Кошачья одержимость

Барсик, развалившийся на подоконнике в солнечном пятне, приоткрыл один глаз.

– Что именно тебя интересует, смертная? Мои предпочтения в музыке? Кстати, Моцарт – адский поклонник моего творчества. Или хочешь знать мой знак зодиака? Спойлер: я древнее всех этих созвездий.

Алиса закатила глаза.

– Серьёзно. Как ты стал… ну… демоном? Ты всегда был злым духом или, может, раньше был человеком? Есть ли у тебя семья? Демоны вообще имеют семьи?

Барсик выгнул спину в роскошном потягивании и уселся, обернув хвост вокруг лап с грацией маленького профессора, готового прочитать лекцию.

– О, это долгая история. Если сократить примерно миллион лет, то я – один из изначальных младших демонов, созданных после Великого Падения. Не спрашивай подробности, в вашей мифологии всё перепутано до неузнаваемости. Представь это как корпоративный переворот в высшем руководстве Вселенной.

– Погоди, – Алиса чуть не подавилась кофе, – ты был создан миллион лет назад?

– Дорогая, – снисходительно мурлыкнул кот, – когда человечество ещё училось добывать огонь, я уже имел штат из сорока младших бесов и корпоративный абонемент в римские термы. Кстати, Нерон был очаровательным парнем, просто слегка увлекающимся. Совершенно незаслуженно его демонизировали в исторических хрониках. Хотя, конечно, не без моей помощи.

Алиса опустилась на стул, пытаясь осмыслить масштаб существа, с которым она делит квартиру.

– А что насчёт семьи? У тебя есть… я не знаю… демоническая жена? Дети-демонята?

Барсик фыркнул, и это прозвучало подозрительно похоже на смех.

– Демоны не размножаются как люди или кошки, хотя некоторые мои коллеги питают слабость к романтическим связям со смертными. Что касается социальных структур, то у нас есть иерархия. Я, например, князь 29-го легиона. Не самая высокая позиция, но вполне престижная. У меня в подчинении примерно сорок тысяч мелких бесов и имп-менеджеров.

– Имп-менеджеров? – переспросила Алиса.

– Ну да, что-то вроде ваших мидл-менеджеров, только с рогами и способностью плеваться серой, – невозмутимо пояснил кот. – Сейчас, конечно, они все в растерянности. Представь: твой босс внезапно исчезает с рабочего места и оказывается запертым в теле кота в московской квартире. Думаю, в аду сейчас настоящий корпоративный хаос. Бумаги не подписаны, квартальные отчёты о количестве совращённых душ не сданы…

Алиса потёрла виски.

– То есть, ты в аду вроде как… бизнесмен?

– Скорее топ-менеджер, – уточнил Барсик. – Ад – сложная корпоративная структура. Мы не просто бессмысленно мучаем грешников, как вам любят показывать в ваших примитивных религиозных текстах. Это целая индустрия со своими KPI, стратегическими целями и ежеквартальными собраниями совета директоров. Кстати, наши корпоративы гораздо веселее ваших, особенно когда Вельзевух напивается и начинает показывать фокусы с адским пламенем.

– И чем же конкретно занимается твой… департамент? – спросила Алиса, внезапно заинтересовавшись демонической бюрократией.

Барсик гордо выпрямился, отчего стал казаться на пару сантиметров выше.

– Отдел тонких искушений и изящного зла! Никаких грубых методов вроде войн или эпидемий – это для демонов без фантазии. Моя специализация – долгосрочные проекты по развращению через искусство, технологии и бытовые неудобства. Знаешь эти автобусные остановки со скамейками, на которых невозможно сидеть? Моя идея. Или музыку в лифтах. Или, – он драматически понизил голос, – автоответчики в службах поддержки.

– О боже, – Алиса невольно рассмеялась, – так это ты виноват в том, что я полчаса слушала "ваш звонок очень важен для нас", когда пыталась дозвониться в банк?

– Не только я, но концепция моя, – с нескрываемой гордостью ответил кот. – Эта прекрасная смесь раздражения, бессилия и зарождающейся ярости! Миллионы людей ежедневно испытывают микродозы злости – и всё благодаря простому алгоритму и музыке, от которой хочется вырвать себе барабанные перепонки.

Алиса покачала головой, не зная, смеяться ей или ужасаться.

– И что, это считается "злом"?

– В современном мире самое эффективное зло – то, которое раздражает, но недостаточно для того, чтобы с ним бороться, – философски заметил Барсик. – Микроагрессия – мой конёк. Такие мелочи, как разряжающийся телефон в самый важный момент, или коллега, который каждый день разогревает в микроволновке рыбу, или сосед, сверлящий стену в семь утра воскресенья… Ох, прости, последнее я уже исправил.

– Теперь понятно, почему у тебя такой противный характер, – хмыкнула Алиса. – Профессиональная деформация?

– Предпочитаю называть это "верность корпоративным ценностям", – с достоинством парировал кот.

Алиса отхлебнула кофе и внезапно задумалась.

– Постой, а зачем вообще демоны занимаются всем этим? В чём цель? Вы питаетесь негативными эмоциями или что-то типа того?