Разбивая сердце принцессы Только 18+

Мария Вель

Разбивая сердце принцессы Внимание, контент 18+!

Пролог

Алекс не видит меня. Он только что вышел из душа, исейчас его тело прикрывает лишь полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.

Капли воды падают с волос на широкие плечи, затемстекают по мускулистой спине и прячутся под махровой тканью, которую Романовстягивает одним движением, оставаясь полностью обнажённым.

Я прикусываю губу и стараюсь соблюдать абсолютнуютишину, потому что знаю, что будет, когда муж заметит моё присутствие. А я хочуещё полюбоваться. Разглядывать обнажённое тело Александра Романова — отдельныйвид удовольствия. Для меня этот мужчина безупречен.

Алекс идёт к комоду, в котором хранится его бельё, и яспешу следом, чтобы не позволить мужчине одеться.

Обнимаю мужа со спины, плотно прижимая обе ладони кплоскому животу. Целую спину между лопаток, наслаждаясь его запахом и тепломлюбимого тела. Романов замер. Он не шевелится, только дыхание становитсятяжёлым.

Усмехнувшись, скольжу ладонью вниз и обхватываюполностью восставший член — так и знала. Я лишь обняла его, и Алекс готов.

Очерчиваю пальцами каждый кубик пресса, над которымисупруг так старательно работает по утрам, и поднимаюсь к груди. Пробегаюськончиками пальцев по соскам, начиная медленно водить рукой по члену.

И на этом Алекс решает, что самовольства достаточно.Он перехватывает мои запястья, разводит их в стороны и поворачивается ко мнелицом.

По телу пробегает электрический разряд — его взглядобещает сладкие пытки в наказание за проявленную инициативу.

Отлично! Именно этого я и хочу.

Алекс притягивает меня ближе к себе. Редкий случай,Романов обнажён, а на мне полный комплект одежды — чёрная блуза, удлинённаяпудровая жилетка и юбка-карандаш.

Муж медленно склоняется и проводит носом вдоль шеи,шумно втягивая воздух — ему нравится мой запах.

Алекс избавляет меня от одежды быстрее, чем я успеваюохнуть. Теперь на мне только чёрное нижнее бельё, чулки и туфли на высоком каблуке.

Романов поворачивает меня к себе спиной, наклоняет,заставляя опереться руками о кровать, и звонко шлёпает по ягодице. Затем гладитпокрасневшую кожу лёгкими прикосновениями и проводит рукой между моих ног,заставляя расставить их шире и прикусить губу.

Я жду, когда он отодвинет в сторону танга и войдёт вменя, высекая искры из глаз. Нетерпеливо подаюсь назад, надеясь ускоритьсладкий момент, но ничего не происходит. Романов медлит.

— Алекс, давай, — выдыхаю, сильнеепрогибаясь в спине.

Но в ответ тишина.

— Алекс?

Я выпрямляюсь и оборачиваюсь — но в комнате я одна.Недоумённо осматриваюсь, пытаясь понять, куда муж мог подеваться, а главное,почему не довёл дело до конца. Иду к двери, но, расслышав шум в гардеробной,замираю.

Сердце начинает стучать быстрее, тревога,зарождающаяся внутри, окутывает тело, заставляя ноги дрожать. Каждый шаготдаётся пульсацией в висках, но я иду, желая выяснить, что происходит.

Взявшись за ручку, медлю. Делаю пару глубоких вдохов ирезко распахиваю дверь.

Сердце, ухнув, падает вниз, голова начинает кружиться,а глаза наполняются слезами.

Романов всем телом прижимается к фигуристой блондинке,и они утопают в моих нарядах, аккуратно размещённых на вешалках по цвету. Алексцелует другую женщину. Страстно сминает её тело. Ласкает шею и грудь,облачённую в красивое кружевное бюстье. Блондинка обхватывает его талию однойногой и крепко держится за обнажённые плечи моего мужа.

Девушка замечает меня, застывшую на входе, и довольноскалится, обнажая ряд идеально белых зубов. Алекс замирает и через секундуоборачивается. Муж недовольно хмурится, глядя в мои глаза, и раздражённозаявляет:

— Маша, ты ведёшь себя, будто тебе сновавосемнадцать. Я устал от этого.

Я мотаю головой, прижимая ладонь к губам, и бормочубессмысленное «нет». Рыдания усиливаются и начинается настоящая истерика.«Нет», — кричу громко, и от звука собственного голоса закладывает уши.

Отступаю под двумя презрительными взглядами и падаю.Лечу в пропасть. В бездонную яму. Туда, где нет моего Алекса. Туда, где ничегонет.

Рыдания душат, я не могу вздохнуть и громко кричу встрахе.

— Маша!

Распахиваю мокрые ресницы и несколько секунднепонимающе смотрю в знакомое лицо, продолжая рыдать.

Снова этот сон. Наверное, я опять слишком громкоплакала. Надеюсь, не разбудила детей.

— Маша, ты в порядке? — спрашивает Алиса,вглядываясь в моё лицо с сожалением и проводя ладонью по щеке.

— Да, — шепчу, сквозь утихающие рыдания.

Алиса кивает и ставит на тумбочку бутылку с водой.

Жена отца сидит со мной до тех пор, пока яокончательно не успокаиваюсь, а затем уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Пять утра. Сегодня я больше не усну. Несколько часовподряд я буду думать, в какой именно момент всё пошло к чертям…

Глава 1

— Я волнуюсь, — прошептала, придирчиво осматриваясобственное отражение в зеркале.

Я слукавила. Я не просто волнуюсь. На самом деле, янахожусь в предобморочном состоянии. Колени дрожат, и ноги едва удерживают меняв вертикальном положении. Возможно, стоит сменить туфли, чтобы избежатьнеловких ситуаций с падениями…

Улыбнулась.

В отражении за своей спиной увидела супруга. Алексмедленно приближался, осматривая каждый сантиметр моего тела, обёрнутогодорогущей тонкой чёрной тканью.

Его взгляд оставлял жгучие следы. Сердце забилось вунисон шагам Романова, и я предвкушала…

И вот оно. Алекс подошёл максимально близко, плотноприжался ко мне, положив ладонь на мой живот, и уткнулся носом в плечо. С шумомвтянул воздух, медленно двигаясь к уху.

И всё. Волнение мгновенно сменилось сладкимвозбуждением. На лице заиграла лёгкая улыбка, глаза заблестели.

— Лучше? — прошептал на ухо Романов.

Я кивнула и посмотрела в глаза мужа через зеркало.

— Гораздо.

Алекс самодовольно усмехнулся и сделал шаг назад,отчего по моей спине побежали холодные мурашки.

Я хочу постоянно ощущать Романова рядом, настолькоблизко, чтобы слышать его дыхание.

С годами ничего не меняется, и это удивительно.Настолько удивительно, что становится страшно.

Признаюсь, в последнее время стала ждать какой-тогадости от судьбы. Уже несколько лет в моей семье всё словно в сказке.

Отец женился, обзавёлся детьми, домом и даже собакой.Выглядит, как сытый кот, у которого безлимит на сметану. Мы с Алексом тожесыграли свадьбу, и с этих пор всё стало будто бы даже лучше, чем раньше.Романов словно осознал, что теперь я принадлежу ему по-настоящему, и пользуетсяво всех смыслах этого слова. В наших отношениях идиллия. Полноевзаимопонимание. И в быту, и в постели.

Секса у нас всё ещё много. Очень много. Иногда мнекажется, что я больше не могу, но Романов раз за разом доказывает обратное.

Бывает, я не верю, что это реальность. Моя реальность.

— Почему ты волнуешься, Маша? — голос мужаотвлёк от ворвавшихся в голову мыслей. — Всё уже случилось. Сегодня тебенужно просто подняться на сцену, получить награду и сказать пару слов.

— Вот в этом основная проблема… — ответила,вновь нахмурившись.

— В паре слов? — удивился Алекс, посмотревна меня расширенными чёрными глазами.

Я отвела взгляд, пожала плечами, поправила идеальносидящее платье и схватилась за сумочку, продолжая рассматривать носысобственных туфель.

— Серьёзно? — спросил Романов, пристальноследя за моими действиями. — Ты боишься говорить на публике?

Я не ответила. Сделала вид, что что-то ищу в клатче,который скорее похож на мини-кошелёк, и потерять там что-то совершенноневозможно.

— Маша, — голос мужа смягчился, — ты жеписатель. Неужели ты не найдёшь пары слов, чтобы поблагодарить за награду?

— Вот именно, — ответила, глянув намужа, — я писатель. И все будут ждать от меня громогласной речи. А я досих пор не знаю, что скажу…

Алекс улыбнулся, сунул руки в карманы чёрных зауженныхбрюк и, слегка склонив голову на бок, спросил:

— Хочешь правду?

Я кивнула.

— Ты придаёшь этому слишком большое значение. Несвоей награде. Это действительно невероятно, и я не устаю тобой восхищаться! Ночто касается сегодняшнего мероприятия… Никто ничего не будет от тебя ждать.Мало кто вообще будет слушать. Ты уже получила премию, все знают, что тыпобедила. Кто-то порадовался, кто-то разозлился… Но это уже прошло. Все этопережили и сегодня просто идут поглазеть, а те, кто может — померитьсякошельками, демонстрируя часы за миллион баксов или бриллианты по двадцатькарат.

Я улыбнулась.

— Так ты поэтому выбрал для меня это платье?Демонстрируешь толщину своего кошелька?

Романов хмыкнул.

— Когда я выбираю для тебя платье, я представляю,как буду его снимать, Маша.

Взгляд Романова пробежался по моей фигуре и вернулся кглазам, и я поняла, что на приёме мы не задержимся надолго…

— Значит, — шагнула навстречу мужу,включаясь в игру, — ты не купил то красное платье из-за узких лямок?Слишком быстро упадёт с плеч, и ты не получишь горячо любимого извращённогоудовольствия от процесса?

Ещё шаг под пристальным взглядом Алекса. Он смотрит наменя, не моргая. Руки по-прежнему в карманах, и только грудь вздымается отглубокого дыхания. Он хочет меня.

Подойдя вплотную, потянула за тонкий чёрный галстук,вторую ладонь положила на широкое плечо супруга и, приподнявшись на носочки,прикусила нижнюю губу Алекса.

Романов не пошевелился, лишь ехидно улыбнулся.

— Дикая кошка Маша. Тебя ничему жизнь не учит? Илиты готова протрахать свою награду?

Я пыталась, но не смогла сдержаться. Запрокинулаголову и рассмеялась прямо мужу в лицо. Алекс лишь улыбнулся одним уголком губ,дождался, пока я перестану хохотать, и, неожиданно прижав меня к себе хищнымдвижением, прошептал прямо в губы:

— Поехали за твоей статуэткой, и быстро домой. Занаказанием.

По телу пробежала дрожь. Волнение прошло окончательно.Осталось лишь предвкушение…

Глава 2

— Господи, ты был прав.

Алекс лишь ехидно усмехнулся.

Всё было совсем не так, как я представляла. Я думала,что будет, как в кино. Красиво одетые люди сидят за круглыми столиками и свосхищением смотрят на сцену, где одного за другим чествуют победителей,выкрикивая «браво» и изящно хлопая в ладоши.

Но по факту из всего этого есть только красиво одетыелюди. Муж был прав. Как всегда. Никто не смотрит на сцену, где вручаютстатуэтки за победу в номинациях одной из самых престижных премий в мирелитературы. Все смотрят друг на друга, оценивая. Кто-то с завистью, кто-то спревосходством. Ведущих слушают лишь единицы. Победители не блещуткрасноречием, и я успокоилась окончательно.

Однако, в целом атмосфера была очень приятной,дружелюбной. Люди мерились не только кошельками, но и манерами, демонстрируябелозубые улыбки и безупречное поведение. И пусть в большинстве своём этофальшь, но я позволю себе обмануться. Сегодня мой день.

Действительно, я уже победила, и все это знают. Язнаю, что близкие гордятся мной. Я сама горжусь и всё ещё не могу поверить. И язнаю, что скажу. Всегда знала. Вот только объект, который хочу поблагодаритьособенно, ещё не подошёл…

— И сейчас, — заговорил ведущий, — засвоей наградой на эту сцену поднимется очаровательная девушка, самый молодойписатель, номинировавшийся на эту премию, человек, который ворвался в европейскоеписательское сообщество, распахнув двери с ноги…

Ведущий очаровательно улыбнулся, требуя одобренияпублики, и по залу пробежали смешки, кто-то поаплодировал, и мужчина в яркомсмокинге продолжил:

— Победитель в номинации «Детская литература» МарияСуржевская!

На наш столик мгновенно направили яркий свет софита,заставляя зажмуриться, и меня сковала неловкость. Публика нетерпеливоаплодировала, поторапливая. Все хотели скорее перейти к фуршету. Алекс положилруку на моё колено, спрятанное алой скатертью, и легонько сжал, подбадривая. Ясделала пару глубоких вдохов, поднялась на дрожащие ноги и двинулась к сцене,подгоняемая хлопками и одобрительными шепотками. Свет софитов и торжественнаямузыка сопровождали меня. Юноши в алых, в цвет скатертей, пиджаках, стоящие пообе стороны от ступенек, подали мне руки, помогая подняться, и я быланевероятно благодарна за это, опасаясь зацепиться каблуком за провод илинеровность на полу — мой самый большой страх. Завалиться на глазах у изумлённойпублики.

Ведущие, улыбаясь, встретили меня по ту сторонулестницы, и, к моему собственному удивлению я снова жутко разволновалась.

Подошла к трибуне и встала перед микрофоном. Из-заослепляющего света было очень плохо видно, что происходит в зале, но, прикинувпримерно, куда глядеть, сумела рассмотреть наш стол. С такого расстояния несмогла бы увидеть, но буквально физически ощущала, что Алекс смотрит на меня сгордостью, улыбаясь одними глазами, и от этого по телу разлилось тепло.

Увидев, что стул рядом с моим по-прежнему остаётсяпустым, нахмурилась. Тем временем ведущие вручили мне статуэтку, которую я же ипривезла в зал, поскольку её мне отдали ещё месяц назад, как только объявилирезультаты, подарили огромный букет цветов, который сразу же забрал парень валом пиджаке, чтобы мои руки оставались свободными, а я продолжала буравитьглазами вход в зал.

Люди притихли, ожидая моих слов, однако шепот рождалгул из мужских и женских голосов, давая мне время.

И я дождалась. Двери распахнулись, и торопливым шагомк нашему столу направился мой редактор. Я почувствовала невероятное облегчение.Я сто миллионов раз говорила Ларсу искреннее спасибо, но именно сегодня хочуповториться. Чтобы все узнали, что эта награда — не только мой успех. Я такчувствую.

Широко улыбнувшись, махнула рукой Ларсу, присевшему занаш стол, и, наконец, заговорила, глядя на мужчину:

— Спасибо, — выдохнула, позабыв о микрофоне,который усилил этот звук, перевела взгляд на мужа и повторила: — Хочу сказать«спасибо» моему мужу. Александр Романов — тот человек, который всегда меняподдерживает. Помогает, когда что-то не получается, успокаивает одним своимприсутствием, когда я нервничаю. А я часто нервничаю. Каждый раз, когда что-тоне выходит с первого раза. Если бы не ты, я бы не сумела зайти так далеко. Иотдельное спасибо я должна сказать человеку…

Голос дрогнул от волнения, и я замолчала. Отвернувшисьот микрофона, прочистила горло и продолжила:

— Человеку, благодаря которому я сейчас здесь. Побольшому счёту, это его заслуга, не моя. Невероятно талантливый, чуткий,понимающий профессионал своего дела. Это он должен стоять на этой сцене, не я.Если бы не мой редактор, Ларс Андерсон, мои рассказы так и остались бы курсовымпроектом. Ларс всегда находит нужные слова, верит в меня больше, чем я сама,помогает. Это невероятно, когда редактор становится настоящим другом, уверена,все писатели со мной согласятся. Ларс — мой подарок от судьбы, за что я будублагодарна всю жизнь. Спасибо.

Кивнув, шагнула назад, обозначая финал моеговыступления, и публика снова элегантно зааплодировала, шепот стал громче,парень справа подал в свободную от статуэтки руку цветы и сопроводил доступенек.

— Ларс, я так рада, что ты успел!

Подойдя к столу, поддавшись эмоциям, обняла своегоредактора, который уже поднялся на ноги, встречая меня.

— Почему один? Я так давно не видела Татьяну…

— Ты умница, Мэри. Эта награда твоя лишьблагодаря твоему таланту, — ответил мужчина, тепло улыбаясь. — Моихзаслуг в этом нет, но всё равно спасибо за добрые слова.

— Я говорила совершенно искренне, — ответилачестно. — Вы познакомились с моим мужем? Алекс?

Перевела взгляд на Романова, и меня обдало холодом.Кажется, даже сердце, покрывшись тонкой коркой льда, на секунду пересталобиться.

Сглотнув, вновь заговорила.

— Алекс, это мой редактор, Ларс Андерсон. Ларс,это мой муж, Алекс. Самый лучший мужчина на свете, — постаралась исправитьситуацию. Конечно, я понимаю, почему Алекс злится… И дело совсем не в том, чтоя обняла другого мужчину…

Романов медленно поднялся со стула и протянул руку дляприветствия.

— Добрый вечер, — первым заговорилЛарс, — вам очень повезло с женой.

Алекс одарил мужчину ледяным взглядом и короткоответил:

— Да, мне повезло.

Я глупо хихикнула и быстро заговорила:

— Ларс должен был прийти с супругой. Татьяна тожерусская, представляешь? Такое совпадение… Мы виделись пару раз, и я надеялась,что сегодня пообщаемся все вместе. Так сказать, семьями…

И это правда. Я очень надеялась, что Ларс явится ссупругой…

— Да, — улыбнулся Ларс, — Татьяна несмогла прийти. Дела дома.

Романов кивнул, продолжая буравить чёрными глазамимоего редактора, а я задержала дыхание. Алекс сейчас принимает решение…

— Что ж, — наконец заговорил муж. —Приятно было познакомиться, Ларс. Но нам уже пора. Дела дома.

Сделав ударение на два последних слова, Романовперевёл взгляд на меня, а я прикрыла глаза. Это не то, что я хотела услышать.Но ждала чего-то подобного.

Я сумела лишь кивнуть, опустив взгляд.

— Тогда до встречи, Маша, — Ларс перевёлвзгляд на меня, — увидимся в понедельник. У нас назначена деловая встреча.

— Я помню, — ответила, постаравшись звучатькак можно непринуждённее.

Романов двинулся к выходу, и я, кивнув на прощаниесвоему редактору, покорно последовала за мужем. Нас ждёт неприятный разговор…

Глава 3

Я люблю машину Алекса. Он смотрится за рулём огромногоджипа гораздо лучше, чем на водительском кресле спорткара, который водил вначале наших отношений. Вообще, с годами мой муж становится сексуальнее икрасивее, если это вообще возможно. Не зря ведь говорят, что возраст мужчинамидёт. Романову ещё нет тридцати, а я уже представляю, каким шикарным он будет всорок…

Остаётся только дожить. А учитывая пар, который сейчасвалит из ноздрей моего мужа, это маловероятно.

— Скажешь что-нибудь? — спросила, бросив наАлекса взгляд исподлобья.

— А надо? — хрипло отозвался Романов. —Ты и сама всё знаешь.

Знаю, конечно, тем не менее, я сказала:

— Я вижу, что ты зол, но не понимаю, почему…

— Маша, — перебил меня Алекс, — враньёмты ситуацию не исправишь.

На это мне нечего было ответить, поэтому я терпеливождала, когда муж начнёт говорить.

Однако до дома мы доехали в полной тишине, а кактолько Алекс закрыл за нами входную дверь, он сразу же скрылся в своёмкабинете.

Я простояла в коридоре несколько минут, пытаясьпонять, что произошло. Мы ни разу не ссорились. Мир и гармония всегда царили внашем доме, и, вопреки всеобщему мнению, скучно нам никогда не было.

Поэтому то, что произошло сегодня, выбило меня изколеи. Даже тело среагировало ненормально. Я резко почувствовала сильнуюслабость. Руки повисли вдоль туловища безвольными прутьями, спина ссутулиласьпод грузом вины, от напряжения разболелась голова.

Я знала, что Алекс огорчится. Знала, что будет зол. Нобыла уверена, что сразу всё объясню, и муж оттает. Но то, что происходиттеперь, меня пугает.

Взяв себя в руки, подняла с тумбы букет, который тудаположил Алекс, поставила в вазу в гостиной, вернула статуэтку на её место иприсела на диван.

Устало откинулась на спинку и прикрыла глаза.Воображение тут же нарисовало хмурое лицо мужа, собирающего свои вещи вчемодан, хотя это совершенно невероятно, хотя бы потому, что это его дом, и яраспахнула веки.

Смешно! Не случилось ничего криминального. Мы женатыуже два года. Мы больше не студенты, и должны сразу всё обсудить.

Я резко поднялась на ноги, от чего голова немногозакружилась, но я уверенно двинулась в сторону кабинета. Однако передприоткрытой дверью затормозила. Может, Алекс хочет остыть, а я слишкомтороплюсь? Мой муж — мудрый мужчина. Он знает, как лучше. Он сам придёт ко мне.

Переступив с ноги на ногу, обхватила себя руками,решая, что же делать, когда услышала:

— Хватит там топтаться, Маша. Заходи.

Подождав пару секунд, распахнула дверь и вошла вкабинет Романова.

Он стоял, опершись о стол пятой точкой и засунув рукив карманы брюк. Невероятно красивый. Высокий, широкоплечий, черноволосый.Лёгкая небритость придавала мужественности симметричному лицу Алекса, и на еёфоне глаза казались ещё темнее. А может, это гнев… В любом случае, я никогда неперестану восхищаться своим мужем. Ну не могла же я на самом деле всёиспортить?

— Ты обманула меня, Маша.

Я сглотнула, облизала пересохшие губы и ответила:

— Я бы так не сказала…

— Вот именно. Ты не сказала. Ты не сказала, чтотвой редактор — бодибилдер, который смотрит на тебя, как на секс-тренажёр.

Меня бросило в краску. Щёки запылали. И пусть они непокраснели, но Алекс и так знает, что я сейчас чувствую.

Ларс на самом деле похож на бодибилдера. Высокий,перекаченный блондин, довольно симпатичный, молодой — чуть старше тридцати.Наверное, его можно назвать привлекательным. Может быть, кому-то он покажетсясексуальным. Но не мне. Для меня существует лишь один мужчина.

— Ты три года намеренно прятала от меня своегоредактора. Я несколько раз хотел с ним познакомиться, но ты находила предлоги…

— Алекс, я…

— Не надо, Маша. Не надо ничего говорить. Я и самвсё понимаю. Ты высоко ценишь этого мужика за его профессиональные качества.Считаешь, что именно благодаря ему ты добилась таких успехов. Но это не так,Маша. Ты слишком не уверена в себе.

Я молчала, хотя хотелось поспорить. Однако, понимая,что виновата, решила ничего не говорить. А вот Алекс продолжил:

— И ты прекрасно знаешь, что он хочет тебя.

— Алекс, он же женат… — промямлила, но дажемне собственный аргумент показался не убедительным.

— Когда ты последний раз видела Татьяну?

Отведя взгляд, ответила:

— Года полтора назад…

Романов лишь самоуверенно хмыкнул.

— Я понимаю, Маша. Ты боялась, что я,познакомившись с Ларсом, потребую, чтобы ты сменила редактора. И я бы так исделал.

Я прикрыла глаза. Нет. Нет. Нет. Романов не можетговорить всерьёз. И он прав. Именно этого я и боялась. Конечно, я замечаю непрофессиональный интерес со стороны моего редактора. Уже давно. Но Ларс никогдане переходил черту, поэтому я совершенно спокойна. К тому же, я дажепредставить не могу рядом с собой какого-то другого мужчину. Алекс уже давностал моей частью.

— Алекс, ты же понимаешь, что всё это ничего незначит. Какая разница, как ко мне относится мой редактор, если я люблю толькотебя. Ни один мужчина в этом мире никогда не заинтересует меня…

— Я знаю, Маша. И в какой-то степени, я могу тебяпонять. Однако ты была не права. И я хочу, чтобы ты признала это.

Глубоко вздохнув, я кивнула.

— Хорошо. Я доверяю тебе, Маша, и ты это знаешь.Но я должен знать, если мужик, который проводит с моей женой не меньше времени,чем я, хочет трахнуть её.

— Извини, конечно, — уверенно взглянула вглаза мужу, — но думаю, ты утрируешь. Да, я не слепая. Вижу, чтосимпатична Ларсу, но мы с ним работаем вместе уже три года, и он никогда, ниразу не переходил черту. Не предпринимал никаких шагов… Да и он женат! Пусть яи не видела Татьяну больше года, но они не разводились, это я знаю точно.

Алекс растянул губы в ехидной ухмылке.

— Хорошо, если это правда, Маша. Иначе я оторвутвоему Ларсу руки. Для начала.

Я постаралась скрыть улыбку за волосами, опустивголову, но Алекс, конечно, заметил.

— Надеюсь, подобные ситуации не будутповторяться. И с этого момента ты будешь со мной более откровенна. Еслипоявится что-то, о чём я должен узнать, ты расскажешь незамедлительно. Мыдоговорились?

Я подняла на мужа взгляд, хмурясь.

— И ты не станешь требовать, чтобы я смениларедактора?