Любовь отпирает двери

Мне хотелось поговорить с ним, утешить мужа, но он не выбирался из своего укрытия до тех пор, пока уснувший дом не затих. Хлоя, готовя меня ко сну, доложила, что граф, перед тем как запереться в лаборатории, велел своему камердинеру, не ждать его.

– Сказал, что сам справится. А Карл переживает, что хозяин снова впадёт в эту... как её? чёрную ме-ран-хорию, – поделилась со мной служанка. – Говорит, что у хозяина раньше эта ме-ран-хория неделями тянулась. Иногда до запоев даже доходило. Но с запоями граф давно завязал, ещё до вас. А вот эта дрянь только после женитьбы отступила. Вы уж поговорите с графом. Может, вашими иномирными способами его подлечите. Карл просил вам передать эту просьбу.

– Мог бы и не просить. Я и сама всегда готова о муже позаботиться.

После такого предупреждения у меня появилось подозрение, что Ральф сегодня станет избегать и меня. Не придёт в мою спальню и не позовёт к себе. Так что я прислушивалась к шагам в коридоре и тишине за дверью, что разделяла наши покои.

Но вот негромкие стуки подсказали, что в спальне Ральфа кто-то есть. Накинув халат, я поспешила на его половину. Я не ошиблась. Муж вернулся к себе и переодевался ко сну.

– Тебе помочь? – спросила я, видя, как он сражается с пуговицами на своём жилете.

Я опасалась, что муж скажет мне, как и Карлу, что справится сам и отправит меня назад. Но нет.

– Помоги, – согласился он.

Жилет был новый, петли узкие и тугие. Расстёгивать их бесконечный ряд оказалось не так уж просто, но я радовалась, что Ральф ничего не имеет против моей помощи, моего присутствия рядом. Чувствовать жар его тела, привычный аромат его парфюма, чувствовать биение сердца, было так приятно и успокаивающе.

Похоже, что и муж не имел ничего против моего присутствия рядом. Его руки легли мне на талию и притянули чуть ближе. Но дальнейших поползновений Ральф не предпринимал. Молча смотрел на меня. И я молчала.

Вот с жилетом было покончено. Точнее, все пуговицы расстёгнуты, но когда я собралась снимать его и перейти к рубахе, муж остановил меня. Отвёл мои руки. Сказал:

– Дальше я сам, – и с намёком продолжил. – Устал сегодня.

Он поцеловал меня в лоб и аккуратно развернул к выходу. Я сделала шаг. Остановилась и вновь повернулась лицом к нему. Было немного обидно и тревожно, что он выставляет меня из своей спальни. С другой стороны я понимала, что иногда каждому хочется побыть одному. И если в такой момент начать выяснять отношения, то рискуешь услышать то, что обидит тебя ещё больше.

– Ральф, обещаю к тебе не приставать. Позволь мне остаться, а то я себе всяких ужасов до утра напридумываю. У тебя кровать большая. Я тихонечко лягу на край, и ты даже не заметишь, что я тут.

– Не заметить любимую женщину в своей постели – звучит как-то оскорбительно, – криво усмехнулся Ральф.

Слышать из его уст "любимая женщина" было приятно, пусть и сказано это было наполовину в шутку. На сердце потеплело.Решив не выяснять ничего дальше, а делом доказать, что не помешаю его отдыху, я обошла огромную кровать, скинула халат и молча скользнула на свою половину постели. Прикрыла глаза, прислушиваясь к шороху одежды, шагам и дыханию Ральфа и сама не заметила, как заснула.

Граф Ральф Лартис

Ральф немного опасался, что Мари-Валери примется расспрашивать о причинах его желания остаться одному. После её освобождения от похитителей они, за редким исключением, обычно проводили ночи вместе. Испытанный тогда страх мешал спокойно спать, если не чувствовал жену рядом.

Обычно Ральф сам приходил в спальню жены, потому что вставал раньше, и его тихий уход позволял Мари-Валери спокойно спать дальше, не потревоженной суетой слуг.

Сегодня же он не собирался заходить к ней в спальню. Ему не хотелось никого видеть и разговаривать. Ральфу казалось, что он давно примирился с тем, что целительство больше не для него. Череда несчастий, что обрушивалась на него год за годом, вытеснила все мысли о прежней жизни.

Да он в общем-то и не жил последние годы до появления Мари-Валери. Существовал. Лишь чувство долга удерживало его на поверхности. Боль от гибели связанных с ним женщин и нерождённых детей была так сильна, что всё прочее казалось несущественной мелочью.

Потому он никак не ждал, что случайная встреча с кусочком прошлой жизни вызовет столь сильные чувства. Ральф почему-то думал, что заведённый по семейной традиции его целительский дневник не сохранился, а оказалось, что кто-то из слуг сам определил им место - рядом с "Записками" других славных целителей древнего рода Лартис.. Он забросил свои " Записки" после смерти Изар, как и свою целительскую практику.

Нет, вначале он ещё попытался вести прежнюю жизнь: кого-то лечить, вести записи, и не сразу понял с чем связаны его ошибки и неудачи. Вначале думал, что горе виновато в этом. Оставлял на время попытки лечить, потом, когда ему казалось, что он притерпелся к потере, вновь обращался к своему дару. Видел, что он не ослабел ни на йоту. Но лечить это не помогало. Наоборот. Сильный дар, неправильно применённый, становился опасен.

Когда его вмешательство едва не привело к гибели пациента, Ральф отступил, перестал пытаться кому-то помочь, забросил практику. Какое-то время он ещё надеялся, что странная напасть отступит, пытался разобраться с тем, что произошло с его даром, почему он так странно действует. Когда же узнал, что проклят Изар, то смирился. Ему даже стало чуть легче, воспринимая эту часть проклятья как заслуженное наказание.

Мари-Валери оживила его. Ральф начал верить, что и для него возможна нормальная жизнь - семья, дети. Он не думал, что вместе с мечтой о семье начала оживать и другая часть его личности. Переплетённая книга, куда Ральф старательно вносил когда-то истории лечения своих пациентов, внезапно напомнила о том, чем он жил тогда и что потерял. И это оказалось неожиданно больно.

Глава 6

Мари-Валери-на

Утро началось приятней, чем закончился вечер. Проснуться в объятиях любимого – что может быть лучшим началом дня? Во сне Ральф притянул меня к себе поближе и уткнулся носом в затылок. Когда я осторожно развернулась лицом к нему, то увидела, что он крепко спит, а значит, ничто не мешало мне спокойно им любоваться.

Нет, мой муж не был красавцем, но мне нравилось смотреть на его уже привычные черты: ровные брови, густые ресницы, прикрывавшие сейчас тени под глазами, нос с небольшой горбинкой, ясно очерченные скулы и твёрдый волевой подбородок.Невольно моя рука потянулась обрисовать их. Щетина, лёгкой тенью лежавшая на лице, смешно покалывала пальцы. По дрожанью ресниц я поняла, что он проснулся, но продолжал лежать не шевелясь, притворяясь спящим.

Не знаю – он не хотел вспугнуть меня или надеялся таким способом дать понять, что не настроен на любовные ласки? Решила проверить. Провела пальцем по его губам, обвела чёткий рисунок рта, и, вновь не добившись никакой реакции, сама нежно поцеловала.

Хотела отстраниться, но сильные руки мужа подтянули поближе, прижали крепче, и уже Ральф поцеловал меня. В общем, утро началось правильно. О вчерашней меланхолии мы уже не вспоминали. Но и до конца не забыли.

Потому когда за завтраком Авет вдруг получил вестник и, прочитав его, вопросительно посмотрел на Ральфа, я насторожилась.

– Что там? – спросил муж, тоже заметивший этот взгляд.Рыжий рыцарь пожевал губами, а потом всё же решился:

– Помнишь вчерашнего купца? Ребята пишут, что он отказывается возвращаться и разбил шатёр на берегу у моста. Говорит, что хочет тебя увидеть и готов заплатить привезёнными из Новых земель редкостями.

Муж явственно потемнел лицом:

– Разве ему не сказали, что я больше никого не лечу?

– Сказали. Но он говорит, что его устроит, если граф Лартис хотя бы его посмотрит.

Ральф с силой сжал столовый нож. Я успокаивающе положила руку на его сжавшийся кулак.

– Может, стоит пропустить его сюда, чтобы ты лично поговорил с ним?

– О чём? – резко спросил Ральф.

– Хотя бы сам подтвердишь, что больше никого не лечишь, чтобы он зря не терял время у моста. Не питал ненужных надежд.

Ральф продолжал хмуро молчать, и я рискнула применить женские штучки, в которых когда-то меня наставляли подруги. Сделала умоляющие глазки и призналась:

– Очень уж на редкости посмотреть хочется. И про Новые земли я ничего не слышала.

Меня до сих пор удивляло, что муж на такое вёлся!

– Хорошо, Авет, прикажи его пропустить.

После этого Ральф торопливо завершил завтрак и стремительно поднялся. Но я не собиралась снова упускать его. Поднялась вслед за ним, подав знак, что остальные могут продолжать завтрак без нас, и направилась вслед за мужем.

– Ты в библиотеку? – спросил он.

– Ну если ты в библиотеку, то и я туда же, – ответила я. – Ты в прошлый раз собирался помочь нам с Марком, но бросил нас наедине с целительским делом. Кстати, я написала для тебя наши разделы с пояснением того, что помню.

– Извини, я подвёл вас, – покаянно склонил голову муж.

Нехорошо пользоваться его гипертрофированным чувством долга, но если это поможет разобраться с его меланхолией, заставляющей прятаться даже от меня, то я воспользуюсь и им.

– Да, подвёл! Я надеялась, что мы с Марком сумеем приступить наконец к самой большой части фонда нашей библиотеки, а теперь опять простаиваем.

– Прости.

– Прощу, если объяснишь, что с тобой. А то я решу, что ты жалеешь о выборе, который сделал, – призналась я в самом большом своём страхе.

– Каком выборе? – остановился Ральф и повернулся ко мне лицом.

– Какую половину проклятья снять...

– Не смей так думать! Я никогда... Это даже не выбор! Твоя жизнь и жизнь нашего будущего ребёнка – это самое главное! Не сомневайся. И пусть даже дочь не сможет стать в полной мере наследницей графов Лартисов, мне всё равно! Я попрошу брата, чтобы титул от меня перешёл потом к её мужу. Уверен, он подпишет такой указ.

– Подожди, подожди! Почему ты говоришь только о девочке? Если мне удастся родить одного ребёнка, то зачем останавливаться? Вторым родим себе мальчика, раз уж у вас тут без мальчиков никак.

Ральф подхватил меня под руку и увлёк в ближайшую по коридору комнату. Прикрыл дверь и лишь после этого вновь заговорил:

– Раз Изар хочет вернуться в образе нашей дочери, то с девочкой и тобой во время этих родов точно ничего не случится. А со вторым ребёнком – кто знает? Я не готов рисковать. Пусть лучше и титул, и секреты целительства графов Лартисов унаследует её муж. Я подберу юношу с подходящим даром...

– Подожди, подожди, – остановила Ральфа я. – про титул ничего не скажу. Тут тебе видней, а вот насчёт дара и мужа – это ты явно спешишь. Во-первых, наша дочь вполне может унаследовать твои способности и сама освоить родовые секреты.

– Девочка?!

– Почему бы и нет. Дурочкой она точно не будет при таких-то умных родителях, – не стала скромничать я. – А шанс унаследовать твой дар у неё по меньшей мере пятьдесят на пятьдесят. Или у вас наследственность в плане дара как-то по другому работает? Девочки не наследуют сильный дар?

Я задумалась, вспоминая., и сама себя успокоила:

– Нет, наследуют. В монастыре была сестра-целительница. И хорошая. Меня один раз с того света, можно сказать, вернула.

– Но это не женское дело, – неуверенно возразил Ральф.– Почему это вдруг не женское? Если у неё есть к этому делу данные и желание, то что ей помешает? В вашем мире есть целительницы, я точно знаю. Да и у нас они даже в древности появлялись, а сейчас так и вовсе никто разницы не делает.

– У нас есть, ты права, но это монахини.

– А наша дочь станет первой, кому чтобы заниматься любимым делом в монастырь уходить не понадобится. Ты её сам всему научишь. И от косных дураков защитишь. Так что мужа выбирать подходящего тебе по статям мы не будем. Мало ли, может ей целители не понравятся.

Я видела, что мои рассуждения о дочери-целительнице взбодрили мужа. Он больше не прятался от меня за стеной молчания и боли.

– Милая, супруга для дочери всегда выбирает отец. Молодые девушки склонны ошибаться, принимая внешнюю красоту за внутреннюю.

Не мне с этим спорить. Именно так со мной и получилось в моей прошлой жизни. Но всё же...

– Ты прав, девушки ошибаются, но и родители, бывает, тоже. И это её жизнь. Ты не будешь давить на неё, как барон Гартис, мой приёмный отец, на Марьяс. В этом тоже ничего хорошего нет.

Ральф нахмурился, а потом улыбнулся:

– Смешно спорить сейчас о женихе дочери, которой ещё нет. Не находишь?

Я улыбнулась в ответ.

– Ты прав. Глупо.

Время у меня ещё есть.

До этого мы говорили, стоя друг против друга. Но тут Ральф подхватил меня на руки и сел на ближайшее кресло, посадив меня на колени. Уткнулся носом мне в макушку. Я знала, что ему нравится запах моих волос. Он его успокаивал.

– Знаешь, ещё год назад я и не мечтал, что стану спорить о том, кто будет выбирать мужа для моей дочери. И сейчас ещё до конца боюсь поверить, что когда-нибудь так и будет. Мы станем всерьёз спорить о том, кто годится ей в женихи.

– Я тоже ещё боюсь поверить. В моём мире мне говорили, что детей у меня скорее всего не будет.

– Не знаю, с чего они так решили. Проклятия на тебе нет. Ты выглядишь совершенно здоровой.

– Меня у вас здесь сестра Нида дважды лечила и говорила, что теперь у меня со здоровьем всё хорошо.

Ральф, одной рукой продолжая обнимать меня, второй провёл в воздухе от груди к лону. Я почувствовала, как освежающей волной вслед за его жестом по мне прошла магия.

– Она права. Я никаких отклонений от нормы не вижу. Ты полностью здорова, душа моя.

– А ты что, так можешь? Твоя целительская магия восстанавливается?

– Она и не пропадала, – неохотно произнёс Ральф.

Чувствовалось, что тема ему неприятна. Он крепче сжал меня в объятиях, не осознавая этого.

– А как же?.. – всё же рискнула спросить я.

– У меня по-прежнему есть дар. Есть знания графов Лартис. Но от этого лишь тяжелее, – с горечью признался он. – Я не могу ими пользоваться, потому что когда я пытаюсь применить заклинания, то они действуют совсем не так, как надо! Я чуть не убил нескольких пациентов, пока не понял, что магия меня больше не слушается.

– А если лечить без магии?

– Это невозможно! Как гармонизировать потоки жизненной энергии без неё?

– Не знаю, конечно, но у нас вроде как лечат. Хотя может и не так хорошо, как у вас, но лечат же.

– Мари-Валери-на, не говори о том, что не понимаешь.Звучало немного обидно, но спорить и доказывать что-то я не стала. По большому счёту, он прав. Я и о нашей медицине судить могу лишь поверхностно, как обыватель, а уж про здешнюю знаю и того меньше. А для мужа это больная тема и сейчас лучше отступить, если он не готов говорить дальше.

– Не буду. Но ты больше не замыкайся пожалуйста, а то я начинаю придумывать всякие страсти и переживать.

Я погладила его по груди, успокаивая скорее себя. Вряд ли сквозь слой одежды он мог почувствовать моё прикосновение.Ральф перехватил мою руку и поцеловал в ладошку.

– Я постараюсь. Но мне это трудно. Привык держать всё в себе.

Закрепляя договор, мы ещё немного поцеловались и когда я решила, что мы перейдём к большему, муж аккуратно снял меня с колен, поставил на ноги и встал сам.

– Пожалуй, нам лучше перейти в библиотеку. Не хочу оскорбить тебя своей невоздержанностью. А там Марк не позволит мне забыться.

Я не совсем поняла этот выверт местной логики, но спорить не стала. Вдруг он сочтёт мою настойчивость оскорблением уже для себя. Да и показать Ральфу то, что получилось у нас с Марком, хотелось.Уже подходя к выходу из комнаты, всё же не удержалась:

– Ты бы меня не оскорбил. Безразличие куда оскорбительней.

Гл