На поле только ты

— Ты что делаешь?

Молчание.

— Отпусти меня, Вальтер! Я сама дойду!

Молчание.

Она смотрела на его лицо. Спокойное, сосредоточенное. Она чувствовала, как его руки держат ее, как его дыхание касается ее волос. Ей хотелось ударить его. Но она просто сидела в его руках и молчала.

Он прошел через стадион, занес ее в здание, открыл дверь медпункта, положил на кушетку. Достал аптечку, поставил на стол рядом. Развернулся и вышел.

Лора смотрела на закрывшуюся дверь. Потом перевела взгляд на ногу. Кровь засохла, но голень болела. Она сняла кроссовок, посмотрела на ссадину. Ничего серьезного. Но больно.

Она сидела, сжимая колено, и думала о нем. О том, как он просто взял ее и унес. Не сказав ни слова.

Через пять минут в медпункт ворвалась Кэсси.

— Твою мать, Лора! Я тебе звоню уже двадцать минут! У нас интервью!

Она остановилась, увидев подругу.

— Боже, на тебе лица нет. Что случилось?

— Я упала.

— Я вижу. Ты вся в крови и грязи. Как мы поедем?

— Я не могу.

— У нас сорок минут до выхода.

Кэсси подошла, посмотрела на ногу.

— Это просто царапина. Заживет.

— Все болит.

— Тебе больно, потому что ты не умеешь падать. Научишься.

Лора усмехнулась. Слабо, но усмехнулась.

— Ты когда-нибудь бываешь добрее?

— Я добрая. Я же не убила тебя за то, что ты не брала трубку.

Кэсси достала телефон, набрала кого-то.

— Алло? Да, срочно. Пришлите визажиста и стилиста прямо на базу. Через десять минут. Да, она в медпункте. Не спрашивай.

Она повернулась к Лоре.

— Ты едешь на интервью. Даже если я тебя туда понесу.

Лора стояла за кулисами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было привычное волнение — она выходила на сцены тысячи раз, но каждый раз перед выходом внутри всё сжималось. Кэсси стояла рядом, поправляя ей волосы.

— Ты в порядке? — спросила Кэсси, заглядывая ей в глаза.

— В полном, — ответила Лора, хотя внутри всё дрожало. Не от страха. От усталости. От боли в колене, которая пульсировала с каждым движением.

Из-за кулис доносился гул голосов. Народ собрался. Несколько десятков человек в студии, но казалось, что их сотни. Свет софитов резал глаза, когда она выглянула на сцену.

Ведущий уже сидел на месте. Лора видела его профиль — ухоженный мужчина лет сорока, в идеально сидящем костюме, с тёмными волосами, уложенными гелем, и натренированной улыбкой. Она знала его. Майкл Стоун. Один из самых популярных телеведущих страны. Умел задавать неудобные вопросы с такой улыбкой, что люди сами не замечали, как выкладывали всё.

— Лора Моралес! — раздался голос ассистента.

Она выдохнула, улыбнулась и шагнула на сцену. Свет ударил в лицо. Она подняла руку, помахала аудитории, чувствуя, как улыбка натягивается до боли.

Толпа зааплодировала. Кто-то крикнул её имя. Лора улыбнулась шире, прошла к креслу, развернулась и села, закинув ногу на ногу. Скрестила их под столом — так, чтобы камера не видела, как дрожит её колено. Спина прямая, руки на подлокотниках. Она знала, как выглядит со стороны. Уверенная. Неприступная. Звезда.

Майкл Стоун улыбнулся ей той самой тренированной улыбкой.

— Лора, здравствуйте. Как вы?

— Всё отлично, Майкл, — ответила она, наклоняясь к микрофону. — Очень рада быть здесь.

— Мы тоже рады вас видеть. — Он сделал паузу, окинул её взглядом. — Вы выглядите потрясающе.

— Вы тоже, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Майкл рассмеялся, аудитория поддержала. Он немного подался вперёд.

— Лора, давайте начнём с того, что всех интересует. Ваша жизнь за сценой. Ваш образ — это одна из главных загадок шоу-бизнеса. Есть ли у вас парень? Как дела в семье?

Лора улыбнулась. Улыбка не дрогнула, хотя внутри всё сжалось.

— Майкл, вы же знаете, я не разглашаю личную жизнь, — сказала она спокойно. — Это моё личное пространство. Всё, что могу сказать — у меня всё прекрасно. В семье тоже всё хорошо.

— Понятно, — кивнул Майкл, но его глаза говорили, что он не поверил ни единому слову. — Мы все знаем, что ваш отец, Диего Моралес, настоял на том, чтобы вы стали певицей. И, как видите, он не ошибся. Вы — одна из самых популярных исполнительниц страны.

Лора смотрела на него. Улыбка на её лице не изменилась, но внутри всё перевернулось. Она чувствовала, как зубы сжимаются, как в голове проносится сотня фраз, которые она хотела бы сказать. Но она не могла. Она была на сцене. Перед камерами. Перед людьми.

Она сделала вдох.

— Да, мой отец настоял на том, чтобы я пела, — сказала она, и голос не дрогнул. — Я благодарна ему за это. Он много сил вложил в моё будущее.

Она сказала это, и внутри неё всё сжалось до боли. Эти слова были ложью. Она никогда не была благодарна отцу. Она ненавидела его за то, что он выбрал за неё жизнь, которой она не хотела. Но она улыбалась. Потому что так надо.

Майкл кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он получил то, что хотел.

— Это очень трогательно, — сказал он. — Семья — это опора. Вы счастливая женщина.

— Да, — ответила Лора. — Счастливая.

Внутри всё горело.

Она смотрела на Майкла, чувствуя, как внутри закипает злость. На него. На отца. На себя за то, что она здесь, за то, что улыбается, за то, что говорит то, что от неё хотят услышать. Но она продолжала улыбаться.

Потому что Лора Моралес не показывает слабость.

Даже когда внутри всё рушится.

Она сидела, закинув ногу на ногу, с прямой спиной и идеальной улыбкой, и ждала следующего вопроса, зная, что этот разговор будет длиться ещё долго.

Майкл Стоун сделал паузу, глядя на неё с той самой улыбкой, которая заставляла людей чувствовать себя в безопасности. Но Лора знала — это ловушка. Он ждал, когда она расслабится.

— Лора, ваша песня для The Crown Cup стала настоящим феноменом. Её называют новым гимном футбола. Миллионы людей слушают её, на стадионах её поют. Как вы себя чувствуете, зная, что ваш голос теперь ассоциируется с победой?

Лора улыбнулась. На этот раз чуть мягче, чуть искреннее.

— Это странное чувство, Майкл. Я писала эту песню не как гимн. Я просто хотела сказать что-то важное. О борьбе, о том, что люди не сдаются. А они услышали. И это... это многое для меня значит.

— Вы когда-нибудь думали, что ваш голос может стать символом чего-то такого большого?

— Нет, — ответила она честно. — Я вообще не планирую свои песни. Они просто приходят. Эта пришла после финала. Я сидела в студии, смотрела в пустой лист, и просто начала писать. Слова сами находили меня.

Майкл кивнул, задумчиво глядя на неё. Он взял паузу, и Лора поняла — сейчас будет что-то другое.

— Лора, — начал он медленно, — у нас есть несколько фотографий, которые вызвали много шума в сети. Мы знаем, что вы не любите обсуждать личное, но эта тема волнует многих ваших поклонников.

Он повернулся к экрану. На нём появилась фотография. Та самая — с полуфинала. Лора стоит у служебного выхода стадиона, в руке сигарета, дым поднимается к лицу. Снимок был сделан издалека, но чётко видно, что это она.

В зале прошелестели голоса. Лора посмотрела на экран, потом перевела взгляд на Майкла.

Она знала, что это будет. Готовилась. Но всё равно внутри дрогнуло. Не от страха. От того, что это снова — кто-то лезет туда, куда не нужно.

— Это вы, Лора? — спросил Майкл, и голос его звучал почти невинно.

Она смотрела на него. Улыбнулась.

— Да, это я.

В зале снова прошелестели голоса. Майкл удивлённо поднял бровь — он не ожидал, что она признается так легко.

— То есть вы курите? Многие ваши поклонники были шокированы. Они считают вас почти идеальной. А тут — сигарета.

Лора усмехнулась. Она откинулась на спинку кресла, по-прежнему сидя с прямой спиной и закинутой ногой на ногу.

— Майкл, я никогда не говорила, что я идеальная. Это вы, журналисты, придумали этот образ. Я — обычный человек. У меня есть вредные привычки. Я курю. Иногда могу выпить. И это не делает меня хуже или лучше. Это просто делает меня живой.

— Но вы же публичный человек. Вы — пример для многих.

— Я — певица. Я не святая. Я никогда не пыталась быть примером. Я просто делаю свою работу. И если кто-то думает, что я идеальна, это их проблема, а не моя.

Майкл смотрел на неё. Она видела, как он пытается понять, куда двигаться дальше, как его профессиональный инстинкт ищет слабое место.

— И как давно вы курите?

— Достаточно, — ответила она. — Это мой маленький секрет. Я не кричу об этом на каждом углу, но и не собираюсь прятаться. Я не идеальный человек. У меня есть вредные привычки. Это моя жизнь.

— И вы не боитесь, что это повлияет на ваш имидж?

Лора усмехнулась.

— Если мой имидж рухнет из-за сигареты — значит, он был построен из песка. Я не собираюсь врать, что я идеальная. Я певица, которая иногда курит. Это не делает мою музыку хуже.

В зале кто-то зааплодировал. Не громко, но слышно. Майкл улыбнулся — на этот раз чуть искреннее.

— Вы всегда так честны?

Лора посмотрела на него.

— Когда могу.

Майкл кивнул, перевел взгляд на камеру.

— Лора Моралес — честная, талантливая и совсем не идеальная. И мы благодарны ей за это.

Аудитория зааплодировала. Лора улыбнулась, помахала рукой, чувствуя, как внутри понемногу отпускает. Она сказала это. Не соврала.

И это было приятно.

Глава 5

Роберт сидел в баре, сжимая в руке бутылку пива, и смотрел на свою команду. Они праздновали уже четвёртый час. Кто-то танцевал, кто-то пел, кто-то уже спал лицом в стойку. Этан успел выпить три кружки и сейчас рассказывал какую-то историю, размахивая руками так, что едва не опрокинул чужой бокал.

Обычно Роберт тоже был в гуще событий. Но сегодня он просто сидел в углу, наблюдал и молчал. Победа была сладкой, но внутри что-то мешало. Какая-то мысль, которая не давала покоя.

Он вспомнил, как она упала. Как он взял её на руки, как она смотрела на него с ненавистью и растерянностью одновременно. Как она кричала, что не может. Но продолжала.

Он не знал, что это было. Жалость? Нет. Он не жалел её. Он просто видел, что она не сдаётся. И это зацепило его сильнее, чем он хотел признать.

— Эй, капитан!

Этан плюхнулся на соседний стул, нарушая его мысли. У него была та самая ухмылка, которая появлялась, когда он знал что-то, чего Роберт не знал.

— Чего тебе? — спросил Роберт, делая глоток пива.

— Ты видел объявление? — спросил Этан, пододвигая к нему телефон.

На экране было уведомление. Рекламная кампания The Crown Cup. Фотосессия с командой-победителем. И отдельно — с певицей, которая написала гимн турнира.

Лора Моралес.

Роберт посмотрел на экран, потом на Этана.

— И что?

— Как что? Ты будешь с ней фотографироваться.

— Я? С ней?

— С командой. И с ней. Вместе. — Этан усмехнулся. — Ты же знаешь, как это работает. Победители, певица, кубок. Всё вместе.

Роберт вернул ему телефон.

— И когда это?

— Завтра. В час дня. После твоей утренней тренировки с ней.

Роберт поставил бутылку на стол. Тренировка в девять. Фотосессия в час. Он снова увидит её. Через несколько часов после того, как она будет падать на газоне, материться и смотреть на него с ненавистью.

— Отличный план, — сказал он сухо.

— Ты не рад?

— Я рад, что мы выиграли. Всё остальное — работа.

Этан покачал головой, но ничего не сказал.

Роберт снова посмотрел на телефон. На её имя. И внутри что-то дрогнуло. Он не знал, что это. Раздражение? Интерес? Он не хотел думать об этом.

— Ты идёшь? — спросил Этан, поднимаясь.

Роберт поднялся, чувствуя, как ноги немного дрожат от усталости.

— Иду.

Он вышел из бара, вдохнул свежий воздух и пошёл к машине. Завтра будет долгий день.

Лора приехала в девять. Красная машина встала у ворот, она вылезла, хлопнула дверью. Подошла к Роберту, он стоял с доской в руках, без мяча.

— Сегодня без беготни, — сказал он.

— Опять теория?

— Да. Садись.

Она села на скамейку. Он сел напротив.

— Слушай. Ты пытаешься играть, но не понимаешь, что происходит на поле. Это как петь, не зная нот. Можно, но херня получится.

— Я не знаю нот?

— Ты знаешь. А здесь нет. Сейчас объясню.

Он начал показывать на доске. Молча, без лишних слов.

— Это зоны. Твоя, чужая. Ты не бегаешь за мячом, ты закрываешь пространство. Не идёшь туда, где мяч, идёшь туда, где он будет.

— Откуда я знаю, где он будет?

— Видишь. Смотришь, как двигаются твои, как двигаются ихние. Если научишься видеть — будешь на шаг впереди.

Она слушала. Иногда перебивала, если не понимала. Он объяснял снова. Другими словами.

Через час она спросила:

— А если я вижу, но не успеваю?

— Тогда не туда бежишь. Не экономно.

— А если я успеваю, но мяч не беру?

— Значит, руки не те. Или корпус не тот. Надо учиться чувствовать.

Он взял мяч, вышел на поле.

— Смотри. Я принимаю мяч. Ты видишь, куда я ставлю корпус? Не ногами играют — корпусом. Ноги — для скорости.

Она смотрела. Молча.

— Выходи. Попробуй принять, как я.

Она встала, вышла на поле. Он отдал мяч. Она попыталась принять. Мяч отскочил.

— Не так. Смотри.

Он показал снова. Медленно. Разобрал по движению.

— Колени согни. Мягче. Ты не таранишь мяч, ты встречаешь его.

— Я встречаю.

— Ты бьёшь. Чувствуй.

Она попробовала снова. Получилось лучше.

— Хорошо. Теперь пас.

Он отошёл на пять метров. Она ударила. Мяч покатился, но не точно.

— Видишь? Силы много, контроля мало. Не надо бить, когда можно покатить.

Она снова ударила. Точнее.

— Ещё.

Она ещё раз. И ещё. Через десять минут у неё получалось хуже, чем у него, но лучше, чем утром.

Он подошёл ближе.

— Послушай. Ты не должна играть как я. Ты не футболистка. Ты певица. У тебя другой ритм, другое тело. Не пытайся копировать — ищи своё.

— Как найти своё?

— Чувствуй. Когда мяч под ногой — что внутри? Когда бежишь — что чувствуешь? Если внутри пусто — ты не играешь, ты делаешь вид.

Она смотрела на него. Молчала.

— Ты говоришь, как будто я могу это услышать.

— Ты можешь. Просто привыкла, что всё легко. Здесь не легко.

— Я не привыкла, что легко.

— Привыкла. Ты звезда. Тебе всё дают. А здесь надо брать самой.

Она хотела огрызнуться, но не стала.

— Ладно. И как брать?

— Начать с того, что перестать ныть.

— Я не ною.

— Ноешь. Но это не страшно. Страшно, когда перестаёшь пытаться.

Она усмехнулась.

— Ты всегда такой прямолинейный?

— Всегда. Я капитан. У меня нет времени на херню.

Она взяла мяч, пошла к воротам.

— Покажи ещё раз. Приём.

Он показал. Она повторила. Не идеально, но лучше.

Через час она сидела на траве, тяжело дыша. Он стоял рядом.

— Завтра в девять.

— Я устала.

— Это хорошо. Значит, есть прогресс.

Она подняла на него взгляд.

— Ты серьёзно думаешь, что у меня получится?

— Не знаю. Но если не пытаться — точно нет.

Она встала, отряхнулась.

— Ты жёсткий.

— Я реалист.

Она пошла к машине. У двери обернулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не поддаёшься.

Он ничего не ответил. Просто кивнул.

Она села в машину, завела мотор. Красная машина сорвалась с места, оставляя его на поле одного.

Фотосессия началась ровно в час. Павильон был залит светом, повсюду стояли декорации с символикой The Crown Cup. Команда уже сфотографировалась общим составом, потом разбились на группы. Лора стояла у стены с чашкой воды, наблюдая за происходящим. Кэсси рядом с ней что-то проверяла в телефоне.

Роберт находился в другом конце павильона, разговаривал с Этаном. Они обсуждали что-то, и Этан явно подкалывал его, потому что капитан выглядел раздражённым.

Фотограф подошёл к ним с планшетом, просматривая список кадров.

— Отлично. Теперь нам нужны парные снимки. Лора и Роберт. Вместе.

Роберт резко повернулся.

— Что?

Фотограф поднял на него взгляд.

— Парные снимки. Вы — лицо турнира. Капитан команды-победителя и певица, написавшая гимн. Это логично.

— У нас не парный проект, — сказал Роберт.

— Это не обсуждается, — ответил фотограф. — Контракт подписан. Вы оба согласились.

Лора смотрела на эту сцену из своего угла. Она могла бы вмешаться, могла бы сказать, что не хочет. Но она промолчала. Внутри появилось странное любопытство — как он будет реагировать.

Роберт перевёл взгляд на неё. Она встретила его взгляд, подняла бровь. Мол, что, Вальтер, не нравится?

Он подошёл к ней, остановившись на расстоянии.

— Ты тоже это подписала?

— Я подписала контракт, где было написано «фотосессия». Конкретики там не было.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Это твоя команда всё организовала. Не моя.

Роберт выругался. Тихо, но она услышала.

— Отлично.

Фотограф уже готовил свет, жестами показывая, где им встать.

— Лора, встаньте слева. Роберт — справа. Можете обняться? Или хотя бы руку на плечо.

— Я не буду его обнимать, — сказала Лора.

— Я тоже не буду, — сказал Роберт.

Фотограф вздохнул.

— Тогда просто встаньте рядом. Я покажу, как нужно.

Они встали. Рядом. Плечи почти касались. Лора чувствовала его тепло, его дыхание. Она смотрела в камеру, чувствуя, как внутри всё напрягается.

— Давайте ещё один. Роберт, посмотрите на неё.

Он повернул голову. Лора чувствовала его взгляд на своём лице. Пришлось заставить себя не дергаться.

— Убери руку, — сказала она тихо.

— Я не ставлю руку, — ответил он.

— Ты дышишь мне в ухо.

— Это моё дыхание.

— Сбавь.

Он усмехнулся, но не отодвинулся. Она чувствовала это. И внутри начинало дрожать что-то, что она не могла контролировать.

— Мне нужна близость! — вдруг сказал фотограф. — Вы как враги, а не как лица турнира. Вы должны выглядеть как команда. Как единое целое. Или хотя бы не душить друг друга взглядами.

Лора услышала, как Роберт сжал зубы.

— Ты тоже это слышишь? — спросила она.

— Слышу. Теперь понимаю, почему ты певица, а не актриса. У тебя с лицами проблемы.

— У тебя с дыханием проблемы.

— Это от тебя.

— От меня? Это ты дышишь на меня.

— Заткнись.

Фотограф подошёл ближе.

— Пожалуйста. Посмотрите друг на друга. Мягче. Как будто вы вместе. Как будто это не вынужденная съёмка, а ваш личный момент.

Лора медленно повернулась к нему. Он смотрел на неё. Она смотрела на него. Внутри всё дрожало.

— Ты серьёзно собираешься на меня так смотреть? — спросила она.

— А ты на меня?

— Я не могу по-другому.

— Тогда хотя бы не убивай взглядом.

— Я не убиваю.

— Убиваешь.

— Это моё лицо.

— У тебя проблемы с лицом.

Она усмехнулась. Несмотря на всё.

Он тоже.

Фотограф нажал на затвор. Несколько раз.

И вдруг Лора поняла, что он смотрит на неё иначе. Не как на соперника. Как на кого-то, кого он начинает видеть.

— Так лучше, — сказал фотограф. — Ещё несколько.

Они стояли, глядя друг на друга. Его рука лежала на её талии — она не заметила, когда он её туда положил. Её рука касалась его плеча.

— Ты не против? — спросил он тихо.

— Уже поздно, — ответила она.

Фотограф щёлкал камерой.

— Отлично! Просто идеально. Теперь улыбнулись!

Лора улыбнулась. Он тоже. И в этот момент она поняла, что не хочет, чтобы он убирал руку. И это пугало её больше, чем любой фотограф.

— Готово, — сказал фотограф. — Можете отдохнуть.

Роберт убрал руку. Она отступила на шаг.

Они молчали.

— Вальтер, — сказала она.

— Что?

— Ты наступил мне на ногу.

— Это была случайность.

— Конечно.

Она пошла к выходу, но у двери обернулась. Он стоял на месте, смотрел на неё.

— Завтра в девять, — сказала она.

— Я знаю.

Он смотрел ей вслед.

Завтра в девять она будет здесь. И он будет ждать. Не потому что должен. Потому что хотел посмотреть, как далеко она зайдёт.

Лора зашла в дом, бросила ключи на столик в прихожей. Тишина. Обычно в это время Елена была в гостиной, листая планшет или делая вид, что занята чем-то важным. Сегодня она сидела на диване с бокалом красного вина, глядя на вошедшую дочь с той самой улыбкой, которая всегда означала одно — она ждала этого момента.

— Ну как прошла фотосессия? — спросила Елена, не двигаясь с места. Голос сладкий, как яд. — Слышала, ты там с этим футболистом в обнимку стояла. Интересно, что скажут твои поклонники.

Лора остановилась. Она не хотела разговора. Ни сегодня. Ни когда-либо.

— Не твоё дело, — ответила она, проходя в гостиную.

— Ой, не груби, — протянула Елена, ставя бокал на стол. — Я, между прочим, переживаю за твою репутацию. Ты — лицо агентства твоего отца. А ведёшь себя как последняя...

— Закончишь — вылетишь, — сказала Лора, поворачиваясь к ней.

— Что, правда глаза режет? — Елена встала с дивана, подошла ближе. — Ты думаешь, ты здесь кто? Королева? Ты здесь только потому, что Диего забрал тебя из той грязи, где ты должна была сдохнуть вместе со своей матерью.

Лора замерла. Внутри всё оборвалось. Она слышала эти слова раньше, но каждый раз они били сильнее.

— Что ты сказала? — голос Лоры стал тихим. Слишком тихим.

Елена ухмыльнулась, чувствуя, что задела нужную струну.

— Я сказала, если бы твоя мать не сдохла, твой отец никогда бы тебя не забрал. Ты так и осталась бы в той дыре, где родилась. В нищете. Без денег, без будущего. Умерла бы там же, где и она, на улице.

Лора смотрела на неё. Руки дрожали. Внутри всё кипело.

— Ты ничего не знаешь о моей матери.

— А что там знать? Она была никем. Проституткой, которая залетела от богатого клиента. Думала, что Диего её полюбит. А он вышвырнул её как мусор. И тебя вышвырнул бы, если бы она не сдохла.

Лора сделала шаг вперёд. Внутри всё дрожало, но не от страха. От ярости.

— Закрой рот.

— А что? Правда не нравится? Ты такая же, как она. Ничтожество, которое случайно оказалось не в том месте. И не надейся, что Диего...

Лора ударила. Она не помнила, как это произошло. Просто рука взметнулась сама собой. Ладонь врезалась в лицо Елены. Звонкий удар разнёсся по гостиной.

Елена пошатнулась, схватившись за щёку. В её глазах был шок. Она не ожидала. Никогда.

Лора стояла, тяжело дыша. Рука всё ещё дрожала.

— Ты... — начала Елена, но голос сорвался.

— Ещё одно слово, — сказала Лора, — и я убью тебя. Я не шучу.

Она развернулась, схватила сумку и вышла из дома. Хлопнула дверью так, что задрожали стёкла. Села в машину, завела мотор. Руки тряслись, но она не остановилась. Поехала.

Она не знала, куда едет. Просто давила на газ. Красная машина неслась по ночному городу, и внутри всё горело.

Детство. Она редко вспоминала его. Мать. Маленькую квартиру на окраине. Запах дыма и дешёвых духов. Как мать улыбалась, даже когда была больна. Как она умерла, оставив её одну. А потом появился отец. Забрал её. Но никогда не давал любви. Только деньги. Только приказы. Только контроль.

Лора остановилась у обочины. Достала телефон. Пальцы дрожали.

Она не знала, кому позвонить. Кэсси. Нет. Она расскажет всё отцу. А отца не хотелось видеть.

Она листала контакты и остановилась на одном. Роберт Вальтер. Она не знала, зачем нажала. Просто нажала.

Гудки.

— Да? — его голос был хриплым, сонным.

— Вальтер.

— Кто это?

— Лора. Мне нужна тренировка. Сейчас.

— Ты с ума сошла? Сейчас ночь.

— Мне нужна команда. Полный состав. Я хочу играть. По-настоящему.

Тишина.

— Что случилось?

— Я не буду это обсуждать. Ты дашь мне команду или нет?

Он молчал. Она слышала его дыхание. Потом он сказал:

— Буду через двадцать минут. Я позвоню парням.

— Я жду.

Она сбросила вызов. Закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Через двадцать минут она стояла на поле. Пустом. Светили прожекторы, освещая газон. Роберт вышел из раздевалки, с мячом в руках.

— Команда будет через пятнадцать минут. Что случилось?

— Не спрашивай.

— Я спрашиваю.

Она повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— Она сказала, что моя мать умерла бы на улице. Что я такая же. Что я никто.

Роберт смотрел на неё. Молча. Потом подошёл ближе.

— Ты не никто. Если бы ты была никем, я бы не стоял здесь.

Она усмехнулась. Слабо.

— Ты всегда знаешь, что сказать?

— Нет. Но иногда молчать — лучше.

Она кивнула.

Они начали матч. Роберт, Этан, Маркус и Леонардо встали в одну команду с Лорой. Лукас, Дэниел, Ноэль, Алекс и Виктор — напротив. Пять на пять. Пустые ворота. Никаких правил, кроме одного — играть жестко и по-настоящему.