Моя королева Хаоса

Марина Бархатова

Моя королева Хаоса

Глава 1

Варя

Мы быстро идём к стоящей вдалеке от замка машине.

Морозный воздух кусает мои бледные щёки. Каждый шаг по хрустящему снегу отдаётся болью в висках.

Батиста по-прежнему держит меня за руку. Его хватка твёрдая и крепкая, как холодные железные кандалы.

Я очень хочу выдернуть свои пальцы из его ладони, мне не хочется сейчас ничьих прикосновений, но уверена, что мужчина не даст мне этого сделать. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас так просто хоть ненадолго выпустить добычу из своих рук.

Терплю.

Наконец, впереди показывается машина.

Большая, чёрная, блестящая.

Настоящий железный зверь, притаившийся в снегах.

Мы останавливаемся. Я кутаюсь в мужской пиджак, а Батиста вскидывает руку. Авто тут же отвечает вампиру тихим урчанием мотора и хищным миганием ярких ксеноновых фар.

Машина подъезжает к нам бесшумно, почти призрачно.

Батиста галантно открывает передо мной заднюю пассажирскую дверь, и я сажусь на кожаное сиденье, холодное, как и всё в этом проклятом месте.

Дверь захлопывается с глухим щелчком, окончательно отсекая меня от этой реальности… и от Чезаре.

Вампир быстро обходит машину и садится с другой стороны на одно сиденье со мной.

Пространство салона мгновенно наполняется его присутствием – холодным, плотным, давящим - и мне это не нравится.

- Гони! – бросает Батиста водителю, и машина плавно трогается с места, а внутри меня горячей волной проходит острый волнительный трепет.

Я покидаю место, которое было для меня тюрьмой долгие месяцы.

Казалось бы, нужно радостно прокричать: «Дыши полной грудью, Варька! Ты, наконец, на свободе!»

Только это совершенно не так.

Рядом со мной сидит мой новый хозяин.

И я не знаю, как долго он захочет со мной играть?

Насколько это будет жестоко?

Вопросов в моей голове много, но все они сводятся к одному – сколько я ещё проживу в этом безжалостном ледяном мире? Сколько времени даст мне Батиста?

- Ты читала книгу о Хаосе? – вздрагиваю от вопроса вампира, слишком сильно задумалась и с головой ушла в свои мысли, - странное развлечение для человека.

Он кладёт на сидение между нами мой потрёпанный талмуд, а я бросаю на мужчину холодный, но впервые настолько заинтересованный взгляд.

Он, как другие вампиры, не обозвал меня пренебрежительно «человечкой» или «мясом», «едой», «пищей»… и это странно.

Батиста хочет показать, что ему не плевать на меня?

- Когда долгие месяцы сидишь в железной клетке в вонючем подземелье и твоими друзьями являются только мухи да мыши, ты будешь рад любому развлечению. Особенно книгам, - отвечаю практически правду.

Свои непонятные способности я по-прежнему не собираюсь никому открывать.

Батиста кивает, и я вижу, как его взгляд мрачнеет.

Настроения общаться у меня нет, поэтому я отворачиваюсь к окну, провожая пустым взглядом знакомые очертания замка, его высоких каменных стен.

Наконец-то я покидаю Его замок.

Мрачный, каменный, прекрасный в своём вечном величии.

В нём осталось всё: мои мольбы и несбыточные надежды, моё безумие и разорванное в клочья сердце.

Там остался Он.

Думать об этом больно.

Резко отворачиваюсь от окна.

Опускаю взгляд на свои руки и понимаю, что они ледяные.

- Ренат, накинь ещё градусов, - раздаётся рядом спокойный голос Батисты.

Он заметил.

Это бы было мило, но я знаю, что вампир просто заботится о сохранности своей новой долгожданной игрушки.

Становится противно.

Горько усмехаюсь.

Из одного ада я прыгнула в другой.

В салоне постепенно становится теплее.

Я утыкаюсь лбом в холодное стекло. За окном мелькают пейзажи, выточенные из льда и снега. Скалы, ущелья, бесконечные белые поля… и лёд.

Вечный, голубой, мертвый лёд.

Вглядываюсь в его глубины, и мне чудится, что я смотрю в Его голубые глаза.

Те ледяные и бездонные глаза, что смотрели на меня с такой… с такой ложью.

Так, Варя!

Не думать о нём! Не думать! Не думать!

Грубо одёргиваю себя и с силой впиваюсь ногтями в ладони, и боль – острая, реальная – отрезвляет меня.

Откидываюсь на спинку удобного кожаного сиденья. Прикрываю глаза. Дышу тихо, размеренно… и чувствую на себе мужской взгляд.

Медленный, тяжёлый, изучающий.

Батиста наблюдает за мной как хищник за раненым зверьком.

Я не поворачиваюсь к нему, не подаю вида, но каждый мой нерв натягивается струной... а потом внезапно накатывает усталость, словно наркоз. Тяжёлая, тёмная волна смывает остатки сил. Веки слипаются, дыхание выравнивается, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон, как в чёрную бездну.

Просыпаюсь резко от какого-то движения.

Быстро распахиваю глаза и понимаю, что кто-то держит меня на руках… нежно, почти бережно.

Поднимаю голову и сталкиваюсь с довольным взглядом карих глаз Батисты...

Нервно сглатываю. В горле першит… а моя интуиция кричит об опасности, только я знаю, что уже поздно куда-то бежать.

Я заключила сделку с чудовищем.

- Я могу идти сама, - стараюсь произнести ровно, но мой голос всё равно дрожит.

Батиста смотрит на меня, качает головой и молча несёт меня дальше.

А я вижу в его глазах тот самый огонь, что когда-то пугал и манил меня в Чезаре… только есть одно важное отличие – во взгляде Батисты нет и капли мучительной двойственности. Во взгляде этого вампира горит только чистое, абсолютное обладание.

Мужчина несёт меня по какому-то тёмному коридору. Камни здесь другие – более тёмные, почти чёрные, с острыми выступающими краями. Воздух пахнет свежей древесиной и чем-то металлическим.

Кровью??

Я не успеваю испугаться, Батиста опускает меня на ноги около разожжённого камина, и его жар касается моего замёрзшего тела. Приятное тепло тут же растекается по коже тысячами довольных мурашек, но внутри я по-прежнему остаюсь ледышкой.

Обнимаю себя руками, а вампир улыбается мне идеальной белозубой улыбкой… только в ней нет тепла. Лишь холодный расчёт и удовольствие охотника, поймавшего свою самую ценную добычу.

А потом его обманчиво ласковый голос бьёт меня словно резкий удар хлыста по коже:

- Добро пожаловать домой, Сирена.

Глава 2

Варя

- Ты устала, Варя, - Батиста внимательно вглядывается в моё лицо, сидя напротив меня на широком чёрном диване.

Какой проницательный.

Лишь вскользь касаюсь мужчины своим взглядом.

Мне так плохо, что сил нет ни на задушевные разговоры, ни на разборки.

Я действительно хочу просто лечь в кровать, уснуть и желательно никогда не просыпаться.

Конечно, вампир замечает моё мрачное настроение. Я уже давно поняла, что эти холодные кровожадные создания отлично умеют считывать эмоции. И не только по глазам или лицу, но и по биению человеческого сердца… а у меня оно сегодня едва стучит в груди.

- Пойдём, - он ставит на стеклянный столик между нами стакан с недопитым виски и с поднимается с дивана с грацией ленивого хищника, медленно подходит ко мне, заглядывает в глаза… и через мгновение я вскрикиваю, подол алого платья взмывает вверх – Батиста подхватывает меня на руки и уверенно шагает вперёд.

- Отпусти! Я сама! – верещу, но рукой мне приходиться обвить шею мужчины, чтобы не упасть.

Терпкие ноты виски и аромат ночной прохлады и льда, исходящие от Батисты, смешиваются в единый коктейль и обжигают мои рецепторы. Чужой незнакомый аромат проникает в лёгкие и скользит тонкой паутиной по моей коже. Холодные сильные мужские руки обнимают меня… и это всё слишком.

Я помню другой аромат, жадные прикосновения других рук… я всё ещё помню Чезаре…

Сердце болезненно сжимается при мысли о нём.

Боже… нет. Я не буду о нём думать! Не буду!

Прикрываю глаза и перестаю сопротивляться, смиренно затихаю, прижатая к твёрдой груди Батисты, а он уже поднимается со мной на руках на второй этаж по широкой тёмной мраморной лестнице.

Я чувствую, как напряжены его стальные холодные мышцы, слышу, как шумно вампир вдыхает запах моих волос… знаю – это неправильно… так не должно быть…

Всё внутри меня кричит об этом, отчаянно сопротивляясь такой ненужной… неестественной близости, но что я могу сделать в этой ситуации?

Я сама согласилась на предложение Батисты.

Он меня не заставлял.

Я сделала этот выбор сама, потому что не выдержала бы находиться рядом с ними.

Я бы не смогла…

Я сломалась уже.

Пребываю глубоко в своих мыслях и не замечаю, как мы оказываемся у сбитой из нескольких толстых тёмных досок арочной двери.

Батиста аккуратно ставит меня на ноги, и я быстро выскальзываю из его рук, на что вампир лишь тихо ухмыляется.

Чёрные старые металлические крепления тихо скрипят, когда вампир открывает для меня дверь.

Запах горящей древесины и дыма сразу обволакивает меня, даря уют и тепло.

- Прошу, - мужчина застывает передо мной в галантном поклоне и жестом приглашает пройти внутрь.

Робко делаю пару шагов вперёд, и тёмные начищенные до блеска деревянные половицы приятно поскрипывают.

Быстро обвожу взглядом свою новую комнату – здесь… мило.

Каменные, неприкрытые обоями тёмные стены хочется потрогать рукой и распахнуть закрытые плотные шторы… а ещё – рассмотреть фотографии, стоящие в рамках на каминной полке… и я знаю, что это сделаю в первую очередь.

- До ужина отдыхай, - оборачиваюсь на голос Батисты и киваю, желая лишь одного – закрыть эту дверь и остаться наедине с собой.

Я тяну тяжёлую дверь за ручку, он вампир не уходит. Он замирает в проёме. Его взгляд вдруг становится тяжёлым, хищным, опасным… с примесью чего-то тёмного, что тут же заставляет меня внутренне сжаться.

Я замираю, не в силах пошевелиться, не желая сильнее раздразнить зверя… и вдруг он медленно поднимает руку.

Вздрагиваю, но не отхожу, терплю его грубую ласку – большой палец мужчины, холодный и идеально гладкий, медленно, почти с болезненной нежностью, проводит по моей нижней губе… обжигает своим ледяным, властным прикосновением.

Рвано выдыхаю и отворачиваю голову, не в силах выдержать это, и мужской палец скользит в сторону по моей щеке, оставляя за собой ледяной след.

В воздухе повисает тишина.

Густая, звенящая, давящая на плечи.

Я чувствую, как по спине рассыпаются мурашки, а сердце замирает в ожидании его гнева, но голос Батисты звучит на удивление спокойно, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой:

- Ты права, Сирена. Не всё сразу.

Уголки губ вампира ползут вверх… но я понимаю, что хищник просто отступает сейчас, желая продолжить свою игру в кошки-мышки.

Батиста делает шаг назад, его взгляд касается моего лица, задерживаясь на губах.

- Отдыхай, Сирена. Твоя комната очень долго ждала тебя.

Глава 3

Варя

Дверь закрывается с тихим щелчком, и я устало упираюсь в неё лбом и ладонями.

Наконец-то, он ушёл и оставил меня в покое.

Наконец я одна.

Усталость растекается невозможной тяжестью по телу.

Тихо стону… и вдруг замираю на месте.

Опасность тысячами острых игл впивается в кожу, спускается по позвоночнику ледяными волнами.

Я стою и не двигаюсь.

Не хочу. Потому что знаю… знаю, что сейчас увижу.

Ледяные мурашки разбегаются по телу. Холод надвигается на меня медленно, словно туман ползёт у моих ног… и сейчас он другой.

Не тот, что исходит от каменных стен или зимнего ветра.

Это их холод.

Мёртвый, пронизывающий до самых костей, до самой души.

Он подкрадывается к пяткам, обвивает лодыжки, медленно, но уверенно ползёт вверх по ногам, цепляется ледяными пальцами, впивается в кожу.

Меня передёргивает.

Я не хочу оборачиваться!

Не хочу! Не хочу!

Шорохи… они подбираются ко мне.

Тишина. Она уже не пустая. Она густая, звенящая, наполненная. И в этой тишине раздаются шорохи. Те самые. Едва уловимые, тихо скребущиеся ногтями по камням, шелестом ткани, сводящие меня с ума.

Я слышу их не ушами. Они словно живут в моей голове. Шёпот, который возникает из ниоткуда и звучит, царапает в самых тёмных уголках сознания.

Взгляд. Я чувствую его на своей спине.

Ледяной. Пустой. Лишённый всего человеческого.

Он буравит меня, проникает под кожу, заполняет всё нутро тяжёлой, безжизненной тяжестью. От него стынет кровь в жилах и перехватывает дыхание.

Я не хочу оборачиваться!

Боже, как я не хочу...

Закрываю глаза, стараюсь дышать глубже, но воздух леденит лёгкие. Я обнимаю себя руками, пытаясь согреться, прекрасно понимая, что это бесполезно.

- Варряяя…

Боже, нет…

Холод уже ползёт по моей коже, дразнит, облизывает, морозными иглами пронзает меня.

Я знаю, что сопротивляться ему бесполезно.

Он всё равно получит своё.

Они получат.

- Варрряяя…

Она уже совсем близко.

- Варряяя… поосмоотриии на меняя…

Зажмуриваю на мгновение глаза и медленно оборачиваюсь.

Она ползёт по самому тёмному углу комнаты, где даже тени кажутся гуще.

Та самая. Бледная, почти прозрачная, как дымка тумана над рекой.

Длинные белёсые волосы волнами спадают на плечи. А глаза… Боже, эти глаза. Два огромных, пустых, молочных озера. В них не видно зрачков. Нет жизни. Лишь бесконечная, всепоглощающая тоска, от которой замирает сердце.

Её рот не движется, но голос, печальный, протяжный, полный невыразимой муки, пронизывает мой разум, заставляя содрогнуться каждую клетку тела.

- Тыыы прииишшлаа ко мнеее, Варяяя...

Голос призрака будто состоит из самого холода и отчаяния.

Я не могу пошевелиться. Не могу издать звук. Я просто стою, парализованная ужасом, заворожённая её ледяным, мёртвым взглядом.

- Кто… ты? – вырывается из меня сиплый шёпот, и он кажется неестественно громким в звенящей тишине.

Её голова чуть склоняется набок. Молочные глаза не моргают.

- Я тааа, когоо он видииит в тебее... Варряяяя…

Холод пробирается ещё глубже. До костей. До самого нутра.

Это она??

- Ты Сирена? – это имя, даже произнесённое мной, обжигает меня.

- Он лжеец. Красивыый лжееец, Варряяя… - её голос на мгновение становится резким, - не веерь емуу!

Она медленно, плавно, не шагая, а словно плывя по воздуху, приближается ко мне. От неё веет запахом старой воды, влажного камня и чего-то сладковато-гнилостного.

Её ледяные пальцы почти касаются моей щеки. От них исходит такой холод, что больно дышать.

- Бегиии, Варяяя, - её шёпот становится настойчивым, полным отчаянной мольбы, - бегии отсюдаа как можнооо даальшее…

Глава 4

Варя

Это больно. Неимоверно больно смотреть в её пустые белёсые глазницы и чувствовать могильный холод, что ползёт от неё.

- Покаа ещёёё нее поздноооо, - её тихий шёпот приподнимает все волоски на моём теле, - покаа оон нее впустиил своой яд тебе в душу… Покаа тыыы не стаалаа такоой жее, как яя… бегии от неегоо, Варряяя… бегии…

Шумно сглатываю. Лицо призрака зависает напротив меня. Белое ледяное облако, из которого состоит Сирена, касается меня, обволакивает и от этого холодные мурашки ползут по моей спине, а сама я даже двинуться боюсь, но где-то в глубине души понимаю, что это мой шанс поговорить с призраком девушки, поэтому собираю себя по разрозненным ледяным кусочкам и заставляю поплывший от ужаса мозг работать.

- Я… я не могу уйти, - срывается с моих губ, - мне некуда бежать.

Тут же в сознании вспыхивает воспоминание – Чезаре кладёт свою ладонь на округлый живот моей сестры – и сердце сжимается от боли, а рот наполняется горечью.

Прозрачное лицо Сирены искажается маской внезапной тихой печали и сожаления. Она несколько долгих мгновений молчит, покачиваясь передо мной в воздухе, будто раздумывает над чем-то, а потом вдруг снова поднимает на меня свой пустой взгляд и произносит то, от чего кровь стынет в моих венах:

- Тооогда ты уже мёртва, Ваарряяя… Прооосто ещё не знаааешь об этом…

Призрачная фигура начинает блекнуть, растворяясь в воздухе. Она становится прозрачной, как утренний туман. Холод отступает от меня, но в груди остаются ледяная звенящая пустота и страх. Безумный страх, от которого моё сердце почти перестаёт биться в груди.

- Не веерь ему, Варяяя… - её голос становится тише, удаляясь от меня, - нии единооомуу егоо словууу нее веерь...

Сирена исчезает. Последнее, что я вижу – это её белёсые глаза, полные предостережения и бесконечной жалости.

Я остаюсь одна в комнате, дрожащая от холода и ужаса. Слова призрака эхом отдаются в моей голове, впиваясь в сознание ядовитыми шипами.

«…ты уже мёртва, Ваарряяя…»

«Не веерь ему…»

«…нии единооомуу егоо словууу нее веерь...»

Я медленно сползаю на пол, на холодные деревянные доски, и до боли закусываю кулак, чтобы не заорать. Мой крик застревает в горле, превращаясь в беззвучный, отчаянный стон.

Сирена предупредила меня… но, кажется, слишком поздно.

Я уже угодила в его ловушку и вряд ли смогу выбраться из неё… живой.

Следующие несколько часов я провожу на кровати, но вместо того, чтобы отдохнуть, я по кругу гоняю в голове мысли о Чезаре и Аське, о Батисте – перебираю в уме всё, что я об этом вампире знаю… и с ужасом понимаю, что почти ничего.

Я сбежала с ним из замка короля, поддавшись эмоциям, но я совершенно ничего не знаю о Батисте.

Закрываю лицо ладонями и тихо стону.

Какая же непутёвая ты, Варя.

Вместо того, чтобы выбраться из всей этой кровавой истории с вампирами, ты бежала ещё дальше во льды с ещё одним клыкастым безумцем.

Но каждый раз в конце своих размышлений я опять натыкаюсь на один и тот же вопрос – почему вампиры не никак убьют меня?

Ася беременна и надобность во мне у Чезаре давно отпала. Меня вполне можно было пустить в расход на ближайшей охоте, но вместо этого он… так, ладно, не буду вспоминать об этом!

А для чего я нужна Батисте?

Он хочет вылепить из меня подобие Сирены??

Разве это возможно?

Уверена, что Сирена была вампиром… или он и меня хочет обратить?

Нет. Я не готова к такому.

Резко сажусь на кровати, и мой взгляд падает на каминную полку и старые фотографии на ней. По телу проходит разряд тока.

- Я же хотела первым делом просмотреть их!

Вскакиваю с кровати, делаю шаг вперёд, но резко останавливаюсь, слыша громкий настойчивый стук в дверь.

Поворачиваюсь на звук. Сердце больно бьётся о рёбра и подпрыгивает в пульсирующее огнём горло.

- Войдите, - заставляю себя произнести, сиплый голос предательски дрожит.

Дверь медленно, с тихим скрипом, как фильмах ужасов, открывается, и в проёме появляется Батиста.

- Варвара, - он учтиво кланяется мне, а на губах его играет ленивая улыбка, - как отдохнула?

Вампир вальяжно проходит в комнату, закрывает дверь, но его тяжёлый взгляд не отпускает меня ни на секунду.

Я не двигаюсь. Застываю на месте.

Каждое движение вампира грациозно, плавно и лениво, как у сытого хищника. Его глаза медленно скользят по мне, оценивающе, задерживаясь на моём бледном застывшем, как маска, лице.

- Что это? – спрашиваю сиплым голосом и киваю на светлый чехол в руках мужчины. Тревога разрастается внутри.

«Не веерь ему…» - снова звучит тихий шёпот призрака у меня в голове.

Батиста с лёгкой, почти невесомой улыбкой подходит ближе и кладёт чехол на кровать.

- Одевайся, Варя, - его бархатный голос должен обволакивать собеседника, но во мне лишь усиливается тревога, - скоро ужин, я хочу представить тебя своему клану.

Он смотрит на меня тепло, почти нежно, но в глубине его карих глаз – тонны льда… и я понимаю – представление клану – это не просто ужин.

Это демонстрация своей добычи… или оружия мести Чезаре.

Глава 5

Варя

Моя рука лежит на его рукаве, холодная и неживая, как и всё во мне. Батиста медленно ведёт меня вниз по широкой мраморной лестнице, и каждый шаг отдаётся эхом в моей опустошённой груди.

Ноги словно свинцом наливаются, и я заставляю себя передвигать их, хотя, на самом деле, хочется рвануть обратно в комнату и закрыться от всех! Просто исчезнуть!

Но кто мне позволит?

Я же новая игрушка.

Бросаю быстрый встревоженный взгляд на Батисту. На его лице – лёгкая, уверенная улыбка хозяина, демонстрирующего свой новый трофей… а я… я рядом с ним ощущаю себя замороженной статуей, но застывшая на моём лице маска скрывает под собой кипящие внутри эмоции – ненависть, страх и адское волнение.

Как они примут меня?

Как отнесутся?

Сможет ли Батиста оградить меня от своей стаи кровожадных хищников?

А может… лучше, чтобы они сразу разорвали меня?

Я устала.

Просто устала от их жестоких игр, от их мира, от их пристального внимания.

Я хочу свободы. Хотя бы один жадный глоток свободы!

Но я знаю, что меня никто не отпустит.

Тяжело выдыхаю. Пальцы заметно подрагивают на холодной руке Батисты.

Наконец, мы спускаемся.

Сердце замирает от жуткого волнения.

Уже сейчас, ещё не видя вампиров, я ощущаю их… и это самое отвратительное, губительное, беспощадное чувство на свете.

Хищники.

И я сейчас почти добровольно иду к ним… на ужин.

Волнение зашкаливает. Застывшая на моём лице маска трескается, выпуская панику, от которой подкашиваются ноги, на свободу.

Батиста не останавливается ни на секунду. Не даёт мне передышки… и через мгновение мы входим в огромный зал с высокими сводчатыми потолками.

Медленно вдыхаю густой и тяжёлый воздух. Он пахнет старым вином, дорогими духами и чем-то металлическим, знакомым… кровью.

Десятки пар глаз мгновенно прилипают к нам.

Холодные, оценивающие, голодные взгляды скользят по мне, словно ощупывая, взвешивая, пробуя на вкус мои эмоции – уязвимость, страх, волнение.

Я чувствую их на своей коже, словно лёд обжигает меня.

Сильнее сжимаю пальцы на руке Батисты, а он, не обращая внимания на тягостную тишину в зале, подводит меня к длинному дубовому столу, ломящемуся от яств и хрустальных бокалов с тёмно-рубиновой жидкостью и галантно усаживает меня на почётное место справа от себя. Его движения безупречны, но я ощущаю сейчас себя его добычей, и это заставляет меня внутренне сжаться.

Гоню от себя страх, что инеем расползается по моей коже, заставляю себя поднять голову и тут же ловлю на себе взгляд женщины, сидящей напротив.

Она ослепительно красива, смертельно опасна и вся сейчас состоит из острых углов и холодного гнева. Её платье – цвета крови, волосы – чёрный водопад.

Я знаю её – это Долорес, фаворитка Батисты. Я уже видела её рядом с ним за столом на ужинах у Чезаре.

Раньше она лишь мельком смотрела меня. Я её мало интересовала, так обычное любопытство.

Сейчас же её васильковые глаза, пылающие страшным огнём ненависти, готовы испепелить меня на месте.

- Батиста, - её недовольный, пронизанный ядом голос нарушает молчание за столом, - ты усаживаешь человечку рядом с собой?! Разве её место не в холодильнике до ближайшей охоты?

Тишина в зале становится абсолютной. Все замирают, следя за разворачивающимся спектаклем.

Я нервно сглатываю, моё напряжённое тело вытягивается по струнке, а Батиста медленно поворачивается к своей фаворитке. Его улыбка не гаснет, но я замечаю, как вспыхивают опасностью его чёрные глаза.

- Ты хочешь решать что-то за меня, Долорес? – властный голос вампира спокоен и тих, но каждый звук отточен, как лезвие.

Женщина замирает. По её лицу пробегает мрачная тень, но уже через мгновение Долорес молча качает головой, пряча холодный взгляд в своей тарелке. Её губы сжимаются в тонкую белую линию, а в глазах застывает бессильная ярость.

Наступает тягостная пауза, которую неожиданно нарушает седовласый вампир с лицом старого воина, сидящий по левую руку от Батисты.

- Ты забрал у Чезаре его сосуд для наследника, — говорит он без предисловий. Его голос словно скрежет камня по камню, - король не простит этого, Батиста. Это возможность для Чезаре начать войну, которую мы избегали веками.

В зале снова воцаряется тишина, но теперь она напряжённая, звенящая волнительным взбудораженным ожиданием.

Батиста откидывается на спинку своего трона-кресла. Он медленно проводит языком по кончику клыка, и на его губах расцветает улыбка… или, скорее, опасный оскал хищника, который, наконец-то, почуял кровь и запах долгожданной битвы.

- Именно на это я надеюсь, - произносит он тихо, но так, что слова разносятся мрачным эхом по всему залу. В его глазах горит холодный, безумный огонь амбиций и жажды власти, - пусть начнётся война.