Цифровой след Ангела

Майк Нова

Цифровой след Ангела

Глава 1 Нулевой день

Чашка холодного чая с лимоном, забытая между клавиатурой и мышкой, одиноко стояла на ее столе. Три монитора светились тусклым светом заставки автоблокировки экрана. Я вернулась в комнату, тронула мышку, мониторы отреагировали. На центральном – красивый, выверенный до пикселя кадр: я в утренних лучах солнца, улыбаюсь только проснувшимся, идеальным лицом. Подпись: "Жизнь – это выбор: спать или сиять! #утроангела, #доброеутро, #настройсвойдень". Пост собирает сотни лайков каждую секунду. На левом мониторе – графики роста подписчиков, на правом – бесконечный личный чат с подписчиками, где я, Алиса, известная в сети Angel Rising, отвечаю голосовыми сообщениями с тёплым, "шёлковым"голосом.

Я не чувствую не утра, ни солнца. За окном – привычный серый сумрак спального района. В горле у меня комок от бессонной ночи. Я нажимаю кнопку "опубликовать"и откидываюсь в кресле, закрывая глаза. Ещё один день живого продукта. Успешного, востребованного, мёртвого.

На столе завибрировал смартфон. Не рабочий, а тот, старый, с поцарапанным корпусом. "Архивариус"– высветилось на экране. Со вчерашнего взлома я не блокировала номер. Страх сменился странным, щемящим душу любопытством. Что он пришлёт мне сегодня? Вчера это была запись моего семилетнего голоса, напевающего песенку про облака, которую я пела для папы. После этого я плакала час.

Новое сообщение. Не файл. Текст.

Архивариус: Ангел. Ты готова к уроку №2? Твоё прошлое – не мусор. Это инструкция по выживанию. Особенно сейчас.

Архивариус: Они начали активный поиск. Твои сервера, твои облака. Они ищут компромат. Ищут дыру. Пробел. То, что ты стёрла.

Архивариус: Открой вложение. И вспомни. Кто был с тобой в ту ночь на крыше "Атриума"три года назад? Не в инстаграме (запрещенная в России организация – примечание автора). В реальности.

Мои пальцы похолодели. "Атриум". Старый бизнес-центр, давно заброшенный. Я туда никогда… Я туда не …

Я коснулась экрана – нажала на вложение. Это была фотография. Смазанная, тёмная, сделанная на древний телефон. На ней – две фигуры на фоне ночного неба. Я – в потрепанной кожанке, не в розовой пижаме от бренда. И рядом … парень. Его лицо размыто в движении, но я узнала позу, наклон его головы. Макс! Лучший мой друг! Человек, которого я вычеркнула из своей жизни так тщательно, что даже память о нём стала плоской, как и его заблокированный профиль.

И в этот момент в ушах зазвучал звук, которого не было на фотографии. Смех. Мой собственный, хриплый, беззаботный, настоящий. И его голос: "Алиса! Полетели!? Внизу под фотографией была метка геолокации и дата. 14 октября. Ровно три года назад и один день назад.

Ночь, которую я стёрла.

На центральном мониторе всплыло новой уведомление. Официальное письмо на почту Angel Rising от юридической фирмы с громким названием. "Уважаемая Алиса … в связи с некими обстоятельствами прошлой деятельности … требуем предоставить доступ к вашим архивным данным …"

Они вышли на меня. Юристы, анонимные клиенты, тени. То, от чего я бежала эти последние три года, создавая Angel Rising!

Телефон снова завибрировал в руке.

Архивариус: Видишь? Они идут по твоему цифровому следу, чтобы стереть и этот, фальшивый. У тебя сейчас есть только я и твое стёртая память. Выбирай: продолжай сиять для них. Или начни вспоминать. Со мной.

Я еще раз взглянула на идеальную картинку на мониторе. На свою улыбку-маску. Потом на смазанную фотку с крыши, где я была живой, настоящей.

Я выбрала.

Мой ответ Архивариусу был: "Начинаем".

Алиса отключила все камеры. В своей квартире-студии, залитой неоном от вывесок, она впервые за три года оказалась в темноте и тишине. Без трансляции и без фона. Архивариус прислал ей новый файл – голосовое сообщение. Её голос, но сломанный, в слезах.

"…он говорит, что если я кому-нибудь скажу, всё сразу рухнет. Папу уволят. А я… я стану той самой "проблемной девчонкой". Мне нельзя быть проблемной, Макс, ты меня понимаешь? Я должна быть идеальной. Только так они отстанут…"

Голос оборвался.

Алиса не помнила этого разговора. Но она помнила правило, ставшее её нервной системой: не будь проблемной. Это правил родилось не из амбиций, а из страха. Страха за отца, который тогда, три года назад, дрожащими руками подписывал какие-то бумаги. Страха за маму, которая перестала смотреть ей в глаза.

Архивариус написал: ключ не в том, что ты стёрла. А в том, почему ты решила, что стереть – это единственный правильный выход. Кто тебе это внушил?

Глава 2 Маркер "НАЧАЛО"

Светящийся прямоугольник в темноте – это была ее вселенная. В нем она была совершенна. За его пределами – только пыль на мониторах и гул сервера, похожий на ровное, механическое дыхание. Алиса – нет, Angel Rising – щелкнула по последнему кадру. Её лицо, обрамленное мягким светом от окна (фильтр «Утреннее сияние»), улыбалось с экрана. Идеальные зубы, ясные глаза, ни капли усталости. Она отправила пост в сеть и откинулась в кресле, чувствуя, как прилипшая к спине майка холодно отлипает от кожи. Еще один день успешно сыгран. Еще восемь часов тотальной трансляции собственного счастья.

На основном мониторе посыпались лайки. Комментарии: «Ты мое вдохновение!», «Как ты все успеваешь?», «Хочу такое же утро!». Она машинально поставила лайк под самым восторженным комментарием – алгоритм любил, когда автор взаимодействует с аудиторией. А потом взгляд упал на второй монитор. На рабочий стол, заваленный иконками. Среди них – одна папка, подписанная «Архив. Не удалять». Она открывала её раз в полгода, чтобы проверить, на месте ли бэкапы. И сейчас папка… мигала. Ярлык изменился. Вместо обычной иконки на ней был нарисован символ – стилизованное перо и разбитое зеркало.

Сердце ёкнуло где-то глубоко под ребрами, в том самом месте, где, казалось, ничего живого уже не осталось. Она кликнула. Внутри был один-единственный файл. Аудиозапись. Без названия, с сегодняшней датой. Она надела наушники, заглушив ими привычный гул, и нажала «воспроизведение». Сначала – шум, скрежет, будто запись сделана на древний диктофон. Потом – голос. Её голос. Но не поставленный, не «шелковый», а срывный, полный слез и такого ужаса, от которого по спине побежали мурашки.

«…он сказал, я испорчу всё. Для папы. Для всех. Что я должна забыть. Должна стать чистой…» Голос прерывался всхлипами. На заднем плане слышались другие голоса – приглушенные, деловые.

«…протокол стирания утверждён. Начинаем загрузку паттерна «Ангел»…»

Запись оборвалась. В комнате стало тихо. Даже сервер будто затаил дыхание. Алиса сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрела на мигающий значок папки. В голове не было ни мыслей, ни страха. Только белая, режущая пустота. На экране основного монитора, поверх ленты лайков, всплыло новое окно. Текстовый редактор. В нем сами собой стали появляться слова, одно за другим, с леденящей скоростью:

«Привет, Алиса. Твой день настал. Ты помнишь, что такое боль? Сейчас научишься снова. – Архивариус»

Окно исчезло. На её главной странице, прямо поверх утренней фотографии, всплыла новая, чужая stories. На ней – та самая, смазанная фотка с крыши «Атриума». И подпись, видимая только ей:

«Первая точка восстановления. Найди следующую. Пока они не нашли тебя.»

В этот момент на её «публичный» телефон пришло сообщение от Марины. Всего три слова:

«Ты в порядке?»

Обычная забота продюсера. Но сейчас эти слова прочитались как код. Как проверка. Алиса медленно выдохнула. Она посмотрела на свои руки – они не дрожали. Хорошо. Она подняла взгляд на экран, на свое улыбающееся утреннее лицо. Искусственное. Мёртвое.

«Нет, – тихо сказала она пустой комнате. – Со мной не всё в порядке».

И впервые за три года это прозвучало не как жалоба, а как признание. И как начало.

Она стерла чужую stories, отправила Марине смайлик и встала. Нужно было двигаться. Архивариус дал первую точку. Крыша «Атриума». Место, которого не должно было быть в её памяти. Ей нужно было туда добраться. До того, как это сделают они.

Сообщение Архивариуса пришло не на экран. Оно выжглось на тёмном мониторе белыми пикселями, как шрам, как только Алиса коснулась кнопки питания.

«ОНИ УЖЕ В ТВОЁМ ДОМЕ. НЕ ВЫХОДИ ИЗ КОМНАТЫ. СМОТРИ НА ОКНО. СЕЙЧАС».

Ледяная игла прошла от ее копчика до затылка. Она застыла, вцепившись в спинку кресла. Квартира-студия погрузилась в гулкую тишину, нарушаемую только мерцанием экрана. «Они». Не юристы. Не письма. Те, кто приходят лично. Она медленно, как во сне, повернула голову к панорамному окну. За ним – ночной город, россыпь огней, её привычный вид на успех. Ничего. Только тёмное стекло, отражающее её бледное лицо. И тут – движение. Не снаружи. Внутри отражения. В глубине комнаты за её спиной. Тень. Человеческий силуэт, бесшумно скользящий от входной двери.

Адреналин ударил в виски с такой силой, что мир на секунду поплыл. Она не дышала. В отражении тень замерла у её рабочего стола, в трёх метрах от неё. Рука в чёрной перчатке протянулась к её основному ноутбуку, к клавиатуре на столе, на котором ещё стояла её собственная, тёплая от прикосновений, чашка. Они не ломали дверь. Они уже были внутри. Всегда были. И ждали сигнала. На мониторе вспыхнула новая строка от Архивариуса:

«Он видит только твоё отражение. Не двигайся. Не дыши. У тебя 30 секунд, пока он не заметит разницу. Смотри под кресло».

Она перевела взгляд вниз, глазами, не двигая головой. В щели между полом и креслом, прямо у её ног, лежал маленький, плоский предмет. Похожий на брелок или флешку. Откуда он взялся? Его там час назад еще не было.

«ПОДНИМИ. БЕЗ ЗВУКА. ВСТАВЬ В РАЗЪЁМ НА ЛЕВОЙ ПАНЕЛИ СИСТЕМНОГО БЛОКА. КНОПКУ НЕ НАЖИМАТЬ. ПРОСТО ВСТАВЬ».

Это был безумный риск. Малейший шорох – и тень обернётся. Но стоять тоже было смерти подобно. Алиса, двигая только пальцами, как паук, медленно опустила руку вниз. Коснулась холодного металла. Подцепила флешку. Подняла. Сердцебиение заглушало все звуки. Она опустилась на колени, пригнувшись за креслом, и нащупала левую сторону системника. Разъём. Лёгкое давление.

В мониторах перед ней всё погасло. На долю секунды воцарилась полная тьма и тишина. Даже город за окном будто потух. Потом, с тихим шипящим звуком, зажглась только одна, левая половина её трёхмониторной системы. На ней бежали столбцы зелёного кода, как в голливудских хакерских фильмах, но в десять раз быстрее. Над кодом всплыло окно – чёрно-белое, зернистое, как запись с камеры наблюдения. На нём был он. Человек в её квартире. Кадр был снят сверху, с потолка. Скрытая камера, о которой она не знала. Маскарадная маска чёрного цвета скрывала верхнюю часть лица, но было видно сжатые губы и профессиональную, безэмоциональную концентрацию. Он подключал к её ноутбуку небольшой прибор с антенной.

Архивариус:

«Крадёт не файлы. Внедряет протокол слежки второго уровня. Через 2 минуты твоя техника начнёт передавать им не только всё, что ты делаешь, но и твой пульс, уровень кортизола и микродвижения глаз. Будешь как лабораторная крыса под колпаком. У нас 90 секунд.»

Снизу, под бегущим кодом, появилась кнопка. Всего одна. Красная. Надпись: «КАРА».

Архивариус:

«Твой выбор. Дать ему уйти с инструментом. Или активировать «антивирус». Но если нажмёшь – пути назад не будет. Они поймут, что ты не просто догадываешься. Ты – враг. И начнётся настоящая охота.»

Алиса смотрела то на красную кнопку на экране, то в тёмное окно, на отражение тени за своей спиной. Этот человек был частью машины, которая украла её жизнь. Он был здесь, в её святилище, дышал её воздухом. Страх медленно, как ржавое лезвие, перевернулся внутри нее, обнажив другую грань – холодную, бездонную ярость.

Она не хотела быть крысой. Никогда больше.

Её палец повис над мышкой. Курсор дрожал на красной кнопке. В отражении тень закончила работу и стала поворачиваться, чтобы уйти.

Архивариус:

«Алиса. Подумай.»

Она не думала. Она чувствовала. Чувствовала ту самую девчонку с крыши «Атриума», которая не боялась. Чувствовала вспышку стыда от того, что позволила себя сломать. И это чувство было сильнее страха.

– Нет, – прошептала она беззвучно и кликнула.

«КАРА».

Эффект был мгновенным и тихим, как смерть комара. На всех её устройствах – на ноутбуке незнакомца, на её мониторах, на телефонах, на умных колонках – одновременно погас экран и замигал раз в секунду ярко-синим светом. Это был слепящий, болезненный стробоскоп, заполнивший всю комнату пульсирующей, немой истерикой света. В отражении окна она увидела, как фигура в маске вздрогнула, заслонилась рукой от внезапной атаки на глаза. Он шагнул назад, споткнулся о ковёр. Его прибор, подключённый к ноутбуку, издал короткое, высокое шипение и выпустил струйку дыма.

Архивариус: «Беги. В служебный лифт. Код 7734#. СЕЙЧАС.»

Синий стробоскоп выхватывал из тьмы жуткие стоп-кадры: её испуганное лицо в окне, дымящийся прибор, человека, который уже не скрывался, а шёл прямо на неё, пробираясь сквозь мебель, не обращая внимания на свет. В его руке блеснул не нож, а что-то похожее на шприц или электрошокер. Алиса рванулась с места. Ноги подкосились, но она удержалась, оттолкнулась от кресла и побежала к потайной двери в гардеробной, за которой был выход в техническую шахту и служебный лифт. Она влетела в темноту гардероба, захлопнула дверь и, дрожащими руками, на ощупь стала искать цифровую панель. 7734#.

Свет погас. Снаружи, в основной комнате, наступила тишина. Потом – тяжёлые, уверенные шаги. Он знал, куда она побежала. Панель пискнула. Дверь в шахту с тихим шипением отъехала. Алиса нырнула внутрь, в запах пыли и металла, и ударила по кнопке вызова лифта. Двери начали медленно закрываться. В последнюю секунду в проёме появилась чёрная фигура. Рука в перчатке всунулась между створками. Двери, встретив препятствие, поползли обратно.

Алиса отпрянула к дальней стенке. Перед ней был он. Маска, холодные глаза. Он не говорил ни слова. Просто шагнул в кабину. И тут свет в лифте погас, а затем загорелся красный, аварийный. Раздался механический скрежет, и лифт дёрнулся, замер на месте. Сработала аварийная блокировка, активированная дистанционно. Они оказались в ловушке. В тесной, тёмно-красной металлической коробке. Наедине. Незнакомец медленно повернул к ней голову. Его рука снова потянулась к шприцу. Алиса прижалась к стене. Бежать было некуда.

И тут её личный телефон в кармане джинсов заговорил. Голос Архивариуса, но не через наушник, а на громкой связи, заполнил маленькое пространство, гулкий и искажённый:

«Сотрудник службы безопасности №741, известный вам как «Стриж». Ваши биометрические данные и действия на объекте только что переданы в правоохранительные органы как материалы по делу о незаконном проникновении, промышленном шпионаже и покушении на причинение вреда здоровью. Ваш работодатель уже получил уведомление о вашей компрометации. Ваши счета заморожены. Рекомендуется сдать оружие и следовать указаниям девушки. Или мы обнародуем фото вашей семьи и их текущий адрес. У вас пять секунд.»

Рука незнакомца замерла в сантиметрах от её руки. В его глазах, видимых поверх маски, промелькнула целая буря: расчёт, ненависть, страх. Не страх перед ней. Страх перед системой, которая его породила и которая так же хладнокровно могла его уничтожить. Он медленно, очень медленно опустил руку. Шприц упал на пол лифта с глухим стуком. Затем он отступил на шаг, прижавшись к противоположной стене, и поднял руки в жесте капитуляции.

Алиса, всё ещё дрожа, не отрывала от него взгляда.

Архивариус в телефоне:

«Лифт поедет вниз, в подземный паркинг. Выйдешь и повернёшь налево. Будешь ждать серый фургон с открытой задней дверью. Не оглядывайся. Он тебя не тронет. У него теперь другие проблемы.»

Со скрежетом лифт тронулся вниз. Красный свет выхватывал их лица – её, искажённое ужасом и триумфом, и его – каменное, проигравшее. Когда двери открылись на уровне B2, в лицо ударил запах бензина и сырости. Алиса выскочила наружу и, как приказано, побежала налево, не оглядываясь. За спиной она услышала только тихий звук закрывающихся дверей лифта, увозящего её первого настоящего врага.

Серый фургон стоял там, как и обещали. Дверь была открыта. Внутри – темнота. Она остановилась перед ним, переводя дыхание. В глазах ещё стояли вспышки синего стробоскопа и красного света лифта. На губах был вкус железа – она прикусила щеку. Она только что воевала. И она только что победила. Ценой всего, что у неё было.

Архивариус:

«Садись. Ты только что объявила войну. Теперь научим тебя в ней выживать. Первый урок пройден. Теперь покажи мне ключ. Настоящий. Не из памяти. Из плоти и крови. Ту девушку из бассейна. Её зовут Катя. И «Вершина» уже вышла на неё. Чтобы стереть последнего живого свидетеля твоего настоящего «я». Находим её первыми»!

Алиса посмотрела на тёмный провал открытой двери фургона. Потом – на свою яркую, "мёртвую"жизнь, оставшуюся наверху, в квартире со стробоскопами и дымом от чужого гаджета. Она сделала шаг вперёд. И растворилась во тьме.

Глава 3 Призрак в ржавом фургоне

Тьма в фургоне была не кинематографично-гладкой, а щероховатой! В нем пахло пылью, старым картоном и чем-то едким – то ли химикатами, то ли отчаянием предыдущих пассажиров. Алиса прислонилась к холодному металлу, пытаясь унять дрожь в своих коленях. Только что она была на волосок от шприца с какой-то дрянью, а сейчас мчалась в ржавом фургоне в никуда! Весь трагизм ситуации ударил по ней с опазданием.

– Эй, Призрак, не умри там у меня, – раздался голос из кабины фургона, который она узнала только по цифровым искажениям.

Теперь он был живым, низким, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой.

– Давай пристегнись чем-нибудь. У меня вождение стилистическое.

Фургон только что лихо вписался в крутой поворот и Алису швырнуло к противоположной стенке. Она вползла на сиденье, на ходу нащупывая ремни безопасности.

– Стилистическое? – выдавила она, цепляясь за поручень. – Это как? С элементами паркура и скоростного слалома между мусоровозами?

– Примерно, – ответил голос, – чтобы наверняка оторваться от возможных «хвостов»! А еще потому что амортизаторы померли в прошлой жизни. Добро пожаловать в реальный мир, Ангел! Он трясётся и воняет бензином, ха-ха.

Это был Архивариус. Настоящий. С чувством юмора в стиле «Чёрная дыра». В данный момент Алиса не знала смеяться ей или плакать.

– А где же крутой хакерский фургон с неоновым светом и кофемашиной, я в кино видела такие… то есть я читала о таких!

– Ага, – послышался саркастический вздох. – и с миловидной девушкой-ассистенкой в обтягивающем комбинезоне, ха-ха! Извини, разочару.. Всё лучшее железо – внутри. Снаружи комуфляж. Самый надежный в мире – «унылое говно» называется. На такой фургон никто не смотрит и никто не позарится. Так то! Меня кстати Львом зовут. Приятно познакомиться лично.

Фургон вырулил на набережную. Сквозь грязное заднее стекло Алиса увидела отражение ночного города в воде. Её город. Который она освещала как Ангел. Теперь она смотрела на него из тёмного, невзрачного фургона. Ирония была в том, что неоновая вывеска её жизни похоже исчезла и она вернулась в серый и густой воздух её города, который таким и был по сути всегда. От которого она в своё время убежала.

– Ладно! Слушай сюда, – прервал ее голос Архивариуса, – У "Вершины"есть новая рекрутка, – его голос сменился с игривого на деловой, – это Катя Соколова! Помнишь её? Твоя бывшая соперница по плаванию. Ты её постоянно булила. У неё на этой почве ещё случился нервный срыв. Помнишь? История старая? Да. Но вот, что свежо: полгода её мать, одинокая и отчаявшаяся, взяла огромный кредит в дочерней конторе «Вершины» – «ФинансУтёс». Не смогла платить. Но появилось внезапное предложение: долг спишут, если её дочь пройдет «Курс реабилитации и профориентации». Катя сейчас – идеальная, улыбчивая стажёрка в элитном SPA-комплексе «ТермоВершины». Живет в жилом комплексе при нём. Никуда не выходит, в том числе в соцсети. Матери пишет раз в неделю шаблонные сообщения: «Всё хорошо, я счастлива».

Алису сковало холодом, более пронзительным, чем в фургоне.

– Они её, что … перезаписали? Как меня получается? – тихо спросила Алиса у Архивариуса.

– Но более грубо, на скорую руку? Не создавали бренд, как с твоим Angel Rising. А создали услужливого зомби. И вот в чем фишка: сегодня ровно в 23:00, в её личном деле появилась метка «процедура утилизации». Цинично, не правда ли? Обычно это значит – «несчастный случай» на воде, например. Отработала своё или что-то видела.

– Часы! – выдохнула Алиса. На её запястье светились цифры 22:47.

– В яблочко! – выдавил Архивариус, – Мы едем в «Термы». Сегодня там закрыто «На спецобслуживание». Там ночь закрытой вечеринки для инвесторов. Хаос, люди, маски. Наша задача – вытащить Катю до того, как она пойдет «чистить бассейн солью «Мёртвого моря» в самый глубокий час ночи.

– А план? – спросила Алиса, и её собственный голос прозвучал для неё чужим, холодным и расчетливым.

– У тебя есть лицо, – ответил Архивариус, – самое узнаваемое лицо в городе. Оно наш пропуск. Ты будешь приманкой. Я – тенью.

– Ты предлагаешь мне просто войти через парадную дверь? Меня же сразу все узнают!

– Не просто войти, королева. Ворваться. С шиком! Ты же звезда. Ты обижена, что тебя не пригласили на такую крутую тусовку! Ты капризная дива! Ты решила ворваться без приглашения, потому что можешь себе это позволить! Твоя истерика – лучший твой камуфляж! Все будут смотреть на скандал, а не на меня, крадущегося по служебным коридорам.

Это было гениально! И одновременно безумно. Юмор ситуации снова накатил на неё: ей первая миссия сопротивления строилась на навыках, которые она оттачивала три года – быть невыносимой, самовлюблённой стервой.

Life is fucking joke! ("Жизнь – это чёртова штука!"– перевод автора).

– А что с Катей? Она же… перезаписана. Она не узнает меня. Или испугается.

– Возможно. Поэтому я дам тебе вот это, – сказал Архивариус. В темноте что-то блеснуло. Лев протянул через проход между сиденьями маленький, похожий на Bluetooth-наушник, предмет. – Вживи ей в ухо, когда будешь с ней близко. Для неё это будет короткая аудиоатака на определённой частоте. Вышибает на время навязанные паттерны. Вызовет сбой в матрице. Будет кричать, плакать, может биться в истерике. Готовься. Это не будет похоже на спасение принцессы. Это будет похоже на экзорцизм.

Фургон резко затормозил в тени разгружающихся машин у гигантского стеклянного здания «ТермоВершины». Отсюда был виден парадный вход, куда подъезжали лимузины, и выходили люди в масках и вечерних платьях.

– Ну что, Ангел? – спросил Лев, обернувшись. В свете панели приборов она впервые разглядела его профиль: усталое, неглупое лицо, тень щетины, очки. Никакого ореола таинственного гения. Просто парень, который слишком долго воевал.

– Готова устроить самый отвратительный публичный скандал в своей карьере? И с такой искренностью, на которую ты только способна, спросил Лев.

Алиса глубоко вдохнула. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Волосы растрёпаны, макияж смыт слезами и потом, в глазах – паника. Идеально.

– Дай мне пять минут, – сказала она, роясь в своём рюкзаке, который схватила на бегу. – И красную помаду. Чтобы было стильно.

Она накрасила губы, смотря в крошечное зеркальце, резко провела пальцами по волосам, создавая искусственный творческий беспорядок. Сняла потрёпанную кожанку, осталась в чёрной миниюбке и топе – достаточно гламурно для скандала, достаточно небрежно для «я только с огромной вечеринки». Затем она вытащила из кармана джинсов тот самый «левый» телефон и написала Марине:

«Где ВСЕ? Я слышала тут тусовка века, а меня даже не позвали?! После всего, что я для вас сделала?! Это УЖАСНОЕ неуважение! Я УЖЕ ЗДЕСЬ. И я требую объяснений! Сейчас же!!!!»

Она показала сообщение Льву. Он одобрительно хмыкнул:

—Чувствуется многолетний опыт работы! Круто! Добавь пару сломанных сердечных эмодзи для солидности. И поехали. Удачи. Не погибай. Ты мне нужна живая. Мёртвые звёзды плохо взламывают сервера.

Алиса выпрыгнула из фургона. Холодный воздух ударил ей в лицо. Она расправила плечи, вдохнула в себя всю накопленную за три года ярость, фальшь и боль – и превратила это в топливо.

Она пошла к входу не крадучись, а так, как ходила на красные дорожки – вызовом, брошенным всему миру. Охранник у бархатной верёвки попытался её остановить.

– Мисс, ваш пригласительный…

– Мой пригласительный – моё лицо, – отрезала она ледяным, звонким голосом, который слышали в радиусе десяти метров. – Вы что, не узнаёте меня? Или «Вершина» уже настолько возгордилась, что забыла, кто создаёт ей имидж? Пропустите. Сейчас же. И позовите ко мне Марину. Я хочу видеть её НЕМЕДЛЕННО.