Дневники Той-Особенной-Ночи

– Взгляни на этот закат, – предложил он.

Джимми подняла голову. Солнце уже скрылось, но горизонт еще светился перетекающими друг в друга оттенками алого и лилового.

– Представь себе, что Врата открылись. И солнца больше нет. Вообще нет. Не будет больше закатов. Никогда.

Джимми примерила на себя слово “никогда” и покачала головой:

– Но оттуда могут прийти новые друзья. Принести нам знания.

– Будут ли кого-то радовать эти знания, если взамен погаснет солнце? – риторически спросил Том.

– Но ведь оно может и не погаснуть!

– Может, – не стала спорить книга. – Но мы не хотим рисковать. Мы можем рискнуть собой – но не всем миром. Кстати, Маркиза Ди в воскресенье приглашает к себе гостей, чтобы поговорить о том, что за Вратами. Даже если ты не приглашена, я уверен, будет прямая трасляция по радио.

– Маркиза, – Джимми вспомнила вчерашний лист в тетради по философии, – планирует передать Закрывающую палочку?

Желто-зеленый глаз с драконьим вертикальным зрачком широко распахнулся.

– Я не слышал об этом, – коротко ответил Том.

– Думаешь, она устала быть лидером?

По обложке прошла легкая дрожь. Том исчез со скамьи и появился в руках Джимми. Девушка от неожиданности едва не уронила книгу, и закладка снова насмешливо дернулась.

– Что, по-твоему, значит слово “лидер”?

Джимми вспомнила старый мем на тему отличия лидера от босса.

– Ну, – неуверенно попыталась сформулировать она, – лидер ведёт за собой.

– Умничка, – ласково сказал Том. – Лидер не обязан быть самым сильным или самым умным. Лидеру не обязательно всё делать самому. Лидер должен видеть цель и уметь показать её другим.

– И как это связано с Закрывающей палочкой? – не поняла девушка.

– В том-то и дело. Никак, – сверкнула зубами приоткрывшаяся обложка. – Неважно, у кого палочка. Важно, к чьему мнению прислушиваются. С палочкой или без Маркиза Ди останется нашим лидером. А если Игрок слаб в своих убеждениях, никакая палочка не сделает его лидером своей фракции.

– Ты сейчас про лидера Открывающих?

– Нет, я сейчас в целом. Я ничего плохого не могу сказать про Вольху Редную. Хороша ли она, как лидер, мы узнаем к концу октября.

– На костре?

– Большой Костёр вспыхнет тридцать первого октября, когда полная луна засияет на небе, – согласно щелкнула закладкой книга.

– А то, что каждая сторона кинет в костёр?.. – Джимми не договорила.

– Ингредиенты, – подсказал Том правильное слово.

– Да, спасибо. Как вы ищете ингредиенты?

– Утренняя сказка помогает нам настроиться на мир. Люди, наши партнёры, выполняют условия сказки, а мы, фамилиары, чувствуем нужный ингредиент, после этого человеку остаётся только его добыть.

– А вы, фамильяры… Вы вообще кто? – осторожно поинтересовалась Джимми.

– Мы – отражение человека в зеркале мира. Мы – тень, которую отбрасывает наш хозяин на ткань тонкого мира. Мы – воплощенная магия октября, – пафосно произнёс Том и, хихикнув, пожал краями обложки. – Есть много мнений на этот счёт, но вряд ли какое-то из них можно назвать единственно верным… О, прости. Моя хозяйка закончила выбирать очки.

Джимми вспомнила дневник про зачарование очков.

– Твоя хозяйка – Хранительница Архивов? – сообразила она.

– Хранитель, – поправил её Том. – “Хранительница” слишком длинно и сложновыговариваемо.

– А куда она дела предыдущие очки? Это ведь артефакт, да?

– Ты очень догадлива, – похвалил её собеседник. – Мы отдали артефакт Чёрной Саре, ей он сейчас нужнее.

Он изобразил вежливый поклон и рассыпался искрами.

Перед сном Джимми вполглаза листала новые публикации на видео-платформе. Посмотрела пару обзоров, переключилась на музыку. Немного удивилась, когда вместо очередного трека началась тишина, и посмотрела на экран. Там на песке горели “плавающие” свечи, на них падала тень – кажется, жирафа? Девушка удивилась, но наконец-то пошёл звук. Красивый, хорошо поставленный мужской голос говорил прозой, но звучала она почти стихами. Непонятно, но завораживающе-красиво. Джимми бросила взгляд на название канала. “Гумилёв”. Стоит ли говорить, что такого профиля на платформе не существовало?

15.10

Из клуба доносились вопли, временами вылетали клочки шерсти. Кажется, там кто-то кого-то грыз. Неважно. Никакого клуба. Сегодня я возвращаюсь домой.

Я зажгу свечи, расстегну рубаху и выложу на стол тяжелый старинный кинжал с жемчужно-белым лезвием. Огонь будет странно бликовать на переплетениях жилок, в которые, если присмотреться, превращается полотно клинка. Этот нож когда-то передал первому Мне проводник из племени Хараре, в лагере у подножья Черчерских гор. Он был старик, его семья погибла на войне, у него не было ни родных, ни друзей, и он отдал мне Нож и рассказал о Жажде.

Тогда я улыбнулся еще одной странной сказке пустыни. Я никогда не носил нож при себе. Я не считал его чем-то большим, чем странной диковиной. Но когда я вернулся – и вспомнил себя – Жираф вернул мне и нож. В первый раз он не пригодился мне, но сейчас – сегодня – я впервые ношу его на груди, как тот старик. И я чувствую, что Нож жив. Что он пробуждается.

Мне нужна его Жажда.

Николай Степанович Гумилёв

Шестнадцатое октября

Утреннюю сказку Джимми снова проспала. Сперва она огорчилась – успела привыкнуть за неделю к этим чудесным историям без финала, побуждающим сделать что-то необычное. Потом решила, что выспаться в субботу – это святое, раз уж пар нет. И вообще, это не её Игра. Где-то там решают судьбы мира, а у неё даже фамильяра нет. Последняя мысль отдавала обидой, лёгкой, но приставучей, как запах дыма.

Джимми сварила себе кофе и решила, что раз уж у неё выдалась свободная суббота, то она никуда не пойдёт. Тем более, на улице грозится вот-вот пойти дождь, а у неё здесь уютный плед и любимая книга. Ну его, этот октябрь, можно устроиться в кресле и предаться блаженному ничегонеделанию. На столике рядом завибрировал телефон. “Дуэль фамильяров! Грибо вызывает на дуэль Гуамоколатокинта”, сообщала смс с незнакомого номера. Гуам – это филин, вспомнила Джимми. Интересно, в дуэлях имеет значение биологический вид сражающихся? “Дуэль фамильяров! Том Третий вызывает на дуэль Лакки”, не унимался телефон. Хм, вчера Том не показался Джимми задирой, а сегодня он снова кого-то вызывает.

После обеда за окном развиднелось, и она не выдержала. Отложив книгу, пошла гулять по Харитоновскому саду. Обошла озерцо, двинулась на второй круг и неожиданно для себя свернула к лестнице. Знакомые голоса она услышала еще на подходе.

– Как ты не понимаешь, что это опасно, Лу?

– Да брось, мы потихоньку, никому не скажем, – волчица заискивающе вильнула хвостом.

– Лу, Фунтик, привет. О чём спорите?

– Привет, Джимми, – койот потрусил к вышедшей на площадку девушке и ткнулся мокрым носом ей в ладонь. – Мы сегодня уговорили наших хозяек встретиться.

– Но вы же на разной стороне?

– На разной, – наклонила голову Лу. – Но это не мешает нам оставаться друзьями. Вот и наши хозяйки нашли общий язык. Мы решили заглянуть на ту сторону Врат. Вместе.

– А так можно? – удивилась Джимми, у которой не укладывалось в голове, что никто до сих пор не попробовал.

– Мы еще не знаем, – упрямо сгорбил шею Фунтик.

– Не знаем, – Лу игриво потерлась боком о его плечо и села рядом. – Но это же не повод не попробовать.

– А как? – заинтересовалась Джимми.

– Они хотят придумать артефакт, – буркнул койот.

– Артефакт? Придумать? – не нашла ничего лучше, чем переспросить Джимми, которая по отдельности понимала оба слова, но вместе они у неё как-то не сочетались.

– Ну да. Лу, лучше расскажи ты, у меня плохо выходит, я сам не очень понимаю, как это работает.

– Артефакт – это такой способ влиять на мир во время Игры, – начала волчица.

– Как ингредиент? – щегольнула словом Джимми.

– Ммм, да, но не совсем, – подумав, откликнулась Лу. – Ингредиент влияет на мир только будучи брошенным в Костёр. Артефакт может помочь Игроку сейчас. Вот, например, очки Истинного Зрения.

– Это тот артефакт, который создала Хранитель Архива? – вспомнила Джимми.

– Он самый, – встрял Фунтик.

– Да. Так вот, в Костёр их бросать бесполезно, на Врата они никак не повлияют. Но сейчас они позволяют видеть… мм, скажем, ауры Игроков. Зная эти ауры, можно узнавать, кто создавал ингредиенты и примерно понимать силу сторон.

– Математика, – неодобрительно пожал плечами Фунтик. – Они забыли дух Игры и превратились в математиков.

– Кто владеет информацией – тот владеет миром, – не согласилась с ним волчица. – Но не суть. Мы хотим придумать такой артефакт, который позволит заглянуть за Врата.

– Придумать? – переспросила Джимми. – Как это?

– Если вернуться к очкам, то Хранитель нашла где-то легенду, упоминающую очки. Не знаю уж, какими свойствами они обладали изначально, но Хранитель переписала легенду таким образом, что очки обрели свойство показывать своему носителю ауры.

– Просто переписала? – нахмурилась Джимми.

– Думаешь, это просто? – фыркнула Лу. – Нужно ведь не просто изменить несколько слов. Нужно переписать легенду так, чтобы мир в неё поверил.

– Ты говоришь так, словно мир разумный, – рассмеялась девушка и осеклась, заметив, с каким осуждением на неё смотрят оба фамильяра.

– Разумный, разумеется, – махнула хвостом Лу. – Конечно, не так, как люди, но разумный. Мы не умеем понимать его язык, но мы умеем ощущать, что он хочет нам сказать. И ты тоже.

– Я не игрок, – утренняя обида всплыла в памяти, и Джимми ответила резче, чем собиралась.

– Ты можешь видеть нас и говорить с нами, – волчица распахнула пасть в усмешке. – Ты ведь тоже чувствуешь этот октябрь.

– Допустим, – Джимми не поверила, но спорить ей не хотелось. – Значит, найти подходящую легенду и переписать?

– Это еще не всё, – мрачно откликнулся Фунтик. – Если мир готов измениться таким образом, чтобы артефакт заработал, фамильяры это поймут. И услышат цену.

– В деньгах? – фыркнула Джимми, сразу же нарисовав в воображении этакий магазин, в котором лежат артефакты с ценниками.

– Если бы, – не принял шутки койот.

– Деньги – это человеческое изобретение. Цена артефакта – это обычно испытание, которое должен пройти человек, чтобы артефакт пришел к нему, – пояснила Лу.

– И не всегда эта цена приемлема, – Фунтик мрачно навернул несколько кругов по площадке. – Вот скажи мне, Лу, если ценой будет жизнь того, кто заглянет, ты согласишься?

– Нет. Конечно, нет. Мари мне дороже информации, – согласилась волчица. – Но мы еще не знаем цену.

– Дело не только в цене, – Фунтик остановился и поднял голову к вершинам деревьев. – Может получиться так, что кто-то захочет им помешать. Или исказить видение. Или вообще не дать им вернуться.

– Это не значит, что не нужно пробовать, – упрямо повторила Лу.

– Но кому и зачем может понадобиться мешать в таком деле? – не поняла Джимми.

– Тем, кто захочет избавиться от ненадёжного союзника. Тем, кто не хочет ничего знать, а просто готов стоять на своём до последнего, – буркнул койот. – Не знаю. Мало ли, у кого какие мотивы.

– Да, есть у нас… гм, странные союзники, – согласилась волчица. – Например, Альдис. Она обещает, что к концу Игры создаст артефакт, который вытащит проигрывающую сторону. И это звучит так, словно этот артефакт – она сама, и она готова переметнуться на сторону тех, кто будет слабее.

– Как-то это не очень вдохновляюще звучит, – кивнула девушка.

– И я о том же. Да и среди Закрывающих есть… гм, не очень понятные личности, – Фунтик отерся боком о бедро Джимми.

– Мы все очень разные, – Лу подошла к Фунтику и ласково лизнула его в ухо. – Но это не значит, что плохой тот, кто не такой, как ты.

– Это значит, что нужно подумать о защите. Просто. Подумать. О защите. А не отмахиваться от возможных сложностей, – буркнул койот, но было видно, что жест подруги его немного успокоил. – Идём, Лу. Нам еще помогать хозяйкам с ингредиентами.

Вечером Джимми заварила чай с мятой, добавила мёд и корицу. С наслаждением сделала первый глоток и устроилась под торшером в кресле. Книга, хоть уже и не раз прочитанная, снова увлекла её, чай успел остыть, как вдруг девушка ощутила, что что-то изменилось. Она неохотно закрыла томик Раткевич и прислушалась. В квартире мерно мурлыкал холодильник, шуршала вода в стояках. Над головой раздались и стихли шаги, гавнула где-то в подъезде собака. На улице завелся двигатель автомобиля, с дороги кто-то просигналил. Это всё были обычные, повседневные звуки, но она чувствовала: что-то изменилось. Что-то… другое.

Девушка поднялась и заново вскипятила чайник. Вылила остывший чай в раковину и заварила себе свежий. Вдохнула яркий, праздничный аромат корицы и снова прислушалась, стараясь исключить из зоны внимания те звуки и ощущения, которые были ей привычны. Такой технике их учили на йоге – сама йога Джимми не зашла, но некоторые привычки остались. Звуки вокруг исчезли, повседневные предметы превратились в ничего не значащий фон. Аромат корицы звал за собой, девушка мысленно потянулась следом за ним. И вдруг поняла. Это изменился мир. Где-то на другом уровне, выше обычного восприятия, появился какой-то шум, которого раньше не было. Шум, который мешал…

Джимми отвлёк звук скольжения когтей по стеклу. Обычно к ней в окно никто не скрёбся, поэтому он вытащил её из транса, в который она незаметно погрузилась, изучая изменение в мире. За окном на карнизе стоял зверёк, которого она затруднилась отнести к определенному виду. Явно какой-то хищник, но какой? Хорёк? Выдра?

– Я куница, меня зовут Лакки, – первым делом сказал зверёк, когда Джимми открыла окно.

– Прости. Я думала вслух? – смутилась девушка.

– Нет, просто я знаю этот взгляд, на меня постоянно так смотрят, – куница просочилась на подоконник и легла.

– Ты – Лакки? – сообразила Джимми. – Это тебя вызвал на дуэль Том?

– Том, – вздохнула Лакки, с блаженным видом укладывая голову на лапы. – Это было потрясающе! Он такой обходительный, такой нежный! Это было больше похоже не на бой, а на танец!

– А Грибо и Гуам?

Лакки нахмурилась:

– Грибо – огромный кот. Бедный Гуам! Почувствовав, что силы неравны, он сдался, но ведьмино отродье всё равно продолжил его рвать! Это так ужасно! Надеюсь, кто-нибудь покажет этому наглому коту!..

Куница продолжила раздраженно шипеть себе под нос ругательства.

– Лакки, а ты ощутила шум?

– Шум? – переспросила куница. – А. Да. Это “Стража завета”. Закрывающие создали артефакт, который мешает нам, фамильярам, слышать сторону людей и определять их связь с фамильярами.

– А вы так можете?

– Могли, сейчас это стало гораздо сложнее, “Стража завета” создаёт помехи.

– Но, получается, что они и своим фамильярам жизнь испортили? – уточнила Джимми. – Или это работает только на Открывающих фамильяров?

– Нет, все фамильяры от этого страдают, – фыркнула Лакки, – но, судя по всему, Закрывающие уже выяснили всё, что им было нужно. Похоже, они сильно обгоняют нас. Наши союзники слишком мало доверяют друг другу, не понимая, что без командной работы нам не открыть Врата.

– А почему ты хочешь открыть Врата? – заинтересовалась Джимми.

– Я просто хочу домой, – грустно призналась куница. – Мы с хозяйкой не из этого мира. Нас втянуло сюда, и теперь мы не можем уйти.

– Ох, прости, – тоску по дому Джимми хорошо понимала. Пусть даже её дом был на расстоянии всего пары часов езды, она иногда ловила себя на том, что тоскует. А каково было бы ей, если бы она не могла вернуться?

– Мы просто уйдём, – убеждённо сказала Лакки. – Выберемся отсюда и вернёмся к себе. Ваш мир вряд ли от этого пострадает.

– Закрывающие думают иначе.

– Открытые Врата будут означать перемены, а Закрывающие боятся что-то менять. Им уютно в этом крошечном болотце, и им страшно признавать, что перемены необходимы – без движения, без развития любой мир погибнет.

– Слушай, но ведь никто не знает, что за Вратами? – сообразила Джимми.

– Не совсем так, – поправила её куница. – Все понимают, что за Вратами – некое Междумирье, пространство в никогде и путь к другим мирам. Но никто не знает, что может прийти в этот мир оттуда. Это ведь не обязательно будет что-нибудь плохое… Ладно, заболталась я с тобой, а мне еще хозяйке снить что-нибудь теплое, а то она простудилась. Приятно было познакомиться, Джимми-не-игрок.

Куница давно исчезла в темноте, а Джимми всё сидела на подоконнике и смотрела в ночь. Вчера ей казалось, что Том прав: мир надо защитить. Сегодня Лакки пришла совершенно с другой точкой зрения, и она тоже была очень убедительна. Ведь и правда, им неоднократно на разных предметах повторяли, что стагнация приводит к деградации и разрушению. Так кто же из них ближе к истине? Конечно, от Джимми в этой Игре ничего не зависело, но она хотела хотя бы для себя понять, на чьей она стороне. И… интересно, по какую сторону Костра окажется Леонид?..

Джимми пересела в кресло и открыла лежащий на столике том по закладке. Сперва ей показалось, что она ошиблась книгой – текст больше напоминал “Лабиринт отражений”, чем “Ближе смерти и дальше счастья”, которую она читала до прихода Лакки. Потом девушка поняла: это снова исповедь кого-то из игроков, очередное послание из тех, которые она по какой-то непонятной причине получает каждый вечер. От кого?

16.10

И ведь правду говорят – всё самое страшное случается в полночь!

Вот и вчера Николай Степанович Гумилёв, будь он здоров, откопал в архивах Клык Шаи-Хулуда. Ну и я, честно говоря, задёргался – а не приведи Господь, он Открывающим достанется, с нашей-то тактикой "двух вёдер мелочи"!

Спал плохо – мучили кошмары. Тёмная обсидиановая бездна,затягивающая внутрь. Руки, влекущие за грань мира, на ту сторону, за Врата. Холод вечного сна.

Открытие Врат будет означать смерть – мою и Сары. Если мир изменится – на смену старым образам придут новые. Люди перестанут верить в нас – если будет ещё кому верить. И мы просто исчезнем.

Утро. Тяжело поднимаюсь с кровати, нехотя натягиваю костюм, проверяю шлем. Три-четыре-пять, иду Закрывать. Приятного погружения…

deep

Ввод.

Личность номер два – Сталкер.

Еду в такси Дип-Проводника, разбираю почту, пришедшую за ночь.

Пишет Гумилёв, отвечая на вчерашнее сообщение. Делимся подозрениями по поводу того, что чат – дырявее ушата, продумываем версии, как можно было бы вычислить утечку. Разрабатываем пару версий, забраковываем на месте. Продуктивность – близка к нулю, ощущение командного духа и хоть какого-то контакта с непонятной мне ранее фигурой Н.С. – бесценна.

Пишет доктор Уиллет, продолжая общение по поводу Артефактов. Забраковываем Зверь-Копилку. Понимаем, что на данный момент стоит внимания только Стража Завета. Уиллет говорит, что у него есть идея ещё одного Артефакта, удаляется писать.

Договариваемся на завтра почти полным составом Закрывающих (без Хранительницы и Брата Тука) встретиться вне-Глубины, в реальном мире.

Уже ближе к вечеру встречаемся с доктором Уиллетом, Сарой, Маркизой Ди и Эсме в центре Диптауна. Собираем новые Артефакты – "Песок Времени" и "Страж Завета". Обсуждаем планы на будущее. Пока что всё видится в более-менее радужном свете.

Что-то готовит завтрашний день?

Стрелок

Семнадцатое октября

В воскресенье Джимми поставила себе будильник пораньше, чтобы услышать утреннюю сказку. На радио она настроилась, но там шла только музыка, изредка прерываемая информационными блоками про сегодняшний приём у Маркизы Ди и письмами в редакцию.

Сказки не было. Сперва Джимми ждала и прислушивалась, потом разочаровалась. Она подумывала о том, чтобы сходить на этот самый приём, который, судя по всему, стал самым ожидаемым событием этой недели, но в новостях не говорили, где именно пройдёт мероприятие. Видимо, приглашённые были в курсе, а больше никого не ждали. Впрочем, оно и логично – зачем Игрокам люди со стороны?

Так что, за неимением лучшего, день она посвятила уборке и готовке: наварила себе борщ на неделю, вымыла пыль из углов, бережно перетёрла книги, потом открыла “Таэ, эккейр” – и провалилась. Это могло продлиться до самого вечера, но её отвлекла очередная СМС с короткого номера: “Дуэль фамильяров! Марс вызывает Тома Третьего!”. Опять Том? Он же вчера дрался. И позавчера.

В Харитоновском саду на плечо ей вспрыгнула знакомая белка.

– Привет, Острые Усики, – обрадовалась ей Джимми. – Слушай, я часто тебя тут вижу?..

– Мы живём поблизости, – прострекотала белка. – С хозяином! Я часто тут гуляю. Если он занят.

– А чем он занят сегодня? – небрежно поинтересовалась Джимми, снова подумав, а не Леонид ли хозяин Острых Усиков, ведь он тоже живёт здесь поблизости и, она была в этом уверена, он тоже один из Игроков.

– Сегодня все добывают ингредиенты. И мой хозяин тоже, – похвасталась белка.

– А ему не нужна твоя помощь в поиске ингредиентов?

– Я уже всё! – отмахнулась Острые Усики, крутя в маленьких лапках орешек. – Всё нашла! Достанет он их без меня.

– Да, кстати. А сказка сегодня была? – вспомнила Джимми.

– Нет, по выходным без сказки, – белка с хрустом разгрызла орешек и уронила половинки скорлупы на землю.

– Острые Усики? – на дорожку перед ними выскочила куница Лакки. Она была очень зла, уши прижимались к голове, загривок топорщился. – О, Джимми, привет. Острые Усики, ты видела, как Марс напал на Тома?

– Том сам виноват, – фыркнула белка. – Он навязчив. Слишком навязчив!

– Он всего лишь рассказывал мне сказку! – гневно возразила Лакки. – Мне! Этот мерзкий кот прервал его! Ради чего?

– Он стал сильнее, – меланхолично заметила Острые Усики, принимаясь чистить и распушать свой роскошный хвост.

– Но и фамильяры наших противников тоже! – окончательно разозлилась куница. – И, главное, он напал на обессиленного! Ни чести, ни достоинства! Кто? Скажи мне, кто его хозяин, я попрошу Еву поговорить с ним!

– Мы не знаем его хозяина, – напомнила белка.

– А теперь и не выясним, – Лакки с досадой щелкнула зубами. – Жаль. Честно, если Врата открывают, чтобы впустить оттуда множество марсов, то я буду против!

– Вряд ли, – Острые Усики перепрыгнула на другое плечо Джимми, мимоходом погладив её хвостом по шее. – Там лучший мир! Я уверена! В лучшем мире не будет таких марсов!

– Надеюсь на это. Ох, как я зла! – куница несколько раз прокрутилась вокруг себя и прыжком исчезла в зарослях, даже не попрощавшись.

А Джимми, так и не успевшая ни слова вставить в этот излишне эмоциональный разговор, вдруг сообразила. Том говорил, что он Закрывающий. Вчера Лакки говорила о Закрывающих, как о противниках. Но сегодня она зла от того, что кто-то напал на Тома. Девушка задумчиво посмотрела вслед ускакавшей кунице.