Туманные острова

Старик испугался и тяжело сглотнул.

– Я понимаю… Но… Вы же знаете: мы уже пытались ее вернуть, и все безуспешно. Она живет в самом сердце Союза Мира. Мы даже близко не можем подобраться к ней. Мы пытались вернуть ее, когда она только была украдена. Но теперь это невозможно.

– Я не хочу слышать оправданий! – крикнул фантом. – И теперь вы можете и должны вернуть эту девушку назад. Негоже, чтобы наши люди находились под боком у служителей Идеи. Каждый день, пока она не возвращена, является оскорблением и плевком в мою сторону!

– Но как нам ее вернуть?

– Я все расскажу тебе. Но сперва я хочу, чтобы ты предложил мне свой собственный вариант действий. А то твой маленький мозг уже покрылся плесенью оттого, что ты мало думаешь. А пока что давай насладимся последними минутами боя. Когда он кончится, я продолжу разговор.

– Не мучайте меня, о Повелитель! – взмолился Жрец, но не услышал ответа. Он стал энергично думать, как вернуть девушку, но не знал ни одного способа это сделать.

Двое бойцов теперь дрожали от усталости. Они неуклюже двигались. От их тел несло потом, но они не имели права прекращать бой, пока один из них не умрет. И вот один из юношей в очередной раз замахнулся кинжалом на своего соперника, и соперник попытался схватить устремившуюся к нему руку. Но его собственная рука уже ослабела и промокла от пота. Она лишь скользнула по рукаву соперника – и кинжал, после сотен промахов, наконец прорезал темный плащ и саму кожу под ним. Победитель провел кинжалом в сторону и резко выдернул его. Лезвие было покрыто кровью.

– Смерть – это я! – задыхаясь от усталости и от волнения, сказал он и отбросил кинжал в сторону.

Второй боец тоже выбросил свой кинжал: драться дальше он уже не мог. Он осел на колени, а потом упал на грязный ковер. Маска слетела с него и покатилась в сторону, показывая его совсем молодое лицо.

Толпа зрителей разразилась оглушительными овациями. Люди подняли победителя на руках и понесли его прочь из зала.

Верховный Жрец остался один на один с телом проигравшего. И со своим невидимым Повелителем.

– Как же ты можешь вернуть нам Рглию, которую теперь зовут Лия? – ехидно спросил фантом.

– Если мы вернем ее, то в любом случае навлечем на себя гнев служителей Идеи. А тогда на нас устремится целая армия, которой мы не сможем противостоять. Они терпят нас только потому, что мы не вредим им. Так что придется смириться с утратой.

– Какой ты жалкий! Не можешь действовать напрямую, так действуй через других.

– У нас там нет союзников. Вы прекрасно знаете об этом, – развел руками лидер.

– А если я скажу тебе, что скоро служители Идеи вместе с девушкой покинут пределы своего Союза и устремятся к своим соседям?

– И что?

– А то, что там есть братья наши меньшие.

– Вы про сторонников Хаоса? – не понял старик. – Но они ведь такие жалкие! Они лишь притворяются нами, а сами и мухи не обидят. С ними не нужно иметь дела. Они не имеют с нами, истинными поклонниками Хаоса, ничего общего.

– А я и не говорю, что вы должны породниться. Я лишь настаиваю, что вы должны убедить их помочь вам один только раз. Украсть ту девушку. Желательно еще убить тех, кто будет ее сопровождать: старика и юношу, его ученика. Но это уже не так обязательно. Это, как говорится, задание со звездочкой. Главное – верните Рглию!

– Но как? Что мы им скажем?

– Думай! Это твоя забота. Недаром же ты возглавляешь Союз Врагов Идеи!

– Мы даже не сможем связаться с ними. В Союз Свободы нам тоже путь закрыт.

– Тебе правда нужно все разжевывать? – злобно спросила сущность. – Если ты через минуту не дашь мне ответ на простейший вопрос: как попасть в Союз Свободы незамеченным, то я сниму с тебя свое покровительство. А ты же знаешь, чем это тебе грозит?

Верховный Жрец сильно испугался. Пот выступил с новой силой. Нужно было придумать что-то как можно быстрее. Темный фантом явно упивался происходящим и ждал, когда его слуга сможет сказать хоть что-то. А пока он жадно пил его страх так, будто бы это был крепкий ароматный чай.

– Я знаю! – вдруг сказал старик. – Связаться с ними проблемно, но вполне реально. Наши люди смогут это сделать.

– Да, – согласился фантом, уже успев прочитать мысли Верховного Жреца. – Ты совершенно прав. Именно это я и имел в виду. Можешь ведь, когда захочешь. А теперь настало время закончить ритуал. Пар крови должен преодолеть преграду, возведенную Идеей, и впитаться в мое естество!

I. Книга прощания

Эти книги писались мудрейшими людьми. Да, они не абсолютно достоверны. Но едва ли в нашем мире есть что-то более достоверное, чем эти книги. Однако нельзя забывать и про внутреннее чутье.

Софус, служитель Идеи и наставник

Эмблема Союза Мира: единственный неизмененный символ всеобъемлющей Идеи. Выражает совершенство Идеи и ее замыслов. Теперь он выражает также желание Союза объять весь мир и не допустить новой войны.

Название: Союз Мира (слово «Мир» используется и в смысле всеобщей территории, и в смысле отсутствия войны).

Островов, входящих в Союз: 15.

Место в мире по территории: первое.

Граница со Стеной Льда: длинная, вдоль северного и западного края.

Выход к всемирному океану: относительно небольшой.

Жителей: 7 500 000 человек.

Правит: Президент.

Летоисчисление: от Изгнания Врагов.

Девиз: «За совершенство!»

Официальная религия: отсутствует (светское государство).

Имеющиеся религии: учение Идеи и незначительные секты.

Священная книга учения Идеи: «История Мира» (северная редакция).

Глава 1. Около дубовых дверей

450 год от Изгнания Врагов Идеи

и 450 год от Начала Уединения (в Союзе Врагов Идеи)

* * *

Немногие продолжали верить в старинные легенды, повествующие о великом и утраченном прошлом этого мира. И все же у старика Софуса хватало смелости верить, что эти сказания совершенно правдивы. Именно поэтому он и был служителем Идеи. И именно поэтому он был приглашен на встречу, которая должна была на века войти в историю. Настолько она была важна для всех пяти Союзов.

К своему стыду, Софус курил. Он знал, что это вредно для здоровья и что каждая порция душистого табака вытягивает из него драгоценные минуты жизни. Но ничего поделать с собой он не мог и, кажется, уже смирился с дурной привычкой. Стоило ему начать волноваться о чем-нибудь или просто глубоко задуматься, как одна его рука уже нащупывала трубку, а вторая искала в карманах мешочек с табаком. Религия, к которой он относился и служителем которой являлся, негативно относилась к курению, но это правило не было обязательным к исполнению. Софус давно простил себя за дурную привычку и надеялся, что великая Идея тоже будет на него не в обиде, когда он предстанет перед ней. В конце-то концов, почему курение было запрещено? Потому что оно укорачивает жизнь и затуманивает разум, что мешает постижению Идеи. Но оба эти эффекта действовали настолько слабо, что Софус не придавал им значения.

Ну не мог он побороть волнение одними лишь молитвами. Ему помогала трубка. И сейчас для него как раз наступила минута волнения. Он тяжело дышал, сердце колотилось, а спина была мокрая от пота. Софус стоял у двери в дубовый кабинет, где проходила историческая встреча: послы из Союза Великого Императора впервые за всю историю существования Союзов посетили с дружеским и деловым визитом Союз Мира. Разумеется, деловая сторона встречи существенно перевешивала дружескую.

Еще никогда Союз Великого Императора не сотрудничал ни с кем. На то была серьезная причина: власти панически боялись второго раскола, которого их Союз уже не пережил бы. К тому же они еще не смирились с первым расколом, а ведь с той поры минуло целых двести тридцать лет. Чтобы не допустить раскола, власти пришлось полностью отгородиться от всего внешнего мира. Теперь жители Союза Великого Императора понятия не имели, как живется в других Союзах, и могли только надеяться, что в них живется хуже или так же, как у них на Родине. Да и священные правила, установленные первым Императором перед смертью, препятствовали общению с иностранцами. Да, еще первый правитель понимал, к чему это приведет. Он был вовсе не глуп.

И вот – о чудо! – первый визит за все время, пока длится власть Императора. Его послы прибыли именно в Союз Мира. Когда-нибудь это должно было произойти: Императоры, сменившие первого, понимали, что Союз медленно загибается и умирает от бедности. Только взаимовыгодная сделка с другим Союзом могла бы продлить им жизнь.

Софус, как и всякий, кто был священником и служил Идее, не имел права вмешиваться в политику. Не может один и тот же человек служить и высшей Идее, и идеям людей. Но сегодня был иной случай.

Император обещал построить в своем Союзе первый за всю его историю храм, который бы не был посвящен Императору. Он был бы посвящен Идее. И именно в этом деле ему требовался кто-то из служителей, которых было особенно много в Союзе Мира. Но открытие храма было делом десятым, поэтому Софус долго ждал приглашения войти за дубовые двери.

* * *

Рядом с ним стоял его верный ученик Квес. В отличие от пожилого Софуса, Квес был молод и энергичен. Он находился в предвкушении и волновался куда больше, чем учитель. Они оба были облачены в черные мантии. Мантия Квеса была полностью черной, а в одежде Софуса имелись вертикальные золотые полосы.

– Ох, сколько же можно! – проворчал Квес. – Они издеваются. Могли бы и попозже нас позвать, честное слово! А то, получается, мы должны стоять тут невесть сколько и не сметь отойти. А ведь мы тут уже… – Он стал задирать рукав мантии, чтобы посмотреть на наручные часы.

– Не смотри! – настойчиво сказал Софус. – Это не принесет тебе облегчения. Все равно ты не можешь повлиять на то, как скоро нас позовут. Да, мы стоим тут долго, но когда речь идет о судьбе двух Союзов, то пожертвовать парой часов своей жизни – это еще ничего! К тому же им надо обсудить столько вопросов, прежде чем они дойдут до храма. Храм для них, в сущности, неважен.

– Как по мне, так это самое важное.

– Ты максималист, – кивнул Софус. – Да, это будет первый храм Идее на территории Союза Императора, но я, хотя и уважаю Идею, не вижу в этой затее ничего хорошего. Мы с тобой это уже обсуждали, мой друг.

– Обсуждали, – устало кивнул Квес. – Но я все же хочу верить, что вы заблуждаетесь, учитель. Может, в этот храм все же будут ходить люди. Ходить и беседовать с Идеей и мудрыми наставниками.

– Ну, мечтать не вредно, дружочек! А я говорю тебе: туда не будут пускать никого, кроме тех, кто будет в нем работать. Если, конечно, там вообще будет кто-то работать. Это только дружеский жест со стороны их правителя.

– Ох уж эта дипломатия! – Квес сжал кулаки. – Они хотят сделать из храма витрину для своих дел. Но нельзя же так использовать Идею! Не для того она к нам являлась.

– Они об этом даже не думают, мой друг, – протянул Софус. – Даже и не помышляют. Но делать нечего.

– А я в сотый раз повторю: можно было отказаться.

– Тогда сорвалась бы вся сделка.

– Ну и пусть бы! В конце-то концов…

– Не будь так радикален! Мы с тобой это уже обсуждали. Умеренность – вот, что угодно Идее. Дружба наших Союзов может стать началом прекрасного преображения Союза Императора из места мучений в нормальную страну. Я в это верю.

– Допустим! – кивнул Квес. – А может, это только наши мечты…

– Попробовать-то надо. И самое главное: когда мы с тобой поплывем к Императору, в самую сердцевину его страны, то не смей высказывать ничего в таком духе. Иначе вся сделка сорвется. А что будет с нами – я даже и представить боюсь.

– Там-то я буду тих, – приуныл Квес. – Но пока я стою здесь, на земле Союза Мира, я уж позволю себе высказаться.

– Нет! – отрезал Софус.

– Воля ваша, учитель! – согласился Квес.

Они продолжили стоять молча, но их все не вызывали. Наконец Квесу стало скучно.

– Софус, скажите, вам страшно плыть к ним в Союз?

– Мне – нет, – улыбнулся Софус. – Я плыву с благой целью. А благо угодно Идее. Если что, Идея не даст меня в обиду, а если даст… То кто я такой, чтобы ей сопротивляться. Если меня спросят, то сама Идея должна говорить через меня.

– Я не верю, чтобы Идея проявлялась настолько явно. Это преувеличение.

– Смотря как рассуждать. Я считаю, что энтузиазм – это и есть дар Идеи. А он у меня всегда возникает в трудных ситуациях и позволяет мне говорить от чистого сердца. А сердце – место, где живет Идея.

– Но это уже метафора, – вставил Квес. – На самом деле сердце просто качает кровь.

– Да, вот это уже метафора, – кивнул Софус. – Знаешь, мой друг, что самое сложное в нашем учении?

– Разобраться с датировками? – спросил Квес.

– Нет, нет. С ними, конечно, тоже разобраться не просто, но зачем вообще над этим голову-то ломать? Самое сложное – это понять, где в нашем учении метафора, а где прямое указание…

– Простите, что перевожу разговор в более приземленное русло, – вставил Квес, – но меня больше сейчас интересует наше путешествие в Союз Императора. Вы говорите, что вам спокойно. Мне, в общем-то, тоже. С таким учителем, как вы, я не пропаду. Но мне очень тяжело ехать. – Квес удрученно вздохнул.

– Из-за Лии? – спросил Софус.

– Да, из-за нее, – кивнул ученик. – За эти полтора года я так привык к ней! Так привязался! Бедняжка!

– Теперь она счастлива, – успокоил ученика Софус. – Ее жизнь сложилась самым лучшим образом. Она была выдернута из лап Врагов Идеи.

– И все-таки я чувствую, что в ней сидит какая-то глубокая грусть. Даже когда она улыбается… Когда она смеется! Сквозь ее смех я слышу отголоски плача.

– Да ты поэт, мой дружок! Не выдумывай, прошу тебя. Просто вы с ней – мечтатели и романтики. Вот вам и мерещится везде двойное дно. Прямо как тем охотникам, которые видят в каждой коряге русалку, а в каждом порыве ветра – поцелуй духа воздуха.

Квес усмехнулся.

– Нет, ну правда же… – протянул он.

– У тебя тоже все складывается хорошо. Да, ты не займешь такой высокий пост, как я: на твоей мантии никогда не появится золотых полос. Но зато ты обретешь любовь!

– Я не… Подождите, учитель, не надо торопить события! Я же не сказал, что хочу на ней жениться. Мы просто хорошие друзья. А я – я-то пойду в служители Идеи до конца!

– И сделаешь большую ошибку, если пойдешь до конца. Не надо гасить любовь. Можно подумать, я такой дурак, что не понимаю, что между вами происходит. Я тебе точно говорю: если ты наденешь позолоченную мантию, то и с ней быть не сможешь, и Идею возненавидишь в конечном итоге! Так что люби уж ее открыто.

– Да не люблю я ее! Хватит, Софус! Позвольте уж мне самому разобраться в своих чувствах. Не надо советов. Это личное. – Квес сильно покраснел и замолчал, не зная, что еще можно сказать.

– Хорошо, хорошо, я никуда не вмешиваюсь, – улыбаясь, сказал Софус. – Но за поездку ты не переживай. Вот смотри еще раз: мы за трое суток доедем отсюда на поезде до Южного острова, а там уж до Союза Императора рукой подать. За полдня на корабле дойдем. Может, за день. Точно не знаю. Итого четыре дня в одну сторону. Там мы пробудем еще несколько дней. Сколько именно – поймем сегодня. Думаю, дня за два-три точно управимся. Итого мы обернемся за полторы недели. Потом мы заедем в Союз Охоты. Да, это еще недельки две займет. Но все равно это меньше месяца. Смешной срок, согласись!

– Смешной, да уж, – ответил Квес. Только вот ему было не до смеха. – И все-таки это почти месяц.

– Брать ее с собой нам не позволят, ты знаешь. А если бы и позволили, то мы бы не стали. Ведь в Союзе Охоты ее может подстерегать опасность.

– Да знаю я! – нервно прикрикнул Квес. – А может, мы потом разделимся: вы поедете к дикарям, а я – назад, к Лие.

– Ты должен учиться взаимодействовать с разными людьми. Так что обязан поехать. Это не обсуждается. И еще: между нами ты можешь говорить что хочешь, но в Союзе Охоты никогда не называй их дикарями. Да, они и есть дикари, я понимаю, но это будет оскорбительно. Они и так идут нам навстречу, постепенно переходя к служению Идее, а не духам.

– Хорошо. Только хватит на сегодня нотаций. Я устал, – признался Квес. – Да когда ж нас уже позовут!

– Это известно одной лишь Идее. И еще, возможно, администраторам, – с выражением усталости на лице ответил Софус.

Струйки дыма от его трубки продолжали медленно подниматься к потолку.

* * *

– Вообще говоря, – неторопливо начал излагать свою мысль Софус, обращаясь к своему ученику, – есть два типа людей. И мы с тобой, хотя и близки по духу, но все же относимся к разным типам.

– Вы сейчас о чем? – Квес вздрогнул, выходя из своих мыслей.

– Я специально начал издалека, чтобы ты не сразу понял мою мысль и слушал меня более абстрагированно от конкретной ситуации. Но уяснить это важно. Дело в том, что служить Идее можно по-разному. Я, например…

Служитель сделал паузу в речи, услышав за спиной шаги. Кто-то очень быстро шел к ним. Почти бежал. Софус и Квес повернули головы. К ним спешил какой-то чиновник из Союза Мира. Его профессию выдавала синяя мантия – верный атрибут всех, кто имеет отношение к власти. Он был в годах и имел короткую бороду. Идти в таком быстром темпе он явно не привык, и потому его лоб блестел от капелек пота, а сам он тяжело дышал, и его виски покраснели. Высокий воротник прилип к его потной шее, а очки на носу слегка наклонились набок.

– Здравствуйте, уважаемые служители Идеи! – поздоровался чиновник.

– Я пока не служитель. Я просто учусь, – тут же уточнил Квес. – Видите, на моей руке еще нет кольца Обета. – Он показал свою ладонь, лишенную каких бы то ни было украшений.

– Это не имеет значения! – махнул рукой чиновник. – У нас в канцелярии опять творится бардак. Бумаги тоннами перекладываем, а самое важное упускаем. И в итоге вас никто не проинформировал о нюансах встречи с послами. Хорошо, что вас еще не вызвали! – Он часто делал паузы между словами, чтобы отдышаться.

– Слушаю! – коротко ответил Софус и быстро кивнул.

– Когда вас вызовут, то вы должны будете, прежде чем переступить порог зала, пасть на колени и попросить войти.

– Чего? – удивился Квес. – Зачем нам просить войти, если нас все равно вызовут?

– Так надо. И обязательно надо попроситься именно таким образом: «Можем ли мы ступить во владения Великого Императора, лучшего из правителей, и предстать пред его представителями?»

Софус нахмурился.

– Но ведь прием послов проходит на нашей территории. Какие еще владения Императора? В его владения мы поедем уже после этого визита.

– Ох, мало времени объяснять! Вас могут вызвать в любую минуту! В общем, там была такая штука… Такой, с позволения сказать, затык. По их законам, Император не посылает людей в чужие земли. Потому что считается, что в этом нет нужды. Но там законы вообще очень странные и сильно расходятся с реальным положением дел. Вот, а теперь они хотят заключить с нами сделку, поэтому должны были к нам приехать. Но это им запрещено.

– Неужели их правитель не мог сделать исключение на один раз? – удивился Софус.

– Никто не имеет права отменять решений Великого Императора. Даже нынешний Император, его преемник.

– То есть они должны выполнять все, что их самый первый правитель сказал еще двести лет назад? – уточнил Квес.

– Именно! Я так понимаю, его решения им самим уже давно набили оскомину, но даже Император боится изменить предписания. Там все правители начиная со второго именуются по порядковому номеру. Например, сейчас там Десятый Император. И только первый всегда именуется Великим. Его запрещено называть словом «первый».

– Совсем запрещено? – удивился Квес. – Даже чтобы разнообразить речь? Ну, чтобы не говорить много раз слово «великий». Нужны же какие-то синонимы.

– Вот и ищи свои синонимы, – ухмыльнулся чиновник. – Только потом за каждый синоним по десять лет отсидишь. Но сейчас не об этом речь.

– Да не тяните время! – попросил Софус. – Все эти тонкости я уже знаю и сам обучу им своего ученика.

– Вот и отлично! – Чиновник выдавил улыбку. – Так что смотрите: поскольку жители Союза Великого Императора не имеют права ехать куда-то в качестве послов, а поехать им критически необходимо, то они нас по телеграфу попросили, чтобы мы на одни сутки сделали пространство зала приемов территорией их страны. Так что за этим порогом – территория Союза Императора. Поняли?

– Не хило! – присвистнул Квес. – А это не тянет на оскорбление нашего Союза?

– В их горах очень много редкой руды, – пояснил чиновник. – Им эта руда не нужна, потому что у них нет заводов, чтобы ее переработать. А у нас они есть. Зато людям в том Союзе нечем питаться. Там голод. Вот мы и сделаем обмен: они нам руду, мы им – еду. – Чиновник улыбнулся своей рифме. – Там такая выгода получается, что можно и не такое стерпеть! К тому же мы сможем разведать их грунт. С огромной вероятностью там есть темная субстанция. Тогда у нас дела пойдут в гору! А она у них есть, я уверен. Ведь на Южном острове эта субстанция есть, а это соседние острова. Так что мы сказочно разбогатеем, и…

– Хватит, – остановил его Софус. – Мне это не интересно. Моя задача – освятить их храм Идеи и поставить на служение людей.

– Да, это я увлекся, – кивнул чиновник. – И еще: на все соглашайтесь, поняли? На все! Не переживайте: там будут наши люди. Они все проконтролируют. Если послы совсем перейдут границы дозволенного, то мои коллеги их тут же одернут. Они опытные юристы и знают, что предлагать можно, а что нет. Там миллион нюансов, так что даже и не пытайтесь разобраться в них. Если наши юристы не будут перебивать послов, значит, все нормально. Тогда делайте все так, как вам говорят. И не перечьте! Эти островитяне очень ранимые люди. Их обидеть проще, чем съесть тарелку супа. Поняли?

– Я понял, – кивнул Софус. – Но и у нас, служителей, есть свои принципы. Так что если представится выбор: предать Идею и угодить послам или прогневить послов, но остаться верным Идее, – я выберу второе.

– Ну нет же! – взмолился чиновник. – Не сегодня! Это очень важно. Мы столько пота пролили, чтобы все прошло успешно. Вы не посмеете все испортить.

– Я и не хочу ничего портить. Я лишь хочу остаться верным Идее. Именно Идее, а не этим послам, мы все обязаны тем, что мы живем и что лед еще не поглотил нас.

– Да чтоб вы подавились вашей Идеей! Я так и знал, что пункт с постройкой храма вообще надо было вычеркнуть из договора!

– Нет! – впервые за долгое время подал голос Квес. – Это очень важный пункт! Учение Идеи должно распространиться на все острова! На все земли вплоть до Стены Льда.

– Мой ученик говорит дело, – одобрительно отметил Софус. – А теперь вы можете вернуться к своим делам. Или вы хотите сказать что-то еще?

Чиновник наморщил лоб, промокший от струй пота, и задумался.

– Нет, – наконец вымученно проговорил он. – Больше не хочу. Только одно! Если сорвете сделку, то знайте: Союз Мира, в котором мы с вами живем, терпимо относится ко всем религиям. Но если вы, служители, настолько нагло перейдете Союзу дорогу, то наша терпимость может и поубавиться. Поняли?

– Да просветлит Идея твою темную голову, – серьезно сказал Софус и замолчал.

– Это насмешка? Надо мной-то! – Чиновник яростно сжал руки. – Да что я вам всем сделал-то, что вы меня унижаете!

– Он не унизил, – вмешался Квес. – Это стандартная формула благословения. Учитель желает вам только добра.

Чиновник устыдился.

– Ладно. Но я вас обоих предупредил!

Он развернулся и медленно побрел прочь, словно склонившись под грузом висевших на нем проблем и нерешенных задач.

– Мне его жаль, – отметил Софус.

– А мне – ни капли, – нахмурился Квес. – У меня внутри все так и клокочет.

– Именно поэтому я учитель, а ты – ученик, а не наоборот, – сказал Софус. – Слушай, друг мой, ты можешь быстро сбегать в коридор и поймать там кого-нибудь из проходящих мимо. Попроси: пусть принесет нам по чашке воды. А то я уже хочу пить.

– Как скажете, – улыбнулся Квес. Идея промочить горло ему тоже понравилась, и он пошел за угол, но не успел он сделать и десяти шагов, как дубовые двери распахнулись.

Квес тут же вернулся обратно. Визит начался.

Глава 2. Посланники без лиц

Зал приемов был просторный. По обеим сторонам от входа располагались многоуровневые трибуны, а посередине находилась красная дорожка. Она вела к главным местам, где полагалось сидеть послам и каким-либо особо важным людям из Союза Мира. Сегодня в зале было немного народа. Главные места – позолоченные резные стулья из редкого вида дуба – занимали всего два человека. Это были пожилые люди в оранжевых мантиях. «Значит, это и есть послы от Императора», – сразу смекнул Софус. Квес тоже понял, кто были эти люди. Эти стулья были немного приподняты над полом на прочных стальных цилиндрах. Чтобы спуститься со стульев, требовалось опустить эти цилиндры в пол. Зато это возвышение придавало тем, кто сидел на стульях, особенно важный вид. Одна из боковых трибун пустовала, а другая не была заполнена даже наполовину. За трибунами находились дополнительные двери. Видимо, бо́льшая часть чиновников уже закончила заседать, и служащие покинули зал через эти боковые двери. Остался лишь один вопрос, связанный с храмом Идеи. Этот вопрос считался самым незначительным, и потому его решили обсудить в последнюю очередь. На лицах всех присутствующих читалась усталость от долгого заседания.