Ветер чужих земель

Среди мокрых ветвей, стояла девушка. Юная, казалось, совсем ребёнок. Она поняла, что замечена, вздрогнула. Милое, разрисованное маскировочной краской личико исказилось, зеленоватые губы что-то прошептали. Огромные изумрудные глаза не выпускали Макса из виду.

Тот застыл, даже перестал дышать, вытянул вперед раскрытые ладони, показывая, что безоружен.

– Не бойся, – тихо произнес Макс, делая шаг. – я тебе не враг.

Это оказалось ошибкой. Рука трэйли молниеносно метнулась за спину. Зазвенела тетива. Стрела с ярким пестрым оперением со свистом вспорола воздух.

Глаза парня неестественно расширились. Обжигающая боль разлилась по левой стороне груди. Он открыл рот, но кричать не смог. Опускаясь на колени, в каком-то тягучем тумане наблюдал легкое движение, с которым скрылась в лесной чаще девушка. Тут же за ней мелькнула быстрая тень.

Рэйвен подхватил Макса, бережно уложил на мокрую траву.

– Рэйв, я… – пролепетал Макс, – Больно…

– Спокойно, спокойно,– шептал тот, разрывая одежду на его груди. – Макс…

Дождь шумел, как будто ничего не случилось. И от этого было еще страшнее: мир оставался равнодушным. Трава вдруг стала мягкой и уютной, сверху размеренно, убаюкивающе качались верхушки деревьев. Сладко пахло влажной землёй, лавандой, лимонником...

Тепло вдруг поползло по телу, сознание потускнело.

– Макс! Смотри на меня! – крик графа в клочья разорвал темную негу. – Я сказал, на меня!

Шлепок по лицу отрезвил Макса. Он разлепил глаза. Силуэт Рэйвена расплывался, вызывая нестерпимую тошноту.

Из кустов вынырнул кучер, таща за собой бледную, перепуганную до полусмерти трэйль.

– Что там? – он с любопытством склонился над Максом.

– Похоже, легкое пробито, – тихо проговорил Рэйвен, хватаясь обеими руками за древко стрелы. – Сердце не задето.

Макс дернулся и громко застонал. Фарис усмехнулся.

– Не пробито. И даже не задето. Не видишь, в плечо остриё ушло? Просто он очень нежный. А ты чего творишь?

– Подержи его! – рявкнул граф.

Фарис неуловимым движением локтя вырубил трэйль. Та скользнула спиной по стволу дерева и осталась лежать.

– Фарис!

– Да дергай сильней! Чтоб он от болевого шока быстро и наверняка скопытился! Что его долго мучать?! Добивай! Или, ещё лучше, чтоб наконечник внутри остался! Будет весело.

Тот прижал стонущего парня к земле, обломал древко.

– А ты лежи спокойно! Чего, как баба, глаза закатываешь? Не верю, что от такого можно прям умереть. Рэйв, тащи бухло, воду и тряпки. Придётся резать.

Макс открыл глаза, бросил жалостливый взгляд на графа, но стонать перестал.

– А резать буду я, потому что он не умеет, – продолжил кучер. – Костерок бы неплохо, но...

Парень побледнел, сглотнул и замер. Рэйвен принес большую флягу с водой, более скромных размеров – с чем-то крепким, по запаху напоминающим коньяк, и разорванную на ленты ткань. Фарис щедро плеснул спиртного на руки, протёр лезвие кинжала.

– На вдохе! – инструктировал он. – Медленно вдыхай. Рэйв, держи мелкого...

Макс начал втягивать воздух – алкоголь обжег открытую до мяса рану. Граф прижал его к земле.

– Теперь ори! – кучер с ювелирной точностью полоснул кожу и мышцу ниже плеча.

Парень, как и велели, честно завопил на всю округу. Тут даже просить не стоило, прекрасно оралось и по личной инициативе. Фарис расширил пальцами рану, остриём поддел окровавленный наконечник.

– Можно уже не орать. Всё – не больно. Промываем и перевязываем.

– Давай я? – предложил граф.

– А давай не будем сюда грязными руками лезть все подряд?

Фарис быстро доделал начатое, кивнул на бессознательную трэйль.

Рэйвен покачал головой, склонился над Максом, закатал рукав, вскрыл кинжалом вену.

– Что-то часто это стало повторяться…

Горячие крупные капли упали на губы парня. Сознание начало проясняться, боль утихла, но вместе с облегчением пришла и знакомая пустота. Он скорей отстранил руку графа, приподнялся, обнаружил лежащую под деревом трэйль.

– Рэйв? Она в меня…

Тот кивнул, поднес к глазам Макса красный наконечник.

– Метила в сердце, но не попала? – бросил он через плечо.

– Слишком молодая, – Фарис склонился над девушкой. – Сил натянуть нормально ещё нет. Скорее всего, он у нее первый.

Макс фыркнул, но тут же замолчал: трэйль застонала, приоткрыла зеленые глаза.

– Оклемалась, – констатировал кучер.

Трэйль села, оперлась спиной о ствол, провела дрожащей рукой по осунувшемуся лицу, размазав маскировку.

– Фарис, а ты зачем ее притащил? – дошло вдруг до графа. – Что делать с ней будем?

– Во-первых, отпускать ее нельзя, потому как она донесет своим, – пояснил тот. – Во-вторых, прекрасный обед.

– Фарис, ты с ума сошел? – подполз к нему на коленях Рэйвен. – Какой еще обед? Тащить ее с собой собрался или прямо здесь порешишь, среди ее же сородичей? Войны захотел?

– Ну, не подумал, – хмыкнул Фарис.

– К тому же, мы такой шум подняли, – продолжил Рейвен, – на всю округу слышно. Так что радуйся, трэйли знают, что ты в лесу и где точно находишься.

Девушка окончательно пришла в себя и теперь сидела под деревом, гордо выпрямив спину. В глазах ее не было ни страха, ни смущения.

– Тебе лет пятнадцать? – приблизился к ней граф.

– Тринадцать! – звонким голосом поправила та, вскинув голову.

Рэйвен присел рядом и вытянул из-за ее спины лук.

– С какого расстояния ты по Максу стреляла? – покосился на нее мужчина. – Шагов сорок, не больше? Почему же не прошила насквозь?

– Что она могла прошить? – фыркнул Фарис.

Девушка потупила взор. Граф игнорировал друга, извлек из колчана стрелу, наложил на тетиву.

– Пожалела вампира? – проговорил он, натягивая лук. – Или что?

– Это вампир? – недоуменно спросила трэйль. – Осторожно, наконечник отравлен.

– Что?

Стрела сорвалась с тетивы, вонзилась в ствол молодой осины, одиноко стоящей метрах в десяти.

– С каких пор трэйли травят стрелы?

– С тех самых, как в лесу появились странные существа, – девушка подняла глаза на графа. – Они приходят ночью, но кое-кто встречал их и днем. Они носят белые или синие одежды, ходят группами…

– Это повод? – с заметным раздражением в голосе спросил Фарис. – Повод убивать?

– Нет, – помотала головой девушка. – Но они убивают нас исходящим из ладоней пламенем. Видят даже сквозь маскировку. Простые стрелы их не берут. Они словно окружены невидимым щитом. Единственный выход – всадить отравленную со спины.

– Маги? – глянул на графа кучер.

– Возможно, – пожал плечами тот. – Все возможно.

Он поднялся вслед за трэйли, ухватил за тонкое запястье. Та испуганно обернулась.

– Как тебя зовут?

– Ива–ниа, – тихо проговорила она.

— Ива, — граф коснулся кончиками пальцев её плеча. Голос стал мягким, вязким. — Нам нужно попасть в Ристар. Есть путь же короткий через лес?

— Есть, — кивнула Ива, и щеки ее вспыхнули.

— Ты проводишь нас, — произнес Рэйвен, глядя прямо в ее глаза. — К дороге на Ристар.

— Я выведу вас к дороге на Ристар, — повторила она, словно завороженная. — К восходу будем на месте.

Граф слегка коснулся ладонью её щеки, снимая гипноз. Девочка качнулась, будто очнулась.

— Веди, — просто сказал он.

Ива дернулась, в порыве прильнула к его груди на мгновение, тут же отпрянула, подхватила лук и исчезла в кустах. Рэйвен жестом велел не отставать и пошел следом.

Фарис усмехнулся, бросил:

– Отпущу лошадей, догоню.

Максу же было не до смеха.

– У меня два вопроса, – проговорил он, догнав графа. – Ты давно это практикуешь?

– Что именно? – глянул через плечо тот.

– Она же ещё ребенок!

– Тринадцать лет – для трэйли взрослый возраст, – отмахнулся Рэйвен. – Обычно в эти годы они уже выходят замуж. Второй вопрос?

– Стрела и вправду была отравлена?

– Похоже на то, – кивнул граф.

– Я теперь умру?!

– У тебя иммунитет к ядам, – успокоил Рэйвен.

– Ты же вампир? – усмехнулся Фарис, возвращаясь к группе. – Или как?

Макс стиснул зубы, но промолчал.

Покрытое маскировочной краской, едва различимое среди кустов, тонкое тело трэйли мелькало впереди. Рэйвен следовал за ней, каким-то чудесным образом ни разу не потеряв девушку. Далее след в след несся Макс: не разбирая дороги, ломясь через заросли, налетая на пни и сучья, попадая в ямы и рытвины. Рана в плече пульсировала тупой болью, но рука уже двигалась — кровь Рэйвена делала своё дело.

Впереди мелькал черный плащ графа. Макс изо всех сил старался не выпускать его из вида, потому что, если отстанет, заблудится, его, конечно, найдут, но это даст еще один повод для насмешек. Потому, совершенно не глядя под ноги, следя за черной удаляющейся фигурой он спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

Через три часа миновали молодой березняк, Макс в очередной раз оступился, попытался ухватиться за ветку и, ободрав ладонь, повалился в неглубокий овраг.

Граф обернулся.

– Все. Привал.

– Но мы идем совсем недолго! – возмутилась трэйль. – Так не успеем к рассвету!

– Плевать, – Рэйвен отстегнул плащ и кинул к ближайшему дереву. – Я устал.

Фарис фыркнул. Макс на четвереньках выбрался из ямы, с признательностью взглянул на друга. Тот прошел мимо, кивнул, но руки не подал. Впрочем, за это парень тоже был ему благодарен. Он устало привалился к шершавому стволу, закрыл глаза. Страшно хотелось забиться в темный угол и проснуться дома.

– Нельзя задерживаться, – послышались слова девушки. – Они придут с закатом. До этого времени нужно найти укрытие.

– Трэйли пустят в свой лагерь вампиров? – Макс даже представил, как сощурился кучер.

– Нет. Уйдем глубже в лес, – ответила та. – Там есть старая времянка. Мы давно покинули это место. Слишком часто на нашу территорию стали заходить чужие…

– Ну–у–у, – протянул Рэйвен. – Это ты зря…

Воцарилась минутная тишина. Стало слышно, как в ветвях играет ветер.

Кто-то коснулся плеча парня. Он вздрогнул, открыл глаза. Ива склонилась над ним, протянула флягу.

— Спасибо, — неловко сказал Макс и сделал глоток.

Вода была холодной, с привкусом трав.

– Трэйли – воины леса, – проговорил Фарис задумчиво. – Они убивают тех, кто вторгается в их владения. Убивают, не разбирая, кто перед ними: вампир, эльф, дворф, женщина, мужчина или… ребенок… Стоит только пересечь незримую черту.

– Это неправда! – возмутилась Ива. – Мы уничтожаем только тех, кто опасен!

– Это правда, – кучер хищно улыбнулся, устремил взгляд прямо в зеленые глаза. – Ты еще молода и не знаешь всех тонкостей политики своих сородичей. Но, девочка, зачем убивают трэйли?

Ива побледнела, отступила назад.

– Мы лишь защищаем свои границы, – одними губами проговорила она. – Свою землю…

– Скажи, девочка, твоя земля стоит жизни? – негромко отрывисто спросил кучер, нависая над нею. – Твой несчастный лес достоин того, чтобы стрелять со спины в любого, кто на шаг пересечет вашу незримую границу? Да весь твой лес не стоит капли крови тех, кого вы…

Он не договорил, резко развернулся и скрылся в чаще.

Порыв леденящего ветра прошелся по кустам. Юная трэйль опустилась на траву. Ее взгляд беспомощно метался между Рэйвеном и Максом, задорные искры в глазах погасли.

– За что? – прошептала она.

Макс осознал, что сидит с невероятно вытянувшимся лицом, а фляга застыла на полпути к губам.

Рэйвен подошел, присел рядом с девушкой.

– Не обижайся, его слова были не про тебя, – он легонько сжал ее ладонь. – Ива, тебе лучше уйти.

– Я обещала проводить вас, – растеряно произнесла она.

– Скажи мне дорогу и иди, – Рэйвен погладил ее по руке. – Пока он не вернулся.

Ива сглотнула, кивнула и быстро, путано начала объяснять, где держаться тропы, как выйти к дороге, где не заходить в низину. Рэйвен слушал внимательно, не перебивая.

Через десять минут ее силуэт исчез в увядающей дымке.

На поляне воцарилась тишина. Макс по-прежнему сидел под деревом, бесцельно разглядывая замысловатый рисунок на фляге. Рэйвен под другим деревом уткнулся лицом в согнутые колени и замер.

– Это что сейчас такое было? – не выдержал парень.

– Ничего, – глухо ответил граф, не поднимая головы. – Фарис не любит трэйли.

– Угу, – хмыкнул Макс. – А я не любил соседей снизу. Но как-то без убийств обходился.

– Прекрати! – Рэйвен взвился на ноги.

– Я видел, он готов был вцепиться девчонке в глотку! – воскликнул парень.

– Он так бы и сделал, не будь нас рядом, – тихо произнес граф.

– И ты его защищаешь?

Рэйвен медленно поднял взгляд.

– Он мой друг.

– А по мне, он просто зверь, твой Фарис, – бросил тот и закрутил флягу. – За что обидел девчонку?

– Фарис – не зверь, – проговорил граф. – Он не сдержался.

– И все? – не поверил своим ушам Макс. – Этого объяснения достаточно?

– Тебе он не нравится, – Рэйвен стиснул пальцы в замок. – Но есть те, кто его любит.

– Интересно…

– У него есть жена и дочь.

Парень почувствовал, что лицо снова вытягивается.

— А еще был сын. Его убили трэйли. Мальчику было двенадцать. Он случайно забрел в лес. Через трое суток нашли тело.

Он не стал описывать дальше.

– Ты же говорил, у вампиров иммунитет…

– Он умер не от яда, – пояснил Рэйвен. – Тогда трэйли не травили стрелы. Он погиб от потери крови.

– Н–да...

– А теперь представь, что с ним творилось, – граф прикрыл глаза. – И сколько трэйли полегло после этого. С тех пор прошло почти десять лет, но Фарис не простил. Потому я и отпустил девчонку. Она слишком много болтает: он бы не выдержал.

День перетекал в вечер, становилось холоднее. Сквозь кроны проглянуло солнце, на миг окрасило стволы багрово–желтым и скрылось за горизонтом.

Макс и Рэйвен так же сидели под деревом, прислонившись спинами друг к другу, и молчали.

В стороне шелохнулись кусты.

– Фарис? – тихим голосом спросил Макс.

– Нет, – повел головой граф. – Его ты не услышишь.

Из-за куста выскочил серый пушистый комок и стремглав промчался мимо.

– Кролик, – нервно усмехнулся парень. – И как долго мы будем ждать твоего друга?

— Пока он не появится, — просто ответил Рэйвен.

— Класс, — буркнул Макс. — Он ушел, а мы должны сидеть тут в холоде.

— Хочешь, расскажу кое-что? Ты же многого не знаешь. Не понимаешь.

— Конечно, — огрызнулся Макс. — Я, по-твоему, дурак?

— Макс, не обижайся. Я серьезно, — граф сел рядом, оперся спиной о ствол. — Я, например, ничего не знал о людях. И чем больше узнаю, тем больше понимаю, насколько вы странные.

— Спасибо, — сухо сказал парень.

— Что ты знаешь о нас? О вампирах? Не из ваших фильмов и страшилок, а по-настоящему.

Макс поморщился.

— Достаточно, чтобы пожалеть, что связался с вами.

— Прекрати, — устало сказал Рэйвен. — Ты не знаешь наших особенностей. Например… кровное родство.

— В смысле?

— В смысле «кровь» не только еда, — граф осторожно подбирал слова. — Мы все пошли от одного предка. И у нас есть связь. Не просто «родня». Глубже. Веками сложилось. Старшие, младшие, Дома… долг.

Макс фыркнул.

— У всех есть родня и долг.

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Чтобы объяснить, нужно знать нашу историю и религию.

Парень вскинул брови.

— Религию? У вампиров?

— А что в этом такого? — удивился граф.

— Просто в нашем мире вампиры… — Макс запнулся. — Темные существа. Проклятые. Типа «против Бога». И еще… укушенный превращается в такого же. Живой труп. Ночью встает, днем спит в могиле.

Он замолчал, потому что Рэйвен улыбался.

— Я похож на труп? — спросил он. — Я похож на того, кто не владеет собой? Макс, я даже не объяснил, кто ты теперь!

— Нет, — помотал головой парень. — Ты не понял! Тёмные! Значит, плохие, злые, противные Богу! Проклятые! Понимаешь?

Макс отвел взгляд.

— Я не про тебя лично. Я объясняю, что думают о вампирах в нашем мире. А многие, между прочим, вообще в вас не верят! И я не верил, и Инна... Насчёт Женьки не уверен.

— Если бы каждый укушенный становился вампиром, весь мир уже давно был бы наполнен вампирами, — спокойно сказал граф. — У нас так не работает.

— А как работает?

— Наш общий предок… Лорд… Никто не знает, каков был его титул, но в его ведомстве находились Храмы и Цитадели Старого Мира. Звали его Дуэр-ай-Рато. Так вот, однажды он отправился по каким-то своим делам по всем ведомственным храмам. Три дня Дуэр путешествовал без происшествий. На четвёртую же ночь на улице разразилась страшная буря. Пришлось ему ночевать в Храме Лиери. Но Дуэр не мог проводить столько времени в праздном безделье, потому спустился в часовню и принялся молиться. Долго ли он этим занимался, никто не знает. Только далеко за полночь, как говорят источники, вспыхнули и погасли в часовне все свечи разом, послышался грохот и треск. А потом растворилась крыша, и по светящемуся лучу спустилась к Дуэру прекрасная Леди. Говорят, это была сама Богиня Лиери, во славу которой и воздвигли тот храм. Дуэр обомлел, не мог и слова вымолвить. Впрочем, от него этого и не требовалось. Прекрасная Лиери простёрла раскрытую длань и вынула из его груди живое сердце. Но Дуэр не умер, а продолжал стоять и смотреть. Тогда Богиня надкусила себе палец, окропила его сердце божественной кровью и проговорила: «Ты будешь жить долго, не зная ни боли, ни болезней, но глаза твои никогда не взглянут на солнце, разум твой будет подчинён только силе зова крови». С этими словами она вложила сердце обратно в грудь Дуэра и исчезла. А тот, собственно, упал без чувств. Утром его нашли окружённого бездыханными, обескровленными телами слуг. С этого и началось. Солнышко Дуэр невзлюбил, но зато ночью от него покоя не было. Но, как ни пытались, сокрушить его никому не удавалось. Тогда поступили по-хитрому. Сосватали ему местную красавицу Дорию. По задумке, девушка должна была выпытать секрет злодея и придать огласке. Но… та влюбилась в Дуэра и не предала его. Пошли от них дети, от тех ещё и ещё… пока не появились мы.

– А что же Дуэр? – с интересом спросил Макс.

– Он продолжал терроризировать округу, – пожал плечами граф, – пока не помер от старости. И ни один, заметь, ни один из укушенных им не превратился в вампира. Мы пошли от их детей. Кем была Дория, никто не знает, только её заслуга в том, что потомки их дневного света почти не боялись и крови требовалось им меньше. Ну а потом, в зависимости от намешанных кровей, кто-то стал сильнее, кто-то умнее… Понимаешь? А Лиери – Богиня, которую мы чтим особо. У эльфов своя главная Богиня – Мать Природа. У других рас — другие...

– Только одного не пойму: почему же человек, выпив кровь вампира, становится таким же?

– Да потому что происходит заражение! – из зарослей показалась фигура кучера. – И нечего пичкать мелкого религиозной ерундой!

Рэйвен раздраженно выдохнул.

— Это никем не доказано.

– А твой священный бред доказан? – тот выбрался из кустов, опустился рядом с Максом. – Хочешь знать правду? Вот тебе правда. Какой-то сбой происходит в организме, когда в него попадает наша кровь, и он теряет способность производить собственную в нужном количестве. В результате недостает кислорода. Поэтому первый признак чувства голода – тяжело дышать.

Макс уставился на него.

— Ты… знаешь, что кровь переносит кислород?

– Почему я не должен знать этого? – Фарис приподнял изящно изогнутую бровь. – Слушай, Рэйв, по-моему, он считает нас отсталыми! У нас тут есть учёные и врачи, между прочим. И подорожник уже давно перестал быть панацеей, к твоему сведению.

Макс смутился.

— Просто у вас замки, мечи, лошади…

— И мозги, — отрезал Фарис.

Рэйвен бросил на него взгляд: «не перегибай». Фарис ответил выражением лица: «я даже не начинал».

Макс молча сделал еще глоток из фляги и почувствовал, как по позвоночнику проходит холодок: до этого он подсознательно держался за надежду, что «это магия, это может пройти». А если это физиология, то не пройдет! Это теперь он.

И от такой мысли стало по-настоящему страшно.

Глава 4. Белый огонь.

Старый лагерь трэйли не поражал размахом. Все, что напоминало об их давнем присутствии – несколько порядком порушенных построек, переставший быть частым частокол да пара–тройка старых кострищ, едва угадывавшихся в высокой сухой траве.

Было далеко за полночь, когда путники облюбовали наиболее сохранившийся домик. Огня разводить не стали из соображений безопасности.

Рэйвен и Фарис натаскали соломы из старого импровизированного стойла, простого бревенчатого навеса. Макс, буркнув, что отлучится по личной нужде, скрылся в кустах.

– Опять без ужина, – констатировал кучер, валясь на лежанку.

– Опять? – глянул на него граф.

– Ну, не «опять», – хмыкнул тот, сгребая в кучу полусгнившую солому. – Но без ужина.

– Хватит, – Рэйвен улегся, закинув руки за голову. – Ты прекрасно знаешь, в лесу сейчас опасно. Потерпишь.

Фарис молча подобрался поближе. Спать не хотелось, а вот на охоту – с радостью бы. Он собирался сообщить об этом другу, когда дверь отворилась.

На пороге возник мокрый с головы до ног Макс.

– Что, снова дождь? – спросил Рэйвен, учуяв запах влажной кожи.

– Нет, – помотал головой парень. – Просто не мог лечь спать в таком виде. Нашел ручеек…

– Угу, – хмыкнул Фарис. – И теперь всю ночь будешь стучать зубами. Чистоплотный…

Об этом Макс не подумал. В сарае, действительно, было не жарко. Он повертел головой в поисках того, чем можно укрыться, но ничего не обнаружил.

– Иди сюда, – Рэйвен отодвинулся от кучера, освобождая место.

– Спасибо, но это попахивает уже не просто дружбой, – отмахнулся парень.

– Кто тебя видит? – усмехнулся Фарис, тоже закидывая руки за голову. – Иди, грейся, благонравный.

– Только разденься сначала, – проговорил Рэйвен, введя парня в ступор.

– Зачем?!

– Иначе, все от тебя вымокнем, – пояснил граф.

– Нет уж! – отрезал Макс, останавливаясь на полпути к лежанке. – Я в такие игры не играю!

– Рэйв, он за кого нас принимает? – оскорбился кучер, стрельнув парню глазами. – Ты нас боишься, что ли?

Макс бросил взгляд на две стройные крепкие фигуры вампиров. Его теперешние глаза разглядели в темноте и ехидную физиономию Фариса, и строгое лицо графа.

Рэйвен поднялся, стянул с себя рубашку, протянул плащ.

– Держи, а то ведь и вправду замерзнешь.

– А ты?

– Мне не холодно, – граф снова плюхнулся рядом с кучером. – Ложись, Макс. Подниму рано.

Парень покрутился около лежанки, выбрал место в стороне и улёгся. Прошло минут сорок, но сна не было ни в одном глазу. От холода начали стучать зубы. Макс поплотнее укутался в плащ, глубже зарылся в солому, но это не спасло: от земляного пола тянуло так, что тело трясло.

Не в силах больше выносить холода, парень поднялся, накинул на плечи плащ и вышел из сарая.

Безоблачная ночь застыла над лесом. Луна серебрила верхушки деревьев, ветер трепал засыхающую листву. Небо казалось черным и далеким.

И вдруг Макс вспомнил, как когда-то много лет назад такой же ночью рыбачил с отцом на берегу реки. Тогда также светила огромная луна, и мириады звёзд, рассыпанных по чёрному небу, были такими манящими и незнакомыми, таинственными. Макс, тогда ещё семилетний мальчик, сидел в полудрёме, прислонившись к отцу. И ему, несмотря на полуночную прохладу, было тепло и уютно.

Слезы навернулись сами.

– Я хочу туда, – прошептал он в темноту. – Хочу вернуться… чтобы мне было семь лет… чтобы опять с родителями…

В слезах не было никакого проку. Он знал: останься в своем мире – не выжил бы. Никто не виноват. Фиона пыталась помочь. А время… время, говорят, лечит. Днем скучать некогда, а вот ночью... Ночью лечиться нечем.

– Нужно идти спать…

Макс бросил взгляд на луну и вернулся.

В домике, оставив приличия, он стянул мокрые брюки и повесил рядом с рубашкой на перекладину неизвестного назначения, потом скользнул на подстилку и улегся между старшими. С одной стороны, парень понимал, спать в куче теплее, с другой – в нём ещё сильна человеческая натура. Но он быстро согрелся, прикрыл глаза и почти сразу, сквозь полудрему, услышал голоса.

– Пора, – проговорил Рэйвен.

– Может, не пойдешь? – протянул Фарис. – Хоть одну ночь ты можешь отдохнуть? Никто нас не тронет.

– Я не этого боюсь, – Макс почувствовал, что граф поднялся на локтях. – Трэйль говорила о магах.

– Не факт, что это они, – ответил кучер. – Мало ли, кто может охотиться на трэйли!

– Тише. Разбудишь, – шикнул Рэйвен.

– Думаешь, они сидят и ждут тебя? Где ты собираешься их искать? Ну почему тебе не живется спокойно? – Фарис сел на лежанке. – Ну, найдешь ты их – дальше что? Тебя они не трогают. Пусть трэйли разбираются сами! Зачем ты все время ищешь приключений на свою…