Дыхание смерти

Она помолчала, почмокала губами, а потом снова заговорила.

– Ты осторожней будь. Эта неделя непроста. Да и силы свои береги. Серьги надень и не снимай.

Марина обняла себя руками, как будто в комнате стало прохладно.

– Баба Глаша, помоги избавиться от дара проклятого. Не нужен он мне.

– Эх, девонька. Не надень ты их тогда, ничего бы не случилось.

– Ну, я же не знала! – почти выкрикнула Марина.

Бабка молчала. В кухне повисла тишина, и только тикающие часы с кукушкой издавали звук в соседней комнате.

– Вспоминай, как ты приняла этот дар. Только так сможем подумать об избавлении.

Марина сидела, опустив голову. Потом резко подняла ее и посмотрела округлившимися глазами на старуху.

– Что? Вспомнила?

Марина отрицательно покачала головой.

– Баба Глаша, я только сейчас заметила одну странность.

Девушка выставила ногу вперед, где у нее был шрам, оставленный русалкой.

– Каждый раз, когда рядом находится существо или нечисть какая, шрам будто огнем обдает, и он начинает болеть.

Старуха смотрела на Марину, не отводя глаз. Прошло секунд десять, прежде чем она ответила:

– Вот тебе и подарок русалочий.

Марина вздернула брови в удивлении.

– Что? В смысле подарок русалки? А разве она не зеркальце или гребень какой должна подарить?

Старуха усмехнулась.

– Нет, милая. Это в сказках только такое бывает, а мы в реальности. Хорошо хоть шестым пальцем не одарила или чешуей заморской. Шрам достался в подарок за платье, которое ты ей преподнесла. Только вот венок ее тогда сожгла, да ну ладно. Слава богу, хоть жива осталась.

Марина потерла лицо ладонями.

– Получается, что подарок тот в этом шраме таится? Каждый раз, когда он загорается огненной болью, предупреждает меня о нечисти приближающейся?

Старуха кивнула головой.

– И это самый лучший подарок, которым тебя одарила русалка. В здешних местах, где все кишит нечистой силой, тебе самое оно. А уж теперь мы знаем, что они пробуждаются и охотятся за тобой. Хорошо хоть, что ты живая нужна, а то тяжело пришлось бы.

Марина задумалась. А ведь действительно, такой подарок в сложившейся ситуации ей ой как к делу пришелся. Только раньше она этого не понимала, а вот сегодня что-то натолкнуло ее на эту мысль, и баба Глаша догадалась. Русалка одарила не простым подарком, а нужным. Только вот откуда она могла знать, что в дальнейшем он ей пригодится?

За окном начало темнеть. Солнце заходило за горизонт. Марина даже не заметила, что прошло уже очень много времени, пока она пыталась попасть в дом, выхаживала старуху, готовила. Да и за беседой остаток дня пролетел незаметно.

– Баба Глаша, пора мне. Времени много, а вдоль озера в темноте страшно идти.

Старуха поднялась вместе с Мариной.

Дойдя до двери, она взяла несколько мешочков и вышла с девушкой на крыльцо. Один пакетик повесила над дверью, что-то прошептала, перекрестила три раза и, повернувшись, пошла по дорожке к калитке.

На штакетник с двух сторон она повесила еще по мешочку и проделала то же самое.

– Ну вот, теперь никакая нечисть нестрашна.

Она обняла девушку и поцеловала в щечку.

– Спасибо, дочка, опять спасла старую от беды. Может, это и к лучшему, а может, и наоборот. Давно пора мне к праотцам, да что-то не отпускают места здешние, видать, еще не все дела на земле переделала. Вот тебе еще никак не помогу с твоими снами да даром приобретенным. Ты давай ступай, да мешочек заговоренный, не забудь повесить. Авось поможет от нечистой силы.

Марина еще раз обняла бабу Глашу и, выйдя со двора на улицу, пошла в сторону дома.

***

Солнце спряталось за горизонт. Его сменила почти полная луна, через пару дней будет полнолуние. Дорога плохо освещалась, но еще можно было увидеть очертания домов и деревьев рядом с ними, а также дорогу, по которой Марина шла.

Сколько раз она себе говорила не засиживаться допоздна. Но сегодня особенный случай. Старуха почти три дня пролежала в доме связанная и с кляпом во рту. Другая бы в ее возрасте скорую попросила, если бы выжила. Баба Глаша была не такая, как остальные. В свои девяносто четыре она стойко держалась и никогда не жаловалась. Один раз, когда сильно заболела, отказалась от врача, но благо Марина тогда пришла и помогла. В тот день она открыла в себе новый дар излечения.

Старуха никогда не жаловалась на болезни, боли и в целом на свое здоровье. Всегда говорила, что ей травки помогают, силу ей дают.

Единственное, что сейчас не давало покоя Марине, – это то, что соседка Матрена так больше и не зашла проведать бабу Глашу. Ну, вы же соседи, выйди, посмотри, может, случилось чего. Но, по словам старухи, Матрена была один раз и больше не заходила. Может, и с ней что-то случилось, надо бы проверить.

Марина уже хотела было повернуть обратно, чтобы поведать бабе Глаше о своих мыслях и тревогах, но рядом что-то треснуло, как будто кто-то наступил на сухую ветку. Девушка резко остановилась. Было тихо, только сверчки стрекотали.

Марина начала всматриваться в темноту, чтобы понять, где она сейчас. Озадаченная своими мыслями, девушка шла вперед по инерции, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Дорога проходила мимо озера. Девушка повернулась. На водной глади отражалась луна. Стелился легкий туман, обволакивая кустарники, покрытые зелеными листьями.

Марине почудился легкий всплеск воды. Она как зачарованная смотрела на водную гладь. Где-то послышалось тихое пение молодой девушки. Мир вокруг исчез, а в голове звучали только слова. Они звали девушку подойти ближе, прикоснуться к теплой воде. Она такая волшебная, гладкая, освежающая. Ей обязательно нужно подойти к берегу. А туман – он легкий и мягкий, как перина.

Глаза Марины блеснули в свете луны, и она, как завороженная, пошла на зов этой песни.

Шаг… Еще шаг…

Она почти подошла. Вода звала ее. Марине хотелось прикоснуться к ней, ощутить ее тепло и свежесть. Она спустилась к берегу, смотря перед собой, как вдруг кто-то схватил ее за ноги, карябая своими ногтями.

Девушка посмотрела вниз. Она стояла по щиколотку в воде, а из нее вылезло существо, которое и держало ее за ноги.

Марина попыталась шагнуть назад, но цепкие руки сильно держали за щиколотки, причиняя боль. Девушка от резких движений упала на спину, пытаясь отбиться, но у нее не получалось.

– Не уйдешь, – зашипел монстр, – мояяяяяя.

Марина приподнялась на локтях и встретилась глазами с существом. Это была девушка с растрепанными темными волосами. Половина лица была покрыта порванной кожей, в некоторых местах из дыр лезли черви. Вторая часть головы – череп без мяса и мышц. Носа не было, один-единственный глаз – темный провал. Она скалила свои острые зубы и тащила к себе Марину.

Девушка кричала и отчаянно отбивалась от существа ногами. Она направила на него руки, но ни огня, ни света из ладоней не появилось. Чёрт! Она же не надела серьги!

Марина перевернулась на живот и схватилась руками за какую-то корягу, торчащую из земли. Существо начало вылезать из воды. Её мерзкое, худое тело, обглоданное во многих местах, показалось на поверхности. Оно цеплялось и подползало ближе, стараясь впиться острыми зубами в ноги девушки.

Марина рванулась, потом еще раз, но сущность крепко держала свою жертву. Когда монстр подобрался ближе, девушка заорала во все горло, и тут где-то крикнула птица. Кар! Кар! Кар!

Марина зажмурилась в ожидании смерти, но ничего не происходило. Девушка почувствовала, как до ног дотрагивается что-то мокрое, а вокруг тишина, только легкий всплеск воды доносится где-то совсем рядом.

Марина открыла глаза и увидела, что стоит по щиколотку в воде, а рядом никого нет. Только на небе светит яркая круглая луна, да легкий туман стелется на поверхности озера, в которое она зашла.

Глава 4

Утро первого мая выдалось на редкость теплым. Максим прибыл в отдел, когда возле здания начали собираться сотрудники. Смотреть за порядком в городе в этот день собрали порядка двадцати человек, и это только у них. Что творилось в других отделах, он не знал.

Еще подъезжая к работе, Давыдов заприметил машину Филиппова. Было немного странно, что его коллега так рано прибыл в отдел. Обычно он опаздывал.

Поставив машину на стоянку, он поздоровался с присутствующими и зашел в здание. В дежурке сидели Сергей и Антон.

– Здорово, пацаны! – крикнул Максим. – Филиппов давно приехал?

Сергей, мужик лет сорока пяти, усмехнулся.

– Еще в три ночи прикатил твой дружок. У себя в кабинете, наверное.

Максим удивился, но виду не подал. Поднявшись к себе в кабинет, он открыл дверь и увидел Филиппова, сидящего за компом с кружкой в руках.

– Привет.

Дима мельком бросил взгляд на вошедшего коллегу и махнул головой в знак приветствия. Вид у него был плачевный: не выспавшийся, небритый, с темными кругами под глазами. Как он будет стоять на мероприятии, Давыдов не знал.

– Давно здесь? – поинтересовался Максим.

– Нет, – буркнул Филиппов, – недавно приехал.

Максим буравил друга взглядом, пытаясь понять, зачем тот врет.

– Ну да, ну да.

Максим сел напротив друга.

– Дим, что происходит? Ты на себя в зеркало смотрел? Такое ощущение, что по тебе КамАЗ проехал.

Филиппов смотрел в монитор, не моргая. Было видно, что он чем-то обеспокоен, только не хочет об этом говорить.

– Диман, мы с тобой уже столько пережили. И демона-душителя, и восставшее семейство Рябушкиных. Что происходит?

В кабинете повисло молчание. Оно длилось недолго, всего пару минут. Было видно, что Филиппов пытается собраться с мыслями, чтобы начать рассказывать. Максим терпеливо ждал.

– Макс, – тихо начал коллега, – знаешь, я уже говорил, что со мной что-то не так. Вот и сегодня ночью я проснулся от ощущения того, что в квартире кто-то есть…

Филиппов вернулся домой вечером, зная, что на следующий день он стоит на мероприятии в честь первого мая. Квартира встретила его пустотой и духотой. Открыв везде окна, он заварил себе лапшу быстрого приготовления, налил кофе и включил телек.

Времени было всего десять вечера. Он никогда так рано не ложился спать, даже если очень хотел.

Поужинав горячей лапшой и выпив кофе, Димка прилег на диван, когда в дверь постучали. Он посмотрел на часы: без четверти одиннадцать. Странно, кто мог прийти в такое время?

Подойдя к входной двери, он открыл защелку и выглянул наружу, но на площадке никого не было. Сдвинув брови к переносице, Дима захлопнул дверь и снова закрыл ее на замок.

Дойдя до дивана, Филиппов взял пульт и начал переключать каналы, когда в дверь позвонили.

– Что за хрень! Кому там, что нужно в это время!

Он снова подошел к двери, но на этот раз не стал сразу открывать. Посмотрев в глазок и увидев пустую площадку, Филиппов крикнул:

– Кто там!?

Но ему никто не ответил. Дима постоял несколько секунд, глядя в глазок, где в свете тусклой подъездной лампочки плохо просматривалось пространство площадки, и отошел от нее.

Прошло минут пять, в дверь больше не звонили. Филиппов повернулся, чтобы вернуться в комнату, сделал два шага, как вдруг раздался громкий стук в дверь.

Димка почувствовал, как по спине пробежал холодок. Стук снова повторился, а потом женский голос тихо захихикал. Филиппов резко подошел к ручке, взявшись за нее, отодвинул щеколду и распахнул дверь.

На площадке никого не было. Тусклая лампочка освещала небольшое пространство, где находилось еще три двери. «Может, кто-то из соседей балуется», – подумал он.

Но здесь не было подростков. Напротив старуха, рядом парочка с грудным ребенком и еще в одной квартире проживал мужик по имени Пал Палыч. Он часто был в командировках, а когда приезжал, забухивал. Димке не раз приходилось его успокаивать и даже отвозить в отдел, чтобы подумал. Пал Палыч на следующий день трезвел и обещал, что больше такого не произойдет, но горбатого только могила исправит.

Димка посмотрел на лестничный пролет, поднялся на две ступеньки наверх, вспоминая, как не так давно его огрели чем-то, и он очнулся в могиле на кладбище. Тогда он чуть не умер. От страшных воспоминаний больно кольнуло в груди. Выше подниматься по лестнице он не стал. Постоял на площадке, прислушался, но ничего подозрительного не услышал. В квартире напротив у соседки работал телевизор. Остальные, видимо, уже спали.

Дима зашел внутрь квартиры и закрыл дверь. Чувство страха осталось с ним, он чувствовал, как вспотели ладони, но признавать, что боится чего-то, Филиппов не мог, это последнее дело для мента.

Сделав несколько осторожных шагов в сторону зала, Дима остановился, прислушиваясь к шуму за дверью, но там было тихо.

Нервы совсем ни к черту. Надо ложиться спать, завтра рано на работу. Наверное, все-таки кто-то из детей баловался, звоня в дверь.

Филиппов постелил себе в зале, вынул подушку с одеялом и выключил свет, оставив включенным телевизор. Так он быстрее засыпал.

Какое-то время Димка смотрел телевизор и сам не заметил, как уснул. Ночь больше не шептала свои тайны, чтобы не тревожить его чуткий одинокий сон. Сквозь тонкие шторы пробивался лунный свет, наполняя комнату своим серебристым сиянием.

Димка лежал неподвижно, погруженный в глубокий сон, когда вдруг услышал едва уловимый звук. Тихое поскрипывание доносилось где-то совсем рядом, как будто кто-то крался. Мужчина резко открыл глаза, сердце забилось быстрее, дыхание перехватило от страха. Сколько прошло времени, он не знал. Телевизор не работал, за окном была ночь, только шторка покачивалась от легкого ветерка, дувшего с балкона.

Странное ощущение чужого присутствия окутало комнату тревожным теплом.

Филиппов хотел повернуться на другой бок, но тут его взгляд скользнул вдоль стены и замер на оконной раме балкона. За полупрозрачной тканью шторки мелькнул силуэт, похожий на женскую фигуру. Она стояла там неподвижно, слегка покачиваясь от легкого майского ветерка. Лицо было скрыто густыми тенями, оставляя простор воображению.

Димка медленно сел. Тело его напряглось от неожиданности и страха. Он пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Может, это ему просто кажется, и все это лишь игра света? Или ночной бриз колышет шторку таким образом, что создается оптическая иллюзия?

Но тревога уже прочно обосновалась внутри. Мужчина осторожно приподнялся с дивана, стараясь не создавать лишнего шума. Медленно, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не спугнуть ночную гостью, Филиппов двинулся к балкону. В ушах стоял шум, в голове помутнело от страха. Он не должен бояться. Там никого нет, это просто иллюзия, это ему кажется. Но Дима не останавливался. Подгоняемый страхом, он подошел ближе, дрожащими пальцами взялся за край шторки и отодвинул ее в сторону, готовый встретиться с кем угодно…. Но стоило слегка отодвинуть шторку, как видение исчезло мгновенно, растворившись в темноте ночи. На балконе никого не было.

Легкий теплый ветер задувал в лицо, успокаивая беспорядочные мысли. Странное чувство тревоги не отпускало мужчину. Димка постоял еще с минуту, восстанавливая дыхание, и собирался уже вернуться на диван. Но тут волоски на его коже поднялись дыбом. Руки заледенели, а только что успокоившееся сердце вновь понеслось галопом.

Перед Димкой стояло жуткое существо в образе девушки. Наклонив голову вбок, оно смотрело на Филиппова и скалилось отвратительной улыбкой. Одного глаза не было, второй был мутный. Волосы грязными прядями падали на плечи. Худое костлявое тело покрывало подобие серого платья мешковатого фасона. Оно было мокрым и грязным, порванным в некоторых местах. Костлявые руки с длинными пальцами, на которых были длинные острые ногти, болтались вдоль туловища. Девушка была мертвой. Димка почувствовал горький запах сгнившей плоти.

У Филиппова душа ушла в пятки. Дыхание стало прерывистым, сердце готово было вывалиться наружу.

– Ты мой, – прохрипело существо и молниеносно оказалось рядом с мужчиной.

Филиппов почувствовал, как из пасти чудища пахнуло смрадом. Он хотел было дернуться назад, но монстр резко схватил его за горло и сдавил костлявыми пальцами. Острые ногти впились в шею, и Димка почувствовал, как что-то теплое тонкой струйкой скатилось по коже. Зубастая пасть начала открываться, из нее показался тонкий язык серо-зеленого цвета, очень длинный, как у змеи. Существо провело кончиком языка по его щеке, оставляя липкую слюну на коже. В этот момент на площадке что-то стукнуло, и раздался пьяный мужской голос. Кто-то запел песню: «Ты морячка, я моряк….»

Димка на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то лежал у себя на диване, накрытый тонким одеялом. В комнате было темно, только луна освещала комнату, в которой только что было существо. Или ему это приснилось?

Димка соскочил с кровати и выскочил на балкон, но и там никого не было. Вернувшись обратно в зал, он включил торшер и потер ладонями лицо. Что за черт! Что это было?

Где-то на площадке хлопнула дверь. Видимо, сосед все же попал в замочную скважину и вошел в квартиру. Филиппов посмотрел на часы: два часа ночи. Больше он точно не уснет.

Быстро умывшись, он надел майку и джинсы, взял форму полицейского и, выйдя из квартиры, закрыл дверь на ключ.

На улице было темно и тихо. В окнах домов уже давно погас свет. Филиппов решил, что лучше он поедет в отдел. Там спокойнее, и можно дождаться утра. Если его спросят, почему приехал, скажет, что много незаконченных дел.

Максим выслушал коллегу и задумался. С Димкой явно что-то происходит. Показывать его врачам не было смысла. Ночные кошмары и галлюцинации это не заболевание. Могут направить к психиатру, но на их работе туда попадать не стоит. Можно будет навсегда забыть о карьере полицейского.

– И давно тебя мучают кошмары?

Филиппов посмотрел на друга.

– Недели две уже. Но понимаешь, Макс, это всё как будто наяву. Я чувствую запах гнили и вижу мертвых девушек. Не знаю, почему это происходит, но я совершенно потерял сон. Сплю по три-четыре часа в сутки. Тоннами пью кофе. Я не знаю, что мне делать.

Максим читал в глазах друга не только страх, но и страшную усталость. Он вспомнил, что Марина не так давно ему говорила о Филиппове. Как там? Он – возвращенец. Это тот, кто умер и вернулся с того света. То есть оказался между двух миров, ни жив, ни мертв. Жена тогда передала слова бабки, к которой часто ходит, местной ведьме. Так народ ее кличет.

– Дим, я тебе кое-что сейчас расскажу. Только ты не прими это объяснение как очередную страшилку, которую нужно знать. Это должно помочь тебе разобраться, только вот не знаю пока, как…

Договорить он не успел. Дверь кабинета открылась, и зашел Воронов из отдела Корытко.

– Чё расселись? Пора вооружаться. Кстати, добираемся своим ходом.

Он заржал и закрыл дверь.

– Во придурок, – со злостью сказал Филиппов, – весь в начальника своего.

Максим с Димкой поднялись и пошли на выход

***

Парни приехали на площадь Ленина. Здесь через час начнется первомайское шествие. Народ уже начал собираться. Здесь были не только школьники с учителями из разных районов города. Присутствовали и сотрудники крупных организаций, администрация.

Этот праздник отмечали по всей России, и каждый год во всех городах проходила демонстрация. Люди приходили целыми семьями. Каждый нес в руках шары, плакаты, цветы. На площади звучали песни Кобзона, Лещенко и других известных певцов нашей родины.

Шествие должно было начаться от памятника в начале улицы Советской и двигаться до площади Ленина. Впереди должен был идти оркестр, потом администрация, сотрудники разных заводов и государственных учреждений, школы и жители города, которые тоже решили принять участие в праздничном шествии.

Парней начали распределять по улице на расстоянии двести метров друг от друга. Димку поставили в начале улицы, откуда должно было начаться шествие, потом стоял Максим, а уже дальше – парни из других отделов. Их обязанностью было следить за порядком, чтобы никто не подрался и не напился.

Вечером Максим собирался в деревню и надеялся, что его ничто не задержит.

Шествие началось в одиннадцать утра. Толпы народа двинулись под звуки оркестра, в воздухе мелькали шарики и искусственные цветы. Несколько школьников возглавляли процессию. Они несли плакат с надписью: «МИР, ТРУД, МАЙ!».

Колонна медленно двигалась по улице Советской, люди что-то радостно кричали, настроение у всех было праздничным.

На демонстрацию собралось около тысячи человек, может, и больше. Максим был настороже. Здесь, помимо организаций, были и подростки, которые могли что-нибудь учинить, но, слава богу, мимо него все прошли без приключений.

Когда колонна дошла до памятника Ленину, на сцену вышел мэр города со словами благодарности и приветствия, чтобы поздравить участников демонстрации с праздником Первого мая. Поздравления от представителей крупных организаций длились около часа, потом начался праздничный концерт, который продолжался до трех часов дня. Потом люди просто гуляли по центру города, сидели в кафе, ходили по Набережной.

День плавно переходил в вечер, вскоре должен был начаться праздничный салют. Народу на улице не только не уменьшилось, а даже стало больше. Люди гуляли, веселились, поздравляли друг друга. Не обошлось и без драк. Несколько парней пришли навеселе и чуть не учинили драку, но были вовремя остановлены сотрудниками полиции и отправлены в ближайший отдел до выяснения личности.

Время приближалось к десяти вечера. Все шли к памятнику Ленину, чтобы поближе увидеть салют.

Максим стоял далеко, да ему было все равно. Он хотел побыстрее вернуться домой. Марина за сегодняшний день ни разу не позвонила, и это плохой знак. Ладно, приедет – разберется. Там Серега, если что, он на связи.

Максим смотрел в небо, когда запустили первые залпы салюта. Было плохо видно, но кое-что можно рассмотреть. Он, улыбаясь, повернулся в сторону Филиппова и замер. Его друг стоял неподвижно и пялился в одну точку. Он не двигался, не махал руками, а просто стоял, недвижимый как статуя, и смотрел куда-то в пустоту темного прохода. Его лицо исказилось от страха.

Расстояние между ними было приличным, но рассмотреть, что с его другом что-то не так, Максим все-таки сумел.

Сначала Филиппов просто стоял, потом его руки поднялись и схватили себя за горло. Он начал подниматься на носочки. Димка дергался так, будто его кто-то тихонько потряхивал. И тут Максим мог поклясться, что его ноги оторвались от земли и поднялись на пять сантиметров, а потом вернулись обратно.

Недолго думая, он кинулся к другу. Уже подбегая ближе, он увидел, что Филиппов стоит с открытым ртом и пытается вдохнуть воздух. Но когда Максим подбежал к товарищу, тот сразу обмяк и убрал руки от горла. Тело его начало оседать на землю.

Максим придержал падающего Филиппова и достал мобильный. Димка упал на асфальт и закрыл глаза.

– Димка! Филиппов, твою мать!

Он одновременно тряс товарища, а свободной рукой звонил в скорую.

Подбежало еще несколько сотрудников, но из-за шума стреляющего салюта было плохо слышно.

Скорая помощь прибыла быстро. На таких мероприятиях она всегда присутствует неподалеку. Ей было только нужно объехать толпу людей.

Выбежали врач и медсестра. Они осмотрели Филиппова, проверили пульс и, погрузив на каталку, засунули в машину скорой помощи.

Максим не мог бросить пост, поэтому, дождавшись окончания мероприятия, разоружился в отделе и, не дав объяснения, что произошло, рванул в больницу, в которую увезли Филиппова. Благо больница была неподалеку. Забежав в приемный покой, он увидел медсестру. Максим был в форме, поэтому показывать удостоверение не пришлось.

– Сейчас привезли сотрудника полиции, что с ним? Как он? Куда его отвези и как можно поговорить с врачом?

Медсестра недовольно посмотрела на Максима и сказала.

– Успокойтесь, гражданин. Всё с вашим коллегой в порядке. Пока довезли, он пришел в себя. Сейчас его осматривают и берут все необходимые анализы. Присядьте, скоро он выйдет.

Максим облегченно выдохнул и сел на ближайшую кушетку. Пока он ждал, мимо него провезли какого-то мужчину в крови. Он что-то лепетал, но разобрать слова было невозможно.

– Что с ним? – спросил Давыдов.

– Напился, подрался. Позвонили, сказали, мужик какой-то на лавке лежит в крови. Вот привезли.

Медбрат, который все это говорил, усмехнулся и покатил тележку вглубь коридора.

Прошло минут тридцать, и в коридоре появился Филиппов. Лицо его было бледным, измученным. Он шел, опустив голову, не глядя по сторонам.

Максим поднялся с кушетки. Димка, увидев его, улыбнулся уголками губ и подошел к товарищу. Давыдов, недолго думая, заключил его в объятия по-братски и похлопал по спине.

– Ну, ты даешь! Напугал! Ты как?

Филиппов тяжело вздохнул.

– Нормально. Поехали домой. Жрать хочу. Они из меня все соки выкачали, пока анализы делали.