Багряная Ласточка

— Как хотите, ваши личные трагедии меня не занимают. Я лишь прочёл ваше дело и сделал верные выводы. И всё же позвольте сказать: Департамент не сможет его найти, они его даже не ищут, я же смогу…

— Правда… сможете? — не удержавшись, переспросила она.

— Не буду лгать, не за день и не за два, это может занять годы. Но если он всё ещё ходит под луной, то я его непременно найду.

Риш одёрнула себя: она будет дурой, если клюнет. Этот аристократишка… С чего бы ему говорить правду? С чего бы сдержать обещание? Если того ублюдка не могут найти гемоники, то как… Хотя… конечно, всем известно, что только высшие знают всё о других высших. И всё же… если она с ним свяжется… если согласится на эту чушь с браком, то ей придётся врать и очень много, даже близким… а это… сплошная морока!

Сцепив руки, она вжала большой палец в ладонь. Каждый день её мучили сны, сны, чьи сюжеты забывались к закату, сны, что бродили под ресницами в ожидании нового дня. Её тело ныло. В голове звенело. Во рту было сухо. И так каждый день. Она не могла и шагу ступить, не будь кого рядом, за спиной таилось чудовище, что желало её растерзать. Она была жалкой, бесполезной паразиткой. Тенью прошлой себя.

Незаметно с силой сжались челюсти. Ей бы только взглянуть на него! Он ведь просто какой-то ублюдок, не страшнее серийных маньяков, про которых она читала в сети. Обычный безумец! Проклятие спадёт, стоит ей убедиться, узнать, что у него есть имя и тело. Увидеть, что он не сгусток пугающей тени, не армия зубов и когтей, и нет у него тысячи глаз и конечностей в три метра длиной.

— Тогда… тогда… вы правы, я хочу его найти, — метнула она взгляд к Флориану.

— Ваши условия мне ясны, — в голосе его зазвучал победный энтузиазм. — В иных обстоятельствах я бы предложил вам бумажный договор, но между нами присутствует элемент нарушения закона, а значит, договор — это улика. И всё же без него никак. Не подумали же вы, что я предлагаю вам поверить мне на слово? Заключим договор на крови, — деловито проговорил Флориан и тут же, уже готовый, поднялся с места.

— На крови? — вскочила она следом. Она не то что такого не делала, даже о таком не слышала!

Юноша обернулся к ней, приподнимая бровь.

— Не знаете, что это? Ах, ну конечно. Гемоники с большим усердием уничтожают любые упоминания опасных практик. Я объясню: здесь всё очень просто. Я выпью вашей крови, вы моей, произнесём слова и будем друг другу обязаны. Не волнуйтесь, крови нужно всего каплю.

— Подождите… постойте, что если… ну… нарушить эту… клятву?

— Нарушивший будет служить тому, с кем заключил договор. Фактически — станет ему рабом.

Ришель хмуро всмотрелась в спину Флориана. Тот, гремя всяким хламом, искал нечто в покосившемся комоде. Чего ей точно не хотелось, так это становиться рабыней аристократа.

— Я… просто должна… выйти за вас? А что, если не получится? — Ей нужно знать всё, каждую деталь, прежде чем она решится.

Флориан выудил с полок столовый нож и принялся с крайней педантичностью протирать его платком.

— Что… что, если Департамент что-то заподозрит, если что-то пойдёт не так, если кто-то узнает… а если мы оба передумаем… кто кому станет рабом?

Ответом ей был скрип ткани, скользящей по глади ножа. Только покончив с этим своим делом, Флориан соизволил раскрыть рот. Он развернулся на каблуках и подошёл к Ришель совсем близко, так, что стало ясно: он всего-то на полголовы выше неё. Правда, она и сама была немаленького роста.

— Вам надлежит стать мне женой и оставаться ею до тех пор, пока я не отыщу иного выхода. Если же обстоятельства окажутся непреодолимыми, я самолично освобожу вас от этого обязательства.

Ей, может, и хотелось получить стопроцентную гарантию, что слова его правдивы, но, кажется, это было попросту невозможно. «Будь что будет», — подумала Риш.

— И что мы будем сейчас делать?

— Я разрежу вам подушечку пальца и выпью вашей крови, — он коснулся её ладони, притягивая ту к себе. — Озвучу свои требования, затем вы дадите согласие и проделаете всё то же самое с моей кровью. Готовы?

— Э-э-э… наверное.

Посчитав это за уверенное «да», Флориан ухватил её покрепче и без предупреждения сделал надрез. Сталь легко скользнула по пальцу, нарисовав ниточку, усыпанную алыми бусинами. Боли не было — болевой порог у вампиров куда выше человеческого. Всё так же не выпуская её руки, он потянул ту выше, к своему лицу. Сердце Ришель, и без того бьющееся медленно, совсем замерло. Впервые за этот странный разговор в ней возникло смущение. До этой минуты Флориан Сальве казался ей обезличенным и бесполым. Картонной фигурой жеманного аристократа. Но возникшая интимность наделила его образ чувственностью. Навесила на него ярлык мужчины, губы которого хоть и на долю секунды, но обхватили верхнюю фалангу её пальца.

Сам же Флориан сохранял бесстрастное лицо.

— Требование моё к тебе — стать мне женой и быть ею, покуда я не найду иного способа остаться в этом городе или же не откажусь от тебя сам. Ты согласна?

Ришель поспешно закивала, но тут же поняла: ответ должен быть словесным.

— Д-д-а…

Он кивнул ей и вместе с этим приподнял собственную ладонь, одним движением рассекая её до крови. Комнату наполнил поистине чарующий аромат. Нет, не ананасов… чего-то совсем иного… но не менее притягательного… чего-то чудесного, в чём хотелось раствориться. В страхе перед этим желанием Ришель было отшатнулась, но Флориан, будто опасавшийся побега, потянул её на себя. Его палец грубо мазнул по губам, и она невольно их облизала.

Вспышка. Сладкая нега. Безмятежный покой. Тёплый ветер и синее небо над головой. Планирующий полёт, облака и спокойствие. Чуждый мир пронёсся в голове вихрем и тут же померк, вновь оборачивая вселенную в слякотно-серое тревожное марево.

— Говори… — выдернул он её из накрывшего помешательства.

— А… я… моё требование… чтобы ты… — Ришель запнулась, заготовленные слова затерялись в сознании: слишком много эмоций, слишком много всего, ноги подкашивались, её тянуло к земле. — Я требую… то есть хочу… хочу, чтобы ты… нашёл того, кого я ищу! — Она вскинула глаза к его лицу. — Ты согласен?

Флориан на секунду прищурился. Будто собравшись ей отказать. Будто она разочаровала его этой своей неуверенностью. «Нет, нельзя, нельзя чтобы он передумал!» — пронеслось в голове.

Ришель обуяла паника, причина которой была неясна. То ли кровь сводила с ума, то ли невыносимым ощущалось потерять шанс поймать то чудовище.

Он молчал, молчал, пока губы его не раскрылись, пока, не двинулись словно в замедленной съёмке, и не произнесли заветное:

— Да.

Глава 4. Условия успешной манипуляции

Коротать время в холодной, пропитанной запахами чужих испражнений «ночлежке» Ришель не пришлось. Со всей деликатностью, присущей аристократу, Флориан извинился за то, что задержал её до утра, и по пустым залам уже закрытого клуба провёл в свой кабинет.

Она тут же упала на диван (благо он был пригляднее того, что стоял в гримёрке). Порядок вообще был такой, что мог настораживать: сама планировка офиса намекала на педантичность владельца, но думать об этом не было сил. Стоило щеке коснуться прохладной кожи дивана, как тяжесть подступившего дня придавила Риш всей своей мощью. Такова была участь низшего вампира: стоило солнцу взойти, как существо это становилось слабым и бесполезным. Ришель к тому же не пила кровь и ощущала себя абсолютно разбитой.

Как Флориан подсунул ей под голову подушку, как ушёл, закрыв за собой дверь, она не запомнила: так быстро погрузилась в сон. В былые времена низшие вампиры прятались в склепах да укрывались в гробах, спасаясь от людской охоты. Уязвимые и жалкие, они лежали там, будто мёртвые, набираясь сил до новой луны. Сон Ришель, напротив, походил на битву: он изматывал, оставляя одну лишь усталость. Только вот сегодня всё было иначе: она спала как убитая. Глаза её распахнулись одновременно с тем, как загремевшие басы пронзили собой стены и потолок.

Ришель широко зевнула, в краешках глаз выступили слёзы: впервые за долгое время она не мучилась ощущением, будто весь день ворочалась на голой земле. Но как же так вышло? Неужто всего-то надо было сменить постель? Нет, конечно, нет. Однажды Риш уже сбегала в родительский дом в надежде, что там и стены лечат, в надежде, что, засыпая в своей постели, в объятиях матери, сможет обрести желанный покой. Но тогда этого не случилось. Тогда она получила нагоняй от Департамента и красный штраф-лист от Ромеллы.

«Неужели я так перенервничала, что даже кошмару не нашлось места в моей голове?» — озадаченно пялилась Риш в стену.

— Вы проснулись, мадам Мартлет? — раздался чужой голос.

Воспоминания о вчерашней ночи, будто корешки книг, падающих с полки на голову, одно за другим поврезались в затылок. Флориан Сальве расположился за столом своего кабинета, и осознание того, что он там уже какое-то время, заставило Ришель немедленно сесть.

Аристократ поднялся. Костюм на нём новый, выглаженный, хоть и похож на вчерашний. Иной материал, да из кармана выглядывал алый треугольник платка, но стиль тот же. Гремя дверцами застеклённого шкафа, он выудил оттуда нечто звонкое и прозрачное. Затем подошёл к дивану и, сев в кресло напротив, аккуратно разлил по бокалам алую кровь.

— Поешьте, выглядите прискорбно, словно готовитесь отправиться к Творцу, — поставил он один из бокалов на журнальный столик, а после и сам сделал глоток.

— Творцу? — На её памяти высшие вампиры не были религиозны. У низших вера могла остаться из человеческой жизни. Но даже так: нелегко верить в того, кто тебя ненавидит. — Это вряд ли, я ведь уже умерла.

— Только если быть верным новописанию, — усмехнулся он так, будто тема эта его забавляла. — Первописцы считают такой подход ересью. Впрочем, новописцы отвечают им тем же.

«Перво… кто?» — не поняла Риш, но вопроса не озвучила. Странно говорить о вере, когда ничего о ней не знаешь, а ещё страннее то, что Флориан Сальве знал. Хотя, по правде говоря, она и сама не считала себя мёртвой. Её тело однажды погибло, крови потеряло столько, что сердце остановилось, но стоило ранам затянуться, вернулась и жизнь. Не такая, как раньше, с привкусом мертвечины, но Ришель была здесь, на этом свете. И ей слабо верилось, что это не она, а злой дух, занявший её место.

Кровь пахла сладостью. В желудке гулял заметный, но не мучительный голод. В голове немедля возникли мысли о консервированных ананасах. Об огромных полках супермаркета, заставленных теми. Если она сейчас зайдёт в магазин и купит одну из тех банок, откроет да положит в рот дольку любимого фрукта, вкуса не почувствует. Только скользкую мерзкую текстуру. Уже пробовала, хорошо хоть не проглотила, иначе бы её вывернуло наизнанку.

В задумчивости Риш поднесла бокал к губам и, только коснувшись кровавой кромки, поняла, что наделала. По телу будто пробежал электрический разряд, даже волосы на голове зашевелились у самых корней. Ах, как же хорош был этот вкус: яркий, насыщенный, свежий, как реклама тропического шампуня. Она резко отставила питьё.

— Что-то не так? Не ваша группа крови? Я выбрал распространённый вариант, который подходит большинству, — заметил, как изменилось её лицо, Флориан.

Ришель неопределённо дёрнула головой.

— Я вообще её не пью. Ни первую, ни вторую, ни какую другую.

Отказ этот не был до конца искренним. Её так и подмывало сделать второй глоток. Хотя бы маленький. Но она не такая! Не станет такой, как они, кто ради удовольствия использует чужие жизни. Ступишь на эту дорожку — не остановишься. Да и этот хитрец: предложил ей кровь, подложил подушку под голову и говорит таким приятным тоном — только ради того, чтобы она стала ему удобной! Может, между ними и договор на крови, но, кажется, этого мало. Он хотел втереться в доверие. Вот и уговаривать пить кровь не стал, только прикончил свою одним большим глотком, словно торопился.

— Дело ваше, мадам Мартлет. Но у нас с вами сегодня много дел, я бы хотел, чтобы вы были пободрее.

— Бодрость — это не про меня.

— Что ж… Тогда… позвольте ознакомить вас с нашими планами.

Ришель глянула на него с подозрением. Во что вообще ввязалась? Ей бы домой, помыться и… Что… Что там она обычно делала дома? Встретившись с тем, что особых планов у неё не было, Риш кивнула:

— Ну… давайте.

Флориан встал из кресла, дошёл до стола и поднял с него планшет.

— Нам с вами необходимо подать заявление на регистрацию брака. Сегодня и никогда в другой день: времени в обрез, УРК не работает по выходным. У вас есть с собой удостоверение?

— Конечно, из Резервации без него не выпускают.

— Справедливо… Судя по информации, предоставленной на сайте, — он постучал по экрану, — удостоверения будет достаточно. Поспешим же. В понедельник мне предписано покинуть город.

— В этот? Что же вы так тянули с подбором невесты?

— Уже воображаете меня придирчивым? А я как раз-таки нет. У меня была пара вариантов, но тут в последний момент под руку подвернулись вы.

— Уж лучше бы вы остановились на тех своих вариантах… господин Сальве… я вам это гарантирую…

— Время покажет. Идёмте.

Развернувшись на каблуках, он зашагал к двери. Ришель подскочила с места.

— Постойте, — окликнула она его. — А вы хоть понимаете, куда мы едем? Вы хоть раз бывали в УРК?

— Эта участь меня миновала. У моей семьи есть очень способный юрист, — он обернулся к ней, — но, увы, заявление на брак подаётся лично.

— Вы не поняли, я просто хочу сказать, что даже если нас и примут сегодня, нас не распишут день в день. Знаете, сколько они готовили моему папе справку на работу о том, что у него в семье обращённый вампир? Два месяца! А потом они потеряли её и начали снова.

Судя по тому, что Флориан кивнул ей, он был в курсе бюрократических проволочек.

— Хорошее замечание, мадам Мартлет. Но, как я и сказал, вам об этом думать не положено. Я уже проконсультировался с юристом и знаю, что нам говорить.

— А мне вы рассказать не хотите? Я ведь тоже еду.

Лица Флориана коснулось лёгкое раздражение, будто от назойливой мухи.

— Скажу, раз хотите. Но имейте в виду: говорить буду я, ваша фантазия не пригодится. Так вот: мы двое влюблённых и торопимся с регистрацией, не желая расставаться. Спешность сего мероприятия объясняется моим скорым отъездом.

— Э-э-э… вот так просто? Я думала, ваш юрист… придумал чего… ну… нашёл прецедент?

— Ценность тут не в простоте, а в логике. Во лжи логика важнее другого. Государство само подтолкнуло нас к этому браку.

— Вы думаете, это их разжалобит? Что мы влюблены? Плохо думаете… Точнее, нет, вы слишком хорошо о них думаете. У бюрократов нет сердца.

— Узнаем на месте, кто из нас прав.

Уже открывая дверь, он вновь оглянулся.

— И ещё кое-что. Прежде чем отправиться в УРК, надо заехать в одно место.

— Какое? — растерялась Риш.

— К моей матушке.

***

Полчаса, что они ехали за город, Ришель, хорошенько пристёгнутая ремнём безопасности, молча вжималась в заднее сиденье. Машина у Флориана была чудесная: блистала чистотой как внутри, так и снаружи. Время от времени взгляд падал вперёд, на водителя. За рулём сидел человек, седобородый мужчина. Флориан назвал его Соломоном, но Ришель не отваживалась говорить перед ним. Фиктивный брак — секрет, а где проходят границы лжи, она не знала.

Только когда машина свернула с дороги и въехала на насыпь, ведущую к старой усадьбе, Ришель позволила себе оживиться. Ноги её ступили на щебень. Стоило Флориану отправить Соломона парковаться, как она заговорщическим шёпотом произнесла:

— Нельзя же так!

— Нельзя что?

— Тащить меня знакомиться с вашей мамой. Я не знаю, как себя вести… да и… это слишком!

Флориан взглянул на свой дом, увитый плющом; в окнах его горел свет. Старые грабы, окружавшие родовое гнездо клана Сальве, скрипели от редких порывов ночного ветра. Где-то в лесу ухали то ли совы, то ли сычи. Это место походило сразу и на вампирское логово из книг, и на старый полузаброшенный дворянский дом. Только современные машины, припаркованные во дворе, создавали некий диссонанс.

Упираясь рукой в бок, юноша неспешно притопывал ногой:

— Мадам Мартлет, как я и сказал ранее, что в УРК, что здесь, позвольте говорить мне и только мне. Ведите себя тихо. Соглашайтесь со всем, чего бы я ни сказал. Это понятно?

— Ну как бы…

— Я сказал, соглашайтесь.

Риш поморщилась: не любила она, когда ей командуют. Но он лучше знает свою мать, и если говорит, что достаточно будет кивать да притворяться мебелью, пусть будет так.

— Хорошо, поняла.

— Вот и славно. Не переживайте, ваших актёрских талантов эта встреча не потребует.

— Моих чего?

Флориан шутливо улыбнулся.

— Не нужно будет изображать любовь. Достопочтенные юноши и девушки не демонстрируют страсть и нежность в присутствии родителей.

— А-а-а-а… — протянула она, не до конца осознавая сказанное. Её больше взволновало то, что однажды любовь всё-таки придётся изображать.

— И ещё одно, — проговорил Флориан.

— Что ещё?

— Если всё же откроете рот… Нет, не так. Если откроешь рот, не вздумай называть меня «господин Сальве». С этой секунды я для тебя Флориан.

— Лучше я просто не буду открывать рот, — буркнула она. Проблем с тем, чтобы называть людей по имени, у неё не было, и всё-таки это ощущалось слишком стремительным.

— Я же буду звать тебя Ришель.

— Зовите…

— Что ж… да, лучше вовсе не раскрывай рта, — бросил он на неё критический взгляд. — Пойдём. Матушка абсолютно точно уже унюхала меня и строит догадки, с кем это я прибыл.

Произнеся это, Флориан выставил вперёд локоть. На секунду Риш захотелось притвориться дурочкой, сделав вид, что жеста она не поняла. Но в конце концов: не сама ли в это ввязалась? Вытащив руки из карманов ветровки, Риш взяла аристократа под руку. Казалось, он должен был быть напряжён, но в лице его и в упругих шагах ощущался энтузиазм. Всё шло по плану.

Дойдя до массивной входной двери, Флориан легко отворил её. В паре шагов от порога в свете тускло горящих свечей замерла бледная фигура. Риш вздрогнула: не ожидала увидеть мать семейства Сальве так сразу, но, приглядевшись, поняла: их встретила служанка. Всем известно, что у аристократов есть слуги: Департамент подыгрывал богачам, считая персонал частью благородного семейства. Взгляд девушки источал спокойствие и в то же время чуткость к своему господину. Она молча поклонилась, сложенные на белом переднике руки взлетели и потянулись вперёд.

— Знакомься, это Ариэлла, — пояснил Флориан, выпуская руку Риш и в два шага оказываясь у неё за спиной. Он беззастенчиво стянул с её плеч ветровку и всучил молчаливой служанке вместе со своим пальто.

Такое самоуправство Ришель не нравилось, но и протестовать не имело смысла. Возможно, позже им стоит обсудить границы их фиктивных отношений. Но сейчас не до этого: под гулкие звуки собственных шагов, в полутьме коридора, она следовала за Флорианом. Юноша шёл быстро, прекрасно зная, куда держит путь. Один поворот, второй, ещё пару метров, и вот впереди появилась дверь. Молодой Сальве, не снижая скорости, толкнул её, отворяя проход в большую гостиную. В ней горел свет, куда более яркий, чем могло дать пламя свечей. На удивление, комната выглядела неприбранной: вся была заставлена коробками и сложенными кое-как вещами. От одной горы хлама к другой чинно проплывала величественная дама.

— Mon petit*, наконец ты явился, сам же прекрасно понимаешь, что избегать меня вечно не получится. И кто это с тобой? Новый помощник? — Госпожа Сальве оторвала взгляд от стеклянного подсвечника, что крутила в руках, и взглянула на Риш. — Девушка? Пахнет низушкой… Кажется, я говорила, что их лучше оставлять за дверью? Есть же пристройка… И мне больше по нраву, когда ты берёшь в услужение людей. Соломон работает на тебя верой и правдой — в былые времена из него бы вышел чудесный фамильяр.

Госпожа Сальве внушала естественный трепет: она была статной женщиной, закутанной в тёмные меха. На груди её переливались рубины, а высокая причёска делала и без того заметный рост ещё более значительным. Ришель отчего-то ощутила удушающий стыд, почувствовала себя грязной и неопрятной, хотя таковой не была. Мигом собственные спутанные волосы и широкая простая одежда показались настоящим позором.

— Флориан…

— Ты права, мама́, нам нужно поговорить. Много времени это не займёт, очень скоро ты сможешь продолжить готовиться к переезду.

Точно. Они же переедут в Резервацию… родители Флориана. Не верилось, что госпожа Сальве сможет всё это увезти: серебристого цвета сервизы, канделябры, книги, шкатулки, резные деревянные фигурки, украшенные золотом большие часы. Всё это просто не поместится в комнату общежития, даже если им выделят апартаменты на девятом.

— Садись, Ришель, — предложил Флориан.

Сойти с места оказалось непросто: глаза древней вампирши впились в душу и мозг. Сопротивляться цепкой хватке казалось нереальным. Но её спасла ладонь Флориана: та вновь скользнула ей под руку, и давление схлынуло, словно он выставил щит. Заглянув юноше в лицо, Риш обнаружила на том улыбку, приятную и располагающую. У кого-кого, а у Флориана с актёрскими талантами всё было в порядке.

Тонкие брови хозяйки дома скользнули вверх, но даже удивление не смогло стереть с её лица достоинства.

— Ну же… — вежливо приподняла уголки губ Сабрина. — Познакомь меня с нашей гостьей.

Женщина села на диван ровно напротив того, который заняли Флориан с Ришель. Мебель в комнате была упакована в чехлы, но не та, что стояла по центру.

— Мама́, это Ришель. Ришель Мартлет из Резервации. Ришель, это моя матушка, Сабрина.

Она помнила: ей говорить не требуется. Да она бы и не смогла — выдавила из себя кивок. Флориан же говорил так уверенно, будто репетировал заранее. Может, тем днём, что Ришель провела в кабинете?

— Из Резервации? Полагаю, для мадам Мартлет и не могло быть иного места.

Новая улыбка Сабрины обнажила клыки. Казалось, те готовы вцепиться в незваную гостью.

— Мы с Ришель собираемся пожениться, — без какой-либо подготовки огорошил родительницу Флориан.

В комнате мигом стало холоднее. Можно было поклясться: природа сего явления неестественна и, скорее всего, означала, что мать и не думала благословлять сына.

— Мой сын говорит правду, мадам Мартлет?

Ришель обещала, что будет поддакивать, но в логове двух высших вампиров, одному из которых нужно соврать в лицо, даже кивок являлся достижением. Сабрина подавляла в ней волю и внушала опасность вперемешку с животным страхом.

— Это правда, — громко заявил Флориан. — Или ты думаешь, я буду врать о таком?

— Если это правда, то она возмутительна! Я предпочту в неё не верить. Mon cher*, тебе ли не знать, что это недопустимо! Моими стараниями ты обручён с дочерью мадам Бинска! Вам следует немедленно подтвердить сей союз у гемоников, ты и так слишком медлил! Понимаю твои чувства, это вопиющее бюрократическое варварство, но таковы реалии мира, в котором мы живём. Весь последний год ты игнорировал мои наставления, предпочитая заниматься своим этим… заведением… — презрительно выплюнула последнее слово Сабрина. — Именно поэтому тебе стоит разобраться со всеми вопросами незамедлительно! В ином случае вас с Бланкой могут отправить в разные части света, и ваше воссоединение потребует ненадобных усилий.

Госпожа Сальве говорила деловито, с такими же нотками в голосе, с которыми сам Флориан предложил Ришель «брак». И тут и там не было особых чувств. Только расчёт и выгода.

— Мама́, как я неоднократно говорил, я глубоко признателен тебе за то, что ты устроила ту помолвку. Но сейчас предложению объединить наши кланы я вынужден дать отказ. Бланку я уведомил об этом в письме.

— Mon chéri*… это же было… было… — У Сабрины дёрнулась бровь. — Бумажное письмо?

— Это было электронное письмо, мама́.

Аристократка скорчила такое лицо, будто встретилась с чем-то поистине безобразным.

— И что же ты хочешь сказать: всё потому, что ты влюбился в эту низушку? — усмехнулась женщина, отмахнувшись. — Даже если так, это абсолютно несущественно.