Яд осеннего шафрана

Кивок. Я всё запомню.

Мне предстоял заслуженный отдых, и единственное, о чём я сейчас мечтала, это о горячем паре и нагретом мраморе дворцовых бань, где можно было бы расслабить каждый ноющий мускул и смыть усталость этого долгого, но счастливого утра.

Юстейл кивнул мне на прощание, его губы растянулись в едва заметной, но очень нежной улыбке – в зале ему нужно было ещё поработать над подготовкой оружейной к приёму учеников личной гвардии Короля, раз он выгнал отсюда начальника стражи.

***

Мокрый, тяжёлый пар хаммама окутал меня, стоило мне переступить порог предбанника.

Контраст после холодной стали и напряжения тренировки был невероятным, и я почувствовала, как мышцы протестующе гудят, но горячий влажный воздух обещал облегчение, проникая в каждую клеточку тела, обещая снять напряжение, накопившееся за утро.

Я сняла с себя пропитанную потом одежду, оставляя на себе лишь тонкое банное полотенце, и медленно побрела к центру зала, где мраморные скамьи были прогреты до приятного, обжигающего жара, в котором можно было бы забыть обо всём на свете.

Едкий запах масел бил в нос.

– Лима? Я думала, ты сегодня проваляешься в постели до самого ужина, – раздался знакомый, чуть насмешливый голос, и я сразу почувствовала себя лучше.

Я обернулась. Эрина, после занятий по этикету тоже уже была здесь, вероятно, чтобы сбросить напряжение после тянущих щёки улыбок во время обучения.

Впрочем, даже расслабляясь, она сидела с безупречной осанкой, свойственной всем Таурелин, и её волосы, цвета сочной травы были собраны в аккуратный узел на затылке, чтобы не мешать пару обволакивать кожу, и даже в полотенце она выглядела величественно. Подруга сидела на дальней скамье, и я почувствовала, как моё сердце оттаяло от одного лишь её присутствия здесь.

– А я думала, принцесса не снисходит до общих бань, – я улыбнулась, садясь рядом, ощущая, как горячий мрамор приятно печёт кожу через полотенце.

– Эти общие бани – единственное место, где меня не достанет Мастер Ифистан, – Эрина вздохнула, потирая виски, и в этом жесте было столько усталости, что я сразу забыла о своих собственных ноющих мышцах.

– Ты выглядишь так, будто сражалась с целой армией троллей. Чем ты занималась?

Она всегда знала, как разрядить обстановку, даже когда сама была на грани.

– О, думаю, это всё ещё последствия приступа и присутствия твоего брата поблизости, – я закрыла глаза, позволяя теплу проникать в кожу, ощущая, как напряжение медленно уходит из мышц.

– Аден снова что-то замышляет? Он, похоже, вообще не знает покоя.

Её губы скривились в выражении глубокого отвращения, которое она, однако, сразу же попыталась скрыть, напоминая себе, что даже здесь, в хаммаме, нельзя забывать о стенах и ушах.

– Всегда. Он не спит, он плетёт интриги. И каждый раз придумывает новый способ меня взбесить.

– Думаю, это его любимое занятие? - мы невесело усмехнулись.

– О, его «занятие» – это держать всех в состоянии постоянного напряжения, – ответила я, открывая глаза и переводя взгляд на влажный мрамор пола, который блестел, отражая тусклый свет магических сфер. – Но сейчас он перешёл все границы, Эрина.

– Дай угадаю: он снова пытался быть «учтивым»? – её голос был полон притворной сладости, которая тут же исчезла, как только она закончила фразу. – Не знаю, что хуже: его откровенная симпатия, переходящая в одержимость, или вот эта показная забота, которую он демонстрирует, когда мы на людях.

– Он просто пытается загнать меня в угол. У меня ощущение, что он каждый день напоминает мне о том, что я его собственность, даже несмотря на то, что отец ещё не вынес окончательного решения о нашей помолвке, – я откинулась на спинке скамьи, позволяя пару обволакивать моё лицо.

Он ходит за мной по пятам, везде. Мне кажется, он искренне убеждён, что его настойчивость сродни романтике, и что я должна быть благодарна ему за то, что он «снизошёл» до меня.

– Он не знает, что такое искренность, – прошептала Эрина, потирая кожу между большим и указательным пальцем. – Я – его сестра, и даже мне его мотивы понятны лишь наполовину. Но то, что он делает – это не ухаживание, Лима. Это политическая декларация. Он не просто хочет на тебе жениться, он хочет тебя контролировать.

И это злит меня.

– Именно поэтому я сегодня так старалась в зале не реагировать на его выпады, – я выдохнула, чувствуя, как тепло проникает глубоко в кости, но напряжение в душе никуда не делось. – Он ждёт, что я стану ручной, что моя воля сломается под его постоянным давлением, и что я сама побегу к нему. Но я не дам ему этого шанса.

Мои тренировки – это моя единственная страховка. Я должна быть настолько сильной, чтобы, если он решит, что брака не будет, я могла бы просто уйти.

– Твой отец не даёт ему спуску в этом вопросе, это видно, – сказала Эрина, и в её голосе проскользнула нотка восхищения. – Если ты будешь владеть своим ядовитым языком не хуже своего отца, даже он с тобой не справится.

В тот момент, когда я лежала в горячем паре, мои мысли вернулись к Юстейлу, к его громогласным указаниям и неистовой силе, которая едва не разбила мне рёбра этим утром. Я до сих пор ощущала фантомную боль там, где его топор пролетел всего в миллиметре от моей головы, и это было напоминанием о том, что даже отец, любивший меня всем сердцем, не позволит мне расслабиться в вопросах безопасности.

Его удары были методичны и беспощадны.

Мышцы всё ещё пульсировали, но этот спазм был своего рода приятной болью – доказательством того, что я выжила и стала лучше, чем была час назад. Он всегда говорил, что я должна научиться «красть» вес и силу, потому что у меня никогда не будет его мощи, зато будет скорость и ловкость, и в этом моё преимущество над крупным противником.

– Он знает, что делает, – Эрина опустила свой подбородок на скрещенные колени, её взгляд был задумчив. – Если ты можешь учиться дипломатии напрямую от своего отца, у меня будет лучший Верховный советник во всех дворах.

- Не-е-ет, - я неверя повернулась к ней. Конечно, я знала, что буду рядом, когда она взойдёт на трон, но не думала, что смогу занять должность своего отца.

- Да, - она весело улыбнулась, и я почувствовала, как сердце трепещет от столь сильной любви к подруге. Положив голову на её плечо, я довольно прикрыла глаза, - И тогда мой брат не сможет тебя и пальцем тронуть.

Мне не хотелось думать о том, что будет, если отец отвергнет этот брак, или что ещё хуже – если согласиться. Это была золотая клетка, и каждый раз, когда Аден подходил слишком близко, я ощущала, как прутья сжимаются.

– Я просто хочу сама выбирать, – прошептала я, и мои слова растворились в густом паре. – Мне не нужна его «защита».

– Но ты нужна ему, – возразила Эрина, её тон был более серьёзным, чем обычно, что выдавало её собственное напряжение. – Ты – дочь Верховного советника, ты всё ещё имеешь влияние, а если ты будешь моей невесткой, твой статус будет неоспорим, Лима.

– Если статус покупается ценой свободы – я отказываюсь, – мой голос стал твёрдым.

Влажный жар обволакивал меня, даря временное забвение, но мысли о будущем, о давлении Адена и о моей вынужденной изоляции, не давали покоя. Я чувствовала, как пар вытягивает из меня усталость, но он не мог вытянуть страх и недоверие, которые глубоко засели в душе.

Мы сидели в тишине, нарушаемой только мягким шипением пара, который поднимался с мраморных плит, и редкими каплями, стекающими по стенам.

Наконец, я поднялась, чувствуя, что достигла предела расслабления.

Моё тело было лёгким, но голова оставалась тяжёлой от навязчивых мыслей.

– Нужно возвращаться. Кажется, я достаточно отдохнула, – я накинула тонкое, сухое полотенце и направилась к выходу.

– Лима, – тихо произнесла Эрина, её глаза были закрыты, – Будь готова. Всегда.

Её слова эхом отдавались в голове. Я знала, что она права. В этом Дворе нельзя было расслабляться ни на секунду, особенно когда ставки так высоки, а жених настолько настойчив. Я вышла из хаммама, оставляя за спиной пар и обжигающий мрак, готовая к следующей, не менее изнурительной битве – битве с придворным этикетом и удушающей заботой принца Адена.

Глава 7

Обсидиановое платье, плотное и тяжелое, сковывало движения. Каждый шаг по мраморному коридору отдавался глухим стуком каблуков, и я чувствовала себя скорее темным рыцарем, чем изящной леди. Я шла в свои покои, желая одного – скорее сбросить эту маску вежливости и просто побыть в одиночестве.

Завернув за угол, я резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Перед глазами возникло нечто настолько невероятное, что на мгновение я забыла, как дышать, а сердце пропустило удар, застыв в груди. Она стояла там, окруженная двумя испуганными слугами, и смотрела на меня с тем же ошеломленным недоумением. Белые волнистые волосы водопадом падали ей до пояса, острые, черные рога изящно изгибались над лбом, а кожа была того же пепельного оттенка, что и моя.

Единственное отличие, которое бросилось в глаза и пронзило меня, как ледяной шип, были глаза — её глаза были пронзительно голубыми, тогда как мои, лавандовые, казались неестественно яркими на фоне этой наглой копии. Это было почти идеально, если бы не этот цвет радужки.

– Кто вы? – мой голос прозвучал тихо, но в нем уже звенела сталь, привычная в этом Дворе, требующая немедленного ответа. Она, молодая тиффлингша, мгновенно опустила голову, сгибаясь в таком низком поклоне, что ее волосы коснулись пола. Слуги, две пожилые женщины, замерли рядом с ней, дрожа от страха, словно их вот-вот должны были казнить. Ответа не последовало.

Тишина была оглушающей.

– Я задала вам вопрос, – повторила я, делая шаг вперед. Мое терпение никогда не было велико, а после дня, начатого со срочных дел и внимания Адена, оно и вовсе испарилось. Вид этой девушки, словно вышедшей из моего самого кошмарного сна, был последней каплей. Служанки испуганно переглянулись; очевидно, эта встреча не должна была состояться, и я не должна была видеть эту сцену.

– Ваша Светлость, – дрожащий голос возрастной женщины раздался еле слышно, она не смела поднять головы, ее слова были едва различимы, – Его Высочество Принц Аден пожелал видеть эту особу сегодня…

– Я спросила кто она, – мое терпение растворилось окончательно. Картина, которая складывалась в моей голове, была до того омерзительной и унизительной, что меня начало тошнить. Хотелось немедленно вернуться в бани, чтобы смыть с себя этот гадкий, липкий след чужой игры.

Внезапно молодая тиффлингша, столь похожая на меня, упала на колени, низко припала к земле и затараторила высоким и нежным, словно звон колокольчика, голосом, который, к моему ужасу, был также пугающе похож на мой собственный, только менее резкий.

– Прошу, Леди, простите меня, я не хотела как-то вас задеть или опозорить своим присутствием, молю вас, сжальтесь, – она причитала, и эта мольба напоминала мне выступление придворных шутов, только была до того фальшивой, что вызывала лишь отвращение и нарастающее раздражение.

Быстрым, резким движением я наклонилась и схватила незнакомку за локоть, заставляя ее вскрикнуть и поднять на меня взгляд, полный страха и раболепия. Ее кожа под моими пальцами была холодной, словно мрамор.

– Как тебя зовут, – потребовала я, не смягчая тона. Я должна была знать ее имя, должна была закрепить этот факт в реальности, чтобы понять, что это не просто дурной сон.

– Азалина, Ваша Светлость! Меня зовут Азалина, – пролепетала она, ее голубые глаза лихорадочно метались, и я видела, что за страхом скрывается невыносимый стыд.

– Что ты здесь делаешь, Азалина? – я старалась говорить спокойно, хотя вся ситуация заставляла меня кипеть изнутри, а кровь стучала в висках.

– Его Высочество время от времени вызывает меня к себе… – она замялась, избегая моего взгляда, а ее бледные щеки покрылись румянцем.

Она бросила на служанок смущенный и загнанный взгляд, и я поняла, что сейчас услышу то, что подтвердит мои самые худшие подозрения. Мне не нужно было даже задавать следующий вопрос, но я сделала это, чтобы увидеть, как она сломается под давлением.

– Для чего? – спросила я, и мой голос теперь был настолько тих, что служанки едва ли его услышали.

– Она – куртизанка, Ваша Светлость, – тихий, но отчетливый шепот младшей служанки, до этого дрожащей всем телом, донесся до моих ушей. Этот шепот, полный страха, но одновременно и некой злорадной правды, стал последней точкой кипения.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, досчитав до трех, пока еще была в состоянии контролировать свою ярость, и медленно выдохнула, выпрямляясь. Я отпустила локоть Азалины, и она тут же вновь припала к полу, словно боялась, что я могу ударить ее. Это было не ее вина, она была лишь инструментом.

– Азалина, это твой настоящий цвет волос? – спросила я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, хотя внутри меня бушевал ураган.

– Н-нет, Ваша светлость, – она все так же осталась сидеть на коленях, готовая вновь кинуться мне в ноги, чтобы молить о прощении. – Его Высочество приказал мне перекраситься…

Вот тут уже сдерживать свой гневный порыв у меня сил не осталось. Он не просто взял куртизанку, чтобы потешить свое самолюбие — он превратил ее в мою копию, зная, что ко мне он притронуться пока не имеет ни малейшего права. Я прошипела приказ, чтобы они немедленно убирались из королевского крыла, иначе я не отвечаю за последствия, а его высочество я беру на себя. Засуетившись, напуганные девушки в ту же секунду испарились из коридора, шмыгнув в затхлые лабиринты прислуги, ища там спасения от моего гнева.

Я развернулась на каблуках и, впервые по собственной воле выбирая это направление, помчалась к покоям принца. Сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как гневный жар поднимается от живота к горлу. Мне было все равно, что я привлеку внимание — я жаждала этой конфронтации.

Я не успела даже дойти до покоев Адена, как дверь сама распахнулась, и он вышел в коридор, видимо, направляясь по своим делам. Явно не ожидая наткнуться на меня, он опешил. На его лице промелькнула смесь удивления и вины, но затем его ореховые глаза блеснули озорством, и он быстро взял себя в руки, надевая маску насмешливого принца.

– Что ты себе позволяешь?! – я тут же накинулась на него с гневным шипением, не давая ему и слова вставить. – У тебя есть хоть небольшое чувство такта или совести?! Ты превратил мою жизнь в фарс, а теперь еще и устраиваешь этот унизительный театр!

– Наконец-то мы снова перешли на “ты”, – он довольно усмехнулся, хотя я заметила, как он опасливо прижался спиной к стене под моим яростным взглядом. Он пытался скрыть это за показным равнодушием, но нервное подергивание его губы говорило о том, что он прекрасно понимает, насколько серьезен мой гнев.

– Какого пикси ты творишь?! Ты понимаешь, насколько это унизительно? – я почти кричала, хотя старалась удержать голос на уровне шипения, чтобы не разнести эту сцену на весь Двор.

– Что тебя так разозлило, моя драгоценная мышка? – он изобразил добродушную улыбку, но то, как нервно дернулась его щека, пока он ее изображал, не ускользнуло от меня. Он боялся. Немного, но боялся. И это давало мне дополнительную силу.

– Что меня так разозлило?! Ты практически превратил куртизанку в мою точную копию и таскаешь ее в свои покои! Ты в своем уме?! А если кто-то увидит ее и примет за меня?! Что если подумают, будто это я, дочь Верховного советника, шмыгаю по коридорам к тебе в спальню, как последняя девка?! Тебе совсем не стыдно? Как только наглости хватает выставлять меня в подобном свете перед всем Двором?! Это оскорбление, Аден, личное оскорбление!

– Мы почти женаты, в чем проблема?! – он махнул рукой, пытаясь принизить серьезность ситуации, словно мое достоинство было мелочью, о которой не стоило беспокоиться.

– Мы НЕ женаты! И не факт, что будем! – я даже не обратила внимания, как тень проскользнула на миг в глазах принца, когда я произнесла эти слова. Возможно, я задела его самолюбие, а может быть, и его планы. – А такими темпами, я клянусь, мыс отцом сделаем все, чтобы этого не произошло! Я лучше буду жить в глуши, чем выйду замуж за такого бесчестного идиота, как ты!

Зло шлепнув ладонью по деревянной стене, так что звук разнесся по коридору, я развернулась на каблуках и понеслась прочь в свои покои, не желая больше видеть этого напыщенного, самодовольного злодея моей судьбы ни секунды. Я чувствовала, как трясутся мои руки от пережитого напряжения и ярости. Он перешел черту.

Вернувшись в свою спальню, я немедленно скинула тяжелое обсидиановое платье. Меня душила клаустрофобия, вызванная как нарядом, так и унижением, которое опрокинули на меня, словно кувшин с холодной водой. Я накинула лишь легкое комнатное платье, в котором было удобно и не стыдно находиться в присутствии прислуги. Выходить из комнаты я больше не планировала, недавняя трапеза отбила все желание появляться в обществе, даже если это подтвердило бы слова Адена о моем самочувствии, которые он так подло использовал. Да и видеть этого мерзкого принца мне хотелось меньше всего. Магический фон, все еще немного давящий на меня после присутствия послов из других дворов, предостерегал об ухудшении моего состояния, если я снова выйду в общественное пространство. Мой собственный дар был еще слаб, и я не могла позволить себе лишний стресс.

Поэтому, позвонив в колокольчик для прислуги, язычок которого висел возле моей постели, я стала ждать, когда же ко мне пожалует мой любимый слуга. Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через несколько минут в двери раздался тихий, осторожный стук, и после моего разрешения войти на пороге показалась медная макушка.

– Леди, – он галантно поклонился, как того требовал этикет, но как только закрыл за собой дверь, тут же скинул маску идеального слуги. Сейфи весело протопал к моему стулу у трильяжа, плюхаясь на него так, словно целый день ворошил сорняки в теплицах, а не прислуживал за обедом. Он был единственным человеком здесь, с которым я могла быть собой.

– Вижу, твое настроение улучшилось, – я усмехнулась, не вставая с шелковых простыней. Я лишь перевернулась на живот, откидывая мокрые локоны после недавней бани на спину, и с удовольствием наблюдала за его непосредственностью. В отличие от фейских жителей двора, он был открыт и честен.

– О, да, по сравнению с утром, все гораздо лучше, – он легко вздохнул, его рыжие волосы слегка растрепались от движения. – Вот только от послов из других Дворов, особенно из Двора Костей – мурашки ползут по коже. Как будто рядом с тобой сама Смерть дышит. У них аура такая… пугающая.

Сейфи вздрогнул, будто к его пояснице приложили что-то ледяное, и обхватил себя руками, состроив смешную гримасу. Я не могла не улыбнуться, глядя на его наивную человеческую реакцию.

– Как их вообще впустили? Вы не боитесь, что они устроят переворот? – спросил он, и в его голосе слышалась искренняя тревога за безопасность королевской семьи, чего я не могла понять.

– Это невозможно, – я стала серьезнее, потому что понимала, как устроена власть в этом мире, в отличие от него.

– Как это невозможно? Все возможно. В истории людей на дальних материках перевороты случались из-за меньшего, – возразил он, явно не понимая всей глубины магии, связывающей Дворы.

– Ты не знаешь, как устроена власть во Дворах. Никто чужой не может занять трон, который ему не принадлежит. Наша магия не работает по принципу грубой силы или человеческой политики, – увидев недоумение и насмешку в глазах друга, я закатила глаза, понимая, что мне придется провести небольшой урок. – Видел стебли и листья травы, проступающие под кожей у Её Высочества, принцессы Эрины?

– Видел. Они красивые. Как будто в ней живет лес. Но в чем суть? – он наклонил голову, пытаясь уловить связь между красивыми растениями и политической властью.

– Святая Сфера, – глубоко вдохнув, я недовольно посмотрела на друга. Я знаю, что это не его вина, в конце концов – он человек, и его мир устроен совершенно иначе. – Знаешь, почему наследница престола именно Эрина, а не старший Принц Аден? Он же старше, казалось бы, по логике должен править он.

– Потому что он засранец? – предположил Сейфи, и я невольно рассмеялась, хотя тут же резко заткнула рот рукой, оглядываясь, будто мы были не одни. Даже в своей комнате нужно было быть осторожной, особенно говоря о членах королевской семьи.

– Осторожнее, а то тебя еще за такое языка лишат, – прошептала я. – Нет, потому что земля дала Дар силы именно Эрине, а не ему. В нашем Дворе Жизни право на трон определяется не старшинством, а тем, кого выберет сама земля, кому она даст свою силу. Это Дар. Под ее кожей растет Плакун-трава. Это дает принцессе иммунитет к любому яду, – объяснила я, стараясь максимально упростить концепцию. – Но когда она будет готова взойти на трон – трава расцветет, войдет в полную силу, и тогда помимо иммунитета к ядам она сможет вызывать целые орды призраков и нечисти. Это будет доказательством того, что она истинная правительница. У принца Адена нет никакой подобной силы, а у младшего принца если и есть, то она еще не проросла внутри детского тела. Без дара Земли трон просто не примет того, кто посягнет на него. Трон не расцветёт, если его займёт чужак, даже если это будет ближайший родственник без этого Дара. Он станет для него ядом, – подытожила я, глядя на то, как удивление на лице Сейфи сменяется осознанием, - Единственное исключение, если никого с даром нет в королевской семье, тогда трон может занять старший ребёнок.

– Но тогда ведь можно просто забрать эту силу? Или убить ее, чтобы Дар перешел к следующему наследнику? К тому же, Королева Илизара же сидела на троне, почему с ней ничего не случилось? Она же была из другого Двора, Двора Воды, – его вопросы были логичными с человеческой точки зрения, если учесть, что он не знал деталей.

– Я же сказала - вся магия в нашем мире строится на добровольной основе, ты не можешь взять силой то, что тебе не принадлежит, – я покачала головой, чувствуя, как усталость от всего дня наваливается на меня. – А королева, в качестве доказательства вечной любви, получила от Короля небольшую веточку его дар-травы. Король добровольно поделился с ней частью своей силы, чтобы она могла сидеть рядом с ним, как полноценная Королева, а не просто Королева-Консорт. Если бы наследница кому-то передала добровольно свою главную ветвь в теле, то этот человек смог бы сесть на трон вместо нее, но тогда это означало бы для нее верную смерть. Отдать Дар – значит умереть, – объяснила я, чувствуя, как этот факт холодит меня. – А вот в качестве доказательства любви своему будущему супругу она так же может поделиться силой, если захочет, чтобы он был полноправным королем, а не королём-консортом. Но это лишь жест доброй воли, не обязательство. Вот почему Аден так старается поддерживать с сестрой хорошие отношения - чтобы его не считали просто Принцем. И вот почему он так бесится от того, что Эрина настоящая наследница.

- Теперь я понял, - юноша энергично закивал, делая вид, что он прилежный ученик на занятии, - Но тебя что-то беспокоит? Ты немного нервная. Тренировка прошла неудачно?

- Н-нет, - я замялась,– Есть кое-что, что разозлило меня не на шутку по пути в спальню…

Сейфи тут же выпрямился, его взгляд стал внимательным. Он знал, что если я говорю о чем-то, что вызвало гнев, то это должно быть что-то серьезное, что-то, что превзошло даже обычное раздражение от принца. Его дружеская поддержка была важнее всего, и я не стала скрывать унижение.

– Я шла обратно и наткнулась на сцену в коридоре… – я начала, чувствуя, как внутри снова поднимается гневный жар. – Аден притащил в свои покои куртизанку.

– Ну, это в духе Его Высочества, – Сейфи пожал плечами, его лицо выражало привычное пренебрежение. – Он всегда таскает к себе девиц. Главное, что не нашел способ проникнуть к тебе. Какое твое дело, что он там делает?

– Я бы так и прошла мимо, если бы не одно «но», – мой голос стал тише, сталь вернулась в него, вытесняя усталость. – Она выглядела точь-в-точь как я.

Сейфи моргнул, его веселость тут же улетучилась. Рыжие брови взлетели вверх, а рот приоткрылся в немом вопросе. Я видела, как он пытается осмыслить услышанное, как его мозг перебирает варианты, и на каждом из них натыкается на абсурд.

– Что? – прошептал он. – Полная копия? Лавандовые глаза, пепельная кожа… рога?

– Пепельная кожа, белые волосы, рога… но глаза у нее были голубые, – поправила я, сжимая кулаки. – И этот идиот приказал ей перекрасить волосы, чтобы она была похожа на меня. Он превратил ее в мою копию, Сейфи, ты понимаешь?! Он устраивает этот унизительный спектакль прямо у меня под носом, зная, что не может ко мне прикоснуться. Это не просто интрижка, это плевок в мое лицо, это попытка показать, что я для него не что иное, как… как предмет, который можно заменить.