Дневники Той-Особенной-Ночи

Ничего удивительного, что она проснулась позже обычного с больной головой. Не успев позавтракать, выскочила из дома в универ и уже по дороге сообразила, что не слышала с утра “октябрьскую” радиостанцию.

Погода оставалась теплой, и под ногами шуршали цветные листья. Шаловливый ветер играл с ними, выдергивая из-под метлы дворника, тащил их к озерцу и расправлял по поверхности воды, в которой отражалось небо с облаками. Утки раздраженно распихивали облака лапами и вертели хвостами, ныряя за осколками солнца. Джимми на бегу бросила им остатки вчерашнего батона, и словно десятки падающих звёзд рассекли гладь отраженного неба – это утки скоростными ракетами спешили на угощение.

Джимми замедлила шаг. В этой части парка было пусто, мамочки приведут малышей на игровую площадку на пару часов позже, а все, кто спешил на работу, уже прошли мимо. Над её головой перешёптывались огненные кленовые листья, срывались с ветвей, медленно падали перед ней на дорожку. И торопиться расхотелось. Наверное, такое же умиротворение испытывают японцы, когда наблюдают цветение сакуры. Джимми задумчиво подняла багряный лист, потом еще один – золотой до хруста, третий отливал лиловым и напоминал сливу. Сезон слив, конечно, давно прошёл, а вот листья будут падать еще целую неделю, если раньше не зарядят неумолимые осенние дожди.

В аудитории Джимми положила букет из листьев на парту и, слушая лектора, перебирала свои сокровища. Впереди неё сегодня оказалась Варя, и Джимми заметила, как она рисует в тетради кленовый лист. Рисовала Варя хорошо, карандаш укладывал на лист быстрые уверенные штрихи. Джимми знала, что Варины картины висят в переходе между зданиями, и решила, что сегодня точно сходит посмотреть.

Она любовалась изображением пикирующего на зрителя филина – с расправленными крыльями, с выставленными, казалось, за край холста острыми когтями, когда в заднем кармане джинсов завибрировал получивший сообщение телефон. СМС гласила: “Дуэль фамильяров! Том Третий вызвал на дуэль Гуамоколатокинта“. Джимми перечитала сообщение трижды. Посмотрела на отправителя – короткий номер, разумеется, незнакомый. Перечитала ещё раз. Дуэль? Фамильяров? По одному каждое слово было ей понятно, кроме сложновыговариваемого имени вызванного. Но все вместе они складывались в полную чепуху. Зачем – дуэль? Почему Том – третий?..

Но тут телефон в руках снова завибрировал – сработал будильник, что до конца обеда осталось пять минут и пора бежать в аудиторию на следующую пару.

Вечером, слегка осоловелая после шестой пары, Джимми неспешно брела по парку, прикрывая рукавом лицо от порывов ветра. В своём зелёном пальто она выглядела запоздалым кусочком лета среди осенних деревьев. Около её кормушки рыжим сполохом металась белка. Сверху свисала голова змеи – кажется, гадюки, хотя Джимми не очень разбиралась в змеях и никогда не видела их в Екатеринбурге вне террариумов. Рядом обнимал когтями ветку крупный филин.

– …И нет бы отдохнуть, заняться перьями и расчетами. Приходят всякие кусачие книги, начинают хотеть странного, рога им не нравятся. Пи им подавай, – вещал филин, гордо топорща перья. – Подал. И пи, и рога, и иммельман с пи-кированием…

– Оух! – верещала Острые Усики. – Гуам, ты такой! Такой молодец!

– А с другой стороны, – продолжил филин, не обращая внимания на цоканье белки и гипнотическое покачивание змеи, – как там говорили древние санскры, которые придумали санскрит и сансару? Закон соблюден и польза несомненна!

Закончив свою речь, он распушился еще сильнее, расправил крылья и сорвался в бесшумный полёт.

– Сила земли! Сила земли возросла! Шипучка, ты ощутила? – восторженно скакала белка.

– Да-ссс, – протянула змея, покачиваясь вверх-вниз. – Земля уссилилассь.

Джимми отыскала в кармане орех и протянула его Острым Усикам. Белка бесстрашно проскакала по её плечу, ухватила орешек и тут же принялась крутить его в лапках:

– Ты видела? Видела их дуэль?

– Не видела, – с сожалением качнула головой Джимми. – Это был Гуамо… Гуамоко…

– Гуамоколатокинт, – подсказала змея и качнулась к ней. – А я Шшипучка.

– Гуам! – зацокала белка. – Просто Гуам! А то язык же можно сломать!

– А Том? – попыталась спросить Джимми.

– Том проиграл-сся, – снисходительно ответила Шипучка. – Это был с-славный бой. Но Том был осслаблен, он вчера вложил с-силу в с-создание очков. Гуам показал ему, как нужно битьсся.

– А зачем? – рискнула уточнить Джимми. – Зачем биться?

– Так надо! Надо! – белка перепрыгнула обратно на ветку и метнулась вверх по стволу.

– Таковы-сс правила, – Шипучка заструилась к концу ветки и шлепнулась на землю, сворачиваясь пружиной. – Ты не Игрок-сс, тебе с-сложно проникнутьс-ся.

Змея давно скрылась, а Джимми всё смотрела на траву, которая даже не шелохнулась, когда Шипучка уползала. То, что фамильяры не были обычными животными, не подлежало сомнению. Но насколько они были… материальны?

В поисках ответа Джимми нашла на стеллаже томик Желязны. Открыла наугад, перелистнула несколько страниц. Зацепилась взглядом за “яркий осенний букет” и дочитала страницу до конца. Она не помнила ничего подобного в тексте “Ночи в одиноком октябре”. Маркиза Ди, Вольха, Ева, Мэри Таэ. Вильгельм. Этих имен не было в оригинальной книге. Джимми захлопнула томик и перевернула, чтобы взглянуть на обложку. “Ночь в одиноком октябре”. Попыталась снова найти незнакомую страницу – но не преуспела.

13.10

Яркий осенний букет для воплощения сказки, жаль, до цветных трамваев было далеко.

Написал Маркизе Ди, предложил обсудить одну идею, она сказала, что будет готова к диалогу завтра.

Спросил, как фамильяры становятся сильнее, ответом было, что в сражениях. Жаль, что без подробностей.

Мысль создавать интригу исчерпала себя, прямо сказал Вольхе, что мы по одну сторону баррикад, разрешил Еве раскрыть информацию, что она гадала на меня. Теперь я в тайной беседе, где Открывающие уверены друг в друге.

На меня вышла Мэри Таэ. Странный игрок, вроде Открывающая, но помогла закрывающим создать артефакт. Предлагает объединяться, обмениваться информацией и создавать ингредиенты, но что-то меня в ней смущает.

Жаль, что на этих выходных Острые Усики будет занята своими беличьими делами и, возможно, не успеет поучаствовать в дуэлях.

Вильгельм

Четырнадцатое октября

Огромная тень пикировала сверху, расправив темные крылья. Изогнутые когти на вытянутых лапах сверкнули, словно стальные. Они выглядели острыми и крепкими, они стремительно приближались…

Шелестнули страницы. Книга невидимым глазу движением увернулась от когтей и целящего следом клюва и насмешливо дернула закладкой, похожей на дразнящийся язык. Глаз на обложке пристально следил за вновь поднявшимся в воздух филином.

Бесшумная тень заложила круг, набирая высоту, и вновь ринулась вниз, в последний момент изменив направление. Когти вцепились в края обложки, клюв нацелился ударить в глаз и застрял между чешуек. Страницы снова прошелестели, щелкнули зубы, в свою очередь вцепляясь в перья яростной птицы. Та с протяжным криком ударила крыльями, забилась, терзая книгу когтями и клювом…

Джимми рывком села в кровати. Полный ярости крик филина бился в её голове, и сердце отвечало ему бешенным перестуком. Это был сон? Только сон?

Джимми дотянулась до телефона. До будильника оставалось еще двадцать минут. Она закрыла глаза, намереваясь подремать, но перед внутренним взором вновь встали неотвратимо приближающиеся когти и крылатая тень за ними. Джимми со вздохом поднялась и пошла в душ. Похоже, больше она всё равно не уснёт сегодня.

Пока на плите закипала вода в турке, Джимми посматривала на телефон в ожидании, пока вместо будильника начнет работать радио. Экран телефона вспыхнул, заиграла бодрая музыка, под которую девушка в последний год привыкла просыпаться. Радио не включилось.

Джимми убрала турку с конфорки и взяла телефон в руки, покрутила задумчиво. Она совершенно не представляла, как запустить на телефоне радио. И умеет ли телефон принимать радиосигнал. И какая частота ей вообще нужна. Но как-то же радио работало?

Она зашла в браузер, собираясь спросить всезнающий гугл насчет радио на телефоне. Страницей по умолчанию оказался сайт ton.ru. Не успела Джимми удивиться незнакомой страничке, как зазвучал голос диктора – тот самый, с “октябрьского” радио. Ах, значит, это интернет-радио.

Налив себе кофе, Джимми села завтракать и слушать утреннюю сказку – сегодня диктор увлеченно рассказывал про вставшие часы, про клавиатуру на набережной, про приметы. Как всегда, сказка оборвалась без развязки, но оставила после себя тепло где-то внутри.

По четвергам у Джимми было всего четыре пары, и она, вдохновленная сказкой, отправилась к клавиатуре. Покрашенные в белый камни, обтесанные под огромные клавиши, выступали из склона рядом с набережной Исети. Вокруг них росла трава, местами стерлась краска, но буквы и символы были по-прежнему хорошо видны. Джимми задумчиво ступила на F2. Потом перепрыгнула на F1 – пожалуй, ей не помешала бы справка по текущей ситуации. Конечно, ничего не произошло, только откуда-то со склона на её пальто спланировал желтый кленовый лист. Джимми сняла его и подумала, что это, наверное, к приятной встрече со старым знакомым.

Покинув набережную, она поднялась в “японский дворик”. Конечно, красивее всего этот небольшой садик смотрелся весной, когда цвели кусты, но и сейчас, осенью, здесь было очень уютно. Тишина, а ведь совсем рядом – дорога, офисные здания, спешащие куда-то люди. Негромко журчат рукотворные водопады, в маленьком прудике любуются небом желтые листья. Поздние астры еще раскрашивают клумбы своими гордыми венчиками, но и они уже готовы сдаться дыханию скорой зимы. И никого на ступенях…

– Жень?

Да, пожалуй, с “никого” она поторопилась. Джимми обернулась и только тогда вдруг сообразила: женский голос, который позвал её по имени, кажется знакомым?

– Катя? – недоверчиво узнала она.

– Женька, правда ты? – обрадовалась Катя. – Вот так встреча! Какими судьбами?

Джимми рассказала про свою учебу, задала несколько встречных вопросов, ощущая ту неловкость, которая характерна при встрече людей с общим прошлым, но без общих интересов в настоящем. Катерина, бывшая соседка по лестничной площадке – дома, в Невьянске – была на четыре года старше, так что особо близкими подругами девочки не были, но в огромном, по меркам Невьянска, Екатеринбурге казались друг другу почти родственниками.

А листик-то не соврал, решила Джимми, когда девушки разошлись в разные стороны. И правда, приятная встреча со старым знакомым.

Солнце уже клонилось к закату, но домой пока не хотелось, и Джимми свернула по мосту в дендропарк. Здесь дыхание осени ощущалось сильнее: фонтан был давно выключен, а с клумб убрали однолетние растения. Только ели по-прежнему агрессивно топорщили иголки во все стороны, да старая-престарая ива поскрипывала на ветру, отказываясь избавляться от уже побуревшей листвы. Джимми прошла мимо спрятанных в дуплах галактик и направилась вдоль реки по дорожке.

На ступенях она заметила двух уже знакомых собак. То есть, волков.

– Марс с утра выглядел очень серьезным и даже не в духе, – рассказывала волчица. – Он сказал, что его очень задело что открывающие называют моего Человека очень болтливым и не хотят общаться. Поэтому он обещал делиться со мной всей информацией, и я ему за это ничего не буду должна. А еще предупредил, что я не должна дружить ни с Онни, ни с Серафиной.

– А ты?

– А что я? Мы с ними, вроде как, союзники, – волчица пригорюнилась.

– Слушай, а Марс – он вообще кто?

– Марс? – удивилась Лу. – Ну, знаешь, такой лысый кот. В свитере ходит…

– Да неее, это я знаю, – дернул ухом Фунтик. – Я имею в виду, с кем он? Не знаешь, кто его человек?

Волчица замотала головой:

– Не знаю. Зато я узнала сторону Сусанны и ее человека.

– А я узнал сторону Альдис, – вскочил Фунтик. – Тебе интересно?

– Я знаю ее сторону.. но может, ты знаешь, кто ее фамильяр?

– Нет, Лу, – грустно откликнулся Фунтик. – У меня не очень удачный день был вчера.

– Мне еще интересно про Оранджа, Звёздочку, Лоренцию, – продолжила волчица, – вдруг ты уже давно что-то про них знаешь? Еще у меня есть догадки про сторону человека, которого зовут Стрелок и про человека Грибо, я бы не отказалась их проверить, вдруг ты можешь мне в этом помочь?

Фунтик задрал морду к начинающему темнеть небу и некоторое время помолчал.

– Я знаю сторону Звёздочки. – осторожно сказал он.

– Меняемся на сторону Сусанны? – предложила Лу. – Сусанна закрывающая.

– И Звёздочка тоже.

Волчица кивнула и опустила голову на лапы:

– А знаешь, Фунтик.. Чаще всего проще договариваться с противником, чем с союзником..

– Да? – заметно огорчился Фунтик. – Тебя обижают?

– Эти дураки напоминают некоторых людей из города, который мы с тобой знаем… для которых цель жизни – спрятать информацию… А котеночек… это она с тобой болтает, а для меня у нее ничего нет… Ну тут ведь как, это в обе стороны работает, – Лу повеселела. – Это напоминает мне одну историю с очень талантливым мальчиком, который хотел учиться… его сначала не хотели учить, потом ему не доверяли, в итоге он ушел туда, где были печеньки.– Можно и так сказать. Вот к тебе прихожу – разговариваем.. к Грибо прихожу – тоже разговариваем… с Томом Третьим тоже поговорить можно… а некоторые выпучивают глаза и с визгом "я ничего не знаю, я тут вообще мимо стою" уносятся в кусты… – Дураки какие-то, – Фунтик немного подумал. – Котёночек Эй весьма разговорчив.

Джимми подошла ближе и предположила:

– И я шерстяной волчара? – Лу упала на бок и расхохоталась. – Может, и боятся… Всё слишком милое, пушистое и пугливое… Во мне от этого начинает просыпаться горная тайга… Пойти, что ли, с Вереск пообщаться? Она хотя бы моего размера…– Может они тебя просто боятся просто? У тебя же вон какие мощные лапищи!

– Я Фунтик, койот, – Фунтик вежливо махнул хвостом.Волчица поднялась, отряхнулась и прямо с места прыгнула в кусты.

– Меня зовут Джимми.

– Да, я знаю. О тебе все фамильяры говорят. Подумать только, а болтуном называют меня, – он огорченно повесил голову.

– Тебя обижают? – повторила Джимми его собственный недавний вопрос.

– Нет. Конечно, нет. Просто Закрывающие мне не доверяют. Иногда мне кажется, что даже мой Человек мне не доверяет. А Лу… Она с другой стороны Костра. Я уже даже думал о смене стороны.

– А разве можно сменить сторону?

– Можно. Просто для этого нужны очень веские основания. Потому что доверия от такого поступка больше не станет. Скорее, даже наоборот, – койот растянулся на ступенях, поджав под себя хвост. – С другой стороны, у Открывающих тоже с доверием беда. Не все поддерживают Вольху, хозяйку открывающей палочки. Мэри Таэ, Человеку Лу, не доверяют, потому что она общалась с Закрывающими и даже помогала им создавать артефакт.

– А что в этом такого? – поинтересовалась Джимми.

– В том-то и дело, что ничего, – Фунтик почти по-человечески пожал плечами. – На этом этапе Игры стороны еще не враждуют, а информация нужна всем. Какая разница, от кого её получать, если это честный обмен?

Вечером Джимми открыла тетрадь по философии, пытаясь вспомнить, не задавали ли им домашнее задание. На последней исписанной странице обнаружился текст, который не имел никакого отношения к философии, и написан он был не её почерком. Джимми уже не удивилась, тем более, что имя, стоящее в подписи, уже попадалось ей в прошлые дни. Маркиза Ди. Маркиза, сбежавшая из тени. Неужели она устала быть лидером Закрывающих?

14.10

Я этого не ожидала.

Информация, которую, по слухам, по кусочкам приходилось добывать на предыдущих Играх, по крупицам, проверяя и перепроверяя – на этой Игре даже не разменная монета.

Она льется бурлящим потоком, сшибая с ног. Стоит отвернуться от магического шара – образов так много, их танец так быстр… И все тянут ко мне руки, разевают рты: Маркиза, Маркиза! Скажи нам, поговори с нами, откройся нам!..

Бррр…

Мои нервы начали сдавать, когда дважды в день в меня полетели ОТЧЕТЫ о проделанной работе.

Одно за другим приходят письма с приглашением на личное рандеву.

Психанула и пригласила всех к себе скопом на званый вечер.

Старые добрые кулуарные разговоры.

Надеюсь, хотя бы они помогут вскочить на круп бешеной скачки Игры нынешней.

Завтра встреча со Стрелком.

Послезавтра с Туком.

Перманентный диалог с Эй.

Некто Мятонюх.

Наверное надо заняться собственно ингредиентами? Артефактами?.. Чем-то еще?

Или… я серьезно рассматриваю пример Джека. Выбрать преемника, одарить закрывающей палочкой и… просто наблюдать.

Маркиза Ди

Пятнадцатое октября

Утренняя сказка на октябрьском радио была совершенно пятничной – про настольную игру с другом. Джимми задумчиво посмотрела на стеллаж. На нем стояли книги, часть из них она привезла из дома, часть принадлежали хозяйке. В уголке второй сверху полки притулилась небольшая фотография, хозяйка с двумя сыновьями – Леонидом и его младшим братом, которому, по слухам, эта квартира должна была пойти в наследство. На средней полке слева едва заметно пахла чем-то сладким аромалампа в виде колодца – Джимми её не зажигала, запах благовоний казался ей слишком ярким и приторным, а вот прикасаться к гладенькому глиняному боку ей нравилось. На верхней центральной полке гордо расположились несколько ракушек, наследие тех времён, когда Сочи был в умах людей идеальным местом отдыха. Хотя такие шипастые, явно сувенирные раковины могли приехать и из Турции, и с какого-нибудь Кипра. А стоящие рядом стеклянные фигурки намекали на Италию, ну или на качественную подделку под муранское стекло.

А вот коробок с настольными играми на стеллаже не было. Ни одной. Да и кого-то приглашать к себе Джимми не хотелось. Поэтому после пар она отправилась в “Вереск”.

Небольшая кофейня пряталась с торца дома, выходящего к скверу. К ней удобно было вылезать через дыру в заборе, и сюда никогда не зарастала тропа. Гитара на дереве слева, скамейка справа, на которой, пользуясь теплой погодой, сидела девушка в черном и потягивала кофе из высокого многоразового стакана. Джимми прошла мимо и потянула на себя сперва тяжелую первую дверь, а потом и вторую, оформленную “травкой” и практически исчезающую на фоне точно таких же стен.

Внутри деликатно пахло свежим кофе. Бариста из-за высокой стойки махнула Джимми рукой. Девушка заказала сладкий авторский раф с вкусным названием “Сникерс” и присела на табурет у стойки, оглядываясь. Слева от неё притулилось фортепиано. Насколько она знала, инструмент был настроен и охотно пускал за клавиши музыкантов, когда в “Вереске” проходил “джем” – крошечный концерт по субботам с открытым микрофоном для всех желающих спеть или сыграть. Сейчас на крышке фортепиано скучала доска с меню, а поверх лежали книги, значки и открытки, которые можно было купить. Уютно потрескивал камин – разумеется, искусственный, но всё равно очень атмосферный. За окном рыжие клёны роняли крупные листья, ветер подхватывал их, кружил в неспешном вальсе и рассыпал ровным слоем, стараясь сложить мозаику так, чтобы не осталось ни одного свободного клочка земли. Солнечные лучи пронизывали тонкую, вызолоченную до хруста вуаль листвы, создавая ощущение жаркого дня, но из приоткрытого окна тянуло холодом. Под потолком мерцали несколько неярких светильников – больше для теплой атмосферы, чем ради света, в углу ждал своего часа стеллаж с книгами и настольными играми. Рядом с окном в креслах сидели две девушки, Джимми почему-то сразу подумала, что они сёстры. Приглядевшись, она усомнилась в этом предположении – девушки были не слишком-то похожи, но в них было что-то общее. Может быть, взгляды, устремленные на стол, где были разложены “Гномы-вредители”. Девушки смотрели на весёлую и простую, в сущности, игру как на Очень Важное Занятие, и эта серьёзность их роднила. Других посетителей в кофейне не было.

Джимми дождалась своего кофе и остановилась рядом с девушками.

– Привет. Меня зовут Джимми. Можно, я присоединюсь к игре? – робко поинтересовалась она.

Девушки одинаковым движением подняли головы и посмотрели на неё. Её показалось, что с недоумением. Потом друг на друга. Потом одна из них пожала плечами:

– Садись. Я Каролина. А это Лекса, – кивнула она на свою спутницу.

Джимми подтащила поближе кресло-качалку, Каролина тем временем заново разложила карты. На троих игра пошла веселее, Лекса даже начала улыбаться особо удачным ходам. Закончив партию, девушки снова переглянулись, кивнули друг другу, словно безмолвно обменявшись мнениями, и одновременно поднялись.

– Спасибо за игру, – улыбнулась Каролина.

– Жаль, нам уже пора, – Лекса протянула Джимми колоду карт.

Они ушли, а Джимми еще некоторое время посидела, допивая кофе и раскладывая фишки и карты в коробку. Вернув игру на стойку, она заказала еще кофе. Солнце скрылось за домами, в кофейню начали заходить посетители после работы, здесь каждого встречали, как старого друга. Можно было посидеть еще, из-за столика её никто не гнал, но Джимми решила, что лучше она прогуляется до дома пешком, пока погода не загоняет в транспорт.

Проходя мимо “Высоцкого”, она неожиданно для себя свернула к нему. Заплатила за вход на обзорную площадку и только тогда задумалась – а зачем, собственно? Ответа внутри себя не нашла, но, пожав плечами (деньги-то уже заплачены), всё же поехала наверх.

Внизу, на улицах, уже хозяйничали сумерки, а отсюда, с обзорной площадки на пятьдесят втором этаже, открывался дивный вид на закат. Солнце наполовину скрылось за горизонтом, утратив свою дневную яркость, и разлилось по западной части города длинной золотой полосой. Днем небо было чистым, сейчас появились облака, словно обрамляя сцену роскошными кулисами – их расцветило оранжевым и фиолетовым, щедро разлив по белому подмалёвку самые яркие краски спектра. Зрелище было, как в хорошей драме, одновременно торжественным и ранящим, и Джимми распахнутой душой впитывала в себя это тревожное предчувствие. Не хватало только музыки – низкого певучего альта.

– Не каждый день увидишь такой закат, – вздохнул кто-то рядом.

Джимми вздрогнула. Она была уверена, что на обзорной площадке больше никого нет. Торопливо оглядевшись, она убедилась, что не совсем права. Людей, действительно, не было, но на скамье в паре шагов от неё лежала книга. В первую очередь девушка отметила рельефную обложку, похожую на плотно пригнанные друг к другу чешуйки, потом встретилась взглядом с открывшимся на обложке глазом – вертикальный зрачок, желто-зеленая радужка.

– Ой, – узнала она книгу из сна, ту самую, которая сражалась с филином.

– Не “ой”, а Том, – насмешливо прищурился глаз, и кончик закладки затрепетал, словно раздвоенный язык.

– Третий? – вспомнила Джимми, что хотела спросить. – А почему, кстати, третий?

– Потому что третий из двенадцати братьев, – усмехнулся Том. – Между прочим, я – книга сказок. И моя хозяйка – тоже сказочница. У нас один Дар на двоих.

– Приятно познакомиться. Я Джимми, – девушка осторожно протянула руку к книге.

Обложка насмешливо приоткрылась, показывая зубы, но Том позволил погладить себя по чешуйчатому боку.

– Том, а ты Открывающий или Закрывающий? – осмелилась спросить Джимми, перебирая чешуйки.

Драконий глаз снова сощурился.

– Это неприличный вопрос, как ты знаешь. Но я тебе отвечу. Мы с хозяйкой Закрывающие.

– Но вы же сказочники, – удивилась Джимми. – Разве сказки не созданы для того, чтобы выходить за границы обыденного?

– Сказки гораздо сложнее, чем ты думаешь. В первую очередь их смысл – хранение традиций. Сказки хранят человеческий опыт для новых поколений. Сказки учат мечтать, но они же учат ценить существующее, помогают взглянуть на привычное под новым углом, – наставительно ответил Том. – Мы не знаем, что за Вратами. Мы с хозяйкой не готовы рисковать всем миром, чтобы это узнать. Пока не готовы.

– А кто знает? – Джимми помнила, что у Желязны всё было очень просто: старые боги, которые хотят вернуться. Но вряд ли Том говорил бы “не знаю”, если бы это было правдой.

– Доподлинно – никто. Есть предположения, оптимистичные и не очень, но мы не узнаем, пока Врата не отворятся. А мы, как ты помнишь, планируем не дать этому произойти.

– Но там ведь может быть что-нибудь прекрасное и волшебное, – возразила Джимми.

Покрытая чешуйками обложка шевельнулась, словно Том пожал плечами.