Просто о Кришне

Нанда замер. Его губы дрогнули, но голос не шёл. Годы бездетности, бесчисленные молитвы, тихие ночи, когда он утешал плачущую Яшоду, — всё это ждало, всё это копилось, и теперь прорвалось наружу горячими слезами. Он протянул руку и дрожащими пальцами коснулся щеки младенца. Кожа была мягче лепестка, тронутого утренней росой. Маленькая жизнь — тёплая и настоящая.

— Сын… — наконец выговорил Нанда. Голос его был хриплым, но в нём помещалось больше счастья, чем во всей вселенной.

Он выбежал из дома, встал посреди двора, лицом к светлеющему небу и просыпающейся деревне, и закричал:

— У меня родился сын! Яшода подарила мне сына!

Голос Нанды прокатился по улочкам Гокулы.

Первым услышал сосед-пастух. Мужчина, доивший корову, вскинул голову — рука замерла в воздухе, молоко потекло сквозь пальцы, но он этого не замечал. Женщина, разводившая огонь во дворе, поднялась, и хворост выпал из её рук. Дети бросили игру, переглянулись — и все разом побежали к дому Нанды.

Весть вспыхнула, как сухая трава. Она летела из дома в дом, со двора во двор, от губ к ушам, от ушей к сердцам. Пастухи бросали всё: кто оставил плуг, кто отшвырнул подойник, кто выскочил на улицу, не успев накинуть верхнюю одежду. Женщины наспех надевали лучшие сари, вплетали в волосы цветы, доставали из сундуков медные подносы и подношения.

«Сын Нанды! Сын Яшоды! Родился!»

Никому не было дела до того, «чей» это сын. В Гокуле новая жизнь была новой жизнью для всех. Но для Нанды и Яшоды — этой пары, столько лет лишённой детей, — это было благословением для всей деревни, чудом, которого ждали все пастухи вместе.

Вскоре двор Нанды превратился в океан ликования.

У пастухов не было дорогих даров — у них не было богатств. Они приносили самое лучшее, что у них было: свежее молоко, только что сбитое масло, густой йогурт, гроздья бананов, чистое топлёное масло гхи. Женщины несли медную посуду, наполненную этими дарами, подносы на бамбуковых шестах, подвешенные на плечах, и шли целыми процессиями.

Нанда, следуя древнему обычаю, призвал астрологов и брахманов. Астрологи тщательно изучили расположение звёзд при рождении ребёнка, произнесли благоприятные мантры. Старейшины и мудрецы подходили к колыбели, чтобы благословить ребенка, но, едва взглянув на Его крошечные стопы с мистическими знаками, они сами склоняли головы. Они понимали: это не они благословляют младенца, это Он своим приходом благословляет всю Землю.

Нанда одарил брахманов десятками тысяч украшенных коров, а также горами зерна, одежд и драгоценностей. Он не скупился, потому что в этот миг чувствовал себя самым богатым человеком на свете — и, по сути, так оно и было. Никто не богаче того, кто обрёл Кришну.

Вся Гокула была украшена. На земле рисовали благоприятные узоры из рисовой муки и воды. Улицы окропляли благовониями. На крышах и стенах развевались флаги, гирлянды и зелёные ветви. Арки из цветов и листьев воздвигались повсюду. Даже коров, быков и телят раскрасили смесью масла и куркумы, украсили павлиньими перьями и золотыми ожерельями, накрыли цветными тканями.

Пастушки подходили к колыбели с медными подносами. На подносах была смесь куркумы, масла, йогурта, молока и воды. Они окунали пальцы в эту священную жидкость и мягко окропляли младенца Кришну, приговаривая благословения:

—Дорогое дитя, живи долго. Будь нашим защитником.

А затем они кропили этой же жидкостью друг друга. Смех взлетал серебряными колокольчиками.

Когда мужчины увидели, что женщины начали обливать друг друга, они не удержались. Сначала это было шуткой, но вскоре всё вышло из-под контроля. Пастухи принялись обливать друг друга йогуртом, молоком, гхи и водой. Кто-то схватил горсть свежего масла и швырнул в соседа. Кто-то опрокинул целое ведро. Белые струи взлетали в воздух, сверкая на солнце, как дождь из молока.

Земля вскоре превратилась в топкое болото из йогурта и гхи. Одежда промокла насквозь, волосы прилипли к лицам, и все хохотали до слёз. На этой земле Гокулы не было ни каст, ни сословий, ни различий. Была только чистая, ничем не разбавленная радость. Все стояли на равных перед одним чудом — перед младенцем.

Нанда стоял в центре толпы, и по его лицу текли слёзы. Яшода держала Кришну на руках, её сари было залито молоком и маслом. Она взглянула на сына. Кришна открыл глаза.

Эти тёмно-синие лотосы прошлись по всем лицам вокруг. В них не было ни суда, ни величия — только безграничная любовь, которая словно говорила:

«Я здесь. Теперь вы дома. Больше не бойтесь ничего».

Одна за другой женщины подходили, чтобы хоть мельком увидеть этого ребёнка. Они склонялись перед ним — не потому, что их заставляли, а потому, что что-то внутри них самих опускалось в поклоне. Самая старая женщина деревни, опираясь на палку, подошла к колыбели, долго смотрела, а потом тихо сказала:

— Этот ребёнок… не обычный ребёнок.

Никто не стал возражать. В тот миг никому не показалось, что это преувеличение.

Глава 5 Ведьма Путана

Деревня всё ещё была наполнена эхом праздничных барабанов и смехом пастухов, когда для Яшоды и Нанды Махараджи начались благословенные, но полные трепета будни родителей.

Шел всего лишь шестой день с момента явления младенца. С каждым восходом солнца над священной рекой Ямуной маленький Кришна рос, принося в Гокулу неземную радость. Стоило Ему улыбнуться, как сердца гопи замирали от восторга, а коровы переставали щипать траву, заворожённые сиянием младенца. Его кожа напоминала грозовое облако, напитанное небесной влагой, а глаза — трепетные лепестки ночного лотоса. Каждое Его крошечное движение, каждый тихий вздох казались местным жителям чистой, предвечной музыкой. Яшода часами не могла оторвать взгляда от своего мальчика. Она баюкала Его в расшитой золотом колыбели, целовала Его мягкие стопы и с тихой молитвой украшала нежные запястья защитными амулетами из травы куша, пытаясь уберечь свое сокровище от любого дурного глаза.

А в это же время в душных покоях дворца в Матхуре царь Камса исходил злобой и страхом. Пророчество о его гибели от руки восьмого сына Деваки не давало ему покоя. В ярости он призвал свою самую преданную и ужасную служанку — демоницу-ведьму Путану, способную летать по воздуху и менять обличья. Ей был дан жестокий приказ: найти и уничтожить всех младенцев, родившихся в последние дни.

В Гокулу Путана явилась под видом прекрасной знатной покровительницы. Ее тело источало тонкий аромат сандала и жасмина, тяжелые косы были украшены цветами, а тонкий стан обвивали роскошные шелка. Она шла по улочкам деревни, и гопи, ослепленные ее благородным видом, принимали ведьму за саму богиню процветания Лакшми, сошедшую на землю, чтобы благословить новорожденного сына Нанды. Ее бедра были широкими, талия — тонкой, а на тяжелых волосах благоухали цветы жасмина. Гопи, очарованные ее величием, шептались вслед:

— Кто эта чужестранка? Не сама ли богиня процветания Лакшми пришла навестить нашего маленького принца?

Никто не преградил ей путь. Путана вошла прямо в дом Яшоды, словно любящая родственница. Переступив порог внутренних покоев, она увидела колыбель. Маленький Кришна, будучи Сверхдушой всего сущего, мгновенно понял, что перед Ним — безжалостный убийца. Чтобы не выдать Своего божественного величия и явить Свою скрытую игру, Господь намеренно закрыл глаза, притворившись испуганным и спящим младенцем.

Путана подошла к Яшоде и Рохини, которые сидели рядом. Лицо ведьмы светилось мягкой материнской улыбкой, но внутри скрывался безжалостный яд.

— О прекрасная Яшода! — сладко заговорила Путана, склоняясь над колыбелью. — Весть о твоем благословенном сыне разнеслась далеко за пределы этих земель. Позволь мне взглянуть на это чудо, позволь подержать его на руках и благословить!

Яшода, пораженная ее красотой и благородным тоном, ласково кивнула, не в силах вымолвить ни слова от удивления.

Ведьма с притворной нежностью взяла шестидневного младенца на руки. Её сердце ликовало от скорой победы. Она распахнула свои одежды и приложила Кришну к груди, которая была смазана смертоносным, мгновенно убивающим ядом калакута.

— Пей, мой маленький, пей досыта, — прошептала демоница, злорадно улыбаясь.

Однако то, что должно было принести смерть, обернулось гибелью для нее самой. Кришна с силой обхватил ее грудь Своими крошечными ручками и начал жадно пить молоко. Но вместе с молоком и ядом Он стал стремительно высасывать из ведьмы саму ее жизненную силу — ее прану.

Лицо Путаны мгновенно исказилось от невыносимой, жгучей боли. Глаза ее вылезли из орбит, а нежные руки превратились в когтистые лапы. Она попыталась оторвать младенца от себя, но хватка Кришны была железной.

— Отпусти! Отпусти меня, дитя! Хватит! Пощади! — неистово закричала она, теряя сознание от ужаса.

Ее крик был настолько громоподобным, что казался ударом молнии: птицы падали с деревьев, а жители Гокулы закрывали уши, думая, что наступил конец света. Теряя последние силы и отчаянно пытаясь спастись, Путана выбежала из дома и бросилась прочь из деревни. С каждым шагом ее фальшивое человеческое тело разрушалось и росло, принимая истинный, кошмарный облик гигантской ракшаси.

Она добежала до дальних пастбищ, расположенных в нескольких километрах за пределами обитаемой Гокулы, и там замертво рухнула на землю. Ее гигантское мертвое тело растянулось на целых двенадцать миль, сокрушая и ломая под собой вековые деревья в радиусе трех крош. Зубы демоницы походили на огромные лемеха плуга, а глаза зияли, словно глубокие колодцы.

Перепуганные пастухи и Яшода, прибежавшие на страшный грохот за пределы деревни, оцепенели от увиденного. Посреди этого кошмара, прямо на груди поверженного исполинского монстра, совершенно невредимый, лежал маленький Кришна. Он безмятежно перебирал Своими пальчиками и улыбался Своей непостижимой улыбкой.

Яшода с плачем бросилась вперед, подхватила сына на руки и поспешила унести Его обратно в Гокулу, где гопи немедленно принялись читать над ребенком защитные мантры и омывать Его коровьей уриной для защиты.

Когда же пастухи разрубили тело Путаны и разожгли погребальный костер, произошло чудо: вместо зловония по всей округе разлился невероятный, сладкий аромат сандала и благовония агуру. Прикосновение Господа полностью очистило душу ведьмы от грехов, и за то, что она пусть и с коварством, но все же покормила Его своей грудью, Кришна даровал ей вечную обитель и положение Его матери в духовном мире.

Глава 6 Демон Шакатасура

Маленький Кришна рос быстрее, чем успевали сменяться лунные фазы, наполняя весь дом Нанды и Яшоды звонким смехом и неземным светом. После того как ужасная ведьма Путана пала на землю Гокулы , превратившись в безжизненную гору, страх в сердцах пастухов уступил место благоговению. Мать Яшода без устали омывала своего смуглого мальчика защитными мантрами, не догадываясь, что сама Вселенная засыпает и просыпается под стук Его крошечного сердца.

Прошло три месяца. Пришло время праздновать особое событие — день, когда Кришна впервые попытался самостоятельно перевернуться со спины на живот. В доме Нараяны царила суматоха: Яшода созвала всех местных женщин, приготовила горы сластей, а брахманы пели благословения, окропляя двор священной водой.

Младенец Кришна, утомленный праздничным шумом и бесконечными поцелуями гостей, сладко зажмурил глаза. Чтобы шум праздника не тревожил Его сон, нежная Яшода уложила Его в прохладной тени под большой домашней телегой, стоявшей у края двора. На этой телеге лежали тяжелые кувшины с молоком, топленым маслом и домашней утварью. Убедившись, что сыну уютно, матушка поспешила обратно к гостям, оставив Его под охраной самой тишины.

Но тишина была обманчивой. Камса, жестокий царь Матхуры, обезумевший от провала Путаны, подослал нового убийцу — могучего асура по имени Шакатасура. Этот демон не имел плоти; он был бесплотным духом, способным вселяться в неодушевленные предметы. Почуяв божественного младенца, Шакатасура скользнул тенью прямо в колеса и деревянные оси тяжелой повозки.

Телега внезапно ожила. Железные ободья заскрипели без ветра, а тяжелая деревянная рама налилась убийственной тяжестью, готовая рухнуть и раздавить спящего ребенка.

В этот миг маленький Кришна открыл свои тёмные, лотосные, глаза. В них не было страха — лишь едва заметная, лукавая улыбка скользнула по Его детским губам. Малыш забавно вскинул свои пухлые ручки и слегка брыкнул в воздух крошечной, нежной, как лепесток розового лотоса, ножкой. Его розовая пятка едва коснулась колеса огромной телеги. Раздался оглушительный грохот, похожий на удар молнии посреди ясного неба. Тяжёлая повозка взмыла в воздух, её толстые деревянные оси разлетелись в щепки, колеса сорвались со спиц, а огромные кувшины с йогуртом и маслом разбились, залив землю белоснежными реками. Демон Шакатасура, сметенный этой непостижимой, ласковой силой, с диким воем испустил дух, а его огромная призрачная фигура растворилась в воздухе.

На шум с криками сбежались все жители Вриндавана во главе с бледной от ужаса Яшодой. Но вместо трагедии они увидели чудо: среди обломков дерева и пролитого молока, совершенно невредимый, лежал маленький Кришна. Он весело сосал свой большой палец, дрыгал ножками и улыбался обступившим Его старшим, словно приглашая их разделить Его тайную, божественную игру.

Глава 7 Дамодара

Проходили недели, и Гокула постепенно оправилась от потрясения, оставленного ведьмой Путаной и демоном Шакатасурой.

Тревога в сердце матушки Яшоды уступила место новой, непрекращающейся радости, ведь её ненаглядный мальчик рос не по дням, а по часам. И вот наступил долгожданный день, когда маленький Кришна сделал свои первые попытки ползать, превратив весь дом и дворы Гокулы в пространство для Своих божественных игр.

Сначала Он научился переворачиваться, забавно дрыгая крошечными ножками, а вскоре уверенно встал на четвереньки. Стоило Яшоде на секунду отвернуться, как по дому раздавался весёлый, заливистый смех и мелодичный звон. Чтобы не потерять сына из виду, Яшода и Рохини надели на Его лодыжки и запястья золотые браслеты с маленькими колокольчиками. Теперь каждое движение Кришны сопровождалось нежным перезвоном: дзинь-дзинь-дзинь.

Этот звук стал самым любимым для всех жителей деревни, но для Яшоды он был сигналом к началу весёлой погони. Стоило колокольчикам затихнуть, это означало лишь одно — Кришна задумал очередную проказу.

Вместе со своим старшим братом Баларамой они ползали наперегонки по всему дому. Их коленки и ладошки вечно были испачканы в мягкой пыли коровьих загонов, древесной золе и навозе, который в Гокуле считался священным и чистым. Кришна ползал с невероятной быстротой. Он пробирался на кухню, где матушка хранила свежесбитое масло, йогурт и сливки. Стоило Яшоде застать Его там, как перед ней представала умилительная картина: весь перемазанный белым маслом Кришна сидел на полу, Его тёмные волосы были растрёпаны, а лукавые глаза-лотосы сияли от восторга. В руке Он сжимал кусочек лакомства, делясь им с Баларамой или со сбежавшимися на Его смех обезьянами и птицами.

Когда Кришна уползал во двор, за Ним следом отправлялись молодые телята. Малыши-телята, весело мыча, ползали и прыгали вокруг Кришны, а Он хватал их за хвосты. Испуганные телята пускались наутёк, волоча за собой по мягкой траве заливающегося смехом маленького Господа.

Яшода выбегала во двор, всплескивала руками и, смеясь сквозь слёзы, подхватывала Своего пыльного, но такого счастливого ребёнка на руки, прижимая к сердцу и смывая пыль своими слезами материнской любви.

Вся Гокула приходила в движение, когда Кришна ползал по улочкам. Гопи бросали свои домашние дела и выбегали из домов, стоило им услышать звон колокольчиков на Его ножках. Они манили Его к себе кусочками сладостей и фруктов, соревнуясь за право хотя бы на мгновение обнять этого удивительного мальчика, чей невинный взгляд крал сердце каждого, кто его видел.

Прошло ещё немного времени, и звон колокольчиков на ножках Кришны стал звучать быстрее и увереннее. Его коленки больше не пачкались в пыли — маленький Кришна сделал свои первые шаги. Сначала Он несмело поднимался, держась за край деревянной колыбели или за подол материнского сари, а затем, заливаясь весёлым смехом, пускался вприпрыжку по дому. Теперь Его проказам не было конца.

Однажды утром Яшода проснулась раньше обычного. Сегодня она решила сама взбить масло для своего любимого маленького сына, которому едва исполнилось два года и два месяца. Прекрасная царица пастухов отправила всех служанок отдыхать, желая вложить всю свою материнскую нежность в это простое служение.

Она надела праздничное сари цвета спелого шафрана, повязала вокруг талии шелковый пояс и принялась за работу. Перебирая руками веревку, обвитую вокруг мутовки, Яшода запела. Ее чистый голос разносился по дому, воспевая чудесные детские игры ее маленького Кришны. С каждым движением руки ее золотые браслеты и серьги в виде покачивающихся рыб издавали мелодичный звон, а с волос, украшенных цветами жасмина, от усердия осыпались капли росы. Из ее груди от великой любви к сыну непроизвольно текло молоко.

В этот момент маленький Кришна проснулся. Не найдя матери в постели, он пошел на приятный звук и вошел в комнату, где взбивалось масло. Его темные кудри были растрепаны, а в больших глазах еще таился сон. Чувствуя голод, он подошел к Яшоде, поймал мутовку своей крошечной ручкой и остановил работу.

Яшода ласково улыбнулась. Она усадила сына к себе на колени и начала кормить его своим молоком, с нежностью глядя на его прекрасное лицо. Но вдруг на кухне послышался шипящий звук — это закипело и готово было пролиться на огонь другое молоко, предназначенное для Кришны, которое доили от самых лучших коров. Чтобы спасти ценный напиток, Яшода поспешно спустила мальчика на пол и побежала на кухню.

Кришна почувствовал себя обманутым. Его гнев вспыхнул мгновенно, хотя это была лишь игра его божественной воли. Он сердито закусил нижнюю губу, а его глаза покраснели. Схватив тяжелый камень для растирания специй, он с силой ударил по глиняному горшку с недобитым йогуртом.

Горшок с треском раскололся, и густая белая масса разлилась по полу. Сдерживая притворные слезы, Кришна зашел в темную кладовую. Там он перевернул деревянную ступу для очистки зерна, забрался на нее и стал хватать подвешенные к потолку горшки со свежим маслом. Он лакомился им сам и щедро бросал куски прыгающим вокруг обезьянам, весело смеясь их ужимкам.

Когда Яшода вернулась, перед ней предстала картина полного разгрома: осколки глины, лужи йогурта и цепочка маленьких, испачканных в масле следков, ведущих в кладовую. Взяв в руку тонкий хворостину, она тихо пошла по этим следам, решив проучить своего озорника.

Увидев мать с прутиком, Кришна испугался. Он спрыгнул со ступы и бросился бежать. Его маленькие ножки быстро мелькали, а Яшода, бежала за ним. Роскошные цветы выпадали из её прически, а капли пота блестели на лице. Наконец, Яшода поймала Его за руку. Видя, как Кришна плачет, она сжалилась и выбросила хворостину. Однако она решила, что оставлять Его без присмотра опасно, и решила привязать Его к тяжёлой деревянной ступе. Яшода взяла верёвку, которой связывали коров, и обернула её вокруг талии Кришны. Но когда она попыталась завязать узел, верёвке не хватило ровно двух пальцев в длину. Удивленная, она принесла ещё одну верёвку и связала их вместе. Но и новая верёвка оказалась короче на те же два пальца! Яшода собирала верёвки со всего дома, связывала их в длинные канаты, но каждый раз, когда канат касался тела Кришны, он таинственным образом становился короче на ширину двух пальцев.

Все соседские пастушки собрались вокруг, смеясь и удивляясь этому волшебству. Яшода была истощена, ее силы иссякли, а лицо выражало полное недоумение.

Тогда Кришна, увидев искреннее усердие, преданность и крайнюю усталость своей мамы, проявил милость. Он позволил Своей безграничной энергии отступить. Веревка наконец поддалась и завязалась на Его животике. В этот миг Господь Вселенной добровольно стал пленником любви Своей матери, получив вечное имя Дамодара — Тот, чей живот связан верёвкой.

Когда верёвка наконец завязалась, мать Яшода с облегчением вздохнула. Поцеловав сына в макушку и погрозив ему на прощание пальцем, она отправилась заниматься домашними делами, уверенная, что тяжелая деревянная ступа надежно удержит маленького озорника на месте.

Но Кришна, оставшись один во дворе, лишь лукаво улыбнулся. В Его божественном уме зрел великий план. Он вспомнил о давнем обещании, которое Его великий преданный, мудрец Нарада Муни, дал двум полубогам — Налакуваре и Манигриве. Эти юноши были сыновьями самого Куверы, хранителя сокровищ вселенной. Ослепленные богатством и хмельными напитками, они однажды предавались безудержным забавам в компании женщин на берегу небесной реки, совершенно позабыв о приличиях. Когда мимо проходил Нарада, женщины в почтении прикрылись одеждами, но обнаженные братья даже не сдвинулись с места. Чтобы излечить их от гордыни и ложного эго, мудрец проклял их, превратив в два дерева ямала-арджуна. Однако, смягчившись от их последующего раскаяния, Нарада пообещал, что в эпоху Двапара-юги сам Верховный Господь явится в Гокуле и коснется их, даровав освобождение.

Теперь эти два огромных близнеца-дерева арджуна росли прямо у края двора Нанды Махараджи. Они стояли там сотни лет, безмолвно ожидая прикосновения Бога.

Маленький Кришна, перебирая пухлыми ножками, пополз на четвереньках в сторону этих деревьев. Тяжелая деревянная ступа с глухим грохотом волочилась за Ним по пыльной земле, оставляя глубокую борозду. Верёвка любви, повязанная матерью Яшодой, крепко держалась на Его круглом животике.

Мальчик ловко проскользнул в узкий просвет между двумя гигантскими стволами. Однако массивная ступа, следовавшая за Ним, застряла поперек деревьев. Кришна остановился. Не оборачиваясь, Он крепко ухватился за верёвку и с легкостью, которая подвластна лишь Творцу миров, потянул её на себя. В ту же секунду земля Гокулы содрогнулась. Мощные стволы вековых деревьев затрещали, их ветви бешено заколыхались, и с оглушительным грохотом оба великана рухнули на землю, взметнув к небу облака золотистой пыли. Из поваленных стволов, словно вспышки молний, вырвались две ослепительные фигуры. Налакувара и Манигрива вернули свой первозданный, божественный облик. Их тела сияли чистым золотом, а одежды были сотканы из небесного света. Сложив ладони в глубоком почтении, они склонились перед двухлетним ребенком, который беззаботно сидел на земле посреди пыли и обломков. С их уст полились прекрасные молитвы:

—О Господь, Твоя милость безгранична! Мы были гордыми и глупыми, но по воле Твоего преданного Нарады мы удостоились величайшего блага — созерцать Тебя лицом к лицу. Пусть наши речи отныне славят Тебя, наши руки служат Тебе, а наши умы всегда помнят о Твоих лотосных стопах.

Маленький Кришна, милостиво улыбаясь, ответил им детским голосом:

—Я знал о проклятии Нарады и о том, как вы ждали Меня. Теперь вы свободны от грехов и можете вернуться в свою обитель, обретя чистую любовь ко Мне.

Полубоги трижды обошли вокруг Кришны, склонились перед Ним до земли и, с Его позволения, исчезли, растворившись в небесной выси.

На страшный грохот со всего посёлка сбежались пастухи во главе с Нандой Махараджей. Они замерли в ужасе, увидав поваленные исполинские деревья, которые не смог бы сдвинуть с места даже табун слонов. А посреди этого хаоса, привязанный к ступе, сидел маленький Кришна. Он весело смеялся и сосал свой большой палец, совершенно не испугавшись случившегося.

Нанда поспешно развязал веревки, обнял сына и прижал Его к груди, шепча защитные мантры. Местные мальчишки наперебой пытались объяснить взрослым:

— Мы видели, видели! Из деревьев вышли два огромных светящихся человека, они молились Кришне! Это Кришна повалил деревья!

Но старшие пастухи лишь качали головами, думая, что детям все это привиделось от страха. Для них Кришна оставался просто их маленьким, беззащитным и бесконечно любимым мальчиком, ради безопасности которого нужно было немедленно раздать милостыню и провести защитные обряды.

Глава 8 Вселенная во рту