Артистка

Глафира Львовна с легкой улыбкой наклонила в ответ голову.

– Он очень молод! – заметила с удивлением одна из присутствующих дам.

Граф скептически усмехнулся.

– Да, он очень молод! – повторил он за ней с иронией – той иронией, с которой почти все люди его возраста и положения говорили о Чемезове.

– Так редко случается видеть такого молодого и уже известного администратора! – продолжала барыня, которой понравилась физиономия Чемезова и муж которой служил совсем по другому ведомству, а потому не имел ничего против назначения Чемезова.

Но брови сановника вдруг сердито сдвинулись, и в глазах блеснуло желчное, раздраженное выражение.

– Мое мнение: чем реже это будет встречаться, тем лучше будет и для правительства, и для дела! – сказал он резким, враждебным голосом.

Глафира Львовна тревожно обернулась на дверь кабинета и поспешила перевести неприятный разговор на какую-нибудь другую, более безобидную тему.

В душе она начинала сердиться все больше и больше. Все уже съехались, проголодались и, видимо, ждали обеда с усиливающимся аппетитом; под влиянием голода многие уже начали приходить в то недовольное расположение духа, которое является у людей с пустым желудком, не знающих, как еще долго протомят их ожиданием обеда. А Ольга между тем все не ехала и одна задерживала всех.

Это было крайне неловко и неприятно, и Глафира Львовна старалась удвоенною любезностью заглушить в гостях возрастающий аппетит. Наконец в передней дрогнул сильный, раскатистый звонок. Глафира Львовна с облегчением вздохнула. Так звонить могла только Ольга, которая всюду вечно опаздывает и потом быстро взбегает на лестницу, точно желая одной минутой наверстать пропущенный час.

– Наконец-то! – с сердитым упреком во взгляде, но по возможности мягким тоном проговорила Глафира Львовна, увидев торопливо входящую сестру.

– Ах, милая, прости! – заговорила та прекрасным, звонким, грудным голосом, которым сразу наполнила и оживила всю гостиную. – У нас была репетиция, потом мне надо было еще заехать в два места, потом домой переодеться, ну и опоздала!

Мужчины, просияв не то от ее появления, не то от того, что ничто, наконец, не задерживает более обеда, поднялись к ней навстречу, в то время как жены их оглядывали ее с каким-то полупочтительным-полунасмешливым любопытством.

Увидя, что все оживились и повеселели, Глафира Львовна заторопилась с обедом; и чрез минуту явившийся лакей, с такими же великолепными баками и с физиономией почти такой же внушительной, как у самого Петра Георгиевича, торжественно возвестил, что кушать подано.

Глафира Львовна очень любила придерживаться у себя в доме некоторых английских обычаев и порядков, и потому она и теперь взяла под руку старика графа, предпочитавшего в душе идти с Ольгой, страстным поклонником которой он состоял уже несколько лет. Петр Георгиевич предложил руку жене председателя: болезненной, худой женщине в богатом, напутанном платье и с сердитым, желтым лицом; но остальных пар не вышло, и все вошли в столовую беспорядочной гурьбой.

Когда стали закусывать, Чемезов подошел к Ольге.

– Вы не узнаете меня, Ольга Львовна? – спросил он, кланяясь ей.

Она обернулась к нему и, подняв на него глаза, мгновение глядела на него с недоумением, видимо, не узнавая и силясь припомнить, кто это. Но вдруг лицо ее оживилось, и глаза с ласковым удивлением улыбнулись ему.

– Вы Чемезов? – сказала она еще неуверенно, но уже радостно.

Он молча поклонился ей.

– Узнала? – спросила она, радуясь не то тому, что так скоро узнала, не то оттого, что это был именно он. И сейчас же просто и приветливо протянула ему руку, как своему старому хорошему знакомому.

– Вы очень мало изменились, – продолжала она, с улыбкой смотря на него, – я наверное бы узнала вас, даже если бы вы и не подошли ко мне сами. Но как вы сюда попали? – спросила она с легким удивлением, показывая в сторону хозяев смеющимися чему-то глазами. – Разве вы знакомы?

– Как же, мы с Петром Георгиевичем даже сослуживцы, по одному министерству служим; но в доме у него я еще в первый раз.

– Я думаю, – сказала Леонтьева, задумчиво смотря на него, – вам нелегко было бы узнать меня, если бы это не здесь случилось.

– Ну еще бы! Ведь я оставил вас почти ребенком! – сказал он, невольно любуясь ее оживленным лицом и гибкой фигурой.

– Положим, – рассмеялась она, – не совсем-то ребенком; когда вы уехали, мне было почти шестнадцать лет! Это только вы с Сергеем не хотели признавать меня тогда за большую! Но как все это уже давно было!

– Да, почти двенадцать лет прошло уже!

– Неужели двенадцать? Боже мой, как много! – сказала она тихо, почти грустно, и минуту они молча и задумчиво смотрели друг на друга, точно сравнивая себя в прошедшем и настоящем.

– Ну, я очень рада, – сказала она ласково, снова протягивая ему опять руку, – что мы с вами снова встретились! Я всегда люблю встречаться со старыми друзьями, а с вами – тем более: ведь мы были как родные.

Чемезов горячо пожал в ответ ее протянутую руку; ему вдруг стало так легко, приятно и свободно с ней, точно за эти двенадцать лет они не теряли из виду друг друга и видались, как бывало прежде, чуть не каждый день. Она опять пахнула на него молодостью, напоминая такое хорошее время, что ему приятно было даже глядеть на нее, ища на ее милом лице – далеко не таком красивом, как вчера на сцене, но зато гораздо более памятном и симпатичном ему теперь, следов чего-то прежнего, близкого для него; ему хотелось сесть с ней куда-нибудь подальше от всего этого общества, где никто не помешал бы поговорить им о старине и расспросить ее о всех ее родных и о том, как им жилось все это время.

Леонтьева точно угадала его мысли.

– Садитесь за обедом подле меня, – сказала она. – Мы поговорим.

Но в это время Глафира Львовна подошла к ним. Мужчины покончили с закуской, пора было садиться за стол, и Глафире Львовне очень хотелось усадить Чемезова рядом с Софи, и она уже несколько раз беспокойно поглядывала в сторону сестры, предчувствуя, что та разрушит ее планы.

– Ольга, – сказала она, подходя к ней, – поручаю тебе весь этот конец стола; граф и Андрей Яковлевич непременно хотят сидеть рядом с тобой.

– Ах нет, нет! – воскликнула Ольга полушутливым, полуиспуганным шепотом, – я не хочу, бог с ними! Оставь мне лучше Юрия Николаевича! Нам с ним хочется поговорить.

– Но ведь это можно и после обеда! – возразила Глафира Львовна с легким неудовольствием, но Ольга поспешно отодвинула стул, подле которого стояла, и села.

– Садитесь, Юрий Николаевич! – сказала она, смеясь. – А то Глашенька нас непременно разлучит!

Глафира Львовна натянуто улыбнулась и, очень недовольная в душе, отошла и попросила гостей садиться.

Все задвигали стульями, и в столовой поднялся гул голосов.

Из-за яркого света высоких канделябров и пара горячего супа лица казались словно подернутыми прозрачной дымкой; все примолкли, и слышно было только звяканье ложек о тарелки.

Чемезов, перекидываясь с Ольгой первыми отрывочными еще фразами, рассматривал ее, интересуясь той переменой, которая произошла с ней за эти годы.

В ней изменились не только лицо и фигура, но даже самый голос, и только в глазах вспыхивало еще мгновениями то доверчиво-смелое выражение, которое почему-то было особенно памятно ему.

Она вся выросла и пополнела за эти годы, и к ней так и просилось слово: женщина.

Но его удивляло, что сегодня Ольга совсем уже не походила на вчерашнюю Марию Стюарт, и ему почти не верилось, что это была она.

Вчера, в Марии Стюарт, все было так гармонично и величественно, а манеры и движения самой Ольги, несмотря на присущую ей, по-видимому, женственность, были порывисты и нервны.

Вчера она показалась ему очень высокой, с роскошной фигурой, но, рассмотрев ее сегодня вблизи, он убедился, что она скорее невысока и худощава. На сцене она почти поражала своей красотой; в действительности же ее совсем нельзя было назвать красивой. Напротив, все черты ее были неправильны, чуть-чуть даже грубоваты, но зато у нее была прекрасная, почти античная форма головы с замечательно изящной линией шеи и маленькими ушами, и в лице ее было что-то, что по своей привлекательности было лучше красоты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

То божественное зло, являющееся гением. Шербюлье (фр.).

2

Торжество (фр.).