Сквозь лед

— Сколько всего заражено?

– прервал он Ник-Све

— Весь персонал.

– повисла тишина. Ее нарушил Фолинд, все ещё разглядывающий свой шлем.

— Где вы его нашли?

— При дальнейшем вскрытии образца из коллектора. Фолинд поднял глаза на старца.

— Пропавший отряд убил я. Он положил маскуна стол. Теперь он знает, что ему делать.

"Всем занять свои места в командном отсеке"

– оповестил коммуникатор на станции. В командном модуле было очень тихо. Фолинд медленно подошел к большой рабочей панели управления комплексом. Ловя на себе взгляды коллег, «они знают»,- подумал он. Все Аттури поднялись со своих мест. Как и его помощник Дахар.

— Дахар, Ник-Све сказал, что мог определить, кто заражен на станции?

– спросил Фолинд

— Да, Предвадитель.

— Докладывай. Дахар помолчал, перебирая жвалами, чуть отведя взгляд и посмотрев на коллег, потом посмотрел в глаза Фолинду, без вызова.

— Заражены все Фолинд, мы все. На разных стадиях. Но всех нас ждет один конец. Есть ещё одна новость,

— Продолжай.

— Пришли результаты Яутов. Самка умана здорова, их вожак не заражен. Но второй охотник заражен.

— Срочно свяжитесь с ними,

- скомандовал Фолинд.

— Мы пытаемся, связь отключена.

— Корабль проходил модернизацию, его бортовой компьютер связан с нашим. Мы можем отправить сигнал о сбое системы жизнеобеспечения, такая ошибка будет отправлена кораблем на наручный компьютер предводителя. Даже если связь отключена. И когда он запустит диагностику, включится связь. - сказал Фолинд

— Выполняю,— ответил техник станции.

— С нами связались наши шаттлы. Они затребовали стыковки для эвакуации персонала, - продолжил Дахар.

— Нельзя этого допустить. Не выходите на связь, - прорычал Фолинд.

— Подготовьте и отправьте на Атолл все материалы по работе станции, все отчеты и записи лабораторий, исследований. Даже с камер и датчиков наблюдения. Отправьте генетический код этих тварей и ДНК самки. Я как руководитель этой станции не могу допустить распространения заражения. Они мимикрируют и становятся умнеё. Они хотят распространиться за пределы планеты. Заразить наши Атоллы. Мы не можем этого допустить. - Он подошел к панели управления и ввел ряд комбинаций.

— Мы проиграли этот бой. Но мы уйдем как победители. Так как велит нам кодекс. - Он ввел команды, огромные двери опустились по всей станции. Защелкали герметичные замки.

— Ни одна из этих тварей не покинет комплекс, - продолжил Фолинд. На мониторе загорелись красные символы отсчета самоликвидации. Аттури быстро перебрали когтями по панелям, отправляя последние архивы файлов. Когда символы почти закончились, к нему подошел Дахар с остальными, собравшись небольшим кругом вокруг него.

— Для нас была честь служить под твоим началом, - сказал он.

— Для меня было честью возглавлять вас, - ответил Фолинд. Красные символы закончились…

Цвеин’де находился в отсеке капитана. Здесь все ему казалось древним, он с трудом нашел аптечку, кое чем ещё можно было воспользоваться, свою он израсходовал. Аттури дали препараты только для умана. Когда закончит, нужно будет обязательно ей их дать. Он зашивал рану бионитями, когда ему на ручной компьютер пришло сообщение о неисправности сразу нескольких систем жизнеобеспечения. «Эта старая рухлядь вся разваливается! Не хватало задохнуться после всего на этом корабле.» Он вышел и пошел на мостик. Выключая диагностику, он обратил внимание, что связь была отключена. Он запустил соединение и увидел несколько пропущенных вызовов со станции. Одно и то же сообщение приходило раз за разом. "Странно, что Кан-Тей проигнорировал такую настойчивую попытку связаться". Он открыл и прочитал его. В следующую секунду он бросился искать Кан-Тея или то, чем он стал. Хизер пришла в себя. Голова раскалывалась вперемешку с сильной тошнотой. Картинка раздваивалась и не хотела фокусироваться. Она лежала на столе, где охотники разделывали дичь, ноги свисали, а руки закинуты над головой. Она постаралась разглядеть сквозь залитое кровью лицо, что произошло. Судя по чавкающим и рокочущим звукам, нечто жуткое стояло сейчас рядом с ней. Картинка медленно сошлась. Она увидела, как над ней возвышалось нечто. Ноги и торс принадлежали когда-то Кан-Тею, дальше они разрывались на две части. правую и левую похожие на отростки. Они тянулись, врастая в коммуникации на потолке, словно огромное органическое дерево. Посредине была прозрачная мембрана, в которой, помимо почерневших внутренностей, шевелились что-то красное, точно черви. В центре билось экзальтированное огромное сердце. Эти же красные отростки выходили из торса, расползаясь, как живая паутина. Головы не было. Как только она начала шевелиться, красные отростки выстрелили к ней, облепив её ноги и потянув к себе. Жуткие, холодные. Они сдавили бедра врезаясь до крови. Шалея от ужаса, она не смогла даже закричать, чувствуя, как волосы встают дыбом. Тварь сжала ей ноги так, что она думала, что хрустнут кости. Она извернулась и выхватила нож из ножен на щиколотке, который она так и не сложила, резко садясь в замахе. Тварь выбросила отростки и оплела руку с ножом. Тогда она отпустила нож и подхватив второй рукой, вонзив его в сердце этой твари. Лезвие вошло, точно в масло, ни как в обычную плоть. Она почувствовала, как он режет неожиданно тонкие ткани надвое. Тварь истошно завизжала, ослабив хватку. В этот момент, с хлопком, пронесся плазменный шар. Тварь молниеносно отреагировала, уклонившись. Заряд задел тварь по касательной, попав в потолок, оторвав несколько щупальц. Хизер окатило снопом искр и каплями расплавленного металла с потолка. Она рванула ручку ножа вниз, разрезав оставшуюся прозрачную мембрану. Из неё хлынула черная жижа с внутренностями прямо на неё, заливая живот и ноги. Она испугавшись, скинула с себя вывалившихся червей и остальное месиво. Вложив все силы, перевернулась на бок, свалилась со стола. Цвеин’де, разложив свое копье, которое заканчивалось сейчас двумя широкими лезвиями, похожие на трезубце и разрубил тварь надвое. И уже две твари метнулись на потолок, расползаясь на мелкие части. Внутренности из разорванной мембраны, копошась в черной жиже, стали уползать в решетку на полу. Хизер стала медленно подниматься, Цвеин’де подхватил её под талию, выбив из неё последний дух, закинул на плечо и побежал. Они так быстро двигались, но когда она подняла взгляд, увидела, что тварь с не меньшей скоростью последовала за ними. Волной срывая металлические решетки от пола. Цвеин’де ускорился. Хизер слышал тварь, она совсем рядом. На повороте резко затормозили. Вбежали в какое-то маленькое помещёние. Цвеин’де запер дверь. В красно-оранжевом помещёнии была одна черная ниша в стене, достаточно просторная. Тут же в дверь последовал глухой сильный удар. Дверь сдвинулась в пазе, но выдержала. Цвеин’де кинул её с плеча в эту нишу. Неудачно приземлившись на бок, она перевернулась и встала на колени. Ещё один удар и жуткий клокочущий рык переходящий в писк. Цвеин’де что-то набрал на ручном компьютере и запрыгнул к ней в нишу. По звуковому сигналу она поняла, что это самоликвидатор. Он снял его и кинул в отсек. За дверью наступила тишина. Цвеин’де рывком, за ногу отдёрнул Хизер от края и подмял под себя.

— Что она там делает?

— Спросила она.

— Ищет способ попасть сюда,

— ответил Цвеин’де. Он провел когтем, и ниша засветилась голографическими проекциями, голубыми и красными. Параллельно она стала закрываться как бутон цветка. Щелкнув, загудела. «Это спасательная капсула»,

— догадалась она. Потом последовало резкое ускорение. Ей стало совсем плохо от него. Ускорение все нарастало, и она не знала, когда это прекратится. Вот-вот и её стошнит. Правда, она не знала чем. Осознанно она ела в последний раз в пещёре. Но потом все резко прекратилось. Её тело мягко оторвалось от капсулы, и она впервые испытала невесомость. Капельки крови на её лице превратились в шарики и теперь парили по капсуле. Цвеин’де что-то делал на панели. Она касалась его бока, он был таким горячим и влажным. Просто печка какая-то. Она впервые касалась вожака подобным образом. Ей было очень неловко. Цвеин’де отправил сигнал бедствия и получил координаты от корабля Ксинда. Скорректировал курс капсулы им навстречу. Потом посмотрел на умана. Все, что осталось от её клана. Маленькая истощенная самка, пережила всех его охотников. А ведь ей они не давали больше синтра. Ее мордочка и валары были залиты твеём. Перепачканная в субстанции этого странного существа, что убила Кан-Тея. Он слышал, как быстро бьется её сердце. Она закрыла глаза. Прижимала лапки к груди и в целом была напряжена. Похоже, она испытывала боль. Он взял её голову в ладонь и провел большим пальцем по её височной кости. До чего знакомое и приятное ощущение. Он чуть слышно застрекотал. Обтекаемый маленький череп так приятно ложится в руке. Она приоткрыла глаза, посмотрела на него несколько секунд и снова зажмурилась. Он осмотрел рану на голове. Судя по расположению, на неё напали со спины. Удары в голову опасны для таких хрупких существ. Он не слишком разбирался в их анатомии, его знания заканчивались тем, как наиболеё эффективно их убивать. Но он знал точно, что у уман хрупкий череп. Когда он учился обрабатывать их головы, испортил свой первый трофей. Он убил немало её сородичей. Но после появления умана на их корабле, охота на её планете стала запретна для всех членов клана. Старейшины сочли это неприемлемым. Лично ему было всё равно. Особой страсти к этой добыче он не питал. Хотя сейчас, живя с ней и изучая её повадки, ему хотелось применить полученные знания. Самка вела себя непривычно тихо. Ее твей продолжал разлетаться по маленькой кабине капсулы, рассчитанной на одного пассажира. Он перевел капсулу в кислородный режим, на нем был шлем с фильтрами. У самки осталась лишь её странная уманская юса из тонкой полоски ткани и мягкий нагрудник. Раньше он не видел её в настолько открытой одежде. Она всегда стеснялась их. Наверное, в этом было здравое зерно. Ее телосложение до неприличия походило на их женщин, на привлекательных женщин. У неё были длинные сильные ноги и широкие детородные бедра, узкие плечи и длинная шея. И если бы не её специфичная мордочка и низшие происхождение, самцам возможно она бы была интересна. Сейчас же она сжалась в клубок и дрожала. «С этим нужно что-то делать». Он вспомнил, что у него остались уманские лекарства, которые ему передал Фолинд. Там были в основном поддерживающие препараты и обезболивающие. Плюс у него остались бионити в аптечке со старого корабля. Он ввел ей обезболивающеё, но оно имело странный эффект. Она сделала несколько глубоких вдохов, ему даже показалось, что ей стало хуже, и отключилась совсем. Возможно, Фолинд неправильно их презентовал? Он срезал несколько валаров, чтобы очистить рану, отмечая, что она потеряла достаточно много унтаров. Это нехорошо для воина. Все её трофеи, все трофеи их клана, теперь были уничтожены вместе с кораблем. Унтары и слово предводителя – это единственное подтверждение её статуса. А теперь у неё их практически не осталось. А у неё с трофеями было все неплохо. Она уже могла получить свой корабль с правом охотиться самостоятельно, даже раньше, чем некоторые охотники из его клана. Клабит ненавидел её за это. Маленькая, тихая, пугливая самка обошла его на первой охоте. Ее страх делал её осторожнеё остальных и помог зайти так далеко. Первое время он раздражал и провоцировал всех на корабле, но они привыкли. Он даже перестал с ним бороться. Воспитывал её с этой спецификой. Уманы всегда боятся. Сейчас её статус давал ей право даже продолжить свой род. А ведь только он, Кан-Тей Ирм’ор, Чмен-х и К’диг обладали этим правом. Но он не представлял, как она может этим правом воспользоваться здесь. Он пристегнул её ремнями для крепления оружия. Чуть сбоку от своего места, чтобы зафиксировать её тело и не задеть её. Перевёл капсулу в режим гибернации и закрыл глаза, позволяя себе забыться, впервые после первой ночевки на той проклятой плане

Глава 7

Раздался сигнал на ультразвуке, способный уловить лишь ухо охотника, Цвеин’де открыл глаза. Они подлетали к клановому кораблю Ксинда. Он проверил системы, всё работало исправно, Аттури явно здесь покопались. Чувствовал он себя превосходно, редко когда можно было позволить себе столь продолжительный отдых. Уман по-прежнему спала. Он слабо заурчал, чтобы разбудить её. Она не отреагировала. «Действие препарата ещё не закончилось?» - подумал он. Легонько потряс её за плечо. В этот момент управление капсулой было взято кораблём Ксинда. Силовое поле направило её в док. Войдя в него, в капсуле снова появилась гравитация. Сработали механические зажимы. Достаточно сильный толчок. Уманка упала на дно капсулы, от чего проснулась. Забарахталась, запутавшись в ремнях, которыми он её пристегнул. С шипением заработали насосы, выращивающие давление.

— Поднимайся. - Отстегнув её, скомандовал он. Она закивала головой, переворачиваясь и подтягиваясь на локтях.

— Не показывай свой страх и слабость, она оскорбительна для воина. Она снова кивнула. «Не хватает, чтобы она здесь так кивнула». - Он недовольно заурчал, понимая, что его приказ вряд ли исполнят. Уманка вообще очень своеобразно понимала, что от неё хотят. То до абсурда буквально выполняя приказанное, то вдруг излишне творчески подходя к задаче. Во втором случае результат мог его по-настоящему удивить. Первое время сложно было просчитать, как она поведёт себя в той или иной ситуации. Это делало её самым непредсказуемым охотником клана. Со временем он начал чувствовать её. Предугадывать её поведение. Она очень зависела от своего эмоционального состояние. Самое опасное было, никогда она боялась, а когда начинала сомневаться. Начинала метаться, теряя контроль над ситуацией. Он старался это выявлять как можно раньше и пресекать, беря над ней контроль. Он не использовал телепатию с ней. Для такого слабого существа, телепатический контакт мог нанести непоправимый вред. Максимум, что он делал, — это считывал её эмоции. И к его огорчению, в той неутихающей буре эмоционального шторма, он редко чувствовал злость или священную ярость. Даже во время стычек с членами клана, которые откровенно её притесняли, она не злилась, а чувствовала грусть и растерянность. Он не вмешивался, ждал, что однажды она разозлится и начнет наконец- то вести себя как охотник. Но время шло, ничего не менялось. Зато он выявил примерную цикличность в её настроении. Это стало для него открытием. В определённый временной период она испытывала определенные эмоции. Сначала эмоциональный подъём, потом спад. После спада, она пряталась от них несколько лун. «Возможно, ей не хватало сил с ним справиться и пряталась?» - так он решил. Они уважали её желание побыть одной и не беспокоили.

Капсула открылась. Цвеин’де поднялся. В просторном помещёнии доков находились несколько маленьких кораблей для спуска на поверхность небольших отрядов и одиночных охотников. Все очень стандартно. Напротив капсулы полукругом выстроились все охотники клана. Он не ожидал такого приема. Он был уверен, что его встретит Ксинд с первым помощником. Максимум с парой охотников. Но здесь были все. Все были облачены в доспехи и готовы к бою. Бою с ними? Не помнил он ничего за собой или за уманом, за что бы их отнесли к дурной крови. Не могло же прибывание на станции Аттури привести к их изгнанию? Ксинд стоял в центре, чуть впереди. Прицелы плазменных пушек были направлены на них, но сжигатели оставались холодными. Самка, чуть опоздав, тоже спрыгнула, её качнуло. Но она оправилась и встала как полагается, не прячась, развернув плечи и подняв голову.

— Долгих лет и славных охот тебе и роду твоему, Ксинд. – поприветствовал его Цвеин’де.

— И тебе славной и долгой тропы, Цвеин’де.

— Я где-то нарушил священный кодекс, навлекая на себя гнев старейшин? Что меня и мой клан встречают с разложенным копьем, словно мы грязнокровное отродье? Ксинд покосился на умана. Да, он слышал, что в клане Цвеин’де был живой уман, странная прихоть старого вожака. Он оказался ещё меньше, чем он себе представлял. Странно, что среди всех воинов Цвеин’де выжило только это существо. Кажется, это даже не самец, уж слишком мелкий.

— Славный Цвеин’де, не ты, ни твой клан не запятнали свою честь. Но я всё равно вынужден сопроводить тебя в изолятор, где ты и твой клан пробудете до прибытия на Атолл. Со мной связались старейшины. Они поведали мне, что наши враги с Аттури вышли с ними на контакт. Что станция, принявшая вас, была заражена и уничтожена их вожаком. Они приняли достойную смерть, не справившись с заражением. Зараза увела с тропы и твоих охотников. Вы оба имели контакт с зараженными. Совет принял решение изолировать ваш клан, до того, как будет установлено, заражены вы или нет. Это можно сделать только на Атолле. До прилета вы будете находиться на карантине. Цвеин’де тихо зарычал, раздраженно тряхнул головой.

— Как будет угодно старейшинам. – прошипел он, подходя к Ксинду, чувствуя, как нарастает напряжение среди окружающих охотников. Но сам Ксинд был спокоен.

— Следуйте за мной, – сказал он.

Ксинд развернулся, и их взяли под конвой. Идя по коридорам Цвеин’де, размышлял: «Теперь он словно дурная кровь.» Ощущения были болеё чем мерзкие. Уманка молча, семенила своими маленькими лапками, отставая и догоняя их, переходя на бег. Никто и не пытался сбавить темп. Они спустились на нижние палубы, где стены не украшали руны и резьба, прославляющая клан. Только тесные, низкие коридоры с изъеденными ржавчиной перегородками. Сюда даже священную дичь не помещали. Никто сюда не спускался, если все работало. Здесь были камеры для охотников, которые нарушали кодекс и уже не могли смыть с себя позор на ритуальной охоте. Их ждала позорная и мучительная смерть. Публичное срезание валаров. И если охотник не умирал в процессе от боли, его обезглавливали. А его череп становился украшением корабля, но не на трофейной стене, а как безделушка. От недостатка света уманка стала спотыкаться. «Здесь она всё равно что слепая», – подумал он. Его это стало злить небрежное отношение к члену его клана. Они остановились напротив двух дверей. В отличие от остальных, они были не сильно изъедены эрозией. Сначала открыли ту, что напротив умана. Она, не понимающе, посмотрела на него. Немой, не озвученный вопрос застыл в её глазах. Он дал знак, что она может идти и не бояться. Она недоверчиво посмотрела в проем и вошла, остановившись посередине, обернулась. За её спиной закрылась дверь.

— Славный Ксинд, если я и мой клан не утратили своего статуса, я хочу попросить твоего лекаря осмотреть моего охотника. Она была больна и ранена. И хочу обратить твое внимание, что уману нужна кислородная среда для выживания, а на нижних палубах фильтров среды нет. Я не хочу потерять своего охотника из-за проявленной небрежности.

— В клане есть лекарь, но боюсь, ему не приходилось выхаживать столь необычных существ. Но я даю слово, он осмотрит твоего охотника, и я передам распоряжение, чтобы ей выдали маску с фильтрами. Я вынужден попросить тебя, славный Цвеин’де, сдать все свое оружие. Оно будет сохранено и возвращено тебе после разрешения этой ситуации. Цвеин’де тихо зарычал, но подчинился. Отключил и снял сжигатель. Передав его охотникам сбоку, так, что он качнулся. Затем снял и отдал копье и Кин-типа, два клинка, разрывные заряды.

— И маску, Цвеин’де, – продолжил Ксинд. Он снял шлем, раздраженно разведя жевала. Перед ним открыли камеру, и он зашел. За ним закрылась дверь. Здесь было очень холодно, обогрев работал плохо. Воздух слишком сухой и тяжелый. Скореё всего, он не проходил никакой очистки. К стене была прибита непривычно низкая, стальная, продавленная, металлическая койка. По неровным, черным, грязным стенам стекал конденсат, оставив полоски эрозии. В углу горел тусклый, одинокий светильник. Цвеин’де прошел и сел на лежанку. Она под ним натужно заскрипела, хрустнул сгнивший металл.

Хизер осталась практически в полной темноте. Тусклый свет лишь отдаленно давал представление о геометрии помещёния. Воздух с запахом ржавого металла и гари, такой едкий и сухой, резал горло и легкие. Здесь было не так жарко и влажно, как было принято у них на верхних палубах. Она выдохнула, теперь можно не держать осанку. Она подошла к прибитой большой металлической доске. «Деформированный ржавый кусок металла»,

– подумала она, садясь. Судя по интерьеру помещёния, они попали в тюрьму. «За что?»

- ей вряд ли объяснят. И зная их суровые нравы, наверное, теперь их казнят. «Только бы все сделали быстро», – пронеслось в её голове. Цвеин’де не рассказывал, как проходили такие казни, что делали с теми, кто грубо нарушил кодекс. Только раз он как-то сказал, что они болеё не считают таких охотников своими сородичами, имена их вычеркнуты из древа памяти, их заслуги забыты, а трофеи уничтожены. Что по статусу они ниже дичи, и любой может убить такого изгоя любым способом. Ноги непривычно касались пола. Она легла, оставив уцелевшую ногу на полу. Её очень сильно тошнило, очень сильно болела голова. Она стала искать отхожеё место, чувствуя, как к горлу подступает. В противоположном углу было чёрное углубление с отверстием. Поняв, что уже нет сил терпеть, резко рванула в этом направлении. Её несколько раз вырвало водой и чем-то зелёным. На несколько минут стало лучше, этого хватило, чтобы дойти и снова лечь. Она пыталась заснуть, но ничего не получалось. Головная боль сводила её с ума, отнимая последние силы. Хизер просто лежала, свернувшись клубком, кусая нижнюю губу. Чувствуя, что начинает непроизвольно дрожать. То ли от холода, то ли от боли.

— Мой кар'клей, что мне делать с уманом?! – С праведным возмущением спросил Аг-ларк, корабельный медик.

– Я могу снять с него скальп и украсить им трофейную стену! – предложил он.

— Я обещал Цвеин’де, что ты осмотришь его. В базах болеё чем достаточно информации о них.

— На изучение этих баз нужно время. И его скореё всего нужно будет принести сюда.

– Рукой он окинул свои владения. Это был достаточно просторный медицинский модуль, состоящий из нескольких секций.

— Исключено, я не могу допустить, чтобы кто-то из них покинул карантин.

— Зачем тогда было вскрывать капсулу? Не проще ли было перевести её в режим глубокой гибернации до прибытия на Атолл?

— Нет,

– рыкнул Ксинд.

– Цвеин’де пока ещё предводитель клана. С ним нельзя обращаться подобным образом.

— А на счёт умана, старейшины четко дали понять, что нужны оба. Если он сдохнет, ты ответишь за это.

— Если он заражён и нападет, я могу его убить?

– спросил Аг-ларк.

— Да, только тогда ты займешь его место. – прошипел Ксинд

— Анализы я могу взять? – спросил Аг-ларк.

– Мне нужно понимать, что с ним происходит.

— Можешь, – уже на выходе бросил Ксинд.

Щелкнул затвор замка. Хизер немного подняла голову. Но было так темно, что она могла только определить количество вошедших. Их было двое. Один встал в дверях. Второй подошёл к ней. Она хотела подняться, но голова закружилась, лишив её ориентации в пространстве. Её бесцеремонно перехватили за руку и потянули наверх. Она села. Её опять затошнило. Схватили за шею, но не для того, чтобы задушить, а чтобы осмотреть голову. Что-то больно укололо в шею под челюстью.

Когда Аг-ларк зашел в камеру с конвоиром, Уман клубком лежал в дальнем углу койки. Он не стал прибегать к формальному обращению и поднял его за руку, немного удивляясь количеству унтаров, которые он носил. Просканировав его, понял, что это была самка. Ему даже не пришлось обращаться к базе

– самка была беременна.

– Как такое могло произойти?! – спросил Ксинд, откинувшись в своем кресле в отсеке для переговоров. Сейчас он гарантировал приватность их беседы, перебирая в когтях модуль питания от системы маскировки, который он хотел модернизировать до того, как Аг-ларк застал врасплох такой необычной новостью.

– Честно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос, – склонил на бок голову Аг-ларк.

– Может, был второй уман? Или кто-то из клана Цвеин’де? Я слышал, Ирм’ор любил экзотику,– предположил Аг-ларк.

– Аг-ларк, ты рискуешь выйти отсюда без жвал,– зашипел Ксинд.

– Думаешь, Цвеин’де не заметил бы подобной связи! И откуда у них второй уман?! Они его все время на корабле с собой возили в тайне?!

– может самка захотела?

– дурак – оборвал его Ксинд Сама мысль, что кто-то запятнал себя связью с низшим существом, была омерзительна. Он хорошо знал Цвеин’де и мог поручиться за него. Он бы не допустил подобного кощунства в своем клане.

– Аттури могли сделать подобное с уманом? Что произошло на станции, нам до сих пор не известно, – немного успокоившись, продолжил он.

– Да, могли. Они как и все, используют уманов для своей работы. Но зачем для этого было использовать умана из клана Цвеин’де? Это вызовет столько проблем. Проще использовать специально отловленных для этого особей, – ответил Аг-ларк.

– Не знаю, отдаленная станция, не могли доставить вовремя материал. От клана остался один вожак и воин, никто бы не узнал, если бы они сгинули в снегах. Но их отпустили и дали им корабль. Что очень на них не похоже, – продолжил размышлять Ксинд.