Багряная Ласточка

Он и правда был старше неё и знал куда больше. До этого разговора разница эта была неочевидна, но сейчас ощущалась почти физически.

— Постой, ты говоришь, что люди уничтожили охотников… но зачем? Охотники же герои, они убивали вампиров. Разве не они победили в Серебряной Войне?

Флориан скосил взгляд к её лицу.

— Это же очевидно. Героев невозможно контролировать. Победители хотят всего: и власти, и наград, и права на насилие. Но люди решили по-другому: пойти на компромисс, договориться — властвовать через контроль и мягкую силу, а не через погребение. Охотникам этого было мало.

— На уроках истории всё было по-другому… Как же там… После победы в войне… охотники… ушли на покой?

— Убийца — обычный подражатель, вероятно, восторженный психопат, — потянулся Флориан. — Копировать чужие символы — много ума не надо. И не обязательно для этого быть охотником.

Леность его движений вынудила Ришель зевнуть. Даже если сегодня она спала, не видя привычного кошмара, три года без приличного сна давали о себе знать.

— Не выспалась?

— Ну…

— Конечно же, ты чувствуешь усталость: ты ничего не ела, — Флориан выпрямился в кресле, забрался во внутренний карман пальто и выудил оттуда нечто в оранжевой упаковке.

— Что это?

— Гематоген. На псевдокрови.

— О…

— Ариэлла его обожает. Дурацкая привычка, как по мне, там же столько сахара. Но… — Флориану будто стало неловко. — …иногда я заказываю его для клуба и ношу ей. Забыл отдать сегодня.

Удивительно человечный поступок — забота о своей служанке. Риш осторожно взяла протянутый батончик. Быть может, этот аристократишка чуть лучше, чем она успела о нём надумать?

Так они и сидели: Флориан, скучающе покачивающий носками туфель, и Ришель, жующая приторный батончик.

Когда же из кабинета вдруг раздалось: «Сальве! Мартлет!» — Ришель чуть не подскочила. Одно дело томиться в ожидании, совсем другое — врать в лицо закону. Сможет ли она? Уверенности в этом было мало, а стоило встретиться взглядом с женщиной, которая походила на хищную птицу, как Риш в который раз подумала: не стоило в это ввязываться!

— Присаживайтесь, — предложила гемоник.

Перед столом стояло ровно два стула, один напротив другого. Это казалось логичным: кабинет под номером четыре отведён под свадьбы, смерти, рождение детей и разводы. Так что чаще сюда захаживали семьями.

— Что тут у нас… Хотите зарегистрировать брак?

— Да, — закивала Ришель, усаживаясь на краешек стула.

Голос её звучал пискляво и неуверенно, и она совсем позабыла, что Флориан просил её молчать.

— Хотим, — немедленно подтвердил юноша.

— Хмм… Флориан Август Сальве и… Ришель Мартлет, — читала с экрана и попутно копалась в бумагах женщина. — …Хмм…

Хмыканье никогда не означало ничего хорошего, особенно из уст бюрократа.

Риш взглянула на Флориана. Он тоже слегка нахмурился:

— Мы же можем сделать это сегодня? До конца рабочего дня ещё уйма времени.

Мадам из УРК перевела на него внимательный птичий взор.

— Торопитесь… Понятное дело, что торопитесь… Вы ведь… аристократ.

— Так и есть. С этим что-то не так?

— Что же не так… Что же с этим не так… — повторяла женщина, продолжая рыться в бумагах. — У нас в системе есть направление, действующее на ваше имя. Флобик. Резервация-37.

Ришель метнулась к воспоминаниям с забытых уроков географии. Флобик находился на севере, на другом конце страны, возле самой кромки океана. Холод, снег, ветер, популярные рок-группы, судостроительный бизнес и рыба, ужасно много рыбы. Похоже, правительство и правда решило развалить действующую клановую систему: Флобик был очень далеко.

— Мне пока не предоставили информацию о…

— И не предоставят до момента вашего прибытия по месту новой прописки. Можете считать это моим вам подарком… к помолвке… — перебила его гемоник.

Взгляд её оторвался от столешницы и сконцентрировался на них двоих.

— Господин Сальве, с того момента, как наш парламент подписал указ о расселении, вы не первый и, думаю, не последний, кто прибегает к манипуляциям с брачными афёрами. Не хочу вас оскорбить, быть может, цель вашего визита и искренняя, но время вы выбрали не лучшее. Департаментом ваши действия могут быть расценены как попытка остаться в Мошкавце.

«Вот и всё», — пронеслось у Ришель в голове.

Флориан и его юрист думали, что они умнее всех, а таких «умных» была целая тьма. Ну конечно! Лазейка ведь очевидная!

На секунду Ришель почувствовала облегчение: не придётся врать, притворяться. Она сможет вернуться к своей тихой жизни в комнатушке Резервации, и так будет… вечность. Вечность она будет бояться собственной тени. Вечность ей будут сниться кошмары.

— Эти подозрения беспочвенны, мы с Ришель…

Во взгляде Флориана легко было считать холодный расчёт. Он говорил о браке, но выглядел так, будто его волновало только одно: убедительность подобранной формулировки. С такими «актёрскими талантами» именно он приведёт их на дно.

— …очень-очень любим друг друга! — выпалила Риш.

Не должны в УРК видеть только расчёт, им нужны чувства!

Женщина-гемоник чуть удивлённо взглянула на Ришель, а та меж тем продолжила:

— Вы правы! Мы правда торопимся. И мы правда хотим, чтобы Флориан тут остался, госпожа…

— Госпожа Кашвар.

— …госпожа Кашвар. Но у нас ведь просто нет другого выхода! Конечно, мы бы не стали расписываться так скоро, если бы не закон. Я и сама считаю, что сначала нужно просто пожить вместе, а уж потом… ну, понимаете… совместимы ли мы в быту… кто знает? Так, Флориан? — обернулась она к будущему мужу.

Юноша выглядел озадаченным, но вряд ли мог сделать что-то ещё, кроме как подыграть.

— Ты абсолютно права, дорогая.

— Брак — это серьёзный шаг, мы для него слишком молоды. Мне всего двадцать один, а Флориану — восемьдесят шесть, но он ведь высший вампир, для него это очень мало! И если вы спросите меня… — тараторила Риш. — Жениться так рано — это глупо! Но указ! Кто же знал, что его возьмут да примут? Я вот за политикой не слежу, а зачем в таком возрасте?

— Госпожа Мартлет, вы утверждаете…

— Да, я утверждаю, — перебила она работницу управления, — что мы торопимся только потому, что не хотим расставаться. Закон есть закон, и, конечно, Флориан должен отправиться во Флобик, но если мы поженимся, то разве закон не разрешает супругу проживать там, где срок прописки дольше? Я, знаете ли, не хочу уезжать от моих родителей, я их очень люблю. Почему мы должны страдать из-за того, что кто-то другой обманывает Департамент?

Ришель замолчала, но, если бы понадобилось, то и пустила слезу. Речь её вряд ли пылала особой любовью к своему «жениху», и всё же чувств в ней было предостаточно.

— Если Департаменту так необходимо расселить аристократию, они могут отправить во Флобик моих родителей, — холодно дополнил её слова Флориан.

Мадам гемоник, впервые за всё время их встречи, деликатно улыбнулась. Ей будто стало немного неудобно за свои слова и грядущий отказ.

— Да, казалось бы, мы могли, но в указе даны предельно чёткие рекомендации об иерархии расселения. И это не взято с потолка, господин Сальве. Документ разрабатывался годами.

— И какие же «чёткие рекомендации» даёт ваш документ по поводу нашей с Ришель ситуации?

— Как и сказала госпожа Мартлет, — всё ещё вежливо улыбалась женщина, — как только ваш брак будет зарегистрирован, вы на законных основаниях будете иметь право проживать по месту прописки супруги. Могу предположить, люди, составлявшие указ, упустили из виду подобные тонкости. Дворяне крайне редко вступают в брак вне своего сословия. Полагаю, в скором времени будут внесены поправки.

— Но пока поправок нет. И нам… с моей дорогой Ришель, — он «влюблённо» взглянул на неё, — абсолютно законным образом дозволено и жениться, и оставаться тут, в Мошкавце.

— Закон подразумевает, а гемоник располагает, — произнесла женщина старую присказку Департамента.

Обронив это, она снова задумчиво уставилась в монитор, после заглянула под столешницу и со скрипучим звуком выдвинула ящик стола. Немного в нём порывшись, вытащила листок и протянула им:

— Но давайте не будем спорить, заполните это.

«Заявление о регистрации брака (заполняется лицами, вступающими в брак)» — сообщали большие буквы по центру листа. Ниже шли два столбца: один для неё, другой для него. Фамилия, имя, дата рождения, место, образование, статус вампира (низший/высший), год обращения, список родственников-людей, питается ли заполняющий кровью и, если да, то как часто. А ещё пункт, который заставил сердце Ришель дрогнуть: «Имя и фамилия обратившего».

— А вот здесь… про… обратившего…

— Поставьте прочерк, если не знаете. Это в порядке вещей — почти все оставляют поле пустым. Попирая закон обращениями по договорённости, многие решают покрывать преступника.

— Но меня не обращали по договорённости! — выпалила она, подскочив со стула.

Сама не ожидала, что так отреагирует, но ей показалось, что этот цепкий птичий взор обвиняет её в том, будто она, Ришель, сама захотела стать вампиром!

— Ришель… — коснулась её руки холодная ладонь Флориана.

Она скосила на него взгляд: он был удивлён. На миг обомлела и женщина-гемоник.

— Простите, госпожа… Мартлет. Я не имела в виду ваш случай. Но по долгу службы должна оставаться прагматичной. Что ж… так же... ставьте прочерки везде, где вопросы касаются высших вампиров… А вы, господин Сальве, сделайте то же самое с пунктами про обращённых.

Когда Ришель закончила со своим столбцом, к заполнению приступил Флориан. Он отвечал на вопросы о древности кровных линий, ареале обитания клана, владении землями и даже о том, какую роль исполняла его семья в Серебряной Войне. Дольше всего он перечислял имена братьев, сестёр, дедушек, кузенов, кузин, дядь и тёть, в том числе тех, кого уже давно не было в живых.

Когда с родословной было покончено, мадам Кашвар забрала листок и стала придирчиво его изучать. С бумагами, заполненными от руки, сплошная морока: одна лишняя буква, знак не там, где надо, — и начинай сначала.