Седьмое направление

***

Жизнь в Анталии потекла своим чередом и постепенно из отпускной стала привычной и размеренной. У Э. появилась компания приятелей, он купил машину, вступил в баскетбольную команду и постоянно пропадал на тренировках. Такое маниакальное увлечение баскетболом может быть только у человека ростом ниже ста семидесяти. Баскетбол, друзья и работа украли наши уютные вечера. По пятницам он зависал в «Четырёх бобрах», объясняя эту привычку культурой английских пабов. Дескать, для англичан паб – это клуб для общения, а вовсе не злачное место, чтобы напиться, как для русских. Однако, пил он там вовсе не английский чай, а турецкое пиво. И что я могла сделать? С собой он меня не звал. Чтобы не сидеть в одиночестве, я тоже заполнила расписание до отказа. Англо– и русскоязычное сообщества Анталии напоминали пионерский лагерь со множеством кружков по интересам. Я ездила на экскурсии, брала уроки тенниса, слушала русский рок на «квартирниках», посещала разные мастер–классы – такой интенсивной социальной жизни у меня не было даже в школе. Всё было бы неплохо, если бы не постоянные мысли, назойливые и больно жалящие, как москиты.

Внешне между нами всё было как раньше, но на смену прежней безудержной радости и спонтанности пришла осторожность. Я боялась случайно нарушить хрупкое равновесие, которое, казалось, легко было разбить неловким движением как старинную фарфоровую вазу. Словно сапёр на заминированной территории, я была предельно бдительна и благоразумна. Наши отношения мы больше не обсуждали. Но в том, что они продолжились, я видела хороший знак. Ему хорошо со мной, это очевидно.

Интересы Э. были очень разнообразными и мы говорили обо всем на свете. Смотрели научно–популярные фильмы про искусственный интеллект, галлюциногенные грибы, медитацию, фри–дайвинг, осьминогов, Ауровиль – город будущего в Индии, секты, горные восхождения, путешествия по затерянным уголкам цивилизации, квантовую физику и прочее. Мне бы никогда в голову не пришло интересоваться такими вещами, но с ним это было увлекательным.

Было ещё кое–что, что нас связывало. Музыка. Я убеждена, что если музыкальные вкусы у людей совпадают, то между ними точно есть что–то общее. Но попробуй найти в наше время парня, который слушает что–то помимо шансона или рэпа!

А вот Э. любил классику. Несколько лет назад он даже занимался с преподавателем и теперь вполне сносно играл на синтезаторе несколько пьес. У меня за плечами – детство в музыкалке по классу фортепиано, концерты каждые выходные и даже нелепое желание поступать в консерваторию, которое, слава богу, длилось недолго. Закончив музыкальную школу, я закрыла инструмент и больше к нему не подходила. Но оказалось, что музыка, удивительным образом осталась моей первой любовью. Э. помог мне это вспомнить. Вместе мы открыли турецкого пианиста Фазыла Сая, даже сходили на его концерт. Я знакомила его с творчеством русских пианистов и композиторов. Мы слушали фортепианные концерты в исполнении Горовица, Рихтера, Плетнёва, Кисина. Мои любимые произведения ему не зашли. Рахманинов – слишком драматичный, Скрябин – слишком атоничный. Милый мой Э., он слишком тонко воспринимал действительность, его привлекала прозрачная капель Шопена и Брамса. Эта чувствительность и ранимость вызывала у меня внутри мурчащее наслаждение, похожее на реакцию ASMR1. Нежность разливалась как весенняя река и затапливала всё моё существо до краёв.

На каком–то клеточном уровне я ощущала прочную связь между нами. То, что нравилось ему, находило во мне радостный отклик узнавания чего–то давно забытого, но такого ценного. Я словно вернулась домой из долгого путешествия. Или встретилась со старым другом, с которым связывало много общего. Наши сердца бились в унисон на одной, только им известной, частоте. Он замечал, как солнечный свет, пробиваясь сквозь розоватые шторы, меняет краски комнаты, как клякса кетчупа растекается по белой тарелке, как капли дождя образуют на стекле ажурные витражи. Когда я смотрела на мир его глазами, обыденность обретала тысячи оттенков. Рядом с ним душа пробуждалась от долгого забытья и возвращалась к истокам, базовым настройкам.

Несмотря на работу айтишника, Э. не гнался за технологиями. Он был по–хорошему консервативным, не хотел постоянно покупать новое, следуя моде. Например, его бумажник был настолько потёртым, что вызывал сострадание.

– Почему ты не купишь новый бумажник? У тебя что, денег нет? – пыталась хохмить я.

– При чём тут деньги? Мне нравится этот, он у меня уже много лет, я к нему привык.

Знаю, звучит глупо, но я верила, что такая привязанность к старым вещам говорит в пользу нашего союза. Я хотела быть этим старым бумажником, только чтобы он привык ко мне и полюбил меня!

Наши детские истории были чем–то похожи. Мы оба не были детьми из счастливых семей. Э. практически не общался со своими родителями. Отец, по определению самого Э., был недалёк, жесток и авторитарен, любил выпить и распускать руки. С матерью Э., напротив, был очень близок. Мать, тихая домохозяйка, посредством умелых страданий вынуждала сына делать то, что ей было нужно. Он забросил спорт, редко задерживался по вечерам, и был вынужден постоянно быть рядом с матерью, чтобы защищать её от отца. Когда Э. захотел после школы уехать из Англии, у матери начались проблемы со здоровьем, которые обострялись лишь в определённые моменты. У самого Э. тоже начались нервные срывы, он не работал, стал пить. Потребовалось лечение у психиатра и пара лет, чтобы Э. смог подавить чувство вины и осознать, что мать использует любые способы, чтобы только удержать его дома. Ему пришлось разорвать отношения, чтобы уехать учиться в штаты. Там он закончил университет и больше домой не вернулся. Стал «человеком мира» и жил в разных странах, работая в международных компаниях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Автоно́мная сенсо́рная меридиона́льная реа́кция (АСМР) (англ. autonomous sensory meridian response, ASMR) – феномен восприятия, характеризующийся приятными и непродолжительными ощущениями покалывания в затылке, распространяющимися в виде мурашек по коже шеи и спине к конечностям.