Славянская магия. От волхвов и колдунов до берегинь и оборотней

Марина Голубева

Славянская магия. От волхвов и колдунов до берегинь и оборотней

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Голубева М., 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Введение

Культура народа – это сложное, многоуровневое образование, истоки которого уходят в мифологическую эпоху. Да и сами древние мифы можно считать фундаментом национальной культуры, так как мифотворчество – это первая форма сознания социума, результат осмысления человеком окружающего мира и своего места в нем, сущности мироздания и истории своего народа. Судьбы мифов непредсказуемы, эти сказания могут меняться, забываться, приобретать новые черты. На смену одним мифам неизменно приходят другие, ведь мир меняется, а вместе с ним меняются и представления человека об этом мире.

А вот магия и магическая обрядность, основанные на мифах, более живучи, они существуют в форме народных традиций многие тысячелетия, сохраняя память о древних мифах, рожденных на заре существования этноса. Меняются имена богов и духов, а магические практики остаются частью народной культуры. И так же как тысячи лет назад, магия поддерживает мечту человека о светлом, сытом и безопасном будущем, дает надежду на защиту от темных, злобных сил, обещает помощь добрых, благих богов и духов. Надежда на чудо свойственна людям всех эпох и народов.

Это хорошо заметно на примере славянской магии, некоторые обряды и ритуалы которой и до сих пор напоминают о далеких языческих и мифических временах. Многие считают эти магические практики суевериями, странными приметами, бабушкиными сказками, но они живут, сохранившись в памяти сотен поколений наших предков. Уже одно это делает славянскую магию достойной внимательного изучения.

Магия – это практическое воплощение древних мифологических представлений человека о мире, о тех силах, что в нем властвуют, о своем месте в мироздании и о своей судьбе. Мифы несут колоссальный пласт знаний, накопленных людьми в глубокой древности, знаний о добре и зле, горе и радости, богах и демонах, о том, как прожить жизнь достойно и безопасно. Часто мы воспринимаем древние мифы как наивные волшебные сказки, но это не совсем так.

Мифы были первой формой познания мира и сверхъестественных сил, управляющих им. Пусть результат этого познания и кажется нам фантастическим. А магия, основанная на мифологических представлениях, является комплексом практик, обрядов и ритуалов, с помощью которых человек пытался повлиять на окружающую его реальность. Для этого в магии используются особые сверхъестественные силы, ими человек в древности наделял не только богов и демонов, но и растения и животных, реки и горы, небо и ветер. Да и сам человек мог приобрести сверхъестественные способности или научиться творить магию – волшбу, используя специальные предметы, произнося заклинания и совершая ритуалы. Главное – знать, как это делать.

В средневековой Европе были популярны магические книги – гримуары, в которых описывались колдовские ритуалы, заклинания демонов и способы привлечения помощи добрых духов и ангелов. Были книги и по астрологии, и по алхимии, и по искусству девинации (прорицания). Книги эти добросовестно переписывались магами и астрологами, а с изобретением печатного станка печатались.

Поэтому магию средневековой Европы с полным правом можно назвать книжной, да и занимались ей ученые мужи, считавшие свои практики искусством или даже наукой. А необразованные деревенские колдуны пребывали в безвестности или отправлялись на костер инквизиции.

Ночь на Ивана Купалу. Картина Клавдия Лебедева. 1902 г.

© Ставропольский краевой музей изобразительных искусств

В Древней Руси ситуация была несколько иная, хоть православная церковь тоже волшбу и языческие культы запрещала и колдунов, случалось, тоже сжигала. А в некоторых церковных поучениях упоминаются и порицаются колдовские книги. Однако до нашего времени они не дошли, если и существовали на самом деле.

Славянская магия была не книжной, а народной, традиционной, передаваемой из поколения в поколение в виде обрядов, заклинаний, мотивов декора деревянных домов и вышивок. И как показала история, народные традиции даже более живучи, чем книжное магическое знание, которое так и осталось элитарным, уделом ученых мужей.

Понятие «славянская магия» довольно широкое, оно включает в себя не только магию Древней Руси, истоки которой находятся в дохристианских верованиях, но и практики многочисленных славянских племен. Магия славян сложилась в условиях, когда занимающимся оседлым земледелием мирным пахарям приходилось противостоять не только суровому климату, но и набегам кочевников, которые приходили с просторов Великой степи. И земледелец вынужден был ковать мечи и надеяться на свою удаль и помощь сверхъестественных сил. А магия тоже считалась сильным оружием и защитой от недоброго мира, поэтому люди Древней Руси приняли христианство, но не отказались от помощи языческих богов и духов и сохранили магические обряды, формулы заклинаний и символику оберегов. Недаром же говорится: «Береженого бог бережет».

Развивалось общество, укреплялось единое государство, сокрушали ворогов князья и дружинники, но и в эпоху средневековой Руси все так же бережно сохранялись магические ритуалы и словесные формулы, призванные оберегать человека, его дом и род и нести страх и смерть его врагам.

Несмотря на различия культур, верований, мифологических представлений, магия всех времен и народов существует по одним законам и подчиняется общей логике, пусть и кажущейся нам странной, но все же вполне понятной. Так, согласно исследователю магии Дж. Фрейзеру, одним таким вполне логичным принципом магии является закон подобия, по которому подобное порождает подобное. То есть, чтобы вызвать изменения в мире или в себе, маг должен использовать вещи, предметы и действия, которые чем-то напоминают или символизируют желаемый результат. Например, одним из свадебных обрядов на Руси был обычай посыпать новобрачных зерном, что должно обеспечить молодым много здоровых детей и достаток в доме. И это вполне логично, так как зерно – символ плодородия, оно ассоциируется с зародышем новой жизни. Магию, основанную на принципе подобия, называют имитационной.

Другой вид магии – контагиозная – основан на принципе соприкосновения. Согласно ему, те вещи, что когда-то находились в контакте, продолжают влиять друг на друга и получают силу своего «контактера». Недаром же в прошлом новорожденного мальчика на Руси заворачивали в старую рубаху отца, чтобы мужская сила стала оберегом и перешла к ребенку. А родившуюся девочку заворачивали в рубаху матери и даже пуповину перерезали на веретене, чтобы малышка росла рукодельницей.

Отечественный исследователь В. Г. Панов описал в своей книге «Мифы. Эмоции. Разум» еще один принцип магического мышления – принцип посредника. Суть его в том, что человек, в отличие от животных, способен, взаимодействуя с миром, использовать орудия труда и оружие. Они выступают своеобразными посредниками и усиливают, а то и качественно изменяют способности человека. Например, топором можно срубить дерево, которое голыми руками не сломаешь, а стрелой – убить зайца, которого невозможно поймать. Даже физически слабый человек с мечом становится сильнее своего безоружного противника.

Мышление древнего человека прекрасно устанавливало связи между действиями, предметами и результатом этих действий. Поэтому вполне логичен вывод о том, что любые изменения в мире возможны, только следует найти подходящего посредника – амулет, талисман, оберег, волшебный посох или другой предмет, наделенный магической силой. А по закону контагиозной магии таким посредником может выступать не только вещь, но и слово, ведь слово имеет связь с тем предметом, что оно обозначает. Это вполне логичное рассуждение легло в основу магии слова – многочисленных заговоров, заклинаний, приворотов, на́говоров, наречений и т. д. Поэтому и истинное имя человека, данное ему при рождении, долгое время оставалось тайным, чтобы враг, узнав его, не смог воздействовать на самого человека. В то же время знание имени духа или демона позволяло колдуну обрести власть над ним.

Этим законам подчинялась магия всех времен и народов, и логика таких принципов была понятной для людей разных эпох. Именно эта пусть и совсем не формальная, но понятная логика обеспечила магии такую живучесть. Хотя, несмотря на общие законы и принципы, магические практики отличаются большим разнообразием и тесно связаны с культурой народа. Вот о своеобразной и самобытной славянской и древнерусской магии мы и поговорим.

Часть I. Откуда есть пошла славянская магия

Традиции славянской магии сформировались в глубокой древности, не только в дохристианскую, но даже в доязыческую эпоху. Об этом свидетельствуют практики заклинания стихийных сил, еще не персонифицированных и не обретших имена богов. Славяне проводили ритуалы жертвоприношения рощам, деревьям, источникам не как обиталищам духов, а как объектам, наделенным собственной силой. Именно первобытные магические практики и являются основой славянской магии. И только со временем они одеваются сначала в языческие, а потом и в христианские одежды. Поэтому так легко сверхъестественные силы сменили имена языческих богов на имена христианских святых. Сущность же этих сил и посвященных им ритуалов не изменилась, так как она намного древнее и прочнее связана с сознанием народа, нежели славянское язычество и православное христианство.

Глава 1. Источники наших знаний о славянской магии

В какой-то степени магические практики древних славян и средневековых русичей изучать проще, чем их мифологию. Источники, из которых мы можем узнать о славянской магии, более многочисленны, и информация в них более подробна, чем та, что касается мифологии. В первую очередь потому, что описывались именно ритуалы, а не истории языческих богов, которые не интересовали ни православных священников, ни заезжих путешественников. Да и магические ритуалы можно было наблюдать повсеместно, а мифы никто не собирался рассказывать чужакам.

Одним из самых древних и одновременно самых информативных источников были поучения, обличения и другие писания первых христианских священников Руси. Например, «Слово об идолах». Его автор, предположительно русский паломник XII века, пересказывает и комментирует известное в то время поучение раннехристианского писателя архиепископа Константинопольского Григория Богослова, направленное против языческих культов Античности. А древнерусский книжник проводит параллели с остатками славянского язычества и щедро дополняет текст примерами ритуалов и обрядов, совершаемых его соотечественниками, не до конца приобщившимися к христианской вере. Как указывает Б. А. Рыбаков (1867–1921), обычаи и обряды, отмеченные автором «Слова об идолах» на рубеже XI–XII веков, продолжали (с большей или меньшей широтой распространения) бытовать и в XIX веке, когда их описали уже русские этнографы[1].

Есть и другие послания и поучения, авторы которых критикуют остатки языческих обрядов, магические ритуалы и требы (жертвоприношения). Например, в «Слове Кирилла Туровского на Антипасху» XII века говорится о почитании уже крещенными людьми стихий, о поклонении огню, водным источникам и деревьям.

Упоминание о магических обрядах есть и в более поздних христианских поучениях, например в «Слове некоего христолюбца, ревнителя по правой вере» XIV века. Русский этнограф и филолог-славист Н. М. Гальковский (1868–1933) в своей книге «Боpьба хpистианства с остатками язычества в Дpевней Рyси» (1913, 1916) разбирает множество подобных источников христианских авторов. Например, «О посте к невежам в понеделок второй недели» – рукопись XIV века, которую Гальковский считал копией более раннего произведения. Ее автор с возмущением рассказывает о явно магических обрядах, которые совершались с негласного попустительства самих священнослужителей. Так, «в чистый Великий четверток (четверг перед Пасхой) мертвым готовили мясо, яйца, молоко и топили им баню. Это же жертвенное молоко ели сами в субботу, а мясо – в воскресенье»[2].

В источниках XVII века критика ритуалов языческой магии также продолжает оставаться актуальной. Например, в требнике XVII века есть список вопросов, которые надлежит задавать священнику на исповеди своим прихожанам. И среди этих вопросов есть такие: «В Великий четверток не ходил ли еси по что в лес?»; «К Рождеству праздника Иоанна Предтечи (Иван Купала) безчиния каковы и плясания не творил ли еси?»; «В лес по траву, по коренья не ходил ли еси?»[3]

И даже в начале XX века крестьяне со всеми православными праздниками поздравляли и домового, оставляя ему за печкой праздничное угощение, а огонь в печи разжигали с почтением и христовой молитвой. Во многих деревнях все еще ходили на Пасху «христосоваться» с лешим, приносили после праздничной заутрени в лес крашеное яйцо, оставляли его под елкой или на пеньке со словами: «Христос воскресе, хозяин лесовой, полевой, водяной, с хозяюшкой и детками!» Это как нельзя лучше показывает народный характер славянской магии и свидетельствует о ее живучести, несмотря на распространение христианства и осуждение церковью.

Подобные обычаи записаны в этнографических сочинениях русских дореволюционных исследователей – историков и филологов, собирателей народного фольклора. Удивительно, но в настоящее время в православных церквях все так же осуждают обычай ходить на Пасху на кладбище, чтобы оставить на могилах родных крашеные яйца и другое угощение, как осуждали этот обычай и 200, и 500, и 1000 лет назад. А ведь основа-то такого обряда не только языческая, но и магическая.

Интересную информацию о магических ритуалах и обрядах славян можно получить из записок византийских и арабских путешественников. Причем некоторые из этих документов касаются древних времен, когда славяне еще были язычниками. Например, византийский историк Прокопий Кесарийский, живший в VI веке, в своем сочинении «Война с готами» рассказывает о верованиях и обрядах славян. Так, он сообщает, что славяне поклоняются не только богу – творцу молний, но также почитают реки и духов источников, приносят им жертвы и при помощи этих жертв совершают гадания. Кстати, о том, что славянские волхвы начинали пророчествовать, вкусив жертвенной крови, упоминали и другие более поздние авторы. Например, пресвитер Гельмгольц (XII век) писал в «Славянской хронике» о ритуалах полабских славян, жрецы которых организовывали жертвоприношения. После умерщвления животных волхвы пили их кровь, чтобы стать более ясновидящими, ибо боги, как полагали славяне, легче откликаются на просьбы, орошенные кровью.

Збручский идол. Рисунок Иоахима Лелевеля. 1853 г.

Wikimedia Commons

Арабский путешественник X века Ахмед ибн Фадлан ибн Абас ибн Рашид оставил в своих «Записках» подробное описание погребального обряда славян-язычников. Есть записи о славянских обычаях и верованиях и у других средневековых авторов. Правда, большей частью они относятся к западному славянству, но, как показывают исследования, многие магические ритуалы у разных славянских племен были схожи, даже если имена богов и высших духов отличались.

Если речь идет о мифах, то фольклор является самым богатым источником славянской мифологии. И самым ненадежным. Сказки, былины, народные песни и поговорки хотя и содержат элементы древних верований, но за века существования в устной традиции претерпели существенные изменения. Постарались и фантазия сказителей, и элементарная забывчивость, когда утраченные из памяти события и имена заменялись на другие, придуманные самим рассказчиком. Часто мешало сохранению мифа в первозданном виде и желание сказителя его «осовременить», подстроить под потребности слушателей. И нередко когда-то серьезные мифологические сюжеты превращались в детские волшебные сказки, в которых разглядеть отголоски древних мифов может только специалист, такой как, например, В. Я. Пропп (1895–1970) – известный фольклорист, изучавший русские сказки.

С магией же дело обстоит иначе. Магические практики и ритуалы, связанные с неведомыми и часто опасными сверхъестественными силами, не допускают небрежности и забывчивости. От последовательности магических действий и точности слов заговоров и заклинаний зависит не только успех чародейства или колдовства, но и нередко здоровье самого чародея. Ведь в представлении людей прошлого не только амулеты и зелья, но и слова могут обладать страшной силой. Поэтому заклинания, заговоры, наговоры передавались из поколения в поколение дословно. Так же точно и детально требовалось воспроизводить магические символы и узоры в вышивке, деревянной резьбе домов, на украшениях и амулетах. Поэтому последовательность и точность ритуальных действий тоже тщательно соблюдалась.

И это подтверждают исследования историков и фольклористов, изучающих древние письменные источники, о которых говорилось выше, и описания народных обрядов, сделанные этнографами XIX века. Совпадение практически полное. Например, датский хронист XII века Саксон Грамматик в своем многотомном труде «Деяния данов» описывает обряд, которым славяне, жившие на острове Руяне (современный остров Рюген), завершали сбор урожая. Из муки нового урожая пекли большой пирог, который водружали в храме на алтарь. Главный жрец вставал позади пирога и спрашивал людей, видно ли его. Народ дружно отвечал: «Видно!» Тогда жрец желал на следующий год такого урожая, чтобы его не было видно из-за пирога.

А в XIX веке такой же обряд был распространен в южных российских губерниях, правда, совершался он на Рождество, когда в доме пекли пироги. Эти пироги выкладывали на большое блюдо, и глава семьи прятался за ними и спрашивал детей, видят ли они его. Дети отвечали: «Нет, не видим, батька!» На что отец отвечал: «Дай бог, чтобы и на следующий год вы меня не видели». Совершенно очевидно, что суть обряда за шесть-семь веков не изменилась, только функцию волхва или главы племени стал выполнять отец семейства.

Этнографы и фольклористы XIX века собрали огромное количество заговоров и обрядовых песен, которые содержат богатую информацию о древнейшей славянской магии. Так, в книге Л. Н. Майкова «Великорусские заклинания», изданной в 1869 году, содержатся десятки заклинаний и заговоров на все случаи жизни. Вот, например, как звучит одна из присушек – приворотных, любовных заговоров: «На море на Океане, на острове Буяне живут три брата, три ветра, один северный, другой восточный, третий западный. Навейте, нанесите вы, ветры, печаль, сухоту рабе (имярек), чтобы она без раба (имярек) дня не дневала, часа не часовала. Слово мое крепко. Аминь»[4].

Майков Леонид Николаевич (1839–1900) – историк русской литературы, библиограф, этнограф.

Из собрания Государственного музея истории российской литературы имени В. И. Даля

Есть и более сложные заговоры, где призывают разные стихии: огонь, землю, ветры, воду и т. д. С течением времени древние заклинания стали адаптироваться к православной вере. И это не было стремлением угодить церкви или обезопасить себя от нее. Включение в заклинания христианского элемента – это результат двоеверия людей средневековой Руси, когда в сознании человека уживались, сливались воедино элементы языческих воззрений и наивной веры в Христа, Богоматерь и святых, которые заменили языческих богов и духов. Например, в одном из заговоров обращаются за помощью к ветрам, называя их «ветер Моисей» и «ветер Лука». И большинство заговоров даже начинались словами: «Встану помолясь, выйду перекрестясь».

Проявляется древняя магия и в ритуальных, обрядовых песнях, которые пелись во время народных календарных праздников. Колядки, веснянки, троицкие, купальские запевки буквально пронизаны природной магией, связью со стихийными силами и духами.

Особый интерес с точки зрения древней магии представляют так называемые подблюдные песни, которые сопровождали обряд святочных гаданий. И по сути, эти песни не столько позволяли предвидеть будущее, сколько были призваны сформировать его.

Наиболее достоверную и без искажений информацию о жизни людей прошлого дает археология, но, к сожалению, магические практики редко оставляют такой след, который могли бы обнаружить и, главное, идентифицировать археологи. Даже найденные храмы и капища славян-язычников (а их обнаружено не так много) мало могут рассказать о сути проводимых в них обрядов. Более информативны найденные украшения и предметы явно магического характера: обереги, амулеты, чаши с орнаментом. Но такие находки – большая редкость. Например, найденные в Рязани парные браслеты XIII века. На них в растительном орнаменте изображены фантастические существа – грифоны, львы с крыльями, птицы с женскими головами. Однако мы можем только предположить, что эти браслеты играли роль оберегов, а наверняка сказать об их магическом значении сложно.

Дмитровский собор во Владимире. XII в.

© Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник

Но материальная культура Древней и Московской Руси все-таки дает нам интересный материал для изучения магии. Это орнаменты вышивок, деревянной резьбы на домах и каменных украшений православных храмов. Конечно, вышивок и резных украшений деревянных домов X–XII веков не сохранилось, но можно с уверенностью сказать, что их мотивы почти не изменились благодаря устойчивым традициям. Особенно мотивы, носящие магический, сакральный характер. И в доказательство устойчивости этой символики можно привести орнаменты на стенах Дмитровского собора XII века во Владимире. Их мотивы мы можем встретить и в деревянной резьбе русских домов XIX века, и в старинных росписях деревянной посуды, прялок, поставцов, сундуков, то есть обычной домашней утвари, которая украшалась не просто ради красоты – узоры имели древнюю магическую символику. Ее изучение и расшифровка напоминают путешествие в глубины веков, в то особое мифическое время, когда языческие боги и духи природы жили рядом с людьми.

Глава 2. Магия слова

Сейчас можно нередко встретить утверждение, что магия славян одна из самых древних. Да, славянская магия древняя, как и любая другая, зародившаяся еще в первобытную эпоху. Это в равной степени характерно и для магии друидов, и для магических практик скандинавских ведьм и прорицательниц-вёльв, и для халдейских магов. Можно сказать, что магия родилась вместе с человеком, объяснившим мир с помощью мифов.

Однако наряду с общими чертами и общими законами, о которых говорилось выше, славянская магия и ее преемница магия Древней Руси имели свою специфику. Как уже отмечалось, в отличие от книжных, эзотерических учений Западной Европы, магия Руси была народной, традиционной. И хоть в документах и церковных хрониках упоминаются колдовские книги, но до нашего времени они не дошли, и что в них было, сложно сказать, вероятнее всего, заклинания. Даже «Черная книга» Якова Брюса (1670–1735) – ученого и изобретателя Петровской эпохи, которого считали колдуном, – так и осталась легендой. Поэтому устный, фольклорный характер славянской магии накладывает на нее определенный отпечаток. В устной традиции сохранилось далеко не все, но самое важное, ведь это были сакральные знания. Однако это несистематизированные, неупорядоченные знания, да и ритуалы имели отличия в разных регионах, что совсем не удивительно, учитывая их пространственную удаленность.

Можно выделить два основных вида магии славян и древних русичей – вербальную и ритуальную. И, видимо, в связи с устной традицией передачи сакральных знаний ведущую роль играла магия слова – вербальная.