовать то же самое.

Катя глубоко вдохнула и приложила ладонь. Зелёный свет. Массивная дверь бесшумно отъехала.

Внутри был белый тоннель, мягко освещённый. Полупрозрачные панели в стенах мерцали едва видимым светом. Воздух был стерильным и безвкусным. Это и было «Тихое поле». Давление в ушах возникло мгновенно – как на большой глубине.

– Сейчас, – сказала Вика, глядя на планшет. – Катя, твоя очередь.

Катя закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Потом она начала дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее. Она обхватила себя руками, будто пытаясь удержать что-то внутри. Из её груди вырвался не крик, а низкий, горловой стон, полый, как звук из пустой скорлупы. Он наполнил тоннель.

И «Тихое поле» заглючило.

Свет на панелях завис, потом поплыл радужными волнами. Давление в ушах сменилось пронзительным, едва слышным писком, который резал мозг. Белые стены на секунду пошли рябью, и Алисе показалось, что сквозь них проступают контуры чего-то другого – ржавых труб, текущей воды, теней в воде…

– Бежим! – крикнула Вика.

Они понеслись по тоннелю, их шаги гулко отдавались в искажённой акустике. В конце тоннеля ждал лифт из матового металла. Вика вколотила код. Двери открылись.

Их встретил Марк.

Он стоял в позе лёгкой готовности, как большая кошка. Высокий, плечистый, в чёрном тактическом костюме без опознавательных знаков. Его левый глаз был неестественно блестящим, с красной точкой в глубине зрачка. Он не достал оружия. Он просто смотрел.

– Гости, – произнёс он голосом, лишённым интонаций. – Доктор не ждал.

Лев шагнул вперёд, поднимая свой «шуруповёрт».

– Отойди в сторону, Марк. Это не твоя война.

– Моя война – это угроза доктору, – ответил Марк. И двинулся вперёд. Его скорость была неестественной. Он не бежал – он сместился, как кадр в плохом соединении. Лев выстрелил. Голубая дуга плазмы ударила в грудь Марка, но лишь на мгновение замедлила его. На тактическом костюме задымилась точка удара, но не более.

– Кевлар с рассеивающим покрытием, чёрт! – выругался Лев.