Выбери моё сердце

– Нет, Шмидт, я не хочу. Мне каблуки натёрли! – противилась девушка.

– У меня-я-я у меня-я-я сердце пылает, горит для тебя-я-я, – орала я подруге в лицо и активно водила её руками, игнорируя протесты.

В конце концов мне удалось растрясти Гридину, и уже вместе мы скакали в свете неоновых ламп.

– При виде тебя я задыха-а-а-ю-ю-ю-сь! – кричали мы друг другу, не обращая внимания на всех вокруг.

Мои локоны летали из стороны в сторону, глаза сияли от счастья, а голос хрипло пел знакомые строки. Я наслаждалась этими минутами эйфории, пока весёлая композиция не сменилась лиричной мелодией. Тяжело дыша, я отпустила Полину обратно на скамейку и достала телефон, чтобы написать Нарушевичу, но он возник в дверном проёме раньше, чем я успела открыть наш с ним пустой чат.

Стас нашёл меня глазами и прошёл через весь зал. От него пахло одной из химических отдушек, что используют в вейпах. Я подавила желание сморщиться, потому как весь вид одноклассника был очень доброжелательным.

– А я как раз хотела писать тебе, – сказала я, убирая телефон в карман своей шуршащей юбки.

– Ну, я почувствовал, – рассмеялся парень. – Потанцуем?

– Давай, – пожала я плечами.

Нарушевич обхватил мою талию крепкими руками и притянул к себе ближе, чем я рассчитывала. Мою руки легли на его накаченные плечи, и впервые для себя я отметила хорошую спортивную форму одноклассника. Танцевать с ним, несмотря на непривычную близость был комфортно. Парень болтал со мной, расспрашивая о том, что было здесь в его отсутствие, интересовался моими планами на каникулы и безобидно шутил. Я плавно двигалась с ним в такт романтичной мелодии, и думала о том, что его связывает с любившей пускаться во все тяжкие Коваленко. Конечно, ответ был простым – многолетняя дружба, зародившая ещё в детском саду. Только, чем дольше я говорила со Стасом, тем больше мне казалось, что он не такой уж и неприятный тип, каким я привыкла его считать. Тем не менее, памятуя о некоторых стычках между ним, Аделиной, Дашей и моей подругой Полей, я решила не спешить с выводами и держалась осторожно.

Нарушевич отвесил забавную шутку по поводу учителя литературы, когда моим взглядом завладела тёмная фигура неподалёку от диджея. Соколовский стоял с Толяном и пристально смотрел в нашу со Стасом сторону. Я хохотала со слов одноклассника и попыталась не терять весёлого расположения духа, но с того момента до самой ночи не могла выбросить из головы недобрый взгляд Антона.

Глава 4. Домыслы

P.O.V. Антон

Юля вбежала в актовый зал вместе с Гридиной, проскользила глазами по толпе и, помахав Тине, направилась в нашу сторону. На девушке был красивый топ и блестящая юбка, которые отлично подчёркивали её стройную фигуру. Я заметил, что её волосы выглядели как-то иначе, но не успел разглядеть, потому как одноклассница быстрым шагом прошла мимо меня, бросив тихое «привет» со смущённой улыбкой.

Мне нравилось то, как мило она улыбалась, как щурила при этом большие голубые глаза, набрасывая на них тень пушистых ресниц. Я уставился на свои ботинки, развалившись в тесном кресле и почувствовал, как нелепо растягиваются мои губы при размышлениях о внешности Шмидт. Поймав себя за этим, я резко нахмурился и выпрямил спину. При всей своей очаровательности, Юля была кокетливой девчонкой, которая умело подчиняла своей воле почти любого. Достаточно было ласково сказать «пожалуйста», как парни бросались ей на выручку… Ладно, хорошо! Не «парни», а «парень». Я. Я тёк, как сливочное масло на сковородке, стоило Шмидт посмотреть на меня глазами бэмби.

Она, казалось, была только рада такому расположению дел. Девчонка эксплуатировала меня налево и направо. Домашка, сумки, очередь в буфет, забытая дома шапка, учебники – всё, что только взбредало в светлую головку. Помогать ей было приятно, и часто именно я становился инициатором, но какой в этом толк? Для Юльки я не более чем хороший друг. Она открыто рассуждала с Гридиной, будь она неладна, о браке с богатым турком. Их излюбленной темой было охмурение бизнесмена и становление его жёнами одновременно.

Бред? Ясное дело! Я с трудом верил в то, что искренняя, нежная и порядочная Юля опустится до такого уровня корысти, но переживал из-за Гридиной, которая была явно менее принципиальной. Коваленко и Терешина часто обсуждали её модельные кастинги, какие-то сомнительные фотопроекты и выезды на показы. Юлина подруга имела весьма запачканную репутацию роковой красотки, здорово обводившей вокруг пальца мужиков. Во всяком случае, именно так поговаривали в одной из местных компашек, в которую я только начинал вливаться.

Всё выступление я тупо ржал с Тиной со всякой ерунды и комментировал происходящее на сцене. Мелкий Шмидт так вжился в роль, что мне начинало казаться, что он просто кайфует от возможности накривляться вдоволь. Артёмка был славным пацаном, таким же наивным и добрым, как его сестра, и, к тому же, одарённым. В нашем театральном кружке он был настоящей звездой.

До дискотеки мы с классом сидели в кабинете, слушая истории Онегиной и запивая их холодным чаем. Кто-то уломал поиграть её в мафию, но, в основном, все сидели своими компашками. Толян показывал видео со вчерашней тусовки у него на хате, куда я не смог пойти из-за поездки с матерью по магазинам. Отца было невозможно заставить сделать хоть что-то полезное для семьи после «тяжёлого рабочего дня». Я слонялся с кучей пакетов и принимал в свои руки всё больше и больше покупок до самого закрытия торгового центра.

– Короче, этот шкет нажрался, –показывал пальцем в экран Толян на знакомого парня-девятиклассника. – Пришлось его у себя оставлять, у него мамка ещё начальница моей, прикинь?

Я поддерживал разговор с другом, мысленно жалея, что не смог тоже пойти. Судя по всему, было достаточно весело. Параллельно с этим Тина развела разговор на тему того, что её подруга Кристина собирается приехать к ней, и она думает собрать всех у себя, чтобы познакомить девчонку с компанией. Она не нашла поддержки этой идеи от Стаса, потому что главной по таким вопросам была Аделина, однако заранее пригласила меня, что радовало.

Всё это время я старался не думать о Юле и разрывать уговора с самим же собой, что не стану приближаться к однокласснице. Девушка, как назло, решила усложнить мне задачу. Она внезапно появилась рядом и уселась на единственный свободный стул рядом со Стасом. Тот сразу пошёл в атаку с комплиментами, и мне пришлось приложить усилия для того, чтобы переключить внимание на Тину. Нарушевич зачем-то попросил меня прокомментировать старания Артёмки, но всё, что я смог исторгнуть из себя, старательно выдавливая смех:

– Да, тот ещё клоун!

Ага, есть тут один – сидит смотрит фотки кота Разиновой. Юлька так грозно зыркнула на меня, что я побоялся снова смотреть в её сторону. Стас тем временем ласково расспрашивал Юлю про фигурное катание и говорил таким заинтересованным тоном, что меня начинало подёргивать. Я быстро забыл о своём страхе перед гневом одноклассницы и без конца косился в её сторону.

Продолжение нервотрёпки не заставило себя долго ждать. Красивая и изящная Шмидт лавировала в толпе среди своих знакомых. Пайетки на её короткой юбке переливались в свете огней. Она веселилась, танцевала, смеялась. Юли можно было редко застать в таком расположении духа, она не фанатка тусовок. Я подумывал о том, как девчонка поведёт себя во время медляков, но, прикинув всё особенности её характера, решил, что, вероятнее всего, она на это время отойдёт в сторону поболтать с Гридиной. Успокоив себя этими надеждами, я вышел с Толяном на улицу. Друг щедро предложил закурить, и я не стал отказываться. Новая привычка начинала мне очень нравиться, хотя я и испытывал некоторые угрызения совести, переживая за реакцию матери, если та узнает. Я механически затягивался и выдыхал дым на морозный воздух. Пальцы леденели быстро, и я невольно поморщился от холода.

– Слышь, Антох, ты чё такой загруженный? – спросил Толян, вырывая меня из мыслей.

– Да, думаю, предупредить мать, что на каникулах буду поздно возвращаться или потом перед фактом ставить?

– По факту, конечно, –заржал друг. – Скандалов меньше будет.

По правде говоря, я не знал, что такое скандалы из-за ночных похождений, потому что до недавнего времени не был вхож в местную тусовку. Я бросил окурок в урну, зажевал мятную жвачку и вернулся в душный спортзал. Мы с Толяном добрались до диджея – одиннадцатиклассника Макса, который увлечённо искал следующий трек на компе. Не успев спросить парня ни о чём, я услышал, как из колонок полилась спокойная песенка. Зал заметно начал пустеть, многие отправились подпирать стенку или вытягивать желаемых партнёров на медляк. Я нервно обвёл глазами толпу и высмотрел блестящую юбку в самом центре. К Юльке быстро подрулил Нарушевич.

Что ему от неё надо? Никогда толком то и не говорил с ней, а сегодня прямо прилип. Стас по-хозяйски обхватил талию девчонки, да так близко прижал её к себе, что у меня чуть не отвисла челюсть. Меня будто пригвоздили к полу. Я стоял и наблюдал за тем, как Юля смеётся вместе с этим придурком, обнимая его плечи. Она на мгновенье посмотрела в мою сторону, но тут же отвернулась, улыбаясь Нарушевичу.

Ещё несколько песен я простоял у стенки. Толян быстро нашёл себе занятие и ускакал развлекать своих знакомых одиннадцатиклассниц, с которыми должен был выпускаться в этом году. Мне быстро наскучило наблюдение, и я решил пойти домой.

Я вышел из раздевалки и остановился, чтобы застегнуть куртку в фойе перед выходом. За спиной послышались шаги и весёлые голоса, и я тут же узнал в них Гридину и Юлю. Они направились к двери, и я, шагнув в ту же сторону, придержал её для девчонок, выпуская их на улицу. Полина быстро поцокала каблуками по ступеням, а её подруга задержалась на крыльце, разворачиваясь ко мне. Она поймала мой взгляд, тяжело вздохнула, выпуская клуб пара и сказала:

– Спасибо, Антош. С наступающим!

Юля робко улыбнулась и поспешила догонять Гридину.

– И тебя! – крикнул я ей в спину.

Девчонка бросила на меня через плечо довольный взгляд, подхватила под локоть Полину и засеменила с ней прочь. Я подождал, пока девушки скроются в салоне дорогого автомобиля, и только тогда пошёл домой. Проходя вдоль здания школы, я услышал смех и голоса в районе турников. Там была Аделина, Даша и парочка парней, уже выпустившихся несколько лет назад. Один из них был моим соседом Артуром и, повернув в мою сторону голову, парень приветственно вскинул вверх руку.

– Антоха, здорово! – крикнул он.

Мне не хотелось подходить и задерживаться. Настроение было отстойным, но я всё же повернул в сторону своих знакомых. Пожал пацанам руки, и они быстро вернулись к обсуждению, начавшемуся до моего прихода.

– Ну, короче, моя сестра в ноябре ещё работала визажистом на каком-то проекте. Там фоткали для новой коллекции одежды или вроде того, – продолжала говорить Аделина. – Элька красила Гридину как-раз, и эта дура устроила скандал. Мол, не так ей стрелку нарисовали и тоналка не подошла! Орала там, как неадекватная, чтобы её перекрасили.

– Ой, в школе ходит с какими-то тенями плешивыми, а тут развыступалась! – поддержала подругу Даша.

– Так это ладно, – вспомнила что-то ещё Коваленко. – За неё давай впрягаться менеджер, мужик какой-то. Элька говорит, он её там и «Полиночка» и «милая» и как только не называл.

– И чё? – не понял суть этих фактов Артур.

– Ну чё, спит она с ним, ясное дело! Элька говорит, он там всех клеит, кого не лень. Кто даёт, тот и на обложке.

Парни грубо выругались, заржали и продолжили вместе с Терешиной и Коваленко вспоминать что-то ещё о моей однокласснице. Послушав их сплетни, я не выдержал и сказал:

– Гридина, конечно, с интересной славой, но не до такой же степени, чтобы её проституткам относить.

– Да много знаешь! – возразила Терешина.

– Ага, – поддержала Аделина. – И Шмидт эта, куда вообще смотрит? Видели, какую юбку напялила? С кем поведёшься, как говорится.

Это никто комментировать не стал, и разговор потёк в другое русло. Я сухо распрощался со всеми, и быстрым шагом пошёл прочь. Хотелось ударить по чему-нибудь, желательно посильнее, стереть до крови костяшки и раздолбать всё на осколки. Мне было противно слушать это всё от одноклассниц, и меня пугало то, что они могут быть правы. Я много лет знаю Гридину, но никогда бы не подумал, что всё настолько плохо. Если она потащит за собой Юльку…

На душе было паршиво. Я вернулся домой и, не говоря ни с кем, закрылся в комнате. Я нервно побродил из стороны в сторону, не зная, что делать со своим гневом, а затем вмазал кулаком по бетонной стене. И ещё раз, и ещё. В ушах зазвенело от ярости, на побелевших костяшках появились алые царапины, и схватившись за пульсирующую от боли руку, опустился на пол.

Мои глаза закрылись от усталости. В голове тут же всплыли обеспокоенные голубые глаза. Мне представилось, что Юлька мягко коснулась моей руки, промыла водой царапины, нежно заклеила их пластырем и погладила своими тонкими пальчиками раненое место.

Только рядом её не было. И не будет. Я твёрдо решил, что нет смысла гнаться за той, которая в упор не замечает моего внимания. Да, она мне благодарна. Да, она меня уважает. Но как друга. Просто друга. Это читалось в её взгляде, в её смехе, тоне, словах.

Даже если Юля и была самой лучшей девчонкой из всех, что я знал, я больше не стану мучить себя чувствами к ней. Пройдут каникулы, мы вернёмся в душные классы, и всё станет, как раньше: я продолжу по мере возможностей помогать ей с алгеброй, она мне – с литературой. И ничего больше.

Глава 5. По старой памяти

Три месяца спустя P.O.V. Юля

Я плелась домой с тяжёлыми пакетами из продуктового магазина. Пластиковые ручки врезались в кожу, тяжесть тянула к земле, а под ногами мешались мокрые кучи серого снега. С меня стекало семь потов, глаза слепило мартовское солнце, шапка сползла на глаза, пряди волос вылезли из-под куртки, и я мечтала только о том, чтобы побыстрее оказаться дома. Мой путь лежал через нечищенные от противной слякоти дворы. Я завернула и пошла мимо дома Соколовского, впервые за несколько месяцев испытав желание его встретить, лишь бы облегчить свои муки.

Вспомнив об однокласснике, я решила в сотый раз проанализировать всё, что произошло между нами с того злосчастного момента, когда он решил меня игнорировать. Я не успела довести до ума свои размышления, потому как Соколовский вышел из своего подъезда и направился прямо в мою сторону. Я облегчённо вздохнула и ещё пуще сбавила темп, вызывая всем своим видом жалость. Антон увидел меня издалека и приветливо помахал, а затем, заметив обречённость моего положения, прибавил шаг навстречу.

– Привет, – проговорил парень, подходя ближе.

Он тут же забрал из моих рук тяжёлые пакеты и понёс их так, словно они весили не больше грамма.

– Привет, Антон. Спасибо огромное!

Я засеменила вместе с ним, поправляя на ходу шапку.

– Ты чего такие тяжести сама тащишь?

– Ну, а кто за меня это сделает? Папа как в Е. стал работать, так все покупки на мне. Достало! – я гневно убрала со лба прилипшие волосы и пнула комок грязного снега.

– Его что ли тоже попёрли? – повернул на меня свои карие глаза Соколовский.

– Да нет, сам ушёл. А твой…?

Большая часть жителей нашего городка работали на местной фабрике. После нового года её продали, и нынешний владелец уже успел провести немало реформ. Многих уволили, кому-то урезали зарплату, а кто-то – как, например, мой папа и родители Тины Разиновой – сами сменили место работы. Фабрика находилась в большом упадке, как и жизни её сотрудников – бывших и действующих.

– Остался бы, если б не турнули, – усмехнулся одноклассник.

– Оу, мне жаль…

– Да ладно тебе, Юль! Его за дело, так что заслужил.

Я молча кивнула, поджимая губы, и уставилась на свои ноги.

– А у тебя батя как? Каждый день катается? – спросил Антон.

– Нет, – печально ответила я. – Он там живёт теперь…

Соколовский бросил на меня сочувственный взгляд, но ничего на это не ответил. Мы молча шли какое-то время. На голых ветках деревьев звонко голосили птички, солнце ярко освещало улицу и тающий понемногу снег переливался в его сиянии.

– Как вообще у тебя дела? А то что-то мы в последнее время мало общаемся. – спросила я Антона, когда мы сворачивали в соседний с моим двор.

– Да нормально. Навалилось всё сразу, ты прости, что стал меньше с тобой болтать. Просто сейчас в компании стараюсь закрепиться и всё такое, – ответил Соколовский. – Ещё эта фигня с заводом, и девушка нервы трепет!

– Девушка? – переспросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – А кто, если не секрет?

Мне пришлось сделать самые невинные глаза на свете, когда Антон с улыбкой покосился в мою сторону.

– Знаешь Криску, подружку Разиновой? Вот она, – ответил он спокойно.

– Я с ней плохо знакома, но пару раз видела.

– Нас вот Тина на январских познакомила, – продолжал одноклассник. – Кстати, можешь помочь?

– С чем?

– У неё день рождения скоро. – Антон остановился посреди дороги, перекидывая пакеты на одну руку, и доставая из кармана телефон. – Как думаешь, хороший вариант?

Парень поднёс ко мне экран смартфона, на котором красовалось серебряное колечко с камушком по цене моих брендовых кроссовок для физры. Я улыбнулась и подняла на Антона глаза.

– Очень мило, – сказала я. – Она любит минималистичные украшения?

– Какие?

– Ну, на которых мало всяких деталей.

– А-а-а, ну, да, она не любит сильно вычурные вещи.

– Тогда отличный вариант, – заключила я и двинулась дальше.

Антон быстро поравнялся со мной и в весёлом тоне продолжил разговор. Я очень старалась не выдавать своего недовольства, которое внезапно вскипело в груди, и говорить спокойным тоном.

Мы дошли до моего подъезда, и парень радушно донёс пакеты до самой двери. Какое-то время он продолжал рассказывать о гулянке у Толяна, а я лишь иногда смеялась и комментировала без энтузиазма. В конце концов, Соколовский распрощался со мной и решил зайти к Разиновой, раз уж оказался в наших краях.

Я захлопнула за собой дверь, сбросила с себя ботинки и подошла к зеркалу. На меня смотрело обескураженное и раздосадованное худое лицо, по которому разметались прилипшие светлые локоны.

– Чего? – проговорила я с шоком в голосе сама себе. – Антон встречается с Криской?! Какой бред…

Я скорее отрыла в кармане куртки телефон и набрала номер Поли по видеосвязи. Гридина ответила почти моментально. Она сидела у себя дома в кресле с фольгой на волосах. Позади девушки маячила Инга – её парикмахерша, которая приезжала на дом – и что-то колдовала с каштановыми прядями.

– Приветик, Юль! – поздоровалась подруга. – Ты чего такая красная?

– Из магазина шла, запыхалась, – ответила я. – Тебе удобно?

– Всё окей, говори.

– Это про Соколовского.

– О не-е-е-т, – протянула Полина. – Только же вроде решили, что прошла любовь?! Опять?

– Не переживай, я своим решениям верна! – поспешила заверить я Полю. – Я тут кое-что интересное узнала. Угадай, кому он колечко за десять ка собрался дарить?

– Понятия не имею.

– Криске!

– Чего?! – округлила глаза Полина. – Этой чиканутой? Ты ничего не путаешь?

– Не-а! Я сама в таком шоке, ты бы видела, как я улыбочку выдавливала, когда он мне рассказал.

– Ты где его выцепила-то? И как за это тема зашла?

– Да, говорю же, шла из магазина, и он куда-то намылился как раз, когда я во дворах плелась. Решил по старой памяти помочь.

– Ясно-о-о. Ну, это треш! Я бы этой Криске все лохмы выдрала, дура!

Негодование Гридиной было явно больше моего, потому что новая пассия Соколовского являлась для подруги конкурентом номер один. Они вместе работают в одном модельном агентстве, и неоднократно Кристина устраивала ей подставы. В последний раз она специально сказала неверный адрес локации для съёмки, и Поле знатно досталось от менеджера. Гонорар, разумеется, моя подруга тоже потеряла.

– И чё, он реально с ней теперь? – спросила Гридина.

– Да, сказал, нервы ему трепет…

– Ну, так и надо ему! Только, чего это Криска связалась с таким лохом, как Соколовский?

– Почему сразу лохом? – вступилась я за Антона.

– Ладно, не с лохом, – закатила глаза Полина. – Просто очень непохож он на её предыдущих красавчиков на дорогих машинках. Коленьку, например…

Коленька был двадцатилетней смазливой первой любовью Гридиной, которая рассыпалась и развеялась словно пудра, как только на горизонте замаячила Кристина. Не имею понятия, как так вышло, но Полька долго переживала из-за этого белобрысого пижона, который кинул мою подругу по смс и на следующий день вовсю целовался с Криской в машине перед входом в фотостудию. Видимо, действительно, любила.

– Попал, Антончик, – заключила Гридина. – Ну, это ненадолго.

Мы ещё немного поболтали с подругой, обмениваясь опасениями насчёт судьбы Соколовского, пока Инга не объявила, что Полине пора мыть голову. Мы попрощались, и я отправилась разбирать пакеты.

– Алиса, включи Ваню Дмитриенко «Прятки», – крикнула я колонке.

Кухня наполнилась одной из моих самых любимых песен. Пританцовывая, я двигалась по кухне, расставляя по местам продукты и параллельно думая об Антоне.

После того странного предновогоднего вечера в школе прошло немало времени. Мы вернулись на учёбу, и Антон просто сделал вид, что ничего не произошло. Сидел он теперь стабильно подальше от меня и Поли, но тем не менее снял с себя обет молчания. На переменах мы болтали, как раньше, хотя это и случалось реже. Алгеброй парень делился, литературу у меня выпрашивал стабильно и помогал на химии, сигнализируя жестами с последней парты, когда грозная учительница допрашивала меня у доски. Вроде всё как раньше, но исчезли тепло, искренность и свобода. Говорить обо всём подряд уже было не обычной практикой, а неловкой процедурой. Антон словно закрывался в скорлупе, не позволяя дотрагиваться его сердца и часто отшучивался, если диалог касался интимных тем. Опять же, случалось это редко.

Я была слишком гордой для того, чтобы бегать за кем-то и упрашивать о большем внимании. Поразмыслив, я поняла, что мои чувства напрямую от него и зависели. Чем больше внимания, тем сильнее «любовь» к Соколовскому. Тогда я решила, что нет смысла во всех моих чувствах.

Мне потребовалось немало времени для того, чтобы отбросить глупую теорию о том, что у Антона есть ко мне чувства. Я объяснила его внимательность и помощь обычным уважением к моей персоне и забросила мечты о большой любви.

– Алиса, дальше! – крикнула я колонке, когда на ней включилась незнакомая песня.

Она сменилась треком Тэйлор Свифт, и я, прибавив звук, запела вместе с исполнительницей. Пакеты были опустошены, а на столе остались лишь гостинцы, которые я хотела передать с Тиной её бабушке. Перед новым годом мы проведали старушку. Она была счастлива встретиться с внучкой, и с тех пор моя одноклассница стала охотно приезжать в больницу. До февраля я ещё иногда сопровождала её, но очень скоро у Тины исчезли страхи, и она продолжила навещать бабушку самостоятельно, а от меня привозила небольшие подарочки.

Всё это благотворно повлияло на Тину, и недавно она рассказала о том, что выучила на фортепиано любимую песню бабушки. Девушка вообще стала больше играть на инструменте, и наш этаж часто заполнялся нежными классическими мелодиями в её исполнении.

Мне оставалось лишь надеяться, что она не бросит это вновь, потому как компашка Коваленко глубоко пустила корни в жизни моей соседки. Родители Тины ушли с местной фабрики, и устроились в Е. на её же филиал. Они ездили туда на сутки, часто проводя по пол недели в соседнем городе. Разинова ещё чаще стала оставаться одна. Пустая квартира быстро попала в поле интересов Аделины, поэтому наш спокойный дом, представляющий собой логово пенсионерок с палками для скандинавской ходьбы, часто оглушали шумные вечера у Тины. Каким образом, моим весёлым одноклассникам удаётся избегать расправы с местной полицией и грозными старушками – пока загадка. Однако мне хотелось верить, что их кутежи ненадолго. Меня на них не приглашают, а слушать долбёжку по ночам – так себе развлечение.

P.O.V. Антон

– Короче, не знаю, что это было. Просто встал и прям всё потемнело перед глазами, – рассказывал я Юле историю с тусовки у Толяна, стоя у неё в подъезде. – Пацаны сняли ещё, как я полетел, но мне не отправили, гады.

– И как ты потом… в себя пришёл? – спросила девушка.

– Да нормально, – улыбнулся я. – встал и пошёл!

– Понятно, – протянула Юля, покосившись на пакеты в моих руках.

Я понял, что пора прощаться, поэтому поставил покупки девушки у самой двери. Внутрь она бы меня точно не пустила, это чувствовалось.

– Спасибо, Антон, очень выручил, – улыбнулась девушка. – До завтра!

– Не за что, пока! – бросил я и повернулся к двери напротив.