Неверные. На равных

Марья Гриневская

Неверные. На равных

Пролог

Руслана Новицкая

«Это не может быть он!» – включается защитный механизм, потому что мозг отказывается воспринимать увиденное.

На фотографии, что мне прислали с незнакомого номера, клуб, полумрак и диванчик, а на нем полуголая рыжая девица, верхом на каком-то брюнете в голубой рубашке.

Мало ли брюнетов в голубых рубашках?

Море!

Это не мой Тимур. Он не мог. Я же… Я же все для него… Я же люблю его, черт бы побрал этого засранца!

В груди горит, хочется позвонить мужу и высказать ему все, но нельзя. Я на совещании, с квартальным, мать его, финансовым отчетом!

Прячу мобильный в карман, откидываюсь на спинку стула и медленно выдыхаю. Противный громкий звук режет уши. Начальник отдела продаж, захлебываясь вещает о невероятном спросе на сезонную коллекцию одежды, а для меня все сливается в белый шум.

«Господи, чего он так орет?!»

Перевожу взгляд на большой настенный экран с графиками, а перед глазами, как в калейдоскопе, плывут цифры и… фото из клуба…

Отдел продаж заканчивает выступление. Звучат поздравления, все хлопают в ладоши, и я хватаюсь за это веселье, как за спасательный круг. Кривовато улыбаюсь генеральному, мол, поддерживаю, молодцы ребята, полстраны одели, а сама медленно умираю.

«Потому что это он, там на фото! Тимур! Его рубашка… Я только сегодня утром, пока чистила зубы, любовалась, как живописно ее рукав выглядывает из корзины с грязным бельем. Словно несчастный пленник, пытается выбраться на свободу… Ошибки быть не может».

Тянусь к бутылочке с водой, резким движением сворачиваю крышку и делаю несколько жадных глотков.

– Руслана Викторовна, – шепчет мне Денис из маркетингового – может, стаканчик?

Мотаю головой и со злостью, до упора закручиваю пробку.

«И рубашка его, и часы. Я сама ему их подарила – признаю полное поражение. – Пока я из кожи вон лезу, чтобы куда-то выбиться и его вытащить, он сидит на диванчике и лапает какую-то девицу. Еще бы! Он ведь талант, гений! Родился с кодексом в зубах и дипломом юриста!»

«Видимо, не только в юриспруденции гений».

– Руслана Викторовна? – Генеральный выдергивает меня из переживаний.

«Надо взять себя в руки. Выступить, а потом… потом разбираться».

Выхожу из-за стола. Одиннадцать руководителей во главе с генеральным смотрят на меня выжидающе. Беру в руки указку, а дальше, губы сами произносят заученные фразы, подводят итоги, комментируют графики. Голос звучит четко, ровно, как у робота.

Почти забываюсь, но в кармане брюк снова противно гудит телефон.

«Новое фото? Тимур?» – мелькают мысли, но я запрещаю себе отвлекаться.

С улыбкой рассказываю о новых контрактах, что позволят компании нарастить обороты к концу второго квартала, даже за что-то хвалю отдел продаж и производство…

Делаю паузу.

В кармане не прекращается вибрация, и я, окинув присутствующих взглядом победителя, произношу дежурную фразу: «Есть какие-то вопросы?»

Вопросов нет. Все шепчутся, боясь нарушить тишину в переговорке, которая сейчас больше напоминает морг. Белые стены, идиотский, но жутко модный стеклянный стол. Здесь только некрологи зачитывать, а не об успехах рассказывать. Хотя, в моем случае, успех и некрологи тесно связаны. Я красива, умна, уверена в себе и даже в меру румяна, но, увы, мертва…

Бесконечный гул из поздравлений, благодарностей и пожеланий хорошего дня утомляет. Телефон последний раз делает попытку докричаться до меня, но безуспешно. Все силы сейчас брошены на то, чтобы улыбка не сползла с моего лица до того, как я покину этот кабинет. Сбегаю. В приемной даю себе минутную передышку и достаю телефон.

Пропущенных вызова два, а вот сообщений…

Тычу пальцем в экран и, буркнув секретарю что-то похожее на «всего доброго», продолжаю побег.

– Катька – просматриваю список активных чатов – потом. Брат тоже… Тимур…

Открываю чат с мужем и читаю.

«Лан, набери, как освободишься, и не делай поспешных выводов. Нам надо поговорить».

Я даже представляю, как он это писал, а потом, нервно стерев строчку, зарывался пятерней в волосы, превращая себя в наивного растрепанного мальчишку.

– Ага, знаю, это не то, что я подумала.

Переключаюсь на корпоративный чат без руководства. Там сейчас сто плюс сообщений, и мне очень интересно подсмотреть, что же такое они обсуждают. Именно подсмотреть, потому что я, как руководство, там не совсем легально. Айтишники добавили в обход правил.

– Твою же! – сдавленно ругаюсь, потому что именно в рабочем чате я нахожу новые фото с той самой вечеринки в клубе. Они не столь откровенные, как то, что я получила раньше, но Тимура, сидящего на клубном диванчике и обнимающего какую-то пигалицу я узнаю́ легко.

И не только я, похоже.

«Все еще не веришь, что это Тимур? Может, отправим коллегам, они-то уж точно разберутся» – прилетает с того самого неизвестного номера.

– Твою же! – срывается с языка.

Пробегаюсь взглядом по сообщениям, и волосы встают дыбом.

«Тимурчик жжет!» – самое популярное сообщение с кучей сердечек.

«Ага, а с виду такой примерный мальчик».

«Пока мамочка не видит, можно» – добавляет кто-то, и эта фраза просто горит от количества огоньков, выставленных в оценке.

«А может, она разрешила, мальчики. Она мудрая женщина и понимает желания молодежи» – глумится какая-то девица с ником Стар.

«Ага, понимает. Только что, как раненый, орал мне в трубку, чтобы все удалили, пока до Виктровны не дошло. Чувствую, кому-то понималку подправят».

На автопилоте дохожу до кабинета и плечом толкаю дверь.

Перед глазами плывет и из-за мелькающих черных мушек совсем не вижу сообщения.

Пробую дышать.

Привалившись спиной к двери, делаю несколько глубоких вдохов и, как ненормальная, ору на весь кабинет: «Вот это позорище!»

Блокирую экран телефона и на ватных ногах кое-как дохожу до своего кресла.

«Чертовы каблуки!» – ругаюсь про себя.

Мобильный вибрирует без остановки, сообщая, что переписка в самом разгаре. Коллектив «МодикаРУ» обсасывает горячие подробности личной жизни финансового директора и нового начальника юротдела.

– Идиот! – вырывается у меня и, разблокировав телефон, я решаю прочитать все.

«О, приехал!» – падает в чат свежее сообщение.

«Кто?»

«Герой-любовник! Паркуется уже. Ща к мамочке рванет прощение вымаливать!»

– Ну, что же, ждем – выдыхаю я, и, облокотившись на стол, слежу за дверью в кабинет.

Три… два… один… Дверь с грохотом распахивается.

– Лан! – Тимур застывает на пороге, увидев в моей руке мобильный.

Глава 1

Тимур Назаров

Неделей раньше

– Ну, что, Тимур Александрович, принимай поздравления с новой должностью?! Ты реально крут, в двадцать семь так подняться! – Произносит тост Серега, стараясь перекричать громкую музыку.

«Круто – когда сам поднимаешься, а не когда тебя поднимают» – пульсирует в голове.

Не люблю я эти дифирамбы и ярлыки… Мой секрет прост: занимайся любимым делом, и все получится. Ну и родителям спасибо за хорошее образование.

– Командная работа – салютую бокалом и даже выдавливаю улыбку.

Да, лана, Тимур, не скромничай! Ты теперь большой босс, со всеми вытекающими, так что не мешай подхалимничать – ржет уже немного захмелевший Егор – да и вообще, с твоими связями…

Напрягаюсь, но Егорка вовремя затыкается, почуяв взгляд Макса. Тот тоже не в восторге. Еще бы, три года перед начальством выслуживался, а должность мне досталась.

– Ладно, мужики, че, как на похоронах-то? – Серега толкает Макса плечом – Тимур реально головастый, мы бы без него этот процесс хрен выиграли. Ну я же прав?

Паренек вертит головой в поисках поддержки. Хороший он, честный, а остальные… Считают меня выскочкой, прячущимся за спину жены.

«Жена… Моя Ланка» – Сжимаю стакан так, что пальцы белеют.

Говорил ведь, что устраиваться в одну компанию – хреновая идея, да только разве ее остановишь. Заладила: «талантам надо помогать, это бездарности сами пробиваются». Я ей: «А как же ты? Сама устроилась, до финдиректора доросла?», а она одно твердит: «Я бездарность, просто очень трудолюбивая».

Вот и попробуй такую переубедить!

Сто раз говорил – не лезь!

Стакан в руке нагрелся. Опрокидываю в себя вискарь, морщусь и закусываю лимоном.

Пофиг! Буду праздновать.

– Наливай! – командую Сереге и с грохотом опускаю бокал на темную лаковую поверхность стола. Пока жду, цепляюсь взглядом за компашку девчонок за столиком напротив. Хохочут, улыбаются. Одна даже ручкой помахала.

– А вечер перестает быть томным. Гляньте, какие у нас тут студенточки по соседству! – хитро щурится Егор, заметив девчонок – Плесни-ка и мне, Серег.

Парни, как по команде, поворачивают головы в сторону соседнего стола. Кто-то тихонько присвистывает, кто-то начинает извечный спор о блондинках и брюнетках.

– Скучные вы пацаны – отпивает глоток вискаря Макс – одни бабы на уме.

– Так мы же молодые, холостые – ржет Серега – я, кстати, вон ту рыженькую застолбил, если что?

– Любишь с огоньком – Егор подмигивает парню – да только, походу, в пролете ты с рыженькой-то.

Егор переводит взгляд с девчачьего столика на меня и недобро скалится.

– Твоя рыженькая – размеренно произносит он и разваливается на красном кожаном диванчике – на нашего биг-босса запала. Смотри, как глазками стреляет.

– Биг-босс не в счет – улыбается Серега и машет девчонкам рукой.

– А, ну да, ну да – изображает понимание Егор – Тимур Викторович у нас постарше любит.

– Харе! – рявкаю на весь стол, и пацаны затихают – моя личная жизнь никого не касается, а повышение… я бы в любом случае его получил, потому что в институте не по бабам скакал, а учился!

С минуту все молчат.

Пьют, тягают лимон из тарелочки в центре стола и нервно переглядываются. Я тоже пью и наблюдаю, как на танцполе подвыпившая молодежь дрыгается под какую-то долбежную мелодию.

«Модное, очевидно, – поправляю себя – да только незнакомое для меня. Мы с Ланкой немного другое предпочитаем».

Вискарь делает свое дело и я потихоньку проникаюсь мелодией.

«Ланка бы не одобрила» – вертится в голове, и я пытаюсь как-то отогнать эту мысль.

Нахожу на танцполе ту саму рыженькую, что махала мне рукой, и залипаю. Мой бокал снова полон и, осушив его до дна, ставлю на стол и прошу добавки. Макс прищуривается, медленно тянется за бутылкой, давая время передумать, а после не отводя взгляда, наливает полный шот. Не разрывая контакта, подхватываю бокал и под неусыпным контролем коллеги выпиваю.

«Ты будешь ждать моего провала. Я знаю» – мысленно отправляю ему сообщение и он, уловив посыл, кивает.

От количества выпитого голова немного гудит, мысли путаются.

Официант приносит горячее. Пацаны едят, а я ограничиваюсь парой картофельных долек и кусочком мяса.

Аппетита нет.

Лишним себя чувствую и уже придумываю предлоги, чтобы уйти, но нельзя. Надо как-то налаживать контакт, а уйду – так и останусь для них блатным.

«Вечным мужем финансового директора» – подзуживает внутренний голос.

– Так, так, пацаны, уплотняемся! – шипит Серый и размахивает руками – я позвал девочек!

«Черт!» – взъерошиваю и без того, растрепанные волосы.

Телефон в кармане джинсов оживает, и вроде бы вот он, прекрасный повод свалить, но я его упускаю.

На экране мерцает фото жены. Егор с Максом его точно видят.

Сидят. Ухмыляются.

Макс замирает с бутылкой вискаря в руке.

«Сбросить или ответить?» – взвешиваю варианты.

– Да, Лан – произношу как можно громче – В клубе, проставляюсь за повышение.

– Давай, недолго – просит она. Вернее, не просит, а ставит задачу, и то ли выпитое спиртное, дает о себе знать, то ли насмешливые взгляды коллег все-таки достигают цели.

Срываюсь. Не сильно, так… но ощутимо и Лана замолкает.

– Ты пьян, да, Назаров? – отчитывает меня, как нашкодившего школьника – Тебе работать с ними, а напиваясь как свинья, ты закопаешь себя, как руководителя! О будущем подумай!

Морщусь, словно проглотил лимон.

Отбиваю звонок раньше, чем жена завершает очередную проповедь, и выключаю мобильный. Поздно отступать.

– Кто там на меня смотрел? Рыженькая? Да? – окидываю всех победным взглядом – Давай всех сюда, Серый! Сегодня я биг-босс!

Глава 2

Руслана Новицкая

Настоящее время

Тимур стоит в дверях, переводит взгляд с телефона на меня и молчит.

Спешил так, что отдышаться не может, а речь не приготовил? Замечаю на нем серую – домашнюю футболку. Точно спешил. Придумывает на ходу, как будет оправдываться?

Помогать не стану. Даже интересно, что изобретет. Если классическое «это не то, что ты подумала» я просто разочаруюсь. Кладу мобильный перед собой и, облокотившись на стол, жду.

– Лан, – повторяет он и шумно сглатывает – я…

– Ты? – подпираю подбородок кулаком.

– Я выпил лишнего и… в общем… и позволил себе тоже немного…

– Немного? А коллеги? – делаю паузу и внимательно смотрю на мужа. Он неопределенно пожимает плечами, делает шаг и останавливается.

Взгляд.

Смущенный? Испуганный?

Виноватый!

– Ну они довольны праздником? – Я убираю руки со стола и откидываюсь на спинку кресла – или тоже считают, что было что-то лишнее? Фотографии, например? Егор, Максим? Кто фотографировал?

– Это просто дурачество! Перебрали, разошлись… Молодые все, дурные – тараторит Тимур и без остановки терзает свою шевелюру.

– А что серьёзное? – прерываю его скороговорку.

– Лан, ну ты же не маленькая, понимаешь ситуацию. Я им как снег на голову! – Тимур цепляет один из стоящих у стены стульев и тащит его к столу.

– Ну да, тридцать три стукнуло, старушка, по вашим меркам.

– Да это-то тут при чем?! – машет рукой Тимур – Они же Макса на этой должности видели! Они команда! А я…

– А ты? Кто ты, Назаров?

Тимур замолкает. Его лицо на мгновенье искажает гримаса страха, но он мастерски берет себя в руки и продолжает: «Я умею и знаю больше всех их вместе взятых, но авторитет, он только наполовину состоит из профессионализма. Я пытаюсь влиться в коллектив, Лан. Делаю все, чтобы меня ценили и уважали. Разве ты не этого хотела?»

Тимур замолкает, падает на стул и растирает лицо руками. Последняя фраза, произнесенная с каким-то надрывом, задевает. Словно…

– А чего хотел ты, Назаров?! Быть на побегушках у начальника, который до сих пор институт не осилил? Чтобы он рапортовал на совещаниях, как именно ОН, а не ТЫ – произношу с нажимом, – выиграл процесс? Готов сутками перебирать пыльные бумажки за «спасибо»?!

– Я честно хотел! – взвивается Тимур и подскакивает со стула, но тут же садится обратно – поработать годик, потом…

– Так давай честно, прямо сейчас? Что мешает? Я жду? – подаюсь вперед, снова облокачиваюсь на стол и любуюсь зеленоватыми искорками в его глазах.

Тимур замирает. Мне даже кажется, что перестает дышать, и в этот момент он снова напоминает мне маленького мальчика…

«Ему двадцать семь, Лан, – пытается достучаться до меня внутренний голос – он еще бесконечно верит в себя, во вселенскую справедливость… а еще гормоны…»

Опускаю взгляд и упираюсь в практически зеркальную поверхность белоснежного стола. Ухмыляюсь. Интересно, чья была идея с белым? Генерального? Белые стены, белая мебель, серые жалюзи… Как в больнице, честное слово.

«Психушке?» – шутит внутренний голос, но мне не смешно.

– Ладно, проехали – беру в руки карандаш и делаю в календаре пометку «позвонить безопасникам». Надо срочно пробить номер и выяснить имя фотографа. Такой талант пропадает, надо будет найти ему работу по профилю.

Телефон снова мигает. Морщусь, предвкушая очередную шуточку коллег о нас с Тимуром.

«Вот что им всем неймется?! Хочется пнуть побольнее, потому что только это и могут? Потому что мы чего-то добились, а они нет?»

Не глядя на мужа, встаю и подхожу к окну. За окном обычная для мартовских будней серость. Что небо, что земля… Разница в оттенках.

– Я удалю все фото. Сейчас пойду, найду, кто это сделал и заставлю почистить чат – произносит Тимур после длительного молчания, но я не оборачиваюсь.

Удалить, конечно, надо. Чат рабочий, и превращать его в скандальное ТВ шоу не стоит.

А как быть с моей головой? Из нее он тоже удалит?

«Гений жеж» – издевается внутренний голос, и с губ невольно срывается истеричный смешок.

– Иди – отвечаю, продолжая рассматривать мрачное небо за окном – Я сегодня задержусь, не жди. Надо с отчетом закончить и… Домой, в общем, поезжай.

Прикрываю глаза.

Морщусь от неприятных ощущений, словно гору песка отхватила. Тянусь к вороту блузки и дрожащими пальцами расстегиваю верхнюю пуговку.

За спиной начинается возня. Звук отъезжающего стула, сопровождается громким вздохом Назарова, а затем слышу шаги.

Так печется о фото в чате? А о другом, что прислали мне в личных сообщениях, молчит.

Не знает?

Разворачиваюсь. Упираюсь бедрами в подоконник и наблюдаю, как муж направляется к двери. Голова опущена, на футболке вдоль позвоночника влажное пятно…

– Тимур, – окликаю я и перекрещиваю руки на груди – у тебя там волос!

– А! – дергается словно от выстрела Назаров и тут же начинает отряхивать руками плечи.

«Не знает» – отвечаю на свой же вопрос.

– Где? Какой? – смотрит на меня испугано, понимая, что никакого волоса не было.

Тик-так, тик-так… Громко отсчитывают секунды настенные часы.

– Рыжий, Тим, длинный и рыжий.

Глава 3

Руслана Новицкая

Восемь вечера.

Я сижу в своем кабинете и рассматриваю экран ноутбука. Лихорадочно хватаясь за все, до чего могла дотянуться, я не заметила, как переделала, все отложенные из-за квартального отчета дела, и даже разобралась с договорами на следующий месяц.

Теперь недели две на работе можно не появляться. Можно, но вряд ли я этим воспользуюсь.

Поступок Тимура… ловлю себя на мысли, что сознательно избегаю слов «измена» и «предательство», выбивает меня из привычного состояния, и это плохо. Расклеиваться и реветь нельзя ни в коем случае, у меня работа! На завтра, например, в ежедневнике стоит совещание с представителями маркетплейса, на послезавтра встреча с директором нового торгового центра, и так каждый день. Так что слезы в ближайшую неделю под запретом.

Девять вечера.

В офисе никого не осталось.

Надо и мне идти домой, но так не хочется… дрожащие пальцы автоматически бегут по клавишам, набирая в поисковике очередной бессмысленный набор букв. Плохо, что делать больше нечего, потому что свободный от рабочих задач мозг медленно, но верно возвращает меня к исходной точке.

Фото. Тимур. Ложь.

И вопросы, те, что задает себе каждая, столкнувшаяся с изменой женщина: почему и за что?

Тяжело.

В груди словно камень переворачивается, больно царапая острыми гранями пока еще живое сердце.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю и выключаю ноутбук.

Не помню, как выхожу из кабинета, как закрываю его. Только в лифте, поймав свое отражение, прихожу в себя. Застегиваю пуговичку на вороте блузки, поправляю пиджак, но все равно выгляжу жалко, и это не скрыть ни профессиональным макияжем, ни дорогой одеждой. У меня даже мелькает мысль, что это не я, а какая-то другая, измученная работой и семейными проблемами женщина.

Одна из многих…

«Ты не одна такая» – подбадривает внутренний голос, но легче от этого не становится.

Наоборот, накатывает такая… обида за всех брошенных и преданных. Хочется обнять всех этих женщин и пожалеть… И себя тоже пожалеть, потому что больше некому. Потому что я одна… и надо как-то держаться.

Именно это повторяю себе, пока с улыбкой на губах пересекаю большой светлый холл с охраной. Главное правило выживания в офисе я усвоила давно – нельзя показывать людям свои слабости. До стеклянной двери-вертушки дохожу сильной и успешной женщиной, а потом практически вываливаюсь на свежий воздух с курткой в руках.

– Дура – ругаю себя. На улице март, минус пять, а я, как школьница бегу к машине в брючном костюме.

Забросив куртку на заднее сиденье, быстро запускаю двигатель и уже через пять минут выруливаю с пустой офисной парковки в направлении дома. Пятнадцать минут и я…

Дома?

Навигатор в третий раз предлагает построить этот маршрут, а я… Я впервые ничего не чувствую, думая о нашей с Тимуром квартире. В груди по-прежнему ворочается что-то тяжелое, давит, скребет, забирая все светлое и хорошее, что было в нашей совместной жизни, и я останавливаюсь на светофоре.

Кусаю губы, смотрю на красный свет. Может… Меня осеняет внезапно, и я кручу головой в поисках бара.

Приличного бара.

Скольжу взглядом по неоновым вывескам, вчитываюсь в затейливые названия и даже пропускаю момент, когда мокрый от снега светофор дает добро на проезд.

– Так, так, так – напрягаю память и пытаюсь найти хоть что-то. Вспоминаю разговоры коллег, рекламу в сети и вдруг, – Да, ладно!

Резко торможу, благо вечерние пустые дороги, позволяют это сделать без последствий, и еще раз перечитываю название бара у перекрестка.

– Бар «Приличный»? Это, получается, мне туда? – спрашиваю у мигнувшего желтым светофора.

Расцениваю этот знак, как поддержку и через две минуты уже вхожу в небольшое мрачное помещение.

Бар действительно неплохой. Я ожидала попасть в пропахшее перегаром и дешевыми сигаретами помещение, а здесь… прилично. Название оправдано, ставлю пять звезд, но особенно радует отсутствие шумных подвыпивших посетителей.

– Добрый вечер – приятный мужской голос отвлекает меня от изучения обстановки.

– Не такой уж и добрый – отвечаю с каким-то непонятным чувством облегчения – раз я к вам заглянула.

– Я привык – безразлично пожимает плечами бармен.

Останавливаюсь у стойки и изучаю исписанную мелом доску. Крепкие напитки, коктейли, экзотика…

– Текилу – выбираю из первого списка и усаживаюсь на высокий барный стул.

– Хороший выбор, что подать к напитку? Фрукты, сыр или что-то посущественнее?

– Ничего – мотаю головой и опираюсь локтями на отполированную сотнями посетителей барную стойку – Бутылку можете далеко не убирать.

Одетый в атласную темно-зеленую жилетку бармен не удивляется. Отточенным движением переворачивает запотевшую бутылку и наполняет мой шот. Соль, кусочек лайма… выглядит аппетитно…

Опрокидываю содержимое бокала, морщусь и утыкаюсь носом в тыльную сторону ладони. Ледяная жидкость обжигает горло. Контраст невероятный, особенно приятно чувствовать, как огненные всполохи медленно расползаются по телу, заставляя гореть каждую его клеточку.

Лайм игнорирую и взглядом показываю мужчине, что хочу еще.

Когда передо мной появляется третий бокал, я неожиданно для себя начинаю говорить.

– Почему мужчины изменяют?

Спрашиваю и тут же осушаю очередную порцию текилы.

Бармен не спешит поддерживать разговор, и я уже готовлюсь выдать каламбур на тему, что в приличном баре неприлично игнорировать вопросы клиентов, как он откладывает в сторону полотенце, которым только что натирал фужеры, и внимательно на меня смотрит.

«Молодой – отмечаю я, с трудом фокусируя зрение – лет тридцать, не больше. Светлые волосы и глаза… Уставшие какие-то… Тоже изменял?»

– Сложный вопрос – отмечает мужчина и вздыхает – Если вам кто-то ответит, не поленитесь, забегите к нам и расскажите.

Толкаю рюмку и наблюдаю, как она скользит по зеркальной поверхности стола.

– Тогда наливайте еще – игнорирую его сарказм.

– Вы, я так понимаю, не из праздного любопытства спрашиваете? – бармен решает продолжить разговор.

Мотаю головой и забираю очередной шот с мексиканским самогоном.

– Муж? – кивает, указывая на палец с обручальным кольцом, и я тоже киваю.

Язык становится тяжелым, а раздутый до размеров вселенной воздушный шар из вопросов, лопается, оставляя в голове приятную звенящую пустоту.

– Поговорите с ним – долетает до меня голос бармена – без эмоций, честно.

Снова мотаю головой.

Без эмоций, это как? Обсудить и погрозить пальчиком, словно он вместо бутылки кефира купил сладкий йогурт? А в ответ что? Извини, дорогая, бывает? Поторопился, не рассмотрел, шрифт мелкий?

Мотаю головой так сильно, что перед глазами плывет.

– И простить?! – вырывается у меня слишком громко – я ведь, я… а он!

Голос срывается. Сжимаю пустую рюмку пальцами, словно она может мне помочь, и, стиснув зубы, всматриваюсь в зеркальную стенку бара.

– Поплачьте – участливо произносит бармен и аккуратно накрывает мою ладонь своей. – Отпустите шот, он… просто хрусталь и точно ни в чем не виноват.