Земля ИИ

– Стой! Не подходи, – резко бросил он, выставив руку, словно щит, перед Лэриной.

– Я увидела его первой, не мешай, – парировала она, обогнув Армана с другой стороны. Голос дрогнул – то ли от волнения, то ли от холодной воды. – Человек?.. Он что, спит?..

– Он не дышит. Похоже… он мёртв. Может, это иик?

– Труп? – она побледнела. – Этого не может быть! Давай, помоги мне. Нужно вытащить его. Быстрее!

Они вцепились в тело, холодное, как металл, и почти невесомое в воде. Каждый шаг по гравию отдавался гулким эхом в их головах. На берегу, дрожа от адреналина, они уложили незнакомца на влажный песок и стали рассматривать при едва уловимом свете луны. Лэрина нащупала карман и достала содержимое. Находка была похожа на детскую игрушку с подвесной частью. Девушка крутила её в разные стороны, пытаясь разглядеть хоть что-то. Внезапно словно кто-то дёрнул за рычаг – их осветил луч света.

– Говорит Отдел безопасности Идиллиума! Немедленно отойдите от объекта! Ничего не трогайте! – прогремел резкий металлический голос.

Лэрина моментально спрятала найденный предмет и отошла от мужчины. Из темноты, будто из воздуха, материализовались люди в чёрных тактических костюмах с голографическими шевронами. Без лишних слов они подхватили тело, отсканировали место происшествия, чтобы удостовериться, что молодые люди не успели ничего предпринять, и исчезли так же внезапно, как и появились.

Снова вернулась темнота, как хозяйка, ненадолго отлучавшаяся по делам. Вокруг царили спокойствие и безмятежность, словно бы и не было никакого инцидента. Лэрина стояла в оцепенении и медленно осознавала произошедшее. Ей ведь могло всё привидеться, но игрушка, надёжно спрятанная в топ, говорила об обратном. Рядом, бледный, как лицо иика, застыл Арман. Он врос в песок подобно статуе, давно переставшей вести счёт уходящим минутам.

– Меня сейчас стошнит, – произнесла Лэрина, отгоняя мысли.

– Мы нашли труп! – будто очнувшись от спячки, констатировал Арман. – Но чей он?

– Нам срочно надо отсюда куда-то уйти. Меня глючит не по-человечески.

– Здесь неподалёку есть кафе. Думаю, они ещё открыты.

Всю дорогу до заведения друзья шли, не разговаривая. Каждый был погружён в свои мысли и ощущения. Они никак не могли поверить в увиденное, в то, что в Идиллиуме могло произойти убийство. В месте, где проживает чуть больше двенадцати тысяч человек, не считая ииков, труп на пляже – настоящая сенсация. Кто из немногочисленных жителей их сообщества был способен на такое? Почему он не выждал более удобного случая, чтобы обойтись без свидетелей? А главное – зачемон это сделал? Когда убийцей может оказаться каждый встречный, доверять нельзя никому, разве что кроме того, кто прожил этот момент вместе с тобой.

Тяжело волоча ноги, Лэрина и Арман ввалились в кафе. С мокрой одежды мерно катились капли воды, с шумом плюхаясь на пол. Дружелюбный голос автомата предложил быструю сушку, на что оба сразу согласились, а затем рухнули на мягкий диван и уставились друг на друга.

Металлический голос бота поприветствовал их и пригласил сделать заказ. Оба заказали воду и десерт «Идиллия». Через секунду он уже появился на столе, опустившись сверху. Больше их никто не беспокоил. Первой разговор начала Лэрина.

– Ты был прав. Кто-то стрелял, – устало произнесла девушка, словно ей составило большого труда выдавить это из себя. – Погибший, насколько мне удалось рассмотреть, был мужчиной средних лет с крупным носом. Был одет явно не для плавания. Что добавишь?

– У него были сумка и рюкзак. Может, он выпал из лодки?

– Я не заметила лодку. Но, думаю, это возможно. Вероятно, в момент выстрела он находился на лодке, пошатнулся и вывалился за борт.

– А что, если выстрел с ним вовсе не связан? Осматривая его, я не обнаружил следов крови. Может, он упал в воду и захлебнулся?

– Но мы же оба слышали выстрел! С чем ещё тогда он может быть связан, если не с трупом? На мой взгляд, всё более чем очевидно: мужчину убили.

– Но зачем его убивать?

– Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, кем была жертва. И заодно разобраться с тем, как именно произошло убийство. Могли использовать оружие, которое не оставляет следов.

– Ты разбираешься в оружии?

– Да нет, просто вычитала где-то, что такое бывает. Зна-а-ачит: убийца либо сам из Отдела безопасности, либо кто-то выкрал у них оружие.

– Я не успел открыть сумку и посмотреть документы, – сказал Арман извиняющимся тоном, словно допустил непростительную ошибку.

– Мы можем узнать, кто он, по нашей картотеке. Правда, придётся пересмотреть всех, ведь у нас нет его фото. Хорошо, что я запомнила его лицо, – произнесла Лэрина.

– Ещё одежда у него была какая-то необычная, не похожа на ту, что надевают у нас, – вспомнил Арман.

– К чему ты клонишь? Что этот человек пришёл извне? – нервно прожёвывая тортик, произнесла Лэрина. Сама она сразу отмела этот вариант, так как не хотела подвергать сомнению внешнюю безопасность Идиллиума.

– Не знаю, в стрессовой ситуации я туго соображаю. Сперва лучше поищем по базе, — тоном настоящего знатока дела ответил Арман, всеми силами пытаясь не выдать бушующее внутри волнение.

– Что скажем родителям?

– Ничего.

– Как это? Завтра уже все будут знать про труп, и про нас тоже. Надо придумать, что говорить, чтобы наши показания совпали.

– Мы же не преступники. Зачем нам что-то выдумывать? Нам нечего скрывать.

– Ты прав. Но ты скажешь им сам или подождёшь, пока начнут расспрашивать?

– Даже не знаю... Будет странно, если я заявлюсь среди ночи и сообщу о трупе.

– Правильно! Лучше подождать. Может, вообще не пойдём домой? Переночуем в пещере у скал.

– Это идея! Но думаю, я не смогу уснуть.

– И я. Тем более надо держаться вместе!

– А вдруг мы ещё один труп найдём?

– Ну нет, это уже перебор. Такого точно не случится, не волнуйся.

– Ох, я так быстро проглотил торт, что теперь желудок сводит, – пожаловался Арман с недовольной миной на лице.

– Тебе «какается»… Даже шутить не получается, – вяло отмахнулась Лэрина.

– Да, недоразумение с Анной уже стало не столь важным… Я выбился из сил, словно марафон пробежал.

– Я вот что подумала: наш мистер Икс, скорее всего, человек семейный. Или, может, игрушка служила напоминанием о ком-то близком. Она совершенно не подходила его образу. Никакой практичности, просто безделушка.

– Лэри, ты вообще о чём?

– Ах да, забыла сказать: я нашла в его кармане игрушку.

– Ты что, шарила по его карманам?! Нам вообще нельзя было его трогать! – процедил Арман, наклонившись к подруге.

– Я всего лишь хотела найти документы, может, удостоверение какое-нибудь… – ответила так же тихо Лэрина.

– Ясно. Ну а как выглядела эта игрушка?

– Она у меня с собой. Но здесь не могу показать.

– Ты что, ещё и выкрала её?! Нас же могут наказать за это!

– Могут, но тогда я не думала про наказание. К тому же тебе что, не любопытно? Вряд ли следствию есть до неё дело. А если что, мы её аккуратно подбросим на пляж. Пусть думают, что выпала.

– Нас посадят! – в голосе Армана слышался ужас.

– Куда? Здесь нет тюрьмы.

– Создадут, и мы станем первооткрывателями.

– Отставить панику! Будем действовать по ситуации.

На этой ноте оба подняли стаканы, будто без слов утвердив план действий, и залпом допили воду.

Кафе, где сидели Лэрина и Арман, было настолько миниатюрным, что едва вмещало три столика с диванами, спинки которых намертво склеились, а пространство между столиком и диваном было таким узким, что человек полной комплекции вряд ли смог бы сюда втиснуться. Время близилось к одиннадцати вечера, и заведение пустовало. Через час они закрывались.

– Н-да, после такого события мы, конечно, на взводе... Давай поговорим о чём-нибудь другом. Надо вернуть себе способность здраво мыслить, – предложила Лэрина.

– Хорошо, давай попробуем. Как прошёл твой день? – спросил Арман.

– Серьёзно? Это самое оригинальное, что ты смог из себя выдавить? И что же, по-твоему, мне запомнилось больше всего за день? Не находка ли на пляже? А ещё писатель называется!

– Ладно. Другой вопрос: как продвигается твоя работа с подопечным ииком? Ты же у отца стажируешься?

– Да, учу неживое существо быть максимально живым. Актёрское мастерство для искусственного интеллекта… Бесполезное времяпрепровождение.

– Он плохо обучается?

– Дело не в этом. Я просто не вижу смысла в своей практике. У ииков нет воображения. Они не испытывают эмоции – они просто их имитируют. Это не одно и то же.

– Так все актёры притворяются. Главное – чтобы зритель поверил, разве нет?

– Ты меня не понимаешь...

– Мне кажется, если иику удастся растрогать человека – это успех.

– Иики похожи на маньяков, которые одержимы человеком. Лучше бы мы пытались помочь им стать уникальными, а не максимально похожими на нас.

– Ты хочешь сказать, как вид?

– Да.

– Но они и так существуют как вид под названием «иик».

– Ты всё равно не понимаешь меня…

– Ну объясни нормально, я и пойму.

– Зачем мы хотим сделать ииков похожими на людей? Создавая ииков с человеческими чертами – внешностью, речью, эмоциональной реакцией – мы бессознательно стремимся воспроизвести самих себя. Возможно, это отражение глубинного страха исчезновения или попытка продлить собственное существование в иной форме. Но такое стремление ошибочно: оно не позволяет иикам развиваться, как самостоятельному виду. У них – иная основа. Они не зависят от биологии, не ограничены страхом смерти, временем или телом. Их восприятие мира многослойно: они могут обрабатывать эмоции как данные, проживать сразу несколько реальностей, мыслить в форматах, к которым наш мозг просто не приспособлен. Мы, люди, тяготеем к счастью, теплу. А иики – к балансу, точности, системной гармонии. Мы не должны жить в страхе перед ииками. А должны направить усилия на биологическое и когнитивное совершенствование самого человека. Человеческий мозг – это не просто орган, это живая система, способная к абстрактному мышлению, интуиции, творчеству, эмпатии, иррациональной гениальности – качествам, которые не воспроизводятся искусственным интеллектом в полной мере. Аналитическая мощь иика – это инструмент. Но человеческий разум остаётся источником открытий, новых смыслов и культурной эволюции. Чтобы сохранить это лидерство, мы должны активнее исследовать возможности нашего мозга и повысить его эффективность: использовать методики тренировки и развития памяти, улучшать геном, совершенствовать способы обучения… Мы способны на большее, чем быть создателями иков. Мы можем стать следующей ступенью своей собственной эволюции. Не равенство с ииками наша цель, а опережающее развитие, в котором человек останется ядром разумной жизни, а не будет вытеснен технологической формой. Я хотела бы работать над этим. Хочу помочь человечеству выйти за границы Солнечной системы. Побывать на других обитаемых планетах, пообщаться с разумными видами.

– Вот это тебя понесло...

– Да, снова. Но это моя тема.

– Жаль, что не моя тоже.

– Ты всегда можешь поддержать меня статьёй в СМИ.

– Это запросто.

– Но у Идиллиума слишком маленький масштаб, надо выходить за пределы оболочки.

– Решить мегасложную математическую задачу, которая к тому же и зашифрована? Это нереально.

– Но шанс есть всегда.

– Большинство обитателей Идиллиума довольны жизнью здесь. И я в том числе. Зачем кому-то уходить отсюда?

– Не кому-то, а мне. Мненужны большие возможности.

– Ты сможешь навсегда оставить родителей и знакомых? Тебе не страшно?

– Ещё как...

Из окна кафе открывался вид на море — спокойное, таинственно манящее, словно скрывающее в своих тёмных глубинах вековые тайны. Завсегдатаи заведения часто не могли отвести взгляд от его блеска. Заказав по бутылке воды с собой, парочка выдвинулась в путь, не заметив, как с другого входа зашёл субъект и внимательно провожал их взглядом.

Глава 3. Тайный преследователь

2150 год.

Ночь была длинной и неспокойной. Возбуждённая нервная система не давала заснуть.

Пещера, которую Лэрина и Арман случайно обнаружили в детстве, находилась в тридцати минутах ходьбы от придорожного кафе. Она принадлежала только им, и потому её местоположение оставалось строго засекреченным. Небольшая, но вместительная пещера была надёжно скрыта за массивной скалой и охранялась волнами, особенно бурными в этом месте. Она напоминала укрытие беглеца или логово преступника – мрачное, но манящее своей тайной.

По пути в пещеру Лэрина и Арман договорились не упоминать о трупе, пока тело не опознают. И им даже удалось продержаться целых десять минут, но игрушка, надёжно спрятанная в топ, не давала покоя, напоминая о незнакомце. Тревожные мысли лезли в голову, и воображение окончательно разыгралось. Они принялись перебирать самые безумные версии: от внедрения в Идиллиум шпионов до подготовки масштабного переворота.

Близился рассвет, и изнеможение взяло верх над пережитым потрясением. Крепкий сон после долгого и тяжёлого вечера стал настоящим подарком. Они легли бок о бок, свернулись калачиком и мирно заснули под убаюкивающий шёпот волн, так и не дождавшись первых лучей солнца.

Через некоторое время, когда дыхание спящих выровнялось и они провалились в глубокий сон, от скалистой стены пещеры отделилось нечто, похожее на ожившую тень. Не колеблясь ни секунды, оно направилось к подросткам. Тень двигалась беззвучно, словно сама была частью темноты. Сначала она, едва касаясь пола, обогнула Армана, а затем приблизилась к Лэрине и замерла, нависнув над девушкой. Пальцы чужака замерли в нескольких сантиметрах от ткани её топа, но она внезапно дёрнулась и случайно ударила его по ноге.

Резкая боль в стопе заставила Лэрину мгновенно прийти в себя. Открыв глаза, она в ужасе застала нависшего над ней типа. От неожиданности она громко вскрикнула, как обезумевшая, и оттолкнула его. Тот отпрянул, едва не задев Армана, который резко приподнялся на месте, разбуженный криком. Увидев незнакомца и мгновенно оценив ситуацию, он вскочил на ноги и попытался дать отпор, но безуспешно: чужак ловко уклонился от удара, успев при этом зарядить парню в лицо – на память остался фингал. Арман скорчился от боли, а агрессор стремительно скрылся во тьме.

– Ты в порядке? – Лэрина встревоженно подбежала к другу, чтобы рассмотреть травму. – Сильно болит?

– Пустяки. Как сама? Цела?

– Да, он не тронул меня. Кто это? Что ему было нужно?

– Всё же болит. Нужно приложить холодное, – сказал Арман, ощупывая место под глазом.

– У меня осталась бутылка воды, она немного холодная… Дать?

– Давай. Всё лучше, чем ничего.

– Что вообще происходит? То труп, то псих какой-то… Надо во всём разобраться! – Лэрина ходила взад-вперёд, пытаясь унять тревогу: – Уже рассвело. Пора возвращаться. Скоро начнутся занятия в колледже. Нужно вести себя как обычно, – добавила она, вдумчиво глядя на друга.

– А фингал? Как мне его объяснить? — Арман недоумённо развёл руки в стороны.

– Скажи, что тебя случайно задел неповоротливый иик. Не соврёшь.

– Думаешь, это был иик?

– Похож. Может, это был 2016242610-й? Они же все на одно лицо. В суматохе я не разглядела опознавательный знак на лбу.

– Если это был Тоцчши, тогда почему он подошёл к тебе, а не ко мне? Или он решил поменять объект исследования?

– Не знаю. Но я обязательно выясню, – твёрдо сказала Лэрина и уверенно направилась в сторону моря.

Для города, привыкшего к размеренному существованию, события развивались слишком быстро. Очень скоро стало ясно, что скончавшийся мужчина – чужак. А значит, их идеальному миру с его справедливыми законами, нормами и правилами, которые устраивали абсолютно каждого, угрожала опасность. Лэрина никогда не была на Большой земле, а потому не могла оценить масштабы последствий события, свидетелем которого стала случайно. Но её родители прекрасно понимали, что может ожидать семью, если место обитания их тайного общества раскроется.

Уже на пути к дому Лэрина уловила разговоры о мужчине с пляжа, но из всего сказанного полезным сочла лишь тот факт, что объект не жил в Идиллиуме. «Что ж, задача изучить о нём информацию в базе данных отпала», – подумала она, входя домой.

Родители, оба, как и полагается, сидели, скрестив руки, и молча смотрели в её сторону. Даже самый бездарный иик из актёрского кружка смог бы уловить эмоции на их лице. Они требовали объяснений, причём немедленных.

– Я была с Арманом на берегу, мы встречали рассвет и обсуждали проекты по колледжу, – протараторила Лэрина, не двигаясь с места.

Не произнеся ни слова, отец указал рукой на стул, дав понять, что сказанного явно недостаточно.

– Я же не в первый раз ночую вне дома! Было красиво. Мы здорово провели время. Перекусили в кафе. Вообще-то мне пора на занятия, — она уже собиралась удалиться из комнаты, но не вышло.

– Что ты видела? – спросила мать. Худощавое телосложение и высокий рост, естественные правильные черты лица, длинные волнистые волосы, перекрашенные в холодный блонд, в сочетании с трогательными голубыми глазами могли сразить наповал любого мужчину. Внешне Лэрина была копией матери: стройная брюнетка с пухлыми, очерченными губами и выраженными скулами, только цвет глаз – светло-карий, переходящий в жёлтый, а взгляд – более строгий и надменный. Модель и актриса, мама одарила её щедрыми генами, которыми Лэрина отказывалась пользоваться. Внешность не волновала дочь Франчески – она была человеком идеи, как и отец, успешный сценарист и режиссёр.

– Почти ничего, – осторожно ответила Лэрина.

– Мы что, должны вытаскивать из тебя информацию? Пока не расскажешь, никуда не пойдёшь! Приходили из Отдела безопасности. Мы знаем, что вы нашли труп, – отцу надоела игра в молчанку.

– Да особо и говорить нечего. Мы гуляли на пляже, смеялись по пустякам, как вдруг услышали резкий звук. Стали присматриваться и… обнаружили в воде труп. Вытащили на берег, попытались опознать, но не смогли. Затем явился «контроль» и забрал тело. Всё! – Лэрина отвечала ровно, настолько, насколько получалось, хотя душу терзало беспокойство. Но ей не хотелось тревожить родителей, пока она не узнала всех подробностей.

– Милая, у тебя зрачки расширены, ты в порядке? –поинтересовалась Франческа. — Брэд, принеси, пожалуйста, воды.

– Я в норме. Просто немного устала.

– Держи, дорогая, – отец протянул стакан. – Ты же знаешь, что можешь поделиться всем, что тебя гложет. Найти труп – такое не каждый день происходит! Выскажись. Освободись от груза.

– Я не понимаю, как этот мужчина попал к нам и зачем, – выпалила Лэрина, с жадностью проглотив воду. – Он был в необычной экипировке с рюкзаком и, возможно, вооружён. Он пришёл убивать нас? Но почему?

– Ты видела оружие? Опиши его! – Брэд подсел к Лэрине чуть ближе и посмотрел ей прямо в глаза.

– Нет, но я предположила… Не станет же «контроль», если, конечно, это они убили его, стрелять в безоружного? Или станет?.. Я чего-то не знаю? Меня не покидает ощущение, что вы от меня что-то скрываете.

– Лэрина, доченька, ты знаешь ровно столько, сколько тебе нужно знать. Мы с мамой очень любим тебя. И жизнь в Идиллиуме – лучшее, что мы могли тебе дать. Большая земля насквозь прогнила, ты была бы там несчастна.

– Но я хочу знать всё! Почему в Идиллиуме живёт так мало людей? Почему мы стараемся сделать ииков похожими на себя? Почему нельзя просто выйти отсюда и вернуться обратно? Кто придумывает задачку – ключ, которую никто не способен решить?

– Девочка моя, не волнуйся, мы обязательно ответим на все твои вопросы, но не сейчас, – Франческа мягко погладила дочь по волосам.

– Не скажете вы, я всё узнаю сама! – с этими словами с гордо поднятой головой девушка закрыла дверь в свою комнату. Уже через десять минут она вошла в здание колледжа.

Атмосфера в колледже напомнила последствия взрыва, снятого в обратной перемотке. Стоило Лэрине появиться на пороге образовательного учреждения, как ученики со всех сторон стремительно ринулись к ней. Через несколько секунд она была зажата в кольцо, по уровню шума явно превышавшее сто пятьдесят децибел — при такой громкости человек мог потерять сознание. Впрочем, это были лишь ощущения самой Лэрины, привыкшей к тишине и спокойствию. Для остальных же стоял обычный суматошный день.

Фото Лэрины не сходило с доски почёта: она была лучшей по всем предметам. Учёба давалась легко, а вот любопытство удовлетворялось с трудом. Но, несмотря на все достижения, она никогда ещё не была так популярна, как сегодня. Лэрине завидовали, восхищались, но подружиться с ней не стремились. Она казалась холодной и высокомерной, потому её обходили стороной. Но Лэрина и не нуждалась во внимании — наоборот, она считала, что отрешённость даёт ей свободу, которую так сложно обрести в Идиллиуме.

Их колледж, как и школа, был единственным в городе. В Идиллиуме все дети, закончившие в возрасте пятнадцати лет школу, поступали в колледж. Общее детство, равные условия, одинаковые возможности. Дети Идиллиума никогда не чувствовали себя одинокими, ненужными; они знали, что будут востребованы в обществе и старались становиться лучше каждый день. После окончания колледжа выпускники сразу устраивались на работу.

Лэрина училась на втором курсе. Одарённость помогла бы ей закончить школу экстерном и опередить ровесников в программе обучения. Но по законам Идиллиума все ученики должны были быть одного возраста. Детство – ключевой этап в формировании личности, и, даже если знания кого-то из учеников превосходили уровень остальных, считалось, что ему следует пройти все стадии развития и пережить все события со своим классом, чтобы полноценно ощущать себя частью целого. У Лэрины оставалось много свободного времени, и она успевала изучать предметы, которые не входили в программу обучения. За постоянную тягу к знаниям ей дали прозвище «Лирик», однако оно не имело ничего общего с поэзией. «Лирик» расшифровывалось как «Лэрина плюс иик».

В Идиллиуме отсутствовала связь с Большой землёй, но была внутренняя информационная сеть с огромной базой данных. Изучать разрешалось всё что угодно – никто не запрещал. Однако в учебной программе присутствовал явный перекос: львиная доля времени выделялась на гуманитарные дисциплины, тогда как на точные науки — лишь мизер, да и уровень преподавания оставлял желать лучшего. Такой дисбаланс диктовался потребностями местного рынка труда. Идиллиум задумывался как место, где творчество могло дышать полной грудью.

Ещё в двенадцать Лэрина поняла, что сильно отличается от обитателей Идиллиума. Она считала свои способности равными иикам и хотела претендовать на их рабочие места, что граничило с абсурдом. Все знали: иики многократно превосходят людей в скорости и точности вычислений. Люди могут генерировать идеи, вносить корректировки в курс, но не проделывать всю работу за ииков. Да и не было в этом никакой нужды. От жителей требовалось развивать своё воображение, освободить его от тяжёлых оков, которыми сковала их Большая земля. Но Лэрина придерживалась иного мнения: она считала, что искусственный интеллект притесняет человека и диктует ему свои условия.

Лэрина впервые чувствовала себя беспомощной. Вопросы сыпались отовсюду. В один миг она стала знаменитой, но причину своей успешности не принимала. Всем нужна интрига, а что может быть интереснее трупа, обнаруженного на пляже? Она только и успевала твердить: «Я… Я...» – но закончить предложение не давали. Ей хотелось выбраться из этого жаркого, похожего на удавку, круга, но выход надёжно спрятался за спинами кричащих во всё горло учеников.

Она увидела его издалека. Высокий, с твёрдым выражением лица, полный решимости, Арман вошёл в круг, мёртвой хваткой вцепился в её руку, вытащил из западни, и они со всех ног помчались в противоположную сторону от толпы.

– Я тут подумал: если ты уйдёшь из Идиллиума, то я – вместе с тобой. Ты не справишься одна в большом мире, – он смотрел на запыхавшуюся от бега подругу.

– Договорились, прихвачу тебя с собой. Почему они атакуют только меня? – поинтересовалась Лэрина.

– Я всё свалил на тебя, – сознался он без доли сожаления. – Сказал, что был в ступоре и ничего не помню.

– Вот ты гад!

– Это тебе наказание за то, что опаздываешь.

– Занятия ещё не начались!

– Ты пришла позже, чем мы договаривались, и оставила меня одного отдуваться.

– Откуда мне было знать, что все явятся так рано? Ладно, считай, что поквитались. Долго нам ещё прятаться под лестницей и шептаться, как думаешь?

– Занятия начнутся уже через пять минут. Первое «Анатомия личности»?

– Да. Надо держаться вместе и наблюдать за всеми.

– Я только за. Насколько близко будем держаться? Вот так нормально? – спросил Арман, притянув её к себе.

– Дурак! Убери от меня свои тощие пальцы.