ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

— Сам? — Лета обернулась, одарив парня укоризненным взглядом. — Позвал бы помочь. Вдвоём-то проще.

Ясно, что он просто не хотел показывать ей, где живёт. Ну да, верно рассудил: если бы она знала, где его спальня, то был бы соблазн прийти. А если не знаешь, то и соблазна нет.

Закончив возню в потёмках, Джанки тоже подошёл к кровати — с двумя большими бумажными стаканами чая. Один протянул ей. Лета вдруг подумала, что даже в такой мелочи их мнения сходятся: чашки в номерах были на один глоток. Ведь это важнее всего — что они с Джанки нормально общаются, нашли общий язык и сходятся во вкусах.

Они устроились на кровати, попивая сладкий чай и глядя в окно. Огоньки на берегу сияли успокаивающе. Город живёт своей жизнью.

Лета сделала глоток, по телу растеклось бодряще-крепкое тепло.

— Скучаешь по городу?

— Почему?

Она указала стаканом на окно, добавив:

— А у меня вид на темноту.

— В ту сторону безопаснее. Но здесь подходы видно.

— А-а-а. Ты сторожишь. Точно.

В комнате повисла тишина.

Лета опустила взгляд в свой стакан, сделала глоток, и, не поднимая ресниц, осторожно покосилась направо — на колено парня. Ногу ещё так согнул, будто отгородился от неё. Что ж, ладно, она в самом деле будет молчать. Сколько можно лезть к нему, несмотря на все предупреждения, что ему это не нравится. Девушка тихонько вздохнула. В конце концов, посидеть молча — тоже хорошо. Гораздо лучше, чем одной.

Глядя в свой стакан, качнула его, чтобы хоть немного взболтать сахар, и по поверхности чая скользнули оранжевые искры. Лета резко повернулась к Джанки.

— Подожди, посмотри на меня? — В ответ на его недоумевающий взгляд пояснила: — Хочу проверить, как вышло. Блёстки.

— А. — Парень привстал, отлепившись от стены.

Лета оглядела его лицо. Очень даже! Полосы симметричные, почти ровные, только в двух местах закосила, но и то слегка. Она довольно улыбнулась:

— Мне нравится. Даже жаль, что нечем сфотать на память. Но ты ж перед сном не забудь умыться, а то вся подушка будет…

Ещё раз оглядев напоследок его лицо — уже не столько узор блёсток, сколько сами черты, однако избегая глаз, — Лета отвернулась как прежде, уставилась на огни вдалеке. Тоже оранжевые. Как блёстки. Или яркие неоновые веснушки. Сколько будет уместно посидеть здесь? Вот сейчас допьёт последний глоток, а потом — сколько, минуты три? Пять? Сидеть, не меняя позы, скучно, и тело затечёт, а если пошевелиться — уже вроде и уходить пора, посидела и хватит, не стоит ждать, пока он её выгонит.

Вдруг Джанки сказал:

— Не развелись они.

Лета не ответила. Как можно такое прокомментировать? Слишком мало информации.

Джанки помолчал ещё. Снова сказал:

— Просто у бати подход такой. Что всё общее.

Лета подумала. То есть у этого Патришека есть и жена, и некая Ванда? И они что, живут все вместе?

— Как хиппи-коммуна?

— Больше как гарем.

— Но в гареме не всё общее у всех, а только у кого-то одного много.

Парень рыкнул от её непонимания.

— Общее у нас с ним. Если он кого привёл — мне тоже можно. А если я привёл — надо с ним делиться.

— Что… значит «де-делиться»? — от такого поворота Лета даже начала заикаться. — Ка-как это?

— Прямо. — Джанки отпил из стакана. Покрутил его в пальцах. — В семье всё общее.

— Подожди. — Лета помолчала, не уверенная, что услышала и поняла всё верно. — В смысле... если у тебя есть девушка, она должна спать с ним?

Произнесённое вслух звучало абсурдно, и она даже заулыбалась — ясно же, что дичь.

Однако Джанки кивнул.

— Он же мне разрешает — приходи, бери. А я что, жлоблю свою шмару для бати? Некрасиво.

— А… А если она не хочет?! В смысле… Ну, допустим, я формально тебе шмара. И что, пришли — и я должна… Как это вообще? А если я скажу «нет»?

Парень пожал плечами. Отпил ещё.

Лета похлопала глазами.

— Можно мне ещё чая? — Однако, когда Джанки кивнул и начал слезать с кровати, она выставила ладонь перед его грудью: — Ща, погоди. То есть ты, получается…спишь с его. А как же ты тогда?.. Или он по мужикам?

— Да ни с кем я не сплю! Ты чай бушь?

— Да. — Лета убрала руку, пропуская его. Протянула свой пустой стакан. — Спасибо. Просто я… что-то запуталась. Кто с кем что.

Джанки, взяв её стакан, отошёл к столу, щёлкнул там кнопкой кипятильника. Тем временем Лета блуждала взглядом — по комнате, по еле видимому в темноте силуэту парня, по огням в окне. Единственное, что она поняла определённо — ходить в гости к родителям Джанки не следует, поэтому даже хорошо, что он тогда её прогнал, а то ведь она могла и согласиться. Кто б догадался, что дома у симпатичной и доброжелательной Первы — какой-то притон?!

Раздался шум закипающей воды, и вскоре парень вернулся с двумя стаканами. Один протянул Лете, со своим уселся обратно на кровать. Она тоже оперлась на стену, как и раньше. Не глядя на него. Не стоит смущать его вниманием. Просто сидят рядом, болтают, ничего особенного.

— Всё тут просто. Батя дома, со своими шалавами. Поэтому я домой не хожу и его шалав не… — Джанки запнулся. — Ничего.

— А. Потому что ты по парням.

— Получается, так, — выговорил он без энтузиазма и отпил чай.

— Что значит «получается»? Так ты?..

— Ну. Наверное. — Джанки окончательно уткнулся в свой стакан и принялся пить сосредоточенно и безотрывно.

Вот теперь Лета, раздражённая неопределённостью, повернулась к нему и уставилась. Эту чесотку в мозгу хотелось унять. Ей нужен чёткий и определённый ответ! Что значат его слова про тёлок? А если не тёлки, то кто? Выбор не особо большой. Или что, у него вообще какие-то экстравагантные вкусы? Она как-то смотрела видео про самые необычные виды секса, и там были всякие странности — например, одного мужика заводило макать член в мёд.

— Я не понимаю, — сказала Лета. — Тебе нравится кто-нибудь? Вот конкретно? Там, например… — Она подняла взгляд, припоминая окружение Джанки и вдруг вспомнила, с кем он проводит много времени. — Вукко?

— Фу, бля! — Тут уж парень оторвался от своего чая и уставился на неё в ответ, возмущённо скривившись. — Вукко вообще не трожь, он… Он же как младший брат! Ну то есть он дофига умный и даже не сильно младше, но всё равно.

— Ну, есть много кто старше. А как насчёт… — Лета коварно улыбнулась и протянула: — Акихи-иро?

Ответа не последовало. По ходу, Джанки всерьёз обдумывал её слова. После паузы спокойно сказал:

— Не. Этого гондона точно не хочу. По зубам дать ему хочу, само собой. Но без этого вот. — Он помолчал ещё. — А иногда думаю — может, только кажется, что не хочу, а на самом деле хочу? Хрен поймёшь, в общем. Бывает же, что отрицаешь. А со стороны — заметнее.

Джанки умолк, но у Леты появилось стойкое ощущение, что он ждёт её ответа. Вообще, она совершенно не разбиралась в теме и вряд ли могла судить авторитетно, но решила для начала настаивать, что считает его нормальным. Успокоить, а уже потом разбираться в конкретных деталях.

Поэтому уверенно сказала:

— Не знаю. Я вроде не видела ничего такого. Ты обычный.

— А другие? — спросил Джанки, параллельно опять уткнувшись в стакан. Отпил пару глотков. — Дамочки, уж небось, порешали там за спиной.

Лета задумалась, припоминая смутные и непонятные для неё разговоры в самом начале знакомства.

— Ну... Атари что-то такое говорила — типа, «он всё с парнями постоянно, нафига ему шмара»...

Джанки кивнул так, словно именно этого и ждал.

— Но Милка сказала, — продолжила Лета, — типа, «сами разберутся, не твоё дело». А так... Про кликуху... Что ты нос Куро сломал, и поэтому теперь пить нельзя.

— Угу, — мрачно буркнул Джанки в глубины стакана, допивая последние глотки. Уж сколько он там пил этот чай — словно вообще бесконечный, — но всё же допил.

— Подожди, — вдруг заподозрила Лета. — А за что именно ты Куро?..

— Ну так за это как раз. — Джанки наклонился вбок, поставив пустой стакан на пол за кроватью, а оттуда вернулся с пачкой и спичками.

— Он что-то про тебя сказал? — спросила Лета, наблюдая, как парень сунул папиросу в рот и прикурил. — Про это?

— Да это ясно, — не глядя на неё, Джанки скривил губы и пыхнул дымом в сторону. — Все ж всегда про своих шмар, Хек — про Пилви, Рысый — про Милку, и все… Кто кого драл. А если я молчу, так ясно — что-то не то. Ну и... — он пожал плечами, — начинается.

— Хм. Но вообще, я ничего такого конкретного не слышала. Чтоб вот прям разговоры.

Лета припомнила, что Джанки нормально сидит с парнями, и никаких косых взглядов она не замечала. Да нет, точно ничего такого не было! Если бы уж прям подозревали, это бы чувствовалось.

Дальше её мысли потекли в направлении того, что он сам не уверен в своих вкусах. Может, в этом дело? Всё слишком неопределённо? Лета отпила уже остывший сладкий чай. Вдруг в голову пришла идея.

— Мне кажется, если не уверен, нужно судить по прону. Какие сюжеты больше нравятся, то есть что чаще всего смотришь, то, значит, и есть. — Но, заметив, что парень собрался что-то сказать, она торопливо выставила ладонь, отгораживаясь: — Нет-нет! Мне не надо! Сам про себя реши. Я не… не горю желанием слушать детали.

Джанки закрыл рот. Посмотрел на свою папиросу. Глубоко затянулся, медленно выдохнул.

Сказал всё так же неохотно:

— Ну, это подтверждает.

— А, — Лета довольно кивнула, успокоенная.

Лучше хоть какая-то определённость, хотя бы такая. Теперь можно на ней строить дальнейший диалог и какую-то логику. А то сложно разговаривать, когда не понимаешь, о чём конкретно речь и что собеседник имеет в виду.

Однако дальше Джанки, окончательно склонив голову, пробормотал:

— Мне всякие сопли нравятся. Ванильные. Там… если целуются. Такое всякое.

— А, — снова повторила Лета уверенным тоном. — Ну, про парней.

— Не. Обычно.

Здрасьте, приехали. Не сдержавшись, девушка тяжело вздохнула. Опять всё с начала?

— То есть, — сказала она медленно, проясняя всё как можно точнее, — тебе нравится прон, где целуются. «Обычно». Мужчины с женщинами.

— Мм, — Джанки согласно мыкнул куда-то вниз, намертво присосавшись к папиросе. Воздух уже наполнился горечью крепкого дыма.

— И что это «подтверждает»? Просто я что-то... не знаю. Не понимаю ничего.

Она подождала. Джанки наконец-то оторвался от своей папиросы, выдохнул носом клубы дыма и вновь наклонился вбок, за пределы кровати, выбросив там окурок. Сел, поставив уже обе ноги на кровать, руки положил на колени. Исподлобья глянул на Лету, которая так и смотрела на него в ожидании ответа. В свете дальних городских огней его глаза поблёскивали, а ниже, на щеке, одиноко горела зелёная искорка.

— Ну, — он пожал плечами и вновь спрятал взгляд. — Нормальные на такое не дрочат.

Лета удержала в горле рвущийся наружу вопрос: «А на что дрочат нормальные?» — а то расскажет ещё. Лучше не открывать этот ящик Пандоры. Вместо этого сказала:

— Ты вот... кхм, говорил, что целовался с кем-то.

— Ну.

— И с кем?..

— Ну, с кем, — сказал Джанки таким тоном, словно это очевидно, не стоит и озвучивать. — Ну, типа...

Но Лете было совершенно не очевидно.

— Так с кем?

— Ну... — он запнулся, но совсем без виноватого смущения. — Ну, с девушкой. Просто...

— Что «просто»? Ты не уверен?

— Да блин! Это был не мужик, если ты об этом, — Джанки опять перешёл на возмущённый тон, будто бы недовольный её непонятливостью. — Просто слово «девушка» подразумевает...

— Так, ладно, это давай потом, — Лета выставила ладонь, чувствуя, что он опять подразумевает какие-то пошлые детали, до уровня которых она не доросла, а может, и не хочет дорастать в принципе. — В общем и целом это была девушка, так?

— Ну.

Она с опаской спросила:

— А с парнями?

Игра в «Ты никогда не» выходила на какой-то новый уровень, и Лета не была уверена, что готова к полной откровенности. Однако деваться было уже некуда, разговор идёт, и так просто его уже не остановишь.

Джанки спокойно качнул головой:

— Не.

— Мм... — покивала Лета. — Угум-м... — Собравшись с силами, вновь подступила к этому непростому и непонятному разговору. — Пока что я вообще не вижу, откуда взялось, что ты… эм. А чисто гипотетически, что тебе мешает завести шмару? Вот конкретно. Я просто не понимаю. Вот из того, что уже звучало, — я не понимаю. Ну вот, допустим, Атари тебя звала. Или сам. Ты… — она запнулась, отвела взгляд, — нормальный. Симпатичный. И вот, позвал бы кого. Что не так?

Джанки замялся — казалось, подбирая слова, — но в итоге лишь угрюмо отвернулся:

— Я не могу.

— Да почему?!

Он рванулся с кровати — опять сбежать? — но Лета успела схватить за плечо, тут же обхватила со спины обеими руками и сжала сильно, показывая, что настроена всерьёз.

— Стой ты! Хорошо, не говори. Всё! — Почувствовав, что Джанки вроде бы из рук не вырывается, добавила тише, торопливо: — Просто мне кажется, что хватит держать это в себе. От этого пользы не будет. А вред — очень даже. Выговориться бывает хорошо. Отпустить всё это. Клянусь честью, что никому не расскажу. Или ты моей чести не веришь? Ну, жизнью клянусь. Вот по правде.

Она посмотрела на бритый затылок. Джанки не вырывался. Но и она не торопилась отпускать, держала и всё, чувствуя себя так, словно под её руками — активированная взрывчатка, готовая рвануть в любой момент. В данном контексте — рвануть к выходу и сбежать окончательно, бросив её одну в гостинице. Секунда, другая... Ничего не происходило... Лета легонько потянула парня назад...

— Сходить отлить-то можно? — хрипло вопросила «взрывчатка».

«Блин!» — мысленно фыркнула Лета. Убрала руки.

— Ага.

Опять выставил её дурой! Она — про чувства, про какие-то экзистенциальные драмы, хотела уж погладить его бережно... А он — «отлить»! Тфу ты! Ну и пусть идёт, куда хочет. Лета взяла его пачку и вытащила папиросу. Они, конечно, крепкие, но идти чёрт знает куда за своими не хотелось.

Она покурила — чисто номинально, почти не затягиваясь, — глядя на оранжевые огоньки вдали. Дождь всё шёл, и искрящиеся капли сбегали по стеклу. Затушила окурок. Села обратно.

Джанки вернулся. Сел на своё место, бухнувшись спиной на стену.

— Ну и вот. Тоже. Сидим тут — чаёк, то-сё. Какой нормальный чувак будет вот так сидеть трындеть?

Лета задумалась в искреннем недоумении.

— А что такого? Парням нельзя разговаривать?

— Ну так не с дамочкой же.

— А чо, я не поняла? — Лета перешла в режим быковатого наезда, выплёвывая каждое слово.

— Чо ты не поняла, — ответил Джанки в таком же размеренно-наглом тоне. — Дамочку на койке няшкать надо, а не лясы точить.

Лета вернулась к обычному простому тону:

— А, ты про это. Так мы ж уговорились, что не будем.

— Так то когда было! И посреди улицы. А теперь вот, — Джанки обвёл ладонью полумрак комнаты. Подушка справа от него и вправду как бы намекала. — После чаёчка — самый тот момент: то-сё, полапать. — Он вздохнул медленно и тяжело.

— Ну не знаю. Я вот не хочу, например, — сказала Лета как можно увереннее, показывая, что это вообще-то норма, а не повод считать её просто-напросто закомплексованной девственницей. Поспешила добавить: — Именно сейчас. Что, прям всегда хотеть?

— Как бы да. Не, дамочкам как раз не положено, их дело — отказывать. А чувак, если нормальный, так должен.

Лета обдумала услышанное.

— По-моему, это опять что-то токсичненькое. «Должен» вот это всё. Прям реально парни всегда хотят? Вроде ж ходят как-то, разговаривают, дела решают. Или на самом деле все только про это думают?

— Что им думать, — хмыкнул Джанки пренебрежительно, — у них всех шмары есть. Утром поняшкались, и можно дела решать.

— Кстати, мы остановились на том, почему ты так не делаешь.

— Да сказал же, бля! — он уже чуть не рычал. — Не могу!

— Да почему?! — Лета тоже повысила голос. Не любила она, когда на неё наезжают.

— Да бля, хуй не стоит! Так ясно?!

— А-а-а, — тихо и спокойно протянула Лета, мигом остыв так, словно ей в лицо плеснули ведро холодной воды. — О-о-о. Ясно. То есть ты имел в виду… в буквальном смысле. Теперь поняла.

— Наконец-то, — буркнул Джанки, отвернувшись.

— Н-да. Это проблема, — замямлила Лета, мелко кивая, не уверенная, какие именно слова можно использовать в такой ситуации. Парни же так зациклены на своей потенции, для них это такое серьёзное дело, не обидеть бы. — А ты, значит, проверял.

— Мм.

Она покивала ещё, помолчала. Осторожно спросила:

— Расскажешь?

Но Джанки молчал. Долго. Наконец сказал:

— Как-то стрёмно. Что я, буду те такое всякое говорить? Про… Ну, про других девушек. Сама ж сказала — «пошлости не хочу», всякие…— он крутанул пальцем, — «гадости». А как по-другому это сказать?

Лета посопела, подумала. Конечно, ей будет неприятно такое слушать. Говоря по правде — вообще ужасно. Но кто-то ведь должен помочь? Сейчас — именно тот момент. Ему необходимо выговориться. Тогда станет лучше. А какие ещё есть варианты? Сказать: «Ну ладно, пока», — уйти к себе в номер и лечь спать? Всё равно после такого он закроется в себе и отношений больше не будет. То есть что так не будет, что эдак. Но если она выслушает, то хотя бы, может, поддержит его в этой ситуации. Он ведь продолжает этот разговор. Наверное, хочет выговориться.

Так что Лета глубоко вздохнула для смелости и сказала:

— Говори как угодно. Как получается. Представь, что это вообще не я. Как будто… — она хотела сказать «у врача», но тут же сообразила, что не стоит делать акцент на болезни. Вместо этого сказала: — На исповеди. Хочешь, занавеску повесим? И ты такой: «Простите меня, боги, ибо я согрешил»…

К сожалению, в этот момент Лета поняла, что контекст «греха» тоже звучит не очень. Но деваться было некуда, сказанное не воротишь. Чтобы хоть как-то выкрутиться, она продолжила размеренно, стараясь всё же представить свои слова шуткой:

— «Тем, что дрочил на ванильный прон».

Выговаривать подобное было непросто, Лета слегка запиналась, но всё же старалась звучать уверенно — показать, что любые слова и темы приемлемы, не проблема. Хорошо, что вокруг царил полумрак, скрывающий её румянец.

Так что девушка упорно продолжала — лишь бы не молчать в этой смущающей полутьме:

— «И ещё тем, что не лапал Лету после чаёчка». А я тогда тебе отвечу: «С чего ты взял, что богам есть дело до такой фигни? Отныне ты прощён и свободен!»

Она показательно усмехнулась, и, к её облегчению, Джанки тоже смешливо фыркнул.

— Или, хочешь, я вон туда пересяду? — Лета указала на кресло в тёмном углу комнаты.

— Нет, — парень цепко схватил её повыше запястья, удерживая.

— Хорошо, — Лета кивнула успокаивающе. Хотя она и сама волновалась, так что сказала резко, отрывисто: — Давай. Начни с самого начала. Или как угодно. Как получится.

— Дып… — возмущённо мыкнул Джанки в ответ на её непрекращающуюся болтовню.

— Всё, — она выставила ладонь. — Шкнулась.

Парень отпустил её руку. Снова расположился на кровати с ногами, положив руки на колени, — словно закрывшись. Лета подняла с пола пустой бумажный стакан и, сжимая его в руках, дышала размеренно и глубоко, как на приёме у стоматолога, готовя себя к боли. Мало ли, что он скажет. Что был в кого-то влюблён, по-настоящему. Что до сих пор любит ту девушку. Мечтает к ней вернуться. Как они целовались. Какая она была красивая без одежды. Что-нибудь в таком духе.

А Джанки, как назло, тянул. Молчал. Тоже сопел.

Наконец начал.

— Он всегда баб таскал. Батя. Я просто мелкий не понимал, чего мать говорит с ней на кухне сидеть. Тётки какие-то приходят, с батей в комнату, а я должен на кухню. Потом старше — привык, что так есть, как-то не думал, про что это всё. Просто как факт: он приходит с бабой — я иду на кухню. Потом как-то матери не было, а он говорит: «куда пошёл, ты уже большой, тут сиди».

— Прям… с ними? — промямлила Лета. Что-то его история была совсем не такая, как она ожидала. — В смысле…

— Ну, — утвердительно ответил Джанки. — Мать потом пришла, скандал устроила. Орали на весь дом, я такое впервые видел. Потом ко мне пришла, я уже спать лёг, а она: «собирай вещи, валим, достало всё, разведусь». «Будем сами жить, без него». Я встал, начал собираться. А потом — ничего. На следующий день сели завтракать, она улыбается, всё прекрасно, все довольны. Они между собой хихикают, целуются. И никто не развёлся. В следующий раз она уже ничего не сказала. Батя говорит: «иди к нам», — а она морковку режет, такая занятая, как будто не слышит ничего. Ну, я пошёл. И так это всё поехало. Как батя очередную приводит — я должен с ними сидеть.

Всё это звучало настолько странно, что Лета не знала, что и сказать. В голове была пустота, словно мозг сказал: «Да ну нафиг, я сваливаю», — и отключился. Она смогла выговорить только:

— Зачем?

— Учиться.

В первый момент она было решила: «учиться» в школьном смысле. Что он просто сидел в комнате с учебниками и делал уроки. Но затем подумала, что такой вариант — хоть и очень хотелось в него поверить — маловероятен. Скорее всего, Джанки подразумевал совершенно другое. Отвернувшись в сумраке комнаты, Лета втихаря скривила лицо в брезгливом выражении, а вслух медленно выговорила:

— Я очень пожалею, если спрошу, чему именно?

— Сама как считаешь? Он такой: «иди сюда, сына, смотри-запоминай». Так что я с запасом насмотрелся, всякого, никакой подписки на «Порнвеб» не надо. Всё с доставкой на дом.

— И никто из этих девушек не был против? Это как-то… Даже не знаю. Мне было бы не очень.

— Ну, то ты. А там — шаболды отбитые. Бухие, как правило. Или химические, этим вообще похер, они уже в ауте. Почему я и говорю, что «девушки»... Ну, это как бы уже давно не «девушки», а... как это культурно назвать. Без понятия, где он их цеплял в таких количествах. То есть кого-то снимал, понятно. Но некоторые жили с нами. А мать — ни слова. Мы там в комнате, этот её шпехает во все дыры, я сижу «учусь» — а она на кухне, суп варит. И потом чаёк приносит, на всех. — Джанки помолчал. Вдруг процедил: — Ненавижу. Хоть бы раз что сказала. В морду ему вылила чай этот! И вареньем сверху. А она приносит, такая — с улыбкой, гостеприимная. Угощает. Как будто это к ней подружка зашла, а не блядь какая-то только что с хуя слезла. Бля, прости.

— Не. Не, нормально. Я ж сказала — говори как есть.

Тем временем слово «угощает» что-то шевельнуло в памяти. Напомнило Лете, что Перва и её хотела угостить. Почему-то стало мерзко — словно Перва тогда не мороженое предлагала, а переспать с её мужем на глазах у Джанки и всех желающих. Нет, конечно, это вряд ли, она вроде бы действительно неплохая, может, от души предлагала посидеть в гостях. Может, она просто справляется с этой ситуацией как может, отгораживается от неё, как будто не видит… Но всё же… Ох, не надо было лезть в это всё. Оказывается, Джанки был прав, что скрывал свою семейку. Извращенцы какие-то.

Лета задумчиво проговорила:

— Это поэтому ты сказал, что «тебе лишь бы угощать»… Да, всё это как-то… — она запнулась, не зная, как сформулировать. В итоге сказала неопределённо: — Очень непонятно. Но почему она не разводится?

Посмотрела на Джанки. Тот пожал плечами. В итоге сказал:

— Любит его.

— Как можно любить человека, который такое делает?!

— Так он же не постоянно так. Цветы ей таскает, в ресторан. По ушам ездит, что любит, жить без неё не может. Но вот у мужиков так природой заложено, что ему надо много и с разными. Генофонд пополнять. Но любит он только её. А все эти другие ничего не значат, он только вынужден их шпехать, по мужским инстинктам. Как-то так.

— И она верит?..

Джанки помолчал.

— Захочешь — поверишь.

— Какое-то безумие. И зачем тебя в это втягивать…

— Ну, типа, научить. Как правильно. Чтоб… Ну…

Но вдруг Лету осенило ещё одной мыслью. Эта — даже на фоне предыдущих — была такая, что по внутренностям пополз иней.

— Подожди. Это, получается, ты там целовался?..

Джанки помолчал. В итоге сказал утвердительно — опять таким тоном, словно это очевидно:

— Ну.

— Но это… В смысле, это когда всё было? Недавно?

— Не. Я ж сказал — сейчас домой не хожу. Долго вообще с ними не общался. Потом матери написал. Теперь встречаемся иногда, но в городе. Хотя она всё равно начинает: «приходи домой, папа скучает». Ага, скучает он! Как бы к врачу меня запхнуть.

Лета глянула с недоумением:

— Какому врачу?

— Ну… Который… Раз я… Ну, если с гормонами не то.

Девушка лишь растерянно покачала головой, не понимая, как сложить весь этот сумбур в единую конструкцию. Попыталась подступиться хотя бы с одного края, прояснить хоть что-то:

— То есть всё это было давно? Когда именно?