Язык Ветра. Птица Свободы

На входе его никто не остановил. Лишь двое дневальных, стоящих по обе стороны проёма в новой, странно вычурной униформе, и этими шляпами, которые Юдж никак не мог воспринять всерьез – бросили на него взгляд – не враждебный, нет, скорее дежурно оценивающий. Как смотрят на сгоревшую вывеску: вроде знакомая, но теперь уже и ненужная.

Униформа их была алой, словно вырванной из парада шутов. Словно скопирована с его фирменного капитанского плаща, который он идет отвоевывать обратно, если его еще не продали барыгам – ведь ценная вещичка для этих мест. Шапки, вытянутые вверх, с плоским верхом, с тёмно-синим отворотом и золотым шевроном. На груди – эмблема Сената, стилизованная под орнамент. Юдж хмыкнул.И это, значит, теперь форма лохеии?

– Пребудьте… – один из дневальных хотел было вытянуться по уставу, но увидел отсутствие знаков различия на его плаще – и осёкся.

Лицо знакомое, но вот должности уже нет…

Козлы безрогие, – мысленно выругался на них Юдж.

Он не стал отвечать, и просто пошёл между ними. Внутри здание шумело: кто-то ругался у бюро приказов, кто-то ждал в очереди к фельдшеру, в воздухе витал привычный запах сырых коридоров.

Зарено в лохейском корпусе. Всё по-прежнему – и всё иначе.

Он поднялся на второй уровень и вошёл в канцелярию штаба. Воздух был густой, настоянный на чернильной горечи, пережившей не одно поколение писцов. За столом сидел секретарь – щуплый старик с голосом, скрипучим, как плохо смазанная дверь, – он встретил прибывшего гостя с раздражением.

– Задание номер?.. Подпись? Удостоверение?

Юдж молча протянул распечатанный конверт. Писарь, едва скользнув по нему взглядом, сразу заметил отсутствие письма, от чего недовольно поднял глаза.

– Что это такое? – выдавил он, корча гримасу.

– Секретное задание, – ответил Юдж, пытаясь не смотреть в глаза раздражающего его старика, которого он вот-вот и сломает пополам, если тот не перестанет испытывать его терпение.

Старик поправил монокль и вновь вернулся к осмотру конверта. Его внимание задержалось на орнаменте и обломке сургуча. Узнав эмблему Сенатора, он коротко щёлкнул печатью по бланку и без лишних слов передал его следующему коллеге слева.

– Командующий ожидает. Проходите в четвёртый кабинет.

Юдж вошёл.

В кабинете пахло воском. За столом сидел седой офицер с лицом, будто вытесанным из мела. У него был чин майора, но в его взгляде не было ничего командного – только усталость. Справа, у стены, стоял Ян. Тоже в новой униформе. Тоже дурацкой, но без шапки и уже с эмблемой капитана на груди.

– Это что за балаган? – спросил Юдж, кивая на алую униформу, которую показал ему Ян, отворив дверцу одного из шкафчиков в кабинете майора.

– Гордость нашей республики, – отрезал майор, сидящий позади. – Новая модель. Для парадов и сопровождений. И для тех, кто достоин, – как-то двусмысленно осекся он.

И тут терпение Юджа дошло до предела. Он схватил форму вместе с вешалкой и резко развернулся в сторону старшего офицера.

– Ну, тогда я могу идти, – спокойно сказал Юдж, прижав рукой форму к столу и развернулся к двери.

– Как ты смеешь? – вспыхнул Ян. – Ты подчинённый! Ты должен надеть форму и встать в строй – если прикажут!

Юдж остановился. Повернулся и начал разбирать Яна на части у себя в голове – увы такой взгляд сложно понять двусмысленно. Что-то внутри Яна мгновенно перевернулось, и он вновь вспомнил, насколько страшен бывает Гром Юдж.

– Товарищ капитан, вы, наверное, не поняли еще, но я здесь по личному приказу сенатора Манакры. Секретному, – его голос был низким, но твёрдым.

– Тем не менее есть устав, и вам следует заступить на службу на глазах… – попытался взять слово Гурсус, но Юдж очень напористо перебил его, подойдя вплотную.

– В письме не указано, что я должен облачаться в ваш цирковой балахон. Вы хотите перечить Сенату?!

Майор нахмурился, переглянулся с Яном и откинулся в кресле.

– Идёшь по заданию? – спросил он фальшиво, чтобы сгладить напряжение.

Юдж кивнул. Он все еще стоял, нависши над низкой фигурой капитана так, словно бы вот-вот и скрутит тому шею.

– Подпишись в листе отправки, – непринужденно сказал майор. – Ставь отметку: временное восстановление на службе в звании младшего лейтенанта, – он ткнул пальцем в папку. – Штамп уже проставлен.

Юдж подписал быстро, без лишних разбирательств.

– А форму, – добавил майор, когда Гром был уже в дверях, – передадим через Райни, капитан Гурсус.

– Ему как раз подойдёт, – съязвил Юдж.

– Райни передаст ее тебе, не беспокойся, – парировал Ян.

Дверь захлопнулась.

Ян принялся оглядывать брошенную на пол униформу. Поднял ее, отряхнул и поглядел на майора.

– Что только нашло на главнокомандующего? – вдумчиво сказал майор, не отводя глаз от писанины.

– Главнокомандующего? – удивился Ян. – Или вы про бывшего капитана?

– Главнокомандующего, – повторил майор, как-то подозрительно покосившись на собеседника. – Зачем было менять униформу. Ничего позорнее я еще никогда не носил и сам.

Ян молча покачал головой. Все же сложно спорить с тем, с чем согласен весь корпус.

Юдж вышел на крыльцо здания администрации, не оборачиваясь. Ветер был колючим, пропитанным гарью самокруток и мокрым железом. Лохейское здание за спиной всё ещё шумело: дневальные переговаривались, кто-то что-то ронял, сапоги топали, будто пехота собиралась на учения, а в кухонной зоне стоял сомнительный аромат пережаренного каштала. И всё это – как будто специально, чтобы заглушить тишину между двумя фигурами, стоящими напротив друг друга.

Райни ждал его у ступеней. Массивный, почти бесформенный айсберг чёрном плаще с зашитыми карманами. Он выглядел, как жрец без имени, посланный карать. Светлые, коротко стриженные волосы и смуглая кожа – свидетельствовали о его принадлежности к Юго-Восточным Землям. На лице ни тени эмоций – и ни шрамы, ни морщины не мешали этому лицу быть пугающе бесстрастным. В глазах вырисовывались искры безумства, свойственные неофитам, долго пользовавшимся силой Грёз. У Юджа засосало под ложечкой при одном лишь только виде этого чудовища. А Райни стоял довольный, наслаждающийся моментом, как и все те три оборотные смены в темнице, когда он приходил хлыстать Юджа.

Они молчали.

– Рад снова видеть тебя на ногах, – наконец проговорил Райни.

Проговорил он это спокойно, как будто между ними ничего не было. Как будто он не наносил те десять ударов каждое зарено, не считал их вслух, не вытирал кровь с хлыста и не бросал тряпки с тазом.

– А я вот не рад, – ответил Юдж глухо, и язык у него будто только сейчас снова стал гибким.

– Приказ есть приказ, – пожал плечами Райни. – У каждого свой вектор. Ты всё ещё жив, – он сделал шаг навстречу. – Значит, не зря.

Юдж хмыкнул в бессилии, он поймал себя на мысли, что не мог спорить с тем, кто так просто переворачивает пытку в комплимент. Тот, кто избивал его три собы, а теперь шёл с ним словно бы товарищ. Да он с ним не мог вообще ничего общего иметь. И не хотел.

– Там твоя форма, – Райни кивнул на длинный серый свёрток у своих ног. – Под твой рост. Рабочая. Без погон. Сенатор просил, чтобы выглядел как Гром Юдж, а не как пёс. Это разумно, думаю.

Юдж не ответил. Только посмотрел на цепь, что выглядывала из-под края плаща Райни – та самая, которой сдерживали особенно буйных. Или упрямых.

– Тебя предупредили, куда идём?

– Догадываюсь, – Юдж сдержал дрожь. – Райбзенкрули, через Портиц. Неофициальный маршрут.

– Умный стал, – Райни чуть склонил голову. – Или просто начал слушать, когда говорят? Бери, – настойчиво напомнил он о свертке под ногами.

Юдж недоверчиво опустился и развязал узел. Там была его старая одежда и что самое главное – ножны с сёнгеном.

На секунду его глаза сами схлопнулись. Порывы ветра, шаги со двора, окрики. Всё это теряло значение – когда рядом с ним вновь было его оружие. Продолжение его самого – оно здесь.

Он схватил ножны и принялся опоясывать вокруг бедра. А вот алую верхнюю одежду решил не подбирать, так и оставив на земле, лежать в мешке. Сейчас это было символично, и важно. Казалось, что новая черта в его жизни должна была ознаменоваться чем-то новым. Чем-то непривычным.

– Пошли, – бросил Райни. – Пока смена светлая, лучше миновать заставу. Путь не близкий

Юдж шагнул. Его сёнген вернулся к нему – это грело нэфэш. Он шёл рядом с Райни, не глядя тому в глаза. От порога казарм до причала они почти не говорили – только шаги, и звон цепочки на поясе палача. Камни под ногами сменялись плитами, потом – деревянным настилом, где уже слышался плеск воды. Здесь, в старом порту, всё было пропитано солью, ржавчиной и скрипом времени.

– Будем плыть до самой крайней точки, ближайшей к границе, по течению, – сказал Райни, не оборачиваясь. – Маршрут проложен не до самого Портица, туда река не достает. Почти четверо суток пути, а потом на своих двоих еще какое-то расстояние добьем. Баржа уже готова.

Юдж молча кивнул. Он чувствовал, как лёгкое дуновение на лице начинает мешать дышать – как будто в воздухе растворилось что-то тяжёлое. Воспоминание. Тьма. Или наоборот – свет, от которого некуда спрятаться.

На пристани баржа ждала их: плоская, утлая, с трюмной надстройкой и натянутым тентом. Лохеи в серой форме не обратили внимания на прибывших. Один из них снял бортовую цепь, чтобы те зашли по трапу, ступив на покрытые мхом доски.

В трюме было тесно. Мешки, бочки, бурдюки с водой. Вдоль стены – спальные гамаки. Юдж прошёл мимо, глядя, где бы спрятаться от глаз. Его внимание привлекло зеркало – нет, не зеркало, просто гладкий лист металла, но в нём отражался он. И Райни.

Тот стоял у входа, не двигаясь. Не моргая. Глаза его были полны тишины – не пустой, а… хищной. Как будто он не наблюдал, а взвешивал. Юдж отвернулся.

Проходя в сторону узкого трюмного прохода, он краем глаза уловил, как тот всё ещё смотрит.

Он не оставил меня даже в тюрьме. И теперь ходит по пятам, даже на задание. Он всё ещё тут. А я… кто я теперь, если не пёс на цепи?

Юдж остановился у края переборки и уставился в грязное окно, где за стеклом струилась медленная, маслянистая река.

Масахи… Вот имя, которое возвращается слишком часто.

Она верила. Дала кулон. Дала серебро. Сказала: «Начни всё сначала». Он клялся, что никогда больше не скатится в грязь лицом… Не упадет – она ведь просила об этом. Но что теперь…

Он сжал край косяка. Сколько соб прошло с тех пор? Десять? Пятнадцать уже? Даже больше… А он снова в цепях. Снова не принадлежит себе. Райни позади – живое напоминание, кем он стал. А точнее – кем не стал.

Юдж закрыл глаза. Он пытался вспомнить лицо Масахи – не как призрак, а как живую, как ту единственную, которая сейчас могла бы облегчить его самобичевания. Но всплыл другой образ. Мальчишка в шляпе. Кеан.

Почему именно он? Почему тогда всё пошло не так?..

И тут – будто резьба в груди. Острый, чужой, но до боли знакомый толчок, который не прочувствовать телом, а только нэфэшем. Он сразу понял, откуда это.

Райни. Он активировал свою силу. Не в полную, нет. Но достаточно, чтобы повлиять. Его способность заключалась в том, что он поглощал движение потоков, что питали материю сутью. Будь то потоки гармонии или грёз он забирал всякую жизнь на территории подвластной паутине хейлеля, раскидывая по пространству полеОтсутствия.

Так и теперь, чтобы избежать инцидентов, и не оказаться убитым кровяным алицуром Юджа – он на пассивном уровне поглощал его силы. Как в прочем делал это на протяжении всех трех соб в темнице. Гром Юдж знал эту дрожь пространства слишком хорошо.

Только вот, как он планирует сдерживать меня на обратном пути, если мой алийцур необходим будет для сдерживания крови в органах для Манакры? Ведь именно для его черных дел он выбрал теперь именно меня, несомненно. Иначе, зачем было посылать меня, неофита крови – к Селизалу – фельдшеру, торгующему монаршими органами?

В глубине Юдж знал, что он никогда в жизни не осмелится предать сенатора. Может ему бы и хотелось сбежать, но даже не будь здесь Райни, слишком сильно он боялся последствий. Да и к тому же у Равенства уши повсюду. Его точно найдут.

Он вышел на палубу, и принялся наблюдать, как корабль отчаливает. И хоть ему удалось сделать вид, что он просто наблюдает за процессом, все же внутренне он уже проваливался в пучину воспоминаний. Вглубь. В начало. В тот момент, когда всё должно было стать лучше. В момент, когда его хаптамфу приземлил его, оградив от лишних мечтаний.

Тогда он также, как и сейчас, стоял на палубе, в его глазах горел энтузиазм, в кармане было серебро, а по ту сторону океана ждали непостижимые земли зорцев – сокровищницы торговцев.

Тогда он по-настоящему верил, что жизнь начнётся заново.

Воспоминание 5. О попытке начать сначала

Гул волн, ударяющихся о борт корабля, перекликался с пульсацией внутри Юджа. Его ладони, стиснутые на деревянном периле, дрожали от возбуждения. Перед ним раскидывался бескрайний океан, и за ним – земли Ситхириона. Земли, где всё должно было начаться заново.

Недавно он хорошенько вложился в одну из гильдий торговцев, в которой с радостью приняли его покаяние за череду мелких краж, ну и конечно же они были не против принять вместе с тем и нередкие серебрянки, что Масахи оставила ему перед уходом.

Вступив в гильдию декаду назад, он уже успел спланировать свою первую переправу через Внутренний океан, и приобщился к команде морских торговцев что регулярно поставляют в земли Арбирея экзотику Верхних Земель и наоборот.

Он вжал пальцы в тёплую, обветренную древесину, впитавшую солёную влагу и сотни чужих прикосновений до него. Перед ним раскидывался океан – спокойный, как затишье перед чем-то важным. А за ним…

– Ситхирион, – мечтательно обронил мальчик, всматриваясь в силуэт берега, виднеющегося вдали.

– Ты бывал прежде в Центральных Землях? – раздалось справа.

Там стоял мальчишка с козырьком, его ровесник, по виду тоже не из местных. Как оказалось, звали его Кеан. Слова его звучали неуверенно, но взгляд – пристальный, внимательный, будто он уже знал ответы, и просто проверял собеседника. Никак не вязалась на нём эта шляпка с загнутыми краями и козырьком. В Арбирее, на мальчишек разве волчьи головы надевают, да и то не каждому. А этот… как из лавки антиквариата. Но в этом штрихе была своя странная притягательность.

– Первое путешествие через океан, – ответил Юдж, будто себе, глядя в воду.

Голос прозвучал глухо. Внутри всплыли слова Масахи, её глаза, как отблеск другой реальности. Она верила в него. И серебро, что она ему подарила, жгло карман пламенем предвкушения.

Набережная уже была видна – скалы обрамляли бухту, как раскрытые ладони. Меж ними поднимались башни – не каменные, а резные, как будто выточенные ветром. Крыши – изогнуты вверх, как у птиц в полёте. На флагах, трепещущих на ветру, незнакомые знаки, похожие на резьбу по шёлку.

Юдж оглянулся на палубу, торговцы сновали, переговаривались на десятке наречий, но ситхирионский выделялся – короткий, ритмичный, почти певучий. Паруса складывались, верёвки скрипели, лодки уже начали разгрузку. Воздух пах не только солью, но и дымом, травами, специями, которых Юдж не знал, но благодаря которым сразу понял, что находится далеко от дома.

– А тебе зачем удача? – спросил Кеан, указывая на красный камень с подвески Юджа, где был выточен цветок лукии.

Обращая внимание на заинтересованность мальчишки, он сжал кулон в руке.

– Удача? – вымолвил он.

– Этот кулон, он же на удачу?

Юдж проскользил глазами по мальчику, пытаясь за доли секунд определить с чего тот это взял. Глаза Кеана быстро пробежали от кулона и встретились с глазами Юджа, и тот решил не спрашивать лишний раз, а лишь поддался правилам этой игры.

– Чтобы не вернуться назад. Чтобы не стать тем, кем был, – ответил он несмотря на то, что на самом деле кулон ну никак не был связан с удачей, а скорее был напоминанием о доброте леди из Лим-Квиноу.

Кеан кивнул, без слов.

Швартовка. Камни пристани светились от влажности, по ним стучали копыта лошадиных зверей, с шейными кольцами, спрятанными за их пушистые гривы, на вытянутых, как у страусов шеях. Паланкины, разноцветные ткани, фонари, уже чуть светившиеся. Над улицами – трубки, звон их напоминал музыкальную сеть, где каждый звук – часть порядка.