Немые секреты Похьярви

Утром коридоры крыла не были такими загадочными и даже тёплыми, как были ночью. Сейчас, в рассеянных солнечных лучах, которые редко перебивали осеннюю серость карельского неба сквозь большие арочные окна, от них веяло строгостью и молчаливым величием. Казалось, что даже шёпот нарушит покой этого места.

В главном холле, в который девушка вышла достаточно быстро, было чуть более оживлённо. Опаздывающие студенты суетливо заскакивали в кабинеты, работники занимались своими делами. Увидев на одной из массивных дверей из какого-то дорогого дерева обозначение А-11, Линда поняла, что она на верном пути. Потратив ещё несколько минут, она наконец нашла нужную аудиторию.

Внезапно напало жуткое желание уйти, стало страшно. Появилось ощущение, что если сейчас переступить порог, то обратного пути не будет. За дверью были едва слышны голоса. Линда сделала несколько вдохов, сделала равнодушное выражение с чуть приподнятой бровью, пытаясь воссоздать образ уверенной, но достаточно проблемной наследницы состоятельной семьи. Расправила плечи и приподняла подбородок, будто её не беспокоит всё то, что она пережила ночью и о чём думала несколько минут назад.

Открыв дверь резким движением, студентка вошла в аудиторию. Это было полутёмное, просторное помещение с расставленными для студентов столами, кафедрой преподавателя и книжными полками вдоль ближней к входу стены. Единственными источниками света были ряд больших окон и индивидуальные лампы.

Лектор – молодой мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и острыми чертами лица – похоже, скандинав, и присутствующие студенты (Линда успела насчитать человек пятнадцать) уставились на ту, кто посмела явиться на пару с опозданием. Была ещё одна яркая проблема, которая сразу бросалась в глаза: все присутствующие носили тёмно-зелёные элементы одежды – жакеты, жилеты, блейзеры – с уже известным ей символом академии. У девушки такой формы не было. Видимо, появление куратора должно было решить этот вопрос, но Линде нужно было разбираться с ним уже сейчас.

Она заметила лёгкое удивление в светло-голубых, скрытых за очками-бабочками, глазах преподавателя, которое почти сразу сменилось пониманием. Он кивнул и с холодной строгостью сказал.

– Линда Ильвес, верно? Нас предупредили о вашем прибытии, – он показал рукой на столы, – садитесь за свободный, мы уже начали.

Переборов желание вжать голову в плечи и быстро добежать до нужного места, девушка размеренным, твёрдым шагом двинулась в глубь кабинета к пустующему столу в ряду у окна. Взгляды, провожающие её, прожигали, доставляя почти физический дискомфорт, но Линда смотрела прямо, она не могла сейчас позволить себе озираться по сторонам.

Медленно опустившись на стул, она обратила своё внимание на предмет обсуждения. Постепенно волнение новизны от её появления стихло, и Линда позволила себе чуть сгорбиться.

–… дуальность истины и лжи. На протяжении мировой истории множество мыслителей размышляли о том, что есть ложь и что есть истина в контексте индивидуума, – неожиданно громко вещал преподаватель по-английски, отстукивая звуки на северный манер.

Новенькая, стараясь не вертеться и делая пометки в своём ежедневнике, пыталась осмотреться: в первом ряду сидели две студентки и, согнувшись, вероятно, вели записи, поспевая за словами лектора. Агентка всматривалась в их затылки. Одна – блондинка, вторая – рыжая, судя по всему, крашенная, она заметила отросшие русые корни.

– «Студентки на гранте», – отметила она себе, переключаясь на второй ряд.

Богатеньких сокурсников было видно сразу. Они не торопились что-то записывать, сидели расслабленно, слушая и иногда наклоном головы выражая согласие или несогласие с преподавателем.

– Смело, – она услышала бархатистый, насмешливый шёпот, раздавшийся справа. – Заявиться здесь на первую пару, не соблюдая дресс-кода… Даже у меня не хватило духа.

Линда повернула голову в сторону звука и увидела сидящего за соседним столом симпатичного парня. Тот внимательно скользил по ней взглядом, не только оценивая образ, но и считывая статус. От него исходила аура элитарности, выверенного дружелюбия и потаённой опасности, что угадывалось только на уровне подсознания.

– Мне не удосужились вручить мой комплект, – сухо бросила она. – Не понимаю, почему я должна выбирать между учёбой и форменным пиджаком из-за этого недоразумения.

Парень усмехнулся, явно оценив её тон. Его ореховые глаза насмешливо сверкнули; он небрежным движением поправил упавшие на лоб тёмные кудряшки, желая то ли смутить сокурсницу, то ли произвести впечатление. Девушка поспешно, но гордо отвернулась, пытаясь скрыть зарождающееся смущение.

Вскоре Линда почувствовала, как что-то тяжёлое, тёплое и мягкое легло ей на плечи. Её окружило многогранным, пряно-хвойным ароматом. Её новый знакомый накинул на неё свой пиджак. Девушка не ожидала такого жеста, поэтому на секунду замерла натянутой стрелой, а потом аккуратно поправила лацкан, благосклонно принимая помощь, и снова повернулась к парню.

– Вы решили спасти меня от выговора? – спросила она тихо.

– Здесь первое впечатление имеет большое значение. С моей стороны было бы невежливо оставить вас в неловкой ситуации, – так же тихо ответил он с еле слышным финским, уже знакомым уху акцентом.

– Ильвес, что вы можете сказать о понимании истины Кьеркегором? – обратился к ней преподаватель.

Развернувшись с лёгкой полуулыбкой, словно не она секунду назад переговаривалась параллельно с ним, студентка ответила.

– Для Кьеркегора важно выражение его философии через религию. Вера, особенно христианская, является, по его мнению, высшей формы истины. А для индивида истина – не абстрактное знание, а состояние, которого он касается на одно мгновение. Это мгновение Кьеркегор называет мгновением страсти.

Мужчина одобрительно кивнул, слегка выгнув бровь.

– Достаточно точно, спасибо. Но попрошу воздержаться от комментариев не по теме во время пары.

Линда опустила глаза, сделав ещё несколько записей. Лектор продолжил.

– Ещё и умница, оказывается… – снова тот же насмешливый шёпот вынуждал девушку снова обратить на себя внимание.

Дождавшись её реакции, парень ухмыльнулся и представился.

– Артур.

Подавив желание закатить глаза, она ответила.

– Линда.

– Это я уже понял.

Остаток занятия девушка пыталась следить за повествованием и не клевать носом. Пиджак Артура на плечах согревал, приглушённое освещение и почти бессонная ночь тоже давали о себе знать. Линда старалась развлекать себя рисунками на полях, думая о том, что философия утром – так себе идея.

Когда они закончили, агентка повернулась к спасшему её сокурснику, но он опередил её, предугадывая тему разговора.

– Оставьте, – обворожительно улыбнулся Артур, – он вам особенно понадобится на следующих парах.

И парень вышел из аудитории, спрятав руки в карманах тёмных брюк. Линда успела заметить мечтательные взгляды собиравшихся девушек и даже услышала пару вздохов, донёсшихся вслед его удаляющейся фигуре.

– «Понятно, местный сердцеед», – хмыкнула девушка.

Пиджак внезапно стал давить на плечи не самым приятным способом, но она быстро откинула это абсурдное ощущение, понимая, что Артур помог ей, а причина её не волновала.

Когда почти все покинули кабинет, преподаватель подозвал студентку к себе.

– Ильвес, подойдите, пожалуйста.

Девушка повиновалась и остановилась у его стола, стоящего рядом с кафедрой. Мужчина держал на весу ноутбук, что-то просматривая, потом поднял глаза и с такой же холодной деловитостью, как и в начале занятия, произнёс.

– Я ознакомился с вашими оценками и программой обучения. Перезачесть не получится, в конце года вам придётся сдавать экзамен по моему предмету. Все вопросы вы можете обсудить в учебном офисе.

Линда не стала скрывать недоумение, удивлённо взглянув на лектора.

– Мистер… – студентка поняла, что не знает его имени

– Да, прошу прощения, я не представился. Элиас Норберг, – подсказал он.

– Мистер Норберг, – продолжила девушка, – если честно, даже не знала о возможности перезачёта, поэтому могу вас заверить, вопросов о необходимости сдавать экзамен у меня нет.

– Хорошо, – чуть мягче ответил Элиас, – тогда буду рад видеть вас на своих занятиях. Вижу, что у нас есть некая база, из которой, конечно, при вашем желании, можно получить неплохие результаты.

Довольная, Линда чуть склонила голову, принимая похвалу.

– Спасибо, мистер Норберг. До встречи.

Не успела она пройти несколько шагов по направлению к лестнице, как услышала топот ног сзади – к ней практически бежали. Студентка отступила в сторону и обернулась. Навстречу ей, торопливо шагая, шла слегка растрёпанная молодая женщина – её узкая твидовая юбка перекрутилась, а темно-зелёный форменный кардиган был неправильно застёгнут и перекошен. В её руках покоилась папка с нестройной кипой бумаг. Она начала говорить ещё издалека.

– Линда? Слава богу, я успела…

Агентка скрестила руки на груди, лениво осматривая собеседницу. Она подозревала, что это та самая Инга, её куратор, иначе чем еще могла привлечь внимание незнакомки её скромная персона?

– А вы… – протянула Линда.

– Инга, ваш куратор, – женщина остановилась и быстро поправила юбку и пригладила свободной рукой выбившиеся из причёски прядки, – прошу прощения! Я…

Инга оглядела вверенную ей студентку.

– А откуда у вас пиджак? Элементы дресс-кода вам ещё не успели выдать…

– Вот именно, – процедила девушка, чувствуя поднимающееся снова раздражение, – не успели. Жакет мне одолжили.

Куратор выдохнула, приложив руку ко лбу.

– Линда, прошу прощения! Вы, наверное, думаете, что я про вас забыла…

– Именно так я и думаю, – подтвердила девушка закипая.

– С моим студентом случилось несчастье ночью, – быстро перебила её Инга, оглянувшись по сторонам и понизив голос, – всё утро я занималась связанным с этими вопросами.

Агентку прострелило, по всему телу прошёлся ток догадок. Она сжала зубы, чтобы не выдать промелькнувшую дрожь.

– «Её студент? Тот, кого я спасла?» – промелькнуло в голове.

Состроив сочувствующее выражение лица, девушка спросила, решив выпытать больше.

– Мне жаль. А что случилось, позвольте узнать?

– Не могу сообщить, извините. Сейчас всё хорошо, и я помогу вам решить все вопросы, – участливо улыбнулась Инга.

– А что значит «ваши студенты»? – попробовала Линда зайти с другой стороны, – Есть не ваши?

Молодая женщина весело рассмеялась, обмахнувшись папкой, попутно теряя несколько листов, которые славировали на мраморный пол.

– Конечно! Не могу же я отвечать за всех. У нас с коллегами поделены курсы, чтобы было проще… ой!

Инга заметила упавшие материалы, резво подняла их и закончила мысль.

– Я курирую ваш третий курс. Вы – мои студенты, – последнее прозвучало с гордостью.

Если тот парень у озера и подопечный Инги – один и тот же человек, то он может быть студентом третьего курса. Это сужает круг поисков и дает повод поразмыслить, что общего у него с другими погибшими. Агентка ещё не успела как следует проанализировать случившееся, но пока была абсолютно уверена: ночная несостоявшаяся жертва – часть той же цепочки убийств, из-за которой она здесь и оказалась.

– Давайте так, – предложила куратор, – сейчас вы идите на историю лингвистики… какой у вас указан кабинет?

Линда заглянула в своё расписание.

– В-01. Это?..

– Вам по лестнице в главном холле и направо до конца коридора…

– Где у вас тут можно купить кофе? – перебила студентка женщину, чувствуя, что живот сводит от голода: она не ела со вчерашнего обеда.

Инга непонимающе посмотрела на девушку, пару раз моргнув, обрабатывая вопрос. Агентка пояснила, уже не скрывая холодной злости.

– Объясню: завтрак, как вы могли догадаться, я пропустила. Время подходит к двенадцати, я хочу по-человечески выпить кофе и перекусить.

Вина отразилась на лице её собеседницы, она затараторила.

– Да, конечно, понимаю! Ещё раз: вы идёте сейчас на ваше следующее занятие. С финно-угорских языков я вас отпрошу, вы пообедаете, я отдам вашу форменную одежду и ознакомлю с основными правилами, – Инга заглянула студентке в глаза, спросив жалостливо, – Потерпите?

«Конечно, нет!» – хотелось крикнуть Линде, встряхнув куратора как следует. Но она заставила себя молчать и смотреть на молодую женщину, вынуждая её повариться в собственной вине.

– Я встречу вас у аудитории, Линда, – мягко сказала куратор.

Девушка развернулась, всё так же не проронив ни слова, и направилась на поиски аудитории. Скрывшись за поворотом, она прикусила язык, не привыкшая к такому собственному поведению. Но настроение было ни к чёрту, поэтому, помучившись немного, ровно пока поднималась на второй учебный этаж, студентка отпустила ситуацию.

Дверь в аудиторию была открыта – этот класс был похож на пенал – длинный и узкий, более освещённый, чем склоняющий к дрёме сумрачный кабинет философии. Столы здесь были меньше, стояли теснее, словно отрицая существование выражения «личное пространство». Стены были украшены портретами и фотографиями знаменитых лингвистов – классических и современных, зарубежных и российских (советских, в том числе).

Людей было меньше, некоторых Линда ещё не видела. Из знакомых был только Артур, который сидел боком к аудитории и о чём-то оживлённо переговаривался с одногруппницей, не обращая внимания на других.

– «Вероятно», – подумала девушка, – «здесь студенты делятся на подгруппы исходя из определённой логики. Уточню у Инги».

За преподавательским столом сидела женщина в кремовой воздушной блузке с большим бантом на шее, идеально уложенное каре тёмным каскадом спадали на лицо, так как она наклонилась над столом. Ухоженные руки с нюдовым маникюром, россыпью колец и печаток различного размера на пальцах по старинке выводили ручкой что-то на бумаге, хотя рядом стоял включённый новенький ноутбук.

Услышав стук каблуков, лектор подняла голову, несколько мгновений всматриваясь в Линду. Та, в свою очередь, тоже вспоминала, где она видела эту женщину. Память услужливо подкинула информацию ровно в тот момент, когда преподавательница поднялась, тепло приветствуя студентку.

– «Это же Мельникова… Ольга Сергеевна…»

– Линда Ильвес, – громко сказала Ольга Николаевна, – рада видеть вас в стенах нашей академии.

Все взгляды снова устремились на новенькую, в этот раз они были более заинтересованные, но всё так же недоумевающие, словно вопрошали «Да кто она такая?». Это пугало и создавало лишние риски – агентка не планировала привлекать внимание вообще, действуя из тени, но первый день преподносил сюрпризы с самого начала.

– Не удивлена, честно скажу, – продолжала она, – странно, что вы не оказались здесь раньше…

– Ольга Николаевна, – Линда широко улыбнулась, приподнимая брови в удивлении – рада встрече! Вот как тесен мир. Особенно мир лингвистики…

В голове крутилось лишь одно:

– «Какое совпадение. Доцент питерского университета, знаменитая в узких кругах лингвистка, и тоже здесь… вроде пересекались на конференции… или олимпиаде».

– Проходите, Линда, – женщина вернулась на своё место, – через минуту мы начнём.

В этот раз она выбрала свободный стол у стены в первом ряду. Возможно, это было не очень «элитарно», но пролезать между парт вглубь не хотелось.

Началась пара, и доцент, легко улыбнувшись и переключившись на английский, предложила вопрос на обсуждение.

– Сегодня, чтобы немного расслабиться, предлагаю извечный вопрос: существуют ли универсалии языка? – она сделала паузу и обвела взглядом зал, – Или это всего лишь продукт нашего европейского восприятия?

Рядом раздался тихий кашель, словно кто-то пытался скрыть смешок. Линда медленно повернула голову и едва удержалась от того, чтобы начать откровенно пялиться на сидящего рядом парня. Он был похож на внеземного творца, бессмертное существо, но не на студента-лингвиста. Лицо с аккуратными и чёткими чертами, обрамляющие его, каштановые, волнистые волосы средней длины, кончики которых едва касались острых плеч. Сосед вернул ей взгляд, встревоженный её вниманием, в его зелёных глазах, слегка скрытых длинными, густыми ресницами, плескался немой вопрос: «Что ты смотришь?».

Пока девушка занималась любованием красавцем, преподавательница, давая им время подумать, отмечала присутствующих.

– А где у нас Маркус? – спросила она, оглядывая класс.

В ответ звенела тишина. Потом одна из присутствующих девушек осторожно ответила.

– Он не появился сегодня и на философии…

– Говорят, его увезли в больницу. Что-то случилось ночью, – резко перебил её грубый мужской голос.

– Что ж… – растерянно пробормотала доцент, – я узнаю у вашего куратора детали.

Линда лихорадочно соображала, вертя ручку в пальцах. Всё ведёт к тому, что Маркус и есть тот, кого она спасла. Инга говорила про «своего студента», и сейчас на паре не хватае одного человека. Возможно, это разные люди, но в совпадения агентка не верила.

– Итак, – хлопнула в ладоши Ольга Сергеевна, отложив ноутбук, – какие у вас соображения насчёт языковых универсалий?

Аристократичная рука взлетела в воздух в ту же секунду. Лектор кивнула.

– Да, Макс, пожалуйста.

– «Макс, значит. Ну привет, красавчик», – хмыкнула про себя девушка, искоса глянув на его профиль.

Парень с неожиданной бодростью, словно вскочив на любимого коня, начал своё рассуждение.

– Универсалии существуют. Без них невозможно было бы систематизировать языки. Мы наблюдаем их у подавляющего большинства языков. Например, различение гласных и согласных звуков. К тому же универсалии – основа теории универсальной грамматики Чомского. Как дети учат языки, если внешнего контекста для этого недостаточно?

Раздались редкие смешки позади. Непонимание закололо в пальцах, казалось, что здесь могло развеселить студентов? Линда смотрела на свои листы, чуть нахмурившись, стараясь различить тембры смеющихся.

– Так, хорошо, спасибо, – приняла его ответ доцент, затем показала рукой на рыжеволосую студентку, которую ранее Линда ранее определила как «грантницу», – да, Анна?

Анна вытянулась вверх, словно ниточки, держащие её позвоночник, потянули невидимой рукой.

– А как же экзотические языки Амазонии, например? Некоторые же из универсалий нарушаются, – девушка глотнула воды, затем продолжила, её голос чуть дрожал от нетерпения быть правой, – тем более разнообразие языков гораздо шире любой доктрины. Особенно это касается того, что писали белые мужчины XIX века.

Одногруппники (и особенно одногруппницы) одобрительно зашумели. Ольга Сергеевна поблагодарила студентку и обратилась ко всем.

– Есть ещё мнения?

Линда, ведомая своим обострённым чувством справедливости, подняла руку.

– У меня есть.

– Интересно, Линда, давай.

Девушка продолжила.

– Я поддержу своего коллегу, – она посмотрела на Макса, – сейчас лингвисты заняли нейтральную позицию: универсалии существуют на глубинном уровне. Это подтверждает и изучение тюркских, финно-угорских и других языковых семей, отличных от индоевропейской по структуре и другим параметрам. Да, поверхностно языки могут отличаться, но по сути придерживаться определённого порядка.

Она выдержала паузу, намереваясь добить дискуссию до логичного конца, затем продолжила.

– К тому же исследование изолятов позволяет нам отойти от жёстких универсалий, которые прибиты гвоздями и… – агентка посмотрела в сторону Анны, – ставят под вопрос исключения из правил, и прийти к более гибкому их пониманию. Зачем нам выбирать одну сторону, когда можно стоять посередине?

Откинувшись на спинку стула привычным движением, Линда сдержанно улыбнулась, довольная своей речью. Смех и гул затихли, аудитория погрузилась во внимательное молчание. Макс поднял бровь, не глядя на неё, Анна сжала губы в тонкую полоску.

Спину ей буравили взгляды, снова заставляя внутренне вздрогнуть. Снаружи за окнами снова поднялся ветер, и старые стены будто отозвались глухим эхом. Теперь точно можно было сказать, что учёба началась.

Глава 3

Конец истории лингвистики ознаменовала Инга, заглянувшая в кабинет. Линда попросила минуту, решившись отступить от «протокола» ледяной наследницы. Почувствовав искорки озорства, она вынула листок из блокнота и быстро накидала записку: «Спасибо за пиджак. С меня кофе:)». Затем как можно менее заметно студентка вложила сложенную бумажку в карман пахнущего хвоей жакета и встала из-за стола.

Подойдя к уже уходящему Артуру, она отдала пиджак с лёгкой улыбкой. Он вопросительно посмотрел на сокурсницу.

– Уже?

– Спасибо ещё раз, – девушка кивнула на дверь, – Наконец кто-то вспомнил, что нужно делать свою работу.

И не дождавшись ответа, Линда развернулась и ушла, желая поскорее перевести дух и в конце концов поесть.

Инга стояла у такого же арочного большого окна, как и этажом ниже, и изучала что-то в своём смартфоне, закусив нижнюю губу и покачиваясь с пятки на носок. Студентка кашлянула, чтобы привлечь внимание. Молодая женщина резко подняла голову и спрятала телефон в своей папке, неровно, но приятно улыбаясь.

– Линда! Пойдёмте. Вы перекусите, и затем я вам всё расскажу.

Агентка двинулась вперёд, оглянувшись на молодую женщину.

– Пойдёмте.

Они спустились на первый этаж и прошли в начало холла, чтобы потом снова пройти вниз по широкой, но короткой мраморной лестнице и очутиться в том месте, которое новоприбывшая студентка назвала «лобби». Она и забыла, как поднималась здесь ночью, уставшая после испытанного стресса.

Сейчас девушка увидела и две скульптуры из такого же тёмного, как и на полу, мрамора. Они застыли по сторонам от лестницы, словно охраняя вход в главный холл. Линда замерла, разглядывая фигуры и ощущая, как каменеют её собственные мышцы от увиденного. Первое, что бросилось в глаза, – вставшая на дыбы рысь, пробитая копьём в грудь. Оружие держал мужчина с торжествующим лицом; казалось, он смотрел прямо на студентку. Небольшие, похожие на ангельские, крылья были широко раскрыты, а плащ словно хлестал по ногам, то ли подбадривая прикончить животное, то ли, наоборот, останавливая. Сама же рысь не выглядела кровожадной, что делало сцену её убийства ещё более драматичной.

Мир собирается в одной точке, темнея по бокам. Как расценивать это, агентка не знала, но настолько злая ирония навевала не самые приятные мысли.

– «Будто убивают меня или… раскрывают мои тайны?» – невесело подумала она, с усилием переключая внимание на вторую скульптуру.

Это была девушка в накинутом на волосы платке и сложенными за спиной крыльями. Её лицо выражало угадываемую смесь из отчаяния и надежды, словно её перекосило во внутреннем противоборстве. Она стояла на коленях, наклонившись вперёд и крепко прижимая к себе лебедя из уже светлого мрамора – единственное белое пятно, которое позволило себе Похьярви. Птица склонила голову и практически спрятала её под рукой, одним глазом внимательно следя за происходящим.

Теперь казалось, что обе скульптуры наблюдают за ней, предупреждая о том, что ей здесь не рады. Инга заметила взгляд студентки.

– Красивые, да? – она улыбнулась, тоже рассматривая статуи.

Новенькая попыталась скрыть нервный смешок, отвернувшись, и саркастично протянула.

– Невероятно. Глаз не оторвать…

– Линда, сюда, – куратор повернула направо, и они вошли в просторный обеденный зал.

Первое, что почувствовала девушка, был запах хорошего кофе. И прямо справа при входе находилась стойка, за которой стоял коренастый рыжеволосый паренёк. Позади него красовалась величественная кофемашина и длинная полка с различными сиропами. На стойке были предложены различные батончики, печенье и конфеты.

Это был спасительный светлый оазис в этом тёмном омуте, и, на миг забыв про то, что она здесь не одна, Линда бросилась к бариста.

– Боже-е-е, – застонала она, опираясь на стол и рассматривая вкусы сиропов, – прошу, капучино! Самый большой объём, который у вас есть… С ореховым сиропом!

В ответ от её отчаянного запроса раздался добрый, заливистый смех.

– Вот это любовь к кофе, – рыжеволосый посмотрел на неё, – вам в стаканчик с собой или в кружке?

Студентка притворно нахмурилась.

– С собой… а вы попробуйте не пить кофе полтора дня, я посмотрю на вас…

Инга подошла и тронула её за плечо шепча.

– Проходите потом в глубь зала. Я пока попрошу вам обед и буду вас ждать.

Линда кивнула, не отводя взгляд от процесса приготовления её напитка. Она уже ощущала вкус во рту и старалась как можно глубже вдыхать аромат.

Наконец всё было готово, девушка двумя руками взялась за тёмно-зелёный большой стаканчик – прямо под цвет формы.

– Спасибо! Сколько?

Солнечноликий бариста добродушно улыбнулся.

– За счёт заведения, – он чуть облокотился на стойку, – вы же только приехали?