Ненайденные

Марк Вельский

Ненайденные

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КИРИЛЛ

Глава 1

Десять минут

В 20:07 Ольга написала сыну:

«Ты там жить остался?»

Сообщение доставилось. Она положила телефон на пассажирское сиденье и убавила печку. От жары пересохли губы, а если открыть окно, сразу начинало тянуть мокрыми листьями и чужими сигаретами.

Тренировка закончилась семь минут назад.

Обычно Кирилл выходил последним. Все дети как-то справлялись с переодеванием, а её сын всякий раз словно впервые обнаруживал, что после футбола нужно надеть штаны. То забывал, в каком кармане ключ от шкафчика, то начинал спорить, кто кому не отдал пас, то уходил в туалет уже в куртке и возвращался без мешка с бутсами.

Сегодня она попросила его не задерживаться.

В девять должен был приехать мастер посмотреть посудомойку. Мастер предложил промежуток с девяти до одиннадцати вечера, и Ольга согласилась с такой благодарностью, будто он собирался пересадить ей сердце.

Через лобовое стекло были видны боковая стена спорткомплекса и пять ступенек у входа. До них отсюда нельзя было пройти напрямую: между парковкой и зданием тянулось ограждение, которое заканчивалось за углом. Нужно было выйти из комплекса, повернуть направо и обойти клумбу. Кирилл знал дорогу. Второй год ходил.

Из дверей появились двое мальчишек. Один без шапки, второй на ходу запихивал что-то в рот. Ольга узнала Даню из их группы и подалась вперёд, ожидая, что следом выйдет Кирилл.

Дверь закрылась.

Она взяла телефон. Сын ещё не прочитал сообщение.

В родительском чате обсуждали воскресный матч. Кто-то опять спрашивал адрес, хотя адрес был закреплён. Потом пришла фотография потерянной перчатки. На фотографии перчатка лежала на тренерской ладони, чёрная, с облезлой серебряной полоской.

Не их. Их Кирилл потерял во вторник.

Ольга набрала: «Кирилл ещё в раздевалке? Кто рядом, поторопите его, пожалуйста».

На часах было 20:09.

Она позвонила.

Длинные гудки. В стекле отразилось её лицо, освещённое экраном. Она отвернулась к входу.

— Ну возьми трубку.

Гудки закончились.

Ольга снова нажала на зелёный значок, хотя понимала, что за две секунды ничего не изменилось.

Утром Кирилл спросил, может ли акула утонуть.

Она резала ему яблоко и одновременно читала рабочее сообщение.

— Она же рыба.

— И что?

— Ничего. Не знаю, Кирилл.

Он вздохнул с таким видом, словно опять остался единственным образованным человеком в семье. Потом объяснил что-то про жабры и воду, которую надо всё время пропускать. Она пообещала послушать вечером. Он потребовал уточнить, каким именно вечером.

«Сегодня», — сказала она.

Теперь он наверняка объяснял про акул кому-нибудь в раздевалке. Телефон лежал в рюкзаке, звук выключен. Сколько раз просила после тренировки включать.

Она заглушила двигатель.

На улице оказалось холоднее, чем выглядело из машины. Ольга застегнула куртку под горло, обошла ограждение и поднялась по ступеням.

В холле пахло кофе из автомата и влажной спортивной одеждой. За стойкой сидела девушка с длинными светлыми ногтями. Рядом мужчина в рабочей куртке спорил насчёт абонемента в бассейн.

— Я за Давыдовым. Кирилл, футбол, младшая группа.

— Вторая раздевалка по коридору.

— Он ещё там?

Девушка посмотрела в сторону коридора.

— Должен быть. Они недавно закончили.

Ольга прошла мимо стойки. Из-за первой двери глухо ударял мяч. Во второй раздевалке за приоткрытой дверью разговаривали.

— Кирилл, давай быстрее!

Ответил незнакомый мальчик:

— Здесь нет Кирилла.

Ольга постучала костяшками по двери и заглянула внутрь.

На скамейке сидел крупный мужчина и застёгивал куртку сыну. У дальней стены мальчик в красной толстовке искал что-то под шкафчиками. На полу валялась смятая обёртка, в открытом шкафчике висела одинокая пластиковая вешалка.

Кирилла не было.

— Давыдов ушёл, — сказал мальчик в красном. — Он уже оделся.

— Давно?

— Не знаю.

— А тренер где?

— В зале.

Ольга отступила, пропуская мужчину с ребёнком.

Они разминулись. Конечно. Пока она шла сюда, Кирилл вышел и теперь стоит у машины, дёргает ручку и возмущается, почему её нет.

Она развернулась и быстро пошла обратно.

У стойки девушка сказала ей вслед:

— Нашли?

— Наверное, мимо прошли.

У машины никого не оказалось.

Ольга обошла её с другой стороны. Заглянула между соседними автомобилями, как будто девятилетний мальчик мог спрятаться в узком просвете, чтобы не заметить мать.

Она позвонила ещё раз.

Из комплекса вышла женщина с маленькой девочкой за руку. Девочка перешагивала через трещины в асфальте. Ольга смотрела на них и слушала гудки.

20:14.

В родительском чате ответили: «Мы уже уехали».

Следом: «Спросите Павла».

Павел Андреевич был в дверях зала, с телефоном у уха. Увидев Ольгу, он коротко сказал собеседнику «сейчас перезвоню».

— Кирилл телефон забыл?

— Я его найти не могу. Вы его отпускали?

Тренер нахмурился.

— Они переодевались. Он сказал, что вы приехали.

— Я приехала. Я на парковке стояла.

— Вот, он и пошёл к вам.

Ольга ждала продолжения. Чего-нибудь ещё, что объяснило бы, куда именно он пошёл.

— Вы видели, как он выходил?

— Из раздевалки — да.

— Один?

— Там ещё ребята были. Сейчас.

Павел Андреевич открыл чат и начал кому-то звонить.

Ольга опять заглянула в раздевалку. Мальчика в красном уже не было. Она прошла до конца, открыла дверь в душевую, позвала сына. Потом толкнула соседнюю дверь со значком туалета.

— Кирилл?

Из кабинки ответил мужской голос:

— Занято.

Она вернулась в холл.

— Он мог к магазину пойти? — спросила администратор. — Тут дети иногда после занятий ходят. В доме напротив, круглосуточный.

— Нет, — сказала Ольга.

И тут же подумала, что мог.

В понедельник он просил кислые ленты. Она отказала: дома лежала открытая пачка печенья, к которой он неделю не прикасался. Денег при нём вроде не было, но отец иногда давал наличные, а Кирилл прятал их в чехол телефона.

Ольга выбежала на улицу.

До магазина пришлось пройти вдоль дома и через проезд. Под ногами хлюпала вода. У входа стояли два курьера с велосипедами.

— Мальчик к вам не заходил? Девять лет, синяя куртка, рюкзак серый, футбольный мяч сбоку нарисован.

Продавщица посмотрела поверх очков.

— Заходили дети.

Ольга открыла фотографию. Кирилл сидел за кухонным столом, придерживая подбородком слишком длинную макаронину. Другой снимок искать было некогда.

— Вот этот.

Продавщица поднесла экран к лицу.

— Не помню. Не буду врать.

— А посмотреть можно? По камере?

— У меня доступа нет. У хозяина.

— Позвоните ему, пожалуйста.

Продавщица посмотрела на неё внимательнее и взяла свой телефон.

Ольга вышла, не дождавшись ответа. Ей казалось невозможным стоять на одном месте. Нужно было вернуться к машине: вдруг он всё-таки там.

По дороге она набрала бывшего мужа.

Он ответил не сразу. На заднем плане громко работал телевизор.

— Да?

— Кирилл с тобой?

— Нет. А что?

— Ты его не забирал?

— Оль, я дома.

— Может, вы договорились, а я не знаю.

— Мы не договаривались. Что случилось?

— Он вышел с тренировки. Я его жду, а его нет.

Телевизор замолчал.

— Как нет?

— Так. Я в раздевалке была. И у магазина.

— Ты ему звонила?

— Думаешь, я не догадалась?

Она зажмурилась.

— Прости. Звонила. Не берёт.

— Я еду.

— Может, он тебе писал? Посмотри.

— Сейчас посмотрю. Я еду, Оль.

У машины стоял Павел Андреевич.

— Здесь нет? — спросил он.

Ольга покачала головой.

Он посмотрел на парковку, потом на дорогу.

— Давайте я с той стороны обойду. Там ещё площадка за зданием.

— Он туда не ходит.

— Я всё равно посмотрю.

Она хотела сказать: зачем смотреть там, где он не ходит? Но тренер уже бежал, придерживая телефон в руке.

В 20:21 Ольга набрала 112.

Когда её спросили, что случилось, она сказала:

— У меня ребёнок пропал.

И впервые услышала это целиком.

До сих пор он задерживался, забыл включить звук, вышел не туда. Теперь пришлось назвать адрес и сказать, сколько ему лет. Оператор задавал вопросы, а она отвечала и одновременно смотрела на дверь комплекса.

Сейчас выйдет.

Не из той двери, так из-за угла. С мешком на одном плече, с расстёгнутой курткой. Скажет: «Да я тут был», — и не поймёт, почему она кричит.

— Синяя, — повторила Ольга. — Тёмно-синяя куртка. Шапка серая.

Шапка была чёрная.

Она поправилась.

— Чёрная. Простите. Чёрная, на ней маленькая нашивка.

— Что на нашивке?

Она не могла вспомнить.

Шапку покупала сама. Поправляла на нём час назад, когда привезла. Убирала за ухо край, который загибался.

— Не знаю. Горы, кажется.

Её попросили оставаться на месте и держать телефон свободным.

В холле администратор уже стояла. Мужчина с абонементом исчез. Из-за стойки вышел охранник, невысокий, с седой щетиной.

— Везде посмотрим, — сказал он. — Вы фотографию покажите.

Ольга снова открыла макаронину.

— Есть нормальная, — сказала она. — Подождите.

Палец скользил по экрану. Кот у сестры. Скриншот квитанции. Кирилл спиной. Кирилл с ладонью перед лицом. Опять квитанция.

Нашлась фотография с сентябрьского матча. Он стоял боком, щурился на солнце, под мышкой держал мяч.

— Вот.

— Перешлите, — попросила девушка.

Девушка продиктовала номер. Ольга дважды сбилась и в конце просто отдала ей телефон.

Охранник говорил по рации. В ответ что-то трещало.

Из коридора вышла уборщица с ведром.

— В туалетах нет, — сказала она. — Наверху тоже гляну.

Ольга посмотрела на часы над стойкой. Они показывали 20:19. Её телефон — 20:27.

— У вас часы отстают.

Администратор подняла голову.

— Да. Батарейку всё не поменяют.

— Ясно.

Зачем она это сказала? Какая разница, что у них с батарейкой?

Она открыла переписку с сыном.

Последнее сообщение от него пришло в 18:42, перед тренировкой.

«Не забудь форму постирать».

Она тогда ответила: «Может, ещё погладить?»

Он прислал улыбающуюся какашку.

Ольга нажала на фотографию в его профиле. Там был не он, а зелёное существо из игры, названия которой она не помнила. Хотела позвонить снова, но вспомнила, что просили держать линию свободной.

— У вас камеры есть? — спросила она.

— Есть, — ответил охранник. — Сейчас посмотрим.

— На улицу?

— На вход.

— Посмотрите, пожалуйста.

Он завёл её в маленькую комнату за стойкой. Там стояли электрический чайник, открытая пачка сушек и монитор, разделённый на квадраты. На одном Ольга увидела холл и собственную сумку на стуле.

Охранник взял мышь, открыл окно с датой.

— Во сколько закончили?

— В восемь.

— Так.

Он выставил время. На экране люди задвигались быстрее. Ольга увидела мальчиков, женщину с объёмным пакетом, мужчину, придерживавшего дверь ногой.

— Медленнее можно?

— Сейчас.

В комнату заглянула администратор.

— Павел вернулся. Там нет.

Охранник кивнул, не оборачиваясь.

Ольга стояла, упершись ладонями в край стола. Пачка сушек мешала, и она осторожно отодвинула её, чтобы ничего не просыпать.

На записи открылась дверь.

— Вот.

Охранник остановил изображение.

— Этот?

— Да.

Кирилл стоял на верхней ступеньке. Серый рюкзак висел на левом плече, мешок с формой он держал в правой руке. Чёрная шапка была надета криво. Из-под куртки торчал край зелёной толстовки.

Белые цифры в углу показывали 20:03:18.

— Пустите дальше.

Он спустился. Поправил рюкзак, перехватил мешок и повернул направо, в сторону парковки.

Через несколько шагов вышел за край изображения.

— А следующая камера?

Охранник помолчал.

— Там нет.

— На парковке?

— У нас только вход. Может, на доме есть. Это полиция посмотрит.

— Назад включите.

Он отмотал.

Дверь открылась. Кирилл появился на ступеньке, снова поправил рюкзак.

Ольга узнала движение: лямка сползала, потому что он упорно носил его на одном плече. Оба плеча занимают только первоклашки. Это он объяснил ей в сентябре.

— Ещё раз.

Охранник включил запись сначала.

Кирилл вышел.

Спустился.

Повернул направо.

В 20:03 Ольга сидела в машине за углом. В сумке у неё лежал банан, который она взяла ему после тренировки. По радио обсуждали, когда в Москве выпадет первый снег.

От ступенек до машины Кирилл обычно доходил меньше чем за минуту.

Она смотрела на пустой участок экрана, где он только что был.

— Дальше, пожалуйста, — сказала она.

Охранник не трогал мышь.

— Запись идёт.

Глава 2

Свободная линия

Отец Кирилла приехал раньше полиции. Ольга увидела его через стекло, вышла из комнаты охраны и остановилась. Он шёл быстро, с ключами в кулаке. Ей захотелось сказать, что ничего не случилось: ошибка, она всех зря подняла.

— Запись есть, — сказала она вместо этого.

Антон посмотрел запись стоя. Потом попросил повторить — теми же словами, что и она.

Когда приехали полицейские, их рассадили. Молодой сотрудник остался с Ольгой, другой увёл Антона к автомату с кофе. Это почему-то её задело.

— Он отец, — сказала она.

— Понимаю. Нам нужно поговорить с каждым.

Она собиралась ответить резко, но сотрудник придвинул стул и спросил, когда она видела Кирилла лично. Не на экране, не слышала по телефону. Лично.

Пришлось вернуться в начало вечера.

В 18:35 они остановились у входа. Кирилл хотел надеть бутсы ещё в машине; она не разрешила. Он сказал, что у неё всё нельзя. Потом сам попросил поправить шапку. Ольга помнила, как под пальцами шевельнулось его ухо.

Она рассказала про мастерскую, школу, маршрут. Показала сообщения. На вопрос о семейных ссорах сказала, что отношения с Антоном нормальные, и тут же поправилась: не нормальные, но о ребёнке они договариваются.

— На этой неделе спорили?

— Насчёт воскресенья. Он собирался забрать Кирилла. У них матч, я сказала, что сначала матч.

Сотрудник записал.

— Но он бы не стал, — добавила Ольга.

— Мы проверяем всех, кто мог с ним встретиться.

Она кивнула. Ей хотелось, чтобы он проверял быстрее, а не объяснял.

Телефон завибрировал. Мастер сообщил, что задерживается и будет ближе к десяти.

Ольга смотрела на сообщение, не понимая, что нужно написать человеку, который всё ещё едет чинить посудомойку.

Полицейский тихо попросил у неё фотографию в полный рост.

Она написала мастеру: «Не приезжайте». Он ответил почти сразу: «Тогда на следующую неделю».

Следующая неделя представлялась ей совершенно невозможным местом. До неё надо было прожить эту ночь, а Ольга не знала, что делать даже в ближайшие пять минут.

В холл вернулся тренер. Рукав толстовки у него был мокрым до локтя. Он обошёл пустырь за хозяйственными постройками, заглянул под навесы и теперь объяснял полицейскому, что там нет прохода: забор вдоль всей стороны, только щель внизу, кошке пролезть. Полицейский попросил показать.

— Я же только оттуда.

— Покажите, пожалуйста.

Павел Андреевич посмотрел на Ольгу. Она отвернулась. Ей было стыдно, что хочется обвинить его за один лишь голос: как он мог раздражаться, если Кирилла нет? Она сама минуту назад огрызнулась на человека, спросившего, какого роста её сын.

На стойке лежал забытый мешок для обуви. Синий, с затёртыми белыми буквами. Она не могла перестать на него смотреть, хотя знала: не Кириллов. Его мешок чёрный, со светлой полосой. Ольга всё-таки встала, взяла чужую вещь и проверила внутренний ярлык.

— Это с позавчера, — сказала администратор.

Ольга положила мешок обратно.

Из раздевалки вышел полицейский с маленькой девочкой и её отцом. Девочка повторяла, что видела мальчика в синей куртке возле автобусной остановки. Ольга шагнула к ним.

— Когда? Сейчас?

Девочка спряталась за отца. Он положил ей руку на плечо и начал объяснять вместо неё. Они пришли на плавание без десяти восемь, у остановки действительно стоял мальчик, с женщиной. Или женщина просто ждала автобус. Девочка уже не была уверена.

— Без десяти восемь, — повторил полицейский. — Кирилл в это время ещё был на занятии.

— А если часы? — спросила Ольга. — Здесь часы отстают.

Она указала на стойку, словно обнаружила важную ошибку.

— Мы проверим время, — сказал он.

Девочка смотрела на неё с испугом. Ольга присела.

— Спасибо тебе.

Ей захотелось обнять чужого ребёнка, но она вовремя остановилась. Отец увёл дочь к выходу. В дверях та оглянулась.

Ольга поняла, что уже стала женщиной, от которой взрослые стараются увести детей.

К десяти в холле появились люди в куртках поискового отряда. Они разговаривали негромко, сверяли карту в телефоне. Один попросил описать подошву Кирилловых кроссовок.

Кроссовки новые, куплены в субботу. Белые с оранжевым. Ольга нашла заказ в приложении магазина и показала экран. За это она вдруг почувствовала благодарность к самой себе: хоть что-то могла сообщить точно.

Антон подошёл и поставил возле неё бутылку воды.

— Дома нет, — сказал он. — Соседка сходила. И у моей мамы нет. Она ему не звонила.

— Он бы позвонил, если бы пошёл к ней.

— Знаю.

— Он всегда звонит.

Антон сел рядом. Они давно не сидели так близко.

Ольга отпила воды и только тогда поняла, что весь вечер держала во рту жвачку. Вкус исчез. Она завернула её в бумажный платок и не нашла, куда выбросить.

Один из поисковиков подошёл уточнить, не называли ли Кирилла иначе. Ольга решила, что речь о фамилии, и сказала, что фамилию не меняли. Мужчина объяснил: когда зовут дома, на площадке. На что он отзовётся.

— Кирюха, — ответил Антон.

Ольга посмотрела на него.

— Только ты так называешь.

— Он отзывается.

Поисковик записал оба варианта. Попросил передать, есть ли у ребёнка особенности слуха или речи, может ли он испугаться незнакомых и не ответить. Ольга сказала, что нет. Потом поправилась: иногда он не отвечает, когда сердится. Мужчина кивнул, не придавая этому значения. Видимо, сердиться умели все дети.

Антон спросил, можно ли идти с ними.

— Сейчас лучше оставайтесь здесь. Если понадобится, позовём.

— Я не могу просто сидеть.

— Понимаю. Но если ребёнок вернётся к комплексу, кто-то из родителей должен быть здесь. И телефон держите включённым.

— Ольга останется.

Он уже встал. Мать знала этот взгляд: сейчас начнёт спорить о способе помочь, потому что никто не даёт задачи, которую можно выполнить руками. Она сама чувствовала то же самое. Им предлагали воду, стул, ожидание. За дверью люди расходились по дворам, и каждый шаг казался полезнее любого их ответа.

Поисковик посмотрел на полицейского. Тот попросил Антона задержаться: нужно уточнить ещё несколько вещей. Антон выругался вполголоса и остался.

К одиннадцати в холле стало тише. Посетители разошлись, автомат с кофе перестал мигать после того, как уборщица нечаянно выключила удлинитель. Администратор должна была уйти в десять, но сидела на прежнем месте. Ей звонили из дома. Она ответила, что задержится, и больше не объясняла.

Ольга заметила на её экране маленького ребёнка в пижаме. Девушка перевернула телефон. Раньше Ольга решила бы, что та слишком молода для своих светлых ногтей и равнодушного голоса. Сейчас ей стало стыдно за это ничем не заслуженное мнение.

— У вас сын? — спросила она.

— Брат. Младший.

— А.

— Мама спрашивает, когда я вернусь.

Ольга хотела сказать: идите. Но не смогла. Каждое уходящее лицо уменьшало число людей, которые помнили Кирилла в этот вечер.

Девушка спросила, не нужно ли зарядное устройство. Принесла из сумки длинный белый провод, сама нашла свободную розетку. Ольга села так, чтобы видеть экран телефона, и впервые за несколько часов обнаружила, что у неё затекли ноги.

Чуть позже сотрудник попросил вещь, которую Кирилл недавно носил. Не куртку из шкафа, не новую футболку — то, что было на нём сегодня и ещё не попало в стирку.

— Школьная рубашка дома, — сказала Ольга. — На стуле. Мы заехали переодеться.

— Кто может привезти?

Антон потянулся за ключами. Ольга перехватила его руку.

— Ты не знаешь, какая.

— Белая.

— Они все белые.

Она услышала, как это прозвучало. Будто они опять спорили перед школьной линейкой, а не выбирали, кто из них отправится в квартиру, где сын несколько часов назад расстегнул пуговицы и бросил одежду, уверенный, что вернётся.

Сотрудник предложил позвонить соседке. Ольга уже собиралась набрать номер, но Антон сказал:

— Там моя мать недалеко. Я попрошу её. Ты объяснишь.

Его мать не любила Ольгу. После развода говорила с ней только о ребёнке и всегда через полсекунды после того, как следовало ответить. Сейчас взяла трубку сразу.

— Где он?

Ольга объяснила про рубашку. Назвала стул, комнату, верхнюю полку в прихожей, где лежал запасной ключ у соседки. Бывшая свекровь переспросила, какую взять сумку.

Сотрудник тихо подсказал. Ольга передала. Женщина повторила всё вслух, как когда-то повторяла назначения врача после Кирилловой пневмонии.

— Я сама ему не позвоню, — добавила она. — Антон сказал, телефон не занимать. Ты, если что, мне…

— Да.

— Я не сплю.

— Я поняла.

Ольга отключилась и обнаружила, что всё ещё держит Антона за рукав. Убрала руку.

Тот смотрел на полицейского.

— А в его вещи вы будете смотреть? В комнате?

— Если потребуется, да.

— Я к тому, что он записывает всякое. У него блокнот есть.

Ольга повернулась к нему. Про блокнот она не знала.

Антон объяснил: на прошлых выходных они ходили в магазин электроники. Кирилл хотел наушники с подсветкой, стоили они неприлично много. Отец предложил накопить половину. Сын записал план: сколько осталось от дня рождения, сколько можно попросить за мытьё машины, какие старые игрушки продать. Антон запретил продавать подарки бабушек. Они поссорились. Потом Кирилл спросил, возьмут ли девятилетнего на работу раздавать листовки.

— Он мог пойти зарабатывать? — спросила Ольга.

— Оль, я поэтому и говорю.

Сотрудник попросил рассказать подробнее. Где ходили, с кем говорил ребёнок, дал ли ему кто-нибудь номер. Антон достал телефон, нашёл название магазина, показал переписку. Никто Кириллу работы не предлагал. Наушники обещали обсудить в воскресенье. Речь шла о мечте, которой девятилетний мальчик придал вид делового плана.

— А ты почему мне не сказал?

— Про наушники?

— Что он ищет работу.

Антон открыл рот и закрыл. Они оба поняли, как легко сейчас принять каждое нерассказанное событие за оставленную без присмотра дверь.

Полицейский попросил не разыскивать блокнот самим. Если мать Антона ещё в пути, пусть привезёт только одежду. О комнате поговорят отдельно. Антон позвонил ей и повторил. На этот раз Ольга не подсказывала.

Вскоре он показал ей сообщение сына: фотография наушников, ниже — «ты только не покупай сам». Кирилл хотел именно накопить. Ольга увеличила картинку и увидела нелепые светящиеся кошачьи уши на ободке.

— Он сказал, это не уши, — предупредил Антон. — Это какая-то эмблема.

Ольга неожиданно рассмеялась. Один короткий звук, после которого сжалось горло. Антон не улыбнулся, но придвинул телефон ближе, чтобы она могла прочитать всю переписку.

Когда привезли рубашку, Ольга хотела взять её в руки. Сотрудник остановил, не касаясь её локтя. Она отступила. Рукав просвечивал сквозь пакет; на манжете было фиолетовое пятно от ручки. Она заметила его утром и забыла сказать сыну.

Бабушка осталась стоять посреди холла в расстёгнутом пальто. Антон подвёл её к стулу, а Ольга записала на обороте чека название магазина, цену наушников и всё, что только что узнала. Потом отдала полицейскому. Тайны сына оказались маленькими. Она всё равно обязана была передать их тому, кто мог найти его по ним.

Бабушка спросила, кому ещё позвонить. Антон начал перечислять родственников; на третьем имени Ольга перебила: всем уже сообщили, теперь все звонят снова. Женщина выслушала, достала свой телефон.

— Тогда я им отвечать буду. Пусть мне звонят.

Ольга показала последнюю официальную ориентировку. Попросила не добавлять к ней ничего своего, даже если очень хочется объяснить. Бабушка несколько секунд читала, потом переслала и написала от себя только номер для семейных вопросов.