Туманные острова

Квес нечасто покидал пределы монастырского комплекса. Это было не нужно: внутри стен и так уже было все необходимое для комфортной жизни. Но часов там все же не продавали. Для этого имелся рынок на площади, где можно было купить все, чего недоставало в этом комплексе. Квес любил это место, хотя и относился к нему настороженно. Тут сновали толпы людей. Толпа хоть и привлекала Квеса своей веселостью и беззаботностью, но нарушала уют, к которому он привык во время долгого нахождения на территории корпуса.

Довольно быстро он нашел нужную палатку и купил двое часов. Да, на всякий случай он взял одни запасные. Попутно он взял себе пакетик орешков в шоколадной глазури.

Уйти из этого места, не потратив больше денег, чем ты хотел изначально, было практически невозможно. Ряды палаток уходили так далеко, что последние из них терялись где-то за спинами снующих людей. К тому же сегодня, как и большую часть года, стоял туман. Над Союзом Мира часто плавали густые белые облака, и некоторые из них оказывались настолько тяжелыми, что спускались до самой земли. Говорят, что Земли Льда находятся в вечной пелене тумана, сливающегося со снежными полями. Чем дальше от Стены Льда, тем меньше тумана. Но Союз Мира, северо-западная его часть, прижимался к Стене Льда вплотную. Значит, в Союзе Императора тумана нет вовсе? Там, должно быть, очень тепло, ведь он находится почти в центре карты.

Задумавшись об этом, Квес чуть не споткнулся о стык между камнями брусчатки и на миг потерял равновесие. Его коричневый кожаный плащ вскинулся, описав в воздухе дугу, а капюшон слетел с его головы. Избежав падения и даже не попав сапогом в лужу, Квес смог удержать в руке и кулек с орехами. Часы лежали в заплечной сумке и были завернуты в ткань, и потому находились в безопасности. Квес свободной рукой машинально хлопнул себя по груди, чтобы проверить, не слетел ли с него значок.

Служители Идеи и их ученики должны были всегда носить на груди значок с символом Идеи: ровным кругом. У учеников значок был железный, у низших служителей медный, а у высших – серебряный. Считалось, что значок из золота будет иметь честь носить только сама Идея, когда второй раз спустится в мир.

Формально ношение этого значка было нужно, чтобы каждый желающий мог узнать служителя и обратиться за помощью. Сейчас это было просто данью традиции. В покровительстве служителей уже почти никто не нуждался. Наоборот, им самим часто приходилось просить о покровительстве. А те, кто все же прибегал к ним за помощью, уже не вылавливали их на улице, а обращались в центры поддержки. И все же появление на улице служителя или его ученика без значка могло кончиться очень плохо. На первый раз – простым выговором, на второй раз – наказанием, а на третий – внутренним судом, который обычно лишал служителей сана, а учеников отчислял.

Значок был на месте.

Квес вздохнул с облегчением и направился к монастырскому комплексу. Нужно было проехать на электричке по короткой железной дороге, соединяющей два соседних острова, и после этого он сразу оказывался почти что на месте.

Когда он покинул оживленную площадь рынка, то оказался на улочке, где было немного народа. Невдалеке сквозь завесу тумана уже маячили знакомые очертания железнодорожной станции.

– Смотри-ка, кто идет! – вдруг раздался голос у Квеса за спиной. Квес подумал, что говорят не о нем. Мало ли здесь горожан! Но писклявый голос продолжил: – Ученик служителя Идеи идет!

Квес обернулся. Вероятность того, что на этой же самой улице в это же самое время могло быть два ученика служителя, была уже довольно маленькой. И действительно, мальчик, говоривший эти слова, смотрел прямо на Квеса. И его взгляд был полон насмешки и презрения. Этот мальчик, на вид лет пятнадцати, был не один. Вместе с ним находилось еще человек десять таких же, как он. Они выглядели как обычные горожане, с модными очками на манер очков пилота на лбу.

– Что такое? – спросил Квес. Долг обязывал его отзываться на прямое обращение.

– Фигней ты страдаешь, вот что! – ответил хулиган. – Вместо того чтобы нормально проводить время, занимаешься ерундой.

– Ты о чем? – не понял Квес. – Или, по-твоему, я вообще не имею права выходить за пределы островов Святого Пояса?

– Нет, ты вообще по жизни фигней страдаешь, – крикнул другой. – Не служи Идее. Ее нет.

– Я сейчас не готов спорить на эту тему, – признался Квес. – Если вы не верите в Идею, это ваши проблемы. Не хочу никого убеждать.

– Ты видишь Идею? – навязчиво спросил третий. Вся компания приближалась к Квесу.

– Ее невозможно увидеть. Ты говоришь глупости, – поморщился Квес и хрустнул орешком.

– А ты живешь глупо. Так что кто бы говорил. Бросай это дело. Не трать на это жизнь. Живи нормально, как мы!

Квес сощурился.

– Уж как мне жить, я буду решать сам, – твердо сказал он. – Обойдусь и без советчиков.

– А кто тут советует! Я приказываю! – ухмыльнулся один из задир.

– Ты мне не Президент Союза, не первый служитель и не Идея, чтобы приказывать, – ответил Квес. – Думаю, этот разговор можно заканчивать.

Однако поворачиваться к задирам спиной Квес считал рискованной затеей. Но это было необходимо, чтобы продолжить путь к станции. В итоге он решил не зацикливаться на этом, взял пакет с орехами под мышку, сложил ладони кругом, глядя на ребят, кивнул им, а потом снова взял пакет в руки и пошел прочь.

Тут же ему в спину ударил камешек.

– А еще с предательницей роман крутишь! Я тебя узнал! – крикнул кто-то из мальчиков ему вслед.

Квес покраснел и остановился. Просто так проглотить это он не мог. Он развернулся и громко сказал, но не крикнул:

– Она никого не предавала. Она просто родилась в Союзе Врагов Идеи. И слава Идее, что ее оттуда забрали. Посмотрел бы я на вас, если бы вы родились в такой помойной яме, как Союз Врагов. Хотя нет, не посмотрел бы: ведь я-то родом не оттуда. Там все такие, как вы: лишь бы поиздеваться над человеком! И самое главное – я не кручу с ней роман. Мы просто друзья. Это ясно?

– Да конечно! – усмехнулся один из толпы. – Ври больше! Думаешь, живешь за своими стенами монастыря, а мы тут, глупенькие, ничего про вас не знаем? А вот дудки! Мы все знаем. Вот и уезжайте с ней к Врагам. Освободите место для нормальных людей.

– Хватит! – крикнул Квес. – Вы говорите чушь. Причем делаете это специально. Сами же понимаете, насколько дико все это звучит.

– А то, что ты говоришь, значит, не чушь? – с вызовом последовал вопрос.

– Нет. Не чушь, – медленно проговорил Квес, стараясь донести каждое слово.

– Ну тогда посмотрим, как твоя Идея спасет тебя! – крикнул один из толпы и свистнул.

Тут же все они гурьбой устремились на Квеса. Квес понял, что не сможет драться сразу со всеми. Один на один он бы, наверное, победил, но совладать с десятком задиристых ребят он не мог. К тому же у него была занята одна рука, да и разбить часы он тоже не хотел. Убегать было стыдно. Влезать в драку, как ученик служителя, он тоже не имел права. Принципы и правила зажали его со всех сторон. Пока Квес думал, как поступить, ребята подбежали совсем близко. В одного из них Квес метнул пакетик с орехами и тем самым освободил для драки вторую руку.

Тут же он получил удар в глаз, но дал сдачи, сильно толкнув нападавшего в грудь так, что он упал спиной на брусчатку. Квес понял, что его соперники не очень-то и сильные. Правда, они брали числом. Ловко отразив первые несколько ударов, Квес не смог отразить все остальные, и множество кулаков начали танцевать по его телу. Он почувствовал, что одна из рук срывает с его груди значок.

Квес тут же схватил эту руку и, не обращая внимания на то, что его бьют, стал сильно разгибать на этой руке пальцы. Мальчик, схвативший значок, вскрикнул от боли и разжал ладонь. Квес тут же выхватил значок и зажал его в кулак. Теперь он снова мог дать сдачи и огрел нескольких ребят. Одному удар пришелся в ухо, а другому в челюсть. И все же Квес ясно проигрывал под натиском рябят. Его завалили на грязную землю, и он чудом успел упасть так, чтобы не раздавить песочные часы.

– Что, больше не можешь стоять? – насмешливо сказал кто-то из ребят. – Сейчас мы тебе укоротим волосы. Все равно тебя это ждет в конце ученичества!

Они схватили его за волосы и со смехом стали пытаться выдирать клочья. От такой резкой боли у Квеса невольно пошли слезы из глаз, но он смог оттолкнуть от себя тех, кто тянул за его шевелюру, и даже попытался подняться на ноги. Впрочем, он смог только сесть. Потом его вновь завалили.

– Что вы творите! Хватит! – раздался сзади знакомый голос.

«О Идея, – испуганно подумал Квес. – Ладно уж я, но Лия-то что тут забыла! Сейчас ведь ей достанется. Как же мне ее защитить, когда я сам встать не могу?»

Но драчуны отпустили его, хотя и не ушли. Они замерли и посмотрели на Лию. Ее взгляд был полон необычайной злобы и холодности. Такой взгляд мог быть только у того человека, кто с детства ругал великую Идею. Выражение ее лица, несмотря на ее физическую слабость, выражало темную, неизмеримо глубокую силу.

Это настолько контрастировало с ее внешностью, что этот контраст был страшен. Перед задирами стояла худенькая девушка, затянутая в корсет, застревающая каблуками в щелях брусчатки. Ее длинные волосы медленно развевались на слабом ветру. Казалось, она и сама немного колыхалась. Чтобы ударить такую девушку, надо было, наверное, тоже родиться в Союзе Врагов, не иначе. Но ее взгляд! Какой же он был пугающий!

Никто не решился ее тронуть. Ударить ее было и подло, потому что она была беззащитно-прекрасной, и страшно. Несмотря на внешнюю слабость, человек с таким лицом, казалось, мог бы одним ударом пробить землю до самой магмы.

Освистывая парочку, драчуны убежали прочь. Квес поднялся на ноги, отряхнулся, все еще не понимая, что происходит, и посмотрел на Лию. Когда он сфокусировал на девушке свой взгляд, ее лицо уже выражало ласку и заботу. Как одни и те же мышцы лица, одни и те же глаза могли принимать такие разные выражения? С этого человека можно было бы рисовать и чистейшего Посланника Идеи, и повелителя темной бездны.

– С тобой все в порядке? – взволнованно спросила она, подходя к Квесу.

– Да, спасибо, – застенчиво ответил он. Ему было стыдно, что он показал перед ней свою слабость. Да еще и стоял в грязной от луж и городской пыли одежде. – А что ты здесь делаешь, Лия?

– Я узнала, что ты идешь за часами, и решила составить тебе компанию, – ответила она. – Ты редко выходишь из комплекса монастыря. И я подумала: вдруг что-то случится. И была права.

– Но ты выходишь за пределы Святого Пояса еще реже, Лия! С тобой могло случиться что похуже, – испуганно сказал Квес.

– Как видишь, не случилось, – улыбнулась девушка. – Твой значок! Квес! Они что, забрали твой значок?! – вскрикнула Лия.

– Нет, я его сберег, – улыбнувшись, ответил Квес и разжал кулак, в котором хранил значок. Он сжимал его так крепко, что булавка прорвала кожу до крови.

– Уже хорошо. А то были бы разборки со служителями, – кивнула Лия. – Поехали назад. Сейчас, только я тебя почищу, – продолжила она и достала из сумочки маленькую щетку.

– Давай ничего не будем говорить Софусу, – попросил ее Квес. – Не хочу развивать с ним эту тему.

– Как хочешь, – кивнула Лия, очищая плащ Квеса от налета пыли. – Он хотел сегодня вечером поговорить с нами о предстоящей поездке. Заодно и подарки послов наконец распакуем.

– Да, теплая беседа – это то, чего я сейчас хочу больше всего, – улыбнулся Квес. – И еще я хочу обработать руку, – весело добавил он. – Ох, Лия! Спасибо, что ты у меня есть!

Лия обняла его, несмотря на то что ее одежда была чистой.

Глава 5. Особенная девушка. Продолжение

Вечером того же дня Квес, Лия и Софус сидели в комнате Софуса при храме Идеи и отдыхали после трудного дня. Посланники уже отправились к себе на родину, и территория зала встреч снова стала считаться землей Союза Мира.

Лия решила распаковывать заколку. Казалось бы, такой атрибут одежды можно было бы вообще не упаковывать. Однако этот подарок был положен в маленькую коробочку. Расположившись на диване, Лия взяла коробку в руки. Это была ярко-оранжевая коробка с красной лентой, скрепленной печатью с замысловато написанными буквами: «от П. В. И.». Лия окинула взглядом комнату и с улыбкой остановила взгляд на Квесе. Юноша был слишком увлечен распаковкой своих, и потому не заметил ее взгляда. Они вдвоем сидели рядом на белом диване, а Софус стоял у окна и смотрел на морскую гладь, которую заволакивал тяжелый туман. Сквозь сгустки этого тумана виднелась уходящая в молочную пелену железная дорога. Вид на эту дорогу открывался из половины окон: остров был такой маленький, что спрятать взгляд от этого пейзажа можно было, только глядя в противоположную сторону. На этом островке ютились служители Идеи. Здесь, как и на двух других островах Святого Пояса, был их монастырь. Эти три островка, выстроившиеся в кривую линию, и составляли собой территорию их обителей.

Кроме дивана в комнате также была кровать, стоящая возле окна, небольшой столик перед диваном и внушительный книжный шкаф, заполненный томами, но в котором оставалось несколько пустых полок для новых пополнений. Такая роскошная по здешним меркам комната была у Софуса благодаря его высокому положению в числе служителей Идеи. Комнаты Квеса и Лии были гораздо скромнее. Квес был молодым служителем низкого звания и пока еще учеником, а Лия просто жила при монастыре. Женщины не могли быть служителями, но могли немного приобщаться к служению, поэтому женское общежитие тоже имелось, хоть и было всего одно.

Софус тяжело вздохнул.

– Ну что ж, друзья мои, – протянул он, потягивая трубку у раскрытого окна. Свежий ветерок был не холодным, но все равно бодрил. – Мне придется о многом рассказать вам перед поездкой. И сделать это нужно по возможности быстрее. Я не знаю, когда мы отправимся в путь, – это зависит от приказа начальства, но я уверен, что это будет очень скоро. Я много читал и слушал о правилах поведения в Союзе Императора. Но вот ваших знаний пока недостаточно. Особенно твоих, Лия. Я не засорял этими вещами твою светлую голову, потому что не знал, что тебе тоже придется ехать. Но теперь тебе придется все схватывать на лету.

– Я уверена, что справлюсь, – сказала девушка. – Думаю, с таким учителем, как вы, это будет не трудно. К тому же я всегда соблюдаю меры предосторожности. Едва ли я смогу случайно сделать что-то из ряда вон выходящее, – добавила она и разодрала печать, чтобы развязать ленту.

– Скажи, Лия, как ты разорвала печать? – не оборачиваясь, поинтересовался Софус.

– Просто взяла и разорвала, – усмехнулась Лия. – А что, ее можно разорвать разными способами?

– Там были написаны кое-какие буквы, – пояснил служитель. – Надо было разрывать на слове «от» или на пробеле. А ты как разорвала?

– Криво, – призналась Лия. – Не уцелела ни одна из букв. А что, это плохо?

– Разумеется, нет, – улыбнулся Софус. – Ты ведь разорвала ее здесь, в нашем Союзе. И тебе за это ничего не будет. А вот когда мы прибудем в Союз Императора, то надо быть осторожнее. Сокращение «П. В. И.» означает «Преемник Великого Императора», и будет нехорошо, если ты разорвешь эти буквы.

– Насколько нехорошо? – удивилась Лия.

– Зависит от того, как тебя будут судить, – признался Софус. – Если решат, что ты сделала это по незнанию, и вспомнят, что ты просто на пару дней приехала в этот Союз, то тебе сделают выговор. А если решат, что ты сделала это нарочно, чтобы унизить Императора, то твое время пребывания в этом Союзе может сильно затянуться. Конечно, я надеюсь, что наши люди тебя вытащат, но не стоит искушать Идею.

Лия передернулась от неожиданности и аккуратно развязала ленту.

– Я помню об этом, кстати говоря, – заметил Квес и посмотрел на Лию. – Кстати, Лия, почему ты все еще в корсете. А ну-ка сними его!

– Но в нем так удобно, – наигранно протянула Лия, зная, что его все равно придется снять, и понимая правоту Квеса.

– Я знаю, что у врагов Идеи дикая мода и что эти их обычаи тебя знатно искалечили. Но это не повод окончательно портить свою спину. Мы же договорились: пока ты сидишь, ты должна…

– Да помню я, помню. – Лия закрыла Квесу рот ладошкой и легонько стукнула его по носу указательным пальцем. Затем она повернулась к нему спиной, чтобы он развязал шнурки на корсете. Когда шнурки были развязаны и корсет упал с нее, Лия сразу же ощутила знакомую тяжесть в спине и дискомфорт.

– Ты до сих пор отказываешься менять обувь на более удобную? – спросил Софус.

– Ну не надо на меня давить! – нервно ответила Лия. – У врагов Идеи все девушки носят такие туфли с детства, и вы это знаете. Я уже так сильно к ним привыкла!

– Я надеюсь, ты не тоскуешь по тем временам, когда жила там?

– Нет, ни в коем случае! – замахала руками девушка. – Там было ужасно. Скажу это честно. Просто там прошло мое детство, но… Какое это имеет значение! Там нет нормального будущего. Правда, там не наказывают за неправильное вскрытие печати. Зато там наказывали за много чего другого… Как вы думаете, Софус, где жить менее плохо: в Союзе Врагов или в Союзе Императора?

Софус глубоко задумался.

– Я счастлив, что не родился ни там, ни там. И все же… Думаю, я бы предпочел жить у Императора. Там я ничего не узнал бы про Идею, но зато я не хулил бы Ее по три раза в день, как это делают враги. Думаю, это лучше. К тому же люди из Союза Императора еще имеют шанс перестроить свое общество, а враги… Ох уж и не знаю. Они настолько закрылись в себе! Я уже не верю, что они когда-нибудь смогут исправиться. Наша доктрина говорит, что Идея каждому дает шанс на исправление. Но я не верю, чтобы люди, которым с детства внушают всякие мерзости, смогли исправиться.

– А как же я? – спросила Лия.

– Ты сменила обстановку. И изначально не ладила со своим окружением. Неужели ты забыла о своем месте в коллективе?

– И не надо мне напоминать! – надрывно прикрикнула Лия. – Не надо! Теперь мое место здесь. За полмира от этого противного Союза. И точка!

Софус понял, что перегнул палку.

– Прости, – тихо сказал он.

Квес обнял Лию и погладил по голове. Слушая их разговор, он так и не открыл свои подарки.

– Софус, – спросил Квес, – а почему вы не раскрываете свои подарки?

– Мне это не интересно, – пояснил учитель. – К тому же мне и тебе подарили одно и то же. Так что я посмотрю на них, когда ты откроешь свои. Конечно, если ты сам захочешь мне их показать. Потому что для меня все эти вещи так банальны, что я не хочу иметь с ними дело. Это мне даже претит. Не хочу засорять себе голову тем, что написано в их книгах, и тем, о чем поется в их песнях.

– Да вы радикал! – шутя, заметил Квес.

– Нет. Просто за свою жизнь я уже прочитал много разной макулатуры. И читать еще несколько томов не имею никакого желания. Но в твоем возрасте мне, конечно, было бы это интересно. Читай на здоровье. Тебе нужно набираться опыта, а чтобы его набраться, нужно читать не только хорошие вещи, но и плохенькие.

Квес закатил глаза от учительского тона Софуса и посмотрел на Лию.

– Ты будешь смотреть на свою заколку? – спросил он.

Лия раскрыла оранжевую коробку и увидела там бумажный сверток.

– Ну и запаковали! – усмехнулась она и стала разворачивать его. Внутри лежала крупная заколка. На ней не было никаких украшений, а сама она была овальной формы. Цвет ее был, конечно же, оранжевый. – Не хочу я ее надевать. Тем более меня никто не заставляет этого делать, – заявила она.

– А придется, – вздохнул Софус. – Посланники аккуратно, но четко намекнули, что тебе нужно будет ходить в этой заколке. К тому же ты не имеешь права игнорировать дары Императора.

– Я правда не хочу затягивать волосы, – грустно сказал девушка и схватилась за прядь своих темных волос, струящихся по плечам до самых лопаток.

– Тебя никто не заставляет затягивать их настолько туго, как в Союзе Врагов, – успокоил ее Квес и снова погладил.

– Это было очень больно, – простонала Лия. – Но сейчас, я надеюсь, больно не будет.

– Конечно, не будет, – улыбнулся Квес. – Обещаю!

– Почему у них все такое оранжевое? – спросила Лия, явно желая сменить тему.

– А почему у нас все синее? – иронично спросил Софус. – Точно так же как синий цвет – это цвет нашего Союза, так и оранжевый цвет – это цвет их Союза. Наш цвет, как ты знаешь, обозначает морскую волну, ведь у нас много островов и развито судоходство между ними. У них оранжевый цвет тоже что-то означает. Я читал про это, но уже не помню, что именно он символизирует. Не думаю, что это важно знать. Но они явно относятся к своему цвету серьезнее, чем мы. Для нас это просто официальный цвет, который мы используем в торжественных случаях, а они используют его везде, где только можно. Национальный колорит, так сказать.

– Скучно, когда все красят одним цветом, – заметила Лия.

– Хотя оранжевый – это веселый цвет, – вставил Квес. – Мне он нравится. Ассоциируется с рассветом. У меня вот тоже коробка оранжевая. Лия, ты будешь раскрывать другие свои коробки?

– А зачем, раз у нас там лежит одно и то же. Открой сначала ты свою, а там поглядим. Мне все равно эти книги будет некуда ставить.

– Тоже верно, – согласился Квес и зашуршал лентой. Он разорвал печать и поймал себя на мысли, что сделал это неправильно. – Императору придется смириться с моей криворукостью, – сказал он и сам же засмеялся.

Глава 6. Раздробленный архипелаг

Квес достал содержимое своей подарочной коробки. Там было пять книг и одна граммофонная пластинка. Обложки всех книг были, разумеется, окрашены однотонным оранжевым цветом. На этом фоне красными буквами было написано: «Воля Великого Императора. Краткое изложение в пяти томах». Затем, более мелким шрифтом, указывался номер тома. Номера были проставлены очень необычно, и цифры выглядели таким образом:

«1», «11», «111», «121», «212»,

хотя имелись ввиду номера от одного до пяти.

Надпись на пластинке была проста и безыскусна. Она гласила просто: «Музыка». Обложка пластинки мало отличалась от книг. Ее оранжевый цвет был лишь чуть бледнее.

– Надо послушать музыку! – предложила Лия и хлопнула в ладоши.

– Если вы хотите, то включайте! – пожал плечами Софус.

Обрадованная Лия аккуратно достала пластинку из упаковки и подошла к граммофону, который стоял на небольшой стойке у самого окна. Она вставила пластинку, прислонила к ней иголку и несколько раз повернула заводной ключ. Интересно, что на пластинке не было никаких отметин, и потому было совершенно не ясно, где заканчивается одна мелодия и где начинается другая. Списка песен также нигде не было.

– Первый раз вижу, чтобы нигде не помечали последовательность песен, – отметила девушка и, услышав первые звуки пластинки, вернулась на диван, чтобы спокойно послушать музыку. Это был бодрый марш, который звучал довольно торжественно и в то же время напевно. Можно было им заслушаться, хотя через несколько минут мелодия приедалась. Она была слишком однотипной. Такты, начало которых всегда подчеркивалось звучным ударом барабанов или тарелок, следовали с неизменной частотой и мало отличались друг от друга. Труба повторяла один и тот же радостный ритм, а тема виолончели хотя и развивалась, но была сильно заглушена более громкими инструментами.

– Так себе музычка, – заметил Квес. – Хотя голову разгружает. Можно и послушать.

– Мне не нравится такой стиль, – признался Софус, – но я не буду запрещать вам слушать сие творение.

Квес открыл первую книгу пятитомника и начал читать ее. Лия прислонилась к нему и стала читать вместе с ним.

– Тоже мне краткая версия! – усмехнулся юноша. – Если пять пухлых книг – это краткое изложение, то сколько же томов занимает вся его воля целиком!

– И он высказался по всему, чему только можно! – сказала Лия. – Посмотрите на оглавление, Софус! Тут все: и наука, и мода, и поведение, и традиции, и политика. А ведь это только начало. Это первый том! Ну дает! – Девушка засмеялась.

Софус тоже улыбнулся:

– Я слышал, что он стремился охватить своими речами все сферы жизни, потому что искренне считал, что люди живут неправильно. А он хотел показать, как надо. Теперь все жители их Союза должны это соблюдать. Кстати, оцените год издания!

Квес внимательно посмотрел на титульник. Там стоял 239 год.

– Как это может быть? – спросил он. – Я думал, все Союзы сейчас живут в четыреста пятидесятом году, разве нет? Или они не присоединились к единой системе отсчета?

Софус выдохнул колечко дыма и не торопясь ответил:

– Наш год, четыреста пятидесятый, это всего лишь условная дата. Для ведения дел очень хорошо, когда все ведут отсчет с одной временной точки. Но событие, от которого этот отсчет вести, выбрать очень трудно. Всем известно, что мир начался с того, как его сотворила Идея.

– Но никто не знает, когда это было, – сказал Квес.