ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

— Да лучше никакие, чем такие. Сто проц мозоли натрёшь и всё равно не забьёшь.

— Но у тебя же вышло.

— Так я профи. Могу забить что угодно — болты, винты, анкера…

— Значит, — рассудительно сказала Лета, — ты никогда не делал маски для лица.

— Кхм. Какие маски?..

— Ну, косметические. Такие... — девушка обвела пальцем своё лицо, словно этот жест должен был что-то прояснить. — Для лица.

— А. Ну да. Нет.

— То есть «да, не делал»?

— Да, — Джанки согласно кивнул. — Твой балл.

Лета кивнула довольно и указала ладонью на соперника, приглашая сделать ход. Парень взял конфету, закинул в рот, пожевал-подумал.

— У тебя дома никогда не было кошки.

— Да. Это ты из-за корма решил?

— Вряд ли ты бы дралась с ней за еду. Или втихаря шамала из её миски.

— Ну да, а так — кошки нет, и всё ела я. Логично.

Вспомнив о прошлом, Лета тут же нервозно потянулась к орешкам, но не стала брать одну штуку, а взяла всю пачку. Как-то спокойнее с едой в руках. Зачерпнула горсть, сунула в рот. Мм, наслаждение...

— Да это в войну отца уволили, — пояснила она, жуя, — и повезло устроиться на этот корм. Ну ты помнишь, тогда с деньгами плохо было, задерживали...

— Ага, — кивнул Джанки. — У нас на Химзаводе вообще не платили. Почти все цеха бастовали.

— Ну да. У нас тоже — со всех сторон. У Штыба — шахтёры на рельсах сидели, в Индустриальном — тоже ж сплошные заводы, та же фигня. У нас в районе было туда-сюда, швейная фабрика держалась, чисто за счёт этого выживали. Одни женщины работали. Ну и то, хоть в этом повезло. Платили копейки, конечно, а смены — всё на ногах, мама приходила и сразу спать. Но хоть какие-то деньги. А отец вообще не мог работу найти, и вот наконец в этот кооператив устроился, они там кошачий корм покупали списанный и заново перефасовывали. И он, что посвежее, домой носил. Я тогда только этот корм и ела, — Лета рассмеялась. — Да потому что достал уже этот суп из кильки да котлеты из овсянки. А это было необычно, типа как хрумки. И сытно. Я и ела.

Они оба помолчали, жуя каждый своё. Да, времена войны с Маленом были чем-то особенным. Хорошо, что они уже в прошлом. Сейчас жизнь была не в пример лучше и сытнее — благодаря тому, что десять лет назад люди не побоялись объединиться и выступить против такого скотского отношения со стороны администрации Малена. Сейчас уже стало забываться, откуда изначально пошли шоблы, с чего всё это начиналось, а вот так вспомнить — нищета, криминал, озлобленные люди, никакого порядка, каждый стремился урвать хоть что-нибудь... Лета поёжилась. Она хоть и была тогда ребёнком, многого не понимала, да и не видела самых страшных аспектов взрослой жизни, но всё равно от этих воспоминаний было не по себе.

При таких делах ни кошек, ни каких-либо других питомцев у них не было, самим бы прокормиться. Так что Лета — ну да, слегка поленившись выдумать что-то оригинальное, — сказала на удачу:

— У тебя дома никогда не было животных?

Он ведь свалил из дома, ничего не держало. Однако Джанки ответил:

— Нет. Были рыбы, хомяк и щегол.

— Птица? — Лета подняла брови в изумлении.

— Пел в пять утра. Повезло, что быстро помер.

— О-о. Жалко.

— Как бы да, но, когда те с утра пораньше серенаду щебечут — каждое утро, — уже не особо жалко.

— И выпустить некуда, — девушка кивнула с пониманием. — У вас с юга лес совсем редкий. У нас ещё хоть как-то, но птица из клетки там вряд ли прожила бы.

Джанки согласно цыкнул. Помолчали.

— Ты никогда не ела сыр с плесенью.

Лета, возмущённая таким читерством — по правилам игры нельзя использовать очевидные варианты, — парировала:

— Естественно! А ты, что ли, ел?

И тут же — выпалив это, — сообразила, насколько лоханулась. Сырные шарики! Бли-ин... Девушка впечатала ладонь в лицо и страдальчески застонала.

— Не говори, — она выставила ладонь. — Я уже поняла. — Покачала головой, разочарованная в себе. Вздохнула. — А откуда ты взял эти шарики-то? Я таких даже не видела.

— Продают у нас, — Джанки пожал плечами и закинул в рот конфету. — А вообще, у меня бабушка домашние делает, «рокфорки». Магазинные не дотягивают, конечно.

— Ничёсе! Это у тебя такая бабушка, которая пирожки печёт и вот это всё? Сырные шарики! Я про такое даже слышу первый раз. Моя в ЦУМе живёт, редко видимся. Не особо что готовит. Мы как в гости приезжаем, она покупает вафли, и пьём чай. И всё.

Лета задумалась. Проигрывать не хотелось. А Джанки не гадал наобум, а пользовался подсказками сегодняшнего дня и в целом её поведения. Раз так — Лета решила тоже играть по-серьёзному. Нет, если бы он просто выдавал случайные варианты, для развлечения и без честолюбивой заявки на победу, она бы тоже расслабилась. Но раз пошла жара, она решила поддаться соблазну и играть грязно. Так, чтобы вывести на эмоции — и на ошибку.

— Ты никогда не целовался с девушкой.

— О-о-о, — протянул Джанки, склонив голову к плечу и глядя на неё с искренним удивлением. Что, думал она сдастся так просто? — А вот это дополнение «с девушкой» — оно к чему?

— Да ни к чему. Просто.

— Не, ты скажи. С кем я, по-твоему, целовался.

— Да ни с кем! В смысле, это просто выражение, чё ты взъелся-то? Да или нет?

Парень отвернул лицо, уткнув взгляд куда-то в угол палатки, буркнул:

— Нет.

— Или врёшь?

Было сто процентов похоже на это. Но Джанки перевёл на неё недовольный взгляд и настойчиво повторил:

— Нет.

— Жаль, — сказала Лета, стараясь легкомысленным тоном показать, что это лишь игра. — Три — один. Твой ход.

Ей действительно было жаль. И не только проигранного балла. Нет, понятно, что кто-то у него должен был быть, но всё же… Лете хотелось, чтобы никого не было. Ладно, не хочет он целоваться с ней — но чтоб и с другими не целовался, это хоть как-то примирило бы её с ситуацией. А теперь было неприятно. Хотя сама дура, что подняла эту тему и услышала не тот ответ, на который надеялась.

В глубине души ей даже захотелось, чтобы Джанки теперь бросил игру. Точнее, ей самой не хотелось больше слушать его честные ответы, но так явно психануть и остановить игру сразу после его слов про поцелуи — слишком палевно. Вот если бы он сам прекратил...

Однако Джанки сказал быстро и равнодушно, словно уже без особого интереса:

— Ты никогда не ела стейк с кровью.

Проклятье, а он хорош! Девушка нехотя выговорила:

— Да.

Четыре — один. Практически без шансов. Было обидно проиграть в то, что сама и предложила. И Лета рискнула:

— Джокер.

Джанки посмотрел прямо на неё, и в его глазах заискрились отсветы огоньков вокруг.

— Уверена?

— Вполне.

— Опять про поцелуи?

А вот это обидно! Как будто она только и мечтает выбить у него поцелуй всеми правдами и неправдами, ночами не спит — мечтает об этом. Тоже мне, возомнил! Но всё же, если он решит, что её «джокер» действительно про поцелуй, и откажется — она получит сразу три балла, будет ничья. Так что Лета показательно опустила взгляд на губы парня, интригующе улыбнулась и ответила:

— Берёшь или нет?

Она продолжала безотрывно смотреть на губы Джанки — это было вполне оправдано блефом, — так что увидела, как сначала они дрогнули, чуть сжавшись, затем между ними мелькнул кончик языка, словно и вправду смачивая перед поцелуем, а потом губы приоткрылись и выговорили:

— Давай.

Какая жалость, что на самом деле она загадала «джокер» не про это… То есть она, конечно, и не собиралась лезть к нему против воли, но ведь… Ведь если бы загадала поцелуй — сейчас могла бы получить… Впрочем, ещё есть последние секунды, чтобы соврать…

Но Лета понурилась и сказала правду:

— Джокер — намазать тебя блёстками.

— Где именно?

От неожиданности она даже потеряла дар речи, лишь растерянно уставилась на снисходительную физиономию Джанки. И хотелось бы ответить что-то остроумное, но ничего не приходило в голову. Вообще ничего. Девушка еле промямлила:

— На лице.

— Пф, делов-то. Легко.

— Мм, — страдальчески замычала Лета, сморщив физиономию. Всё, это проигрыш подчистую. — То есть надо было действительно загадать поцелуй. Ладно, считай, что я поддалась!

Семь — один, вот это позор! Пару секунд погоревав о проигрыше, девушка вздохнула — и переключилась на светлое будущее. «Светлое» в буквальном смысле. Даже сияющее! Лета улыбнулась. Дотянувшись с кровати до сумки со своими сегодняшними косметическими приобретениями, выудила там большой набор баночек с глиттерами, шиммерами и прочими видами блестяшек для лица и тела. Между прочим, пусть Джанки ценит, что она предложила всего лишь блёстки, а не полный макияж по всем правилам! Уж тогда он бы гарантированно отказался, так что она просто его пожалела!

Вернувшись на своё место, Лета открыла набор и оглядела палитру в предвкушении. Тэк-с, какой цвет ему подойдёт? Остановилась на ярко-зелёном. Самый очевидный вариант для рыжих. И Джанки говорил, что зелёный сойдёт за его любимый цвет. И у неё волосы такие. Это как будто её цвет. Возьмёт и намажет! Неважно, с кем он там целовался, но сегодня, сейчас он с ней. И она отметит его своим цветом.

Удобнее устроившись на коленях, Лета поправила гирлянду над головой, чтобы было больше света, и по-учительски указала пальцем на место перед собой.

— Сюда.

Хмыкнув — мол, меня таким не проймёшь, — Джанки осторожно пригнул голову и подобрался ближе. Лета деловито оглядела его лицо, словно прикидывая план работ — на самом деле плана у неё не было, в голове было пусто, только в груди колотилось, — и смело зачерпнула пальцем густой зелёный гель с крупными блёстками. Чёрт, слишком много! Не успела начать, а уже лоханулась. Одна надежда — что Джанки не разбирается в тонкостях макияжа и примет её действия как должное. Главное — уверенный вид!

Аккуратно стряхнув излишки, Лета ещё раз посмотрела на лицо парня и — надо же что-то делать, как-никак она лидер ситуации — провела горизонтальную полосу под его левым глазом, как в кино крутые коммандос рисуют себе маскировку. В свете фонариков зелёный цвет геля был неразборчив, казался просто тёмным, но сами блёстки сверкали ярко, а прикасаться к мягкой коже Джанки было приятно. Довольная результатом, Лета примерилась и провела симметричную полосу под другим глазом. Оценила. Нет, эта тусклая, нужно добавить. Теперь уже девушка чувствовала себя более уверенно, руки перестали подрагивать. Она подкрасила вторую полосу, добавила яркости и первой. Сравнила их между собой. Кивнула себе, довольная.

— Впервой вижу, чтоб дамочки так щёки красили.

— О, — Лета посмотрела парню в глаза, словно вспомнив, что перед ней не холст для рисования, а вообще-то живой человек, — а ты ещё и спец по макияжу?

— Я — нет, а ты?

По привычке хотелось огрызнуться, сказать что-нибудь ехидное, прячущее страх уязвимости, но она решила, что не стоит портить магию этого момента резкими словами. Уютное тепло норы, они так близко, и огоньки вокруг... Поэтому спокойно ответила:

— Я — тоже нет. Редко крашусь. Нет, вообще, это тени, конечно, их на глаза красят, просто я подумала, что это сложнее смыть, да и вдруг в глаз попадёт, раздражение или конъюнктивит — и что тогда делать? Лучше уж щёки.

— Мм, — Джанки уважительно поджал губы. — То есть у тя всё схвачено. Я понял.

Лета не отреагировала, разглядывая рельеф его лица и думая, что бы ещё сделать. Надо же пользоваться моментом, пока есть шанс, а то что, две полоски нарисовала и уже всё? Критически посмотрев на свой зелёный указательный палец, девушка макнула большой в оранжевый шиммер. Этот был более сухой и похож на рассыпчатые тени. Лета поколебалась мгновение — и провела жирную оранжевую полосу по спинке носа. Джанки, видимо, не ожидавший такого, нос сморщил, и искрящаяся пыль посыпалась со спинки на крылья.

— Аккуратно! Размажешь…

— Щекотно, — парень всё ещё крутил носом, пытаясь избавиться от густой россыпи блёсток.

— Да стой ты! — Лета возмущённо водила пальцами над его лицом, словно хотела поймать и остановить, но не рисковала, чтобы не размазать рисунок ещё больше. Этот оранжевый шиммер оказался более мелким и сыпучим, чем она ожидала.

— Уй... — сдавленно проговорил Джанки и шмыгнул носом. Ещё раз, уже очевидно давясь подступающим чихом.

— Ай! — девушка скорее прикрыла баночки с блёстками.

И тут он уткнулся лицом в локоть и смачно чихнул.

— Блин, размазал?! — Лета с тревогой бросилась изучать возможный ущерб её рисунку.

— А-а-а... — с наслаждением выдохнул Джанки в потолок палатки.

— Покажи! — и уже спокойнее добавила: — Да нет, вроде норм.

Она аккуратно подтёрла лишнее мизинцем. Как же приятно было прикасаться к его коже… И сидеть рядом, в полумраке… Совсем близко… Слушать дыхание, и забавное шмыганье, и шорох одежды, и тихие звуки от проминающегося под коленями матраса… Хотелось, чтобы этот момент длился, длился и никогда не заканчивался.

Лета сама не заметила, как непроизвольно облизала губы. Сглотнула тяжело. Нужно продолжить с «раскраской», пока Джанки не сказал, что хватит. Было жарко настолько, что кожа пылала румянцем, а в глазах мутилось. Ещё бы — вдвоём сидеть под покрывалами, в таком ограниченном пространстве. Конечно, здесь жарко, и душно, и кислорода с каждой минутой всё меньше, а на двоих и вовсе не хватает.

Вдыхая полной грудью, потому что от нехватки свежего воздуха уже кружилась голова, Лета поморгала, чтобы лучше видеть «холст» перед собой, макнула большой палец в оранжевые блёстки и примерилась к подбородку Джанки. Снова облизала пересохшие губы, перевела дыхание. Прижала палец к шероховатой коже, задержала. Голова кружилась — вроде и немного, но достаточно, чтобы она боялась мазнуть не туда. Нужно ведь сделать нормально! А то Джанки посмотрит в зеркало и скажет, что она кривую фигню нарисовала. Поэтому Лета медлила, так и прижимая большой палец к его подбородку, а прочие — к щеке, для опоры. И непроизвольно — совсем случайно — посмотрела на губы. Ну, они просто рядом. И так близко к её лицу. И по ним в этот момент скользнул кончик языка, тоже облизывая, — движение привлекло её внимание, вот и посмотрела. Всё это ничего не значит. И так глубоко дышит она из-за духоты. Нет, здесь правда душно… Он вот тоже как-то тяжело дышит…

Вот только в следующую секунду она — так и прижимая пальцы к лицу Джанки — подняла взгляд ему в глаза. А он посмотрел в ответ. И их лица были так близко. Но он не отстранился — возможно, всего лишь не хотел испортить её «рисование», но ей почему-то показалось… И она как-то непроизвольно потянулась к его губам… А он всё ещё не отодвигался — секунду, другую, — только смотрел на её губы…

Лета подумала, что портить рисунок в самом деле не стоит, убрала руку — и в это мгновение вся магия сломалась: она потянулась вперёд настойчивее, уже уверенно преодолевая последние сантиметры до его губ, — но Джанки вдруг отпрянул и рванул куда-то вбок, резко, не заботясь о крыше домика, от его движения покрывала поползли с колышков, вместе с фонариками повалились Лете на голову, вся постройка рухнула, а когда девушка выпуталась из этого хаоса и с наслаждением вдохнула свежий прохладный воздух — разница с прежней духотой очень чувствовалась, — она увидела лишь мелькнувшую тень. В темноте шаги Джанки быстро удалялись, двери на его пути раздражённо хлопали, и с каждой секундой всё больше росло чувство, что ситуация рушится бесповоротно. Но почему?!

Лета спрыгнула с кровати и рванула следом, сама не зная зачем. Ничего не осознавая — от неожиданности, от духоты, от растерянности и спутанных в груди чувств. Хотелось его поймать, остановить, да хотя бы просто выяснить — что здесь происходит, в конце-то концов?! Она хоть уже и неплохо ориентировалась в пентхаусе, даже в темноте, но на эмоциях не обращала внимания, куда несётся, со всей силы впилилась плечом в дверной косяк, это разозлило — хотелось одновременно ругаться и плакать, — затем влетела куда-то ещё, зацепилась ногой… В итоге всё же выскочила в вестибюль, испугалась, что в темноте свалится в открытую шахту лифта, но тут же услышала справа удаляющиеся шаги по ступеням. Рванула на звук, выставив руки, нащупывая путь на лестницу, который позволит ей продолжить эту странную погоню…

Гаркнула:

— Джанки, стой! — к её облегчению, прозвучало уверенно и достаточно агрессивно. Она не будет распускать нюни, рыдая по его следу!

И по ступенькам на удивление удачно проскакала, нигде не убилась — просто идеально, ничего себе!

Снова крикнула разозлённо:

— Стой!

Рванула вперёд, на этаж, готовая искать его сколько понадобится, вернуться в спальню за фонариком, землю носом рыть, но прояснить всё и вытребовать ответы…

…И неожиданно на скорости влетела во что-то — кого-то — посреди абсолютной темноты коридора. Этот кто-то схватил её за плечи, удержав от падения, и сказал голосом Джанки:

— По ходу, ты не отстанешь.

И прозвучало это так устало, что Лете стало неловко. Только что в ней кипела ярость, требуя схватить Джанки и трясти его до тех пор, пока он не объяснит происходящее, а теперь всё это схлынуло, оставив тихую неловкость. Вообще-то он просто не захотел с ней целоваться. Он и раньше давал понять, что не хочет, даже прямо говорил. Чего она бесится и кипит праведным гневом, словно он обещал ей жениться, а теперь бортанул?

Руки отпустили её, и парень, кажется, отошёл: мягкий ковёр приглушал шаги.

— Ладн, давай скажем так, — голос спокойный, равнодушный. — Я не по части шпехать тёлок.

Прозвучало это грубо, даже как-то... гадко. Вечно парни так вульгарно выражаются! Как будто нельзя было по-другому сформулировать! Ну, то, что он хотел сказать.

А что именно он хотел сказать?..

И кого там он собрался шпехать? В полной темноте, посреди запахов давно брошенной и затопленной гостиницы, весь этот разговор звучал странно — как будто сон.

— Эм, — ответила Лета, опешив. Не зная, что ещё сказать. — Ладно. Хорошо. Но… Мы же можем поговорить?

— Про что? — в голосе слышалось всё то же усталое равнодушие.

Лета не была уверена, кем он считает её в контексте всей этой ситуации — той самой «тёлкой» или, может, нет, — поэтому честно ответила:

— Не знаю. Просто. Мы всё равно тут вдвоём. У меня не получится сейчас пойти и просто лечь спать. Может… поговорим. О чём-нибудь.

Честно говоря, она не знала, о чём. И что хотела сказать. И что — услышать в ответ. Его признание вроде и так было вполне ясным, ведь так? И прекрасно объясняло странности в поведении. Почему он отодвигался, почему убирал её руки от себя. Так-то если подумать, объяснение настолько очевидное, что даже странно, почему оно не приходило ей в голову. Ну, ей всё хотелось верить, что его пристальные взгляды говорят о симпатии… Ведь так же? Если человек нравится, то хочется на него смотреть, улыбаться… Получается, Джанки — настолько хороший актёр и до того правдоподобно изображал любовь, что она действительно поверила — его улыбкам, прикосновениям, взглядам. А на самом деле ничего нет.

Или всё же есть? Ведь он вроде хотел… Пять минут назад она была уверена! И зрителей здесь нет, играть не перед кем, а он всё равно смотрел на её губы… Впрочем, опыта в таких делах у неё нет, могла и ошибиться. Может, Джанки просто не ожидал, что она реально полезет целоваться, вот и не успел отодвинуться.

Нет, если он сам так про себя говорит, значит, так и есть, какой смысл ему врать? А она просто принимала желаемое за действительное, его вежливость и обычные жесты — за симпатию. Но всё же немного успокаивал тот факт, что он бы отказал любой девушке. Что дело не в ней. Не в её недостатках. Не в том, что она стрёмная. С таким Лета была готова примириться. Наверное.

— Хм, — она хитро усмехнулась. — Значит, я всё-таки была права, и у тебя кто-то есть. Просто не девушка, а парень.

— Чо, бля?! — Тон Джанки был настолько возмущённый, что Лете явственно представилось выражение его лица — словно действительно видела его в темноте перед собой. — Нет у меня никого!

— Эм… Ладно, — пробормотала девушка, растерявшись от такого резкого и непонятного всплеска эмоций. — А?.. Ну, хорошо. Просто я как-то не поняла… Но ладно, это не моё дело. Я не лезу. Нет, правда. Не будем об этом. Если ты так говоришь… Просто… Просто я подумала — значит, тебе кто-то нравится. В смысле, почему ты так считаешь…

Из темноты раздалось тихое:

— Батя так считает.

— О-о… — Разговор с каждой минутой становился всё более странным. — Он тоже жив?

Темнота молчала. На уши давила ватная тишина небольшого закрытого пространства.

Затем раздался тяжёлый, очень тяжёлый вздох.

— Она ж говорила про него. «Приходи, Алетейя, в гости, Патришек будет дохуя тебе рад».

— Это он?! Я решила, что брат или дядя. А Ванда кто?

Снова тишина. Затем раздражённое цоканье.

— Без понятия. Небось, шалава его теперешняя.

— Э-э… Они в разводе? А как же?.. Мне показалось, она сказала так, что «приходи к нам в гости»…

— Угу.

По этому мрачному «угу» было ничего не понять.

В следующее мгновение впереди раздался шорох, Лете показалось, что Джанки уходит, и она испуганно повысила голос:

— Подожди! Я… что-то запуталась, где мы. Плохо ориентируюсь на этом этаже.

— Они все одинаковые.

— Да я уже не понимаю, в какую сторону что.

Она открыла глаза шире, покрутила головой, но по-прежнему ничего не видела в окружающей тьме. Как будто ослепла. Это пугало. Если он сейчас уйдёт, она останется одна посреди черноты.

Вдруг раздался тихий щелчок, и по глазам ударил белый свет: луч фонарика светил не прямо на неё, а левее, на стену, но после темноты и это ослепляло. Лета поморщилась и даже прикрыла глаза рукой.

— Ну ты предусмотрительный. — Она оглядела силуэт, различимый позади источника света, и с недоумением спросила: — Откуда ты его достал?

Джанки протянул с узнаваемо-ироничной улыбкой в голосе:

— А ты-то думала — что это такое у мя в штанах. А это фонарик.

— О, зато ты не растерял свой тупой юмор, — Лета усмехнулась с облегчением. Хоть что-то стабильно среди этих непонятных поворотов.

— Если он такой «тупой», чё ты лыбишься тогда? — Луч света обвёл кругом её лицо и вернулся на стену.

— Ну... — девушка попыталась бороться со своей предательской улыбкой, но сразу поняла, что это бесполезно. Нехотя признала: — Значит, у меня тоже тупой.

Джанки не ответил. Лета огляделась в свете фонаря: ход на лестницу оказался за спиной, путь ясен. Но уходить до ужаса не хотелось, всё внутри протестовало. И она рискнула, повернулась обратно к парню, фигура которого виднелась позади источника света — хотя лица было не видно, — и спросила:

— Можно посидеть с тобой? Если не хочешь разговаривать — не будем. Просто не хочу сидеть одна. По дождю всё время такое настроение, что только в петлю. Вот это, когда гроза. Как будто рвёт внутри.

Парень хмыкнул:

— Мож, тухлятину продегустировала, вот и рвёт?

— Ну бли-ин! — Лета, сморщившись, возмущённо махнула руками. — Как ты умудряешься?.. Я ему про высокое, а он! Вот из всего надо сделать какую-то гадость!

— А, теперь уже и «гадость». То я тупой, то гадость.

— Вовсе нет! Я сказала «юмор», это другое!

— Ага, — хмыкнул Джанки презрительно. — Очень «другое».

— Нет, — сказала девушка веско, — я не так сказала. Понятно, что ты умный. Разбираешься во всяких штуках, которые я вообще не понимаю. Но чувство юмора у тебя… Ну… Слишком пошлое. И вот эти все… слова какие-то грубые. Но это не значит, что ты тупой! Я не это имела в виду.

— Да-да, чисто случайно так вышло.

— Да извини! Просто не так выразилась. Ты умный. Я твоей матери сказала, что ты умный. Не сердись.

— Ну да… — устало протянул Джанки. Вздохнул. — Теперь она про тя спрашивает постоянно. «Как там Лета, как у неё дела, такая хорошая девушка»… Ладно.

Луч фонарика опустился на пол, под ноги, и двинулся прочь по коридору. Лета поспешила следом.

18. Тайна Джанки

Номер Джанки был одноместный: совсем небольшая комната, узкая и вытянутая вдоль огромного панорамного окна.

Справа — узкий стол-тумбочка с чайными принадлежностями, дальше в углу шкаф. Вдоль длинной стены — одноместная кровать. Ещё в одном углу — кресло.

— Чая?

— Ага.

Джанки направился к столу, а Лете махнул на кровать. Ну да, если опереться спиной на стену, то с кровати вид будет что надо — на окно, за которым расстилалось чёрное полотно воды и вдалеке сиял ночной город. По стеклу сбегали капли дождя, в которых огоньки дробились и приумножались, создавая завесу оранжевых искр.

— А тут можно сидеть?.. — на всякий случай уточнила девушка. В гостях всё-таки.

— Не боись, я менял, — Джанки сыпанул сахар по бумажным стаканам. Вода уже булькала, закипая. — Матрас и всё.