Багряная Ласточка

Краем глаза Риш заметила, как Флориан дёрнул головой, еле заметно, будто вздрогнул. Затем он придвинулся к ней ближе и, слегка надавив на ладонь, переплёл свои пальцы с её. Ришель бы смутиться, но ей стало легче. Её ужасно пугала Сабрина, и Флориан, хоть и чужой человек, представлял собой какую-никакую опору.

— Экая глупость, — поморщилась госпожа Сальве, скользнув взглядом по их ладоням. — Не вижу нужды расторгать выгодный союз. — Сабрина возвела глаза к потолку и шумно выдохнула. — Иметь в любовницах парочку низушек для кого-то вроде тебя… приемлемо. Глядя на нас с твоим отцом, в это сложно поверить: мы последние столетия исключительно друг другу верны, но… в обществе это никогда не порицалось.

Флориан недовольно цокнул языком. Он будто пытался подобрать к Сабрине ключ, пробить броню, но пока терпел поражение за поражением.

— Мама́, ты забываешься. Несколько дней, и привычная нам жизнь обернётся крахом. Ты знаешь, что я не смогу взять Ришель с собой, если только мы с ней не поженимся. Если же сделаем это, то сможем остаться здесь. В Мошкавце. Там же, где и вы с папа́.

Голос юноши звучал всё так же собранно, хоть в нём уже и проглядывалось лёгкое волнение.

— Не ты первый, не ты последний, кто наступит на горло своим желаниям. Я тоже не собиралась выходить замуж за твоего отца. Моего благословения ты не получишь. Но… — Сабрина бросила взгляд из-под длинных ресниц, — если тебе так неймётся, можешь променять нашу кровь на… это.

Рука Флориана сжалась. Он скользнул взглядом по лицу Ришель, а затем вновь посмотрел на мать, крайне решительно.

— Мама́, у нас с Ришель будет ребёнок.

Риш захотелось вскочить. Выдернуть ладонь из рук аристократа, извиниться непонятно перед кем и за что и бегом кинуться в Резервацию. Но она застыла. Что он только что произнёс? Ребёнок? Какой ещё ребёнок? Этого не было в их договоре. Будь Ришель человеком, её лицо сейчас бы залила краска, как это происходило раньше, когда она оказывалась в постыдной ситуации. И хоть лицо не багровело, смущение никуда не делось: сознание, пытаясь ретироваться, сжалось до крошечной точки.

— О… — только и издала одинокий звук госпожа Сальве.

Похоже, в гостиной намечалась целая выставка заиндевевших фигур. Один только Флориан резко поднялся и живо зажестикулировал. Тут же захотелось усадить его обратно: хотелось, чтобы он вернулся, хотелось вцепиться в него мёртвой хваткой.

— Я полагал обнадёживать тебя раньше времени поистине безответственно. Лучше тебя никто не знает, как сложно сохранить вампиру дитя…

Сабрина поднялась с места вслед за сыном. Она выросла словно гора, покрытая вельветом и мехом. Её указательный палец с длинным ногтем взмыл ввысь.

— Молчать, Флориан!

— Я…

— Молчать!

Все стеклянные поверхности в комнате задребезжали. Ноготь Сабрины устремился в сторону Ришель, рука провернулась в локте, и длинные тяжёлые рукава покатились вниз. Нижний край почти достиг пола.

— Хочешь сказать, это недоразумение… эта безродная низушка носит под сердцем первого за восемьдесят шесть лет наследника клана Сальве?

Флориан открыл было рот, но ответить ему не дали. В таком виде он походил больше на провинившегося мальчишку, нежели на взрослого мужчину.

— Пришёл поставить меня перед фактом? Обязать смириться лишь оттого, что низушки более плодовиты, чем мы, высшая кровь? Хочешь сыграть на моём желании обзавестись наследником этому дому? Это ведь так легко, так просто, Флориан, — поставить меня в тупик. Ведь твой брат Лоренц за семьдесят последних лет сменил трёх чистокровных жён и так и не произвёл на свет потомства. А Беван и Милборн… и они туда же: женились не так давно, и всё же за тридцать лет ни от жён, ни от любовниц не появилось дитя…

— Я… мама́…

Со стороны казалось, госпожа Сальве высказывает недовольство даже не собственному сыну: она вслух борется с вещами, что волновали её, и только её, сердце. Флориан знал, куда бить. Сабрина поджала губы и села на место.

— Я полагаю, ты не оставляешь мне выбора, mon chéri*. Будь по-твоему. Женись, коль надумал. Но даже не лелей надежд на то, что я запрещу себе совать нос в ваши дела. Наоборот, раз ты останешься здесь, отныне это и мои дела тоже.

На лице Флориана меж тем просияла улыбка: ликование от собственной победы. Словно не зная, куда деть переполнявшие его чувства, он сделал пару шагов туда-сюда и вновь уселся на диван.

— Сердечно тебя благодарю, матушка!

Госпожа Сальве же скользнула взглядом по фигуре Ришель, словно заставляя себя смотреть на неё.

— Ну, а что же вы, мадам… Мартлет? — сделала Сабрина ударение не на тот слог. — Чем занимаются ваши родители?

Ришель растерянно заморгала. Её испуганный вид вряд ли мог укрыться от цепких глаз высшей вампирки. Оставалось надеяться, что та привыкла к тому, что низшие трясутся в её присутствии.

— А? — пискнула Ришель.

Флориан, как и обещал, не собирался давать ей говорить. Он положил руку Риш на плечо, деликатно приобнимая.

— Прости нас, мама́, мы бы поговорили ещё, но нам нужно спешить…

— Что же, и на «чай» не останетесь?

— Как ты и сказала, нас ждёт «варварская бюрократия». Расскажешь обо всём папа́, хорошо?

Мадам Сальве вздохнула, вздёрнула острый нос и проговорила:

— Кто же, как не я?

Mon petit — малыш мой.

Mon cher — дорогой мой.

Mon chéri — милый мой.

(здесь и далее французский язык условен: в мире произведения он не существует как таковой, а используется для обозначения иностранной, заморской речи)

Глава 5. Мифомания

На ходу просовывая руки в рукава, Ришель догоняла Флориана. Он быстро пересекал двор, жестом указывая Соломону пригнать машину.

— Стой, стой, да постой ты! — поймала она его за краешек пальто. — Какой ещё ребёнок?!

Флориан остановился, глядя на неё как на дурочку:

— Выдуманный, конечно же. И давай не будем тут…

— Ещё как будем! — гаркнула Риш, но затем поубавила голос. — Это же обман.

Слова её не возымели реакции. Он всё ещё видел в ней идиотку.

— Как и наш брак.

— Не так, не так! Мы ведь правда поженимся, ну… на бумаге! А ребёнок… его нет, нет его. Как врать о том, чего нет? Да и… — покосилась Риш на горящие оранжевым светом окна. — Твоя мать, разве она не поймёт… разве вампир не может такое понять…

Будто повторяя за ней, Флориан тоже взглянул на главный усадебный дом. Спустя секунды раздумий он подошёл к Ришель почти вплотную и заговорил, чуть шевеля губами:

— У вампиров всё не так, как у людей. Сложно зачать, ещё сложнее выносить. К тому же… процесс этот небыстрый.

— Небыстрый? Насколько?

— Втрое больше.

— То есть… — Риш нахмурилась, умножая. — Двадцать семь месяцев?!

— Плюс-минус. Наши сердца стучат медленно, и кровь по венам ходит не спеша. С деторождением всё так же. Какое-то время матушка будет уверена, что ей пока рано что-либо ощущать. Что почувствовать рост новой жизни может лишь та, у кого под сердцем дитя.

— А она не подумает, ну… что я… вру… вожу тебя за нос… ну, как когда… девушки симулируют беременность, чтобы…

— Мать мне доверяет, и если верю тебе я, то верит и она. Спустя время… я скажу ей, что дитя сохранить не удалось.

Лица Ришель коснулся свет фар. Она сощурилась, отворачивая взгляд к щебню под ногами.

— Какой ужас… Как это всё неправильно… Если бы я знала, что придётся лгать о таком…

— То ты бы отказалась? — внимательно взглянул он на неё.

— Ну… скорее всего… наверное… я…

— Ты хочешь найти своего соз… того вампира или нет?

— Хочу. Конечно, хочу… — пнула она носком кроссовка камень.

— Значит, ты не отказалась бы. И новая ложь ничего не меняет. А если боишься моей матери, то вот тебе клятва: от неё сберегу.

— Ха… Просто же ты раскидываешься клятвами… Неужели этот клуб тебе так важен?

Флориан открыл было рот ответа ради, но рядом захрустел щебень. Машина подъехала совсем близко.

— Куда дальше, шеф? — окликнул его водитель.

Их ждала дорога длиной в час. Клан Сальве обосновался от Мошкавца так же далеко, как и Резервация, только, в отличие от неё, не на востоке. На западе. Само же Управление Резервационного Контроля находилось на самой окраине, так, чтобы не смущать местных. Правда, местные там и работали, так что выкинуть их совсем за черту города было невозможно.

Какое-то время Риш поглядывала в окно, следя за дорогой, но спустя полчаса ей это страшно наскучило. Повернувшись к быстро печатавшему на планшете Флориану, она спросила:

— Что за «низушка»?

— О чём ты? — отозвался он, продолжая вглядываться в экран.

— Твоя мама, она повторяла это: «Низушка, низушка». Называла меня так. А ещё… ну, кажется, до этого тот неприятный парень из клуба. Ну тот, что горбится…

— А… Луис, — тут Флориан соизволил посмотреть на Ришель. — Мама имела в виду, что ты низший вампир.

— О… ну… довольно логично, — запоздало рассудила она.

— Раньше так все говорили, но ты… — отчего-то запнулся он. — …родилась уже после того, как перестали.

— А твоя мама и правда очень хочет… ну… внуков? — Риш скосила взгляд на руки, что держала на коленях.

Не отдавая себе отчёта, ногтями ковыряла заусенец на пальце. Ей всё думалось, что то, как они обманули Сабрину, очень непорядочно. Чувствовать такое к высшей вампирке было непривычно, но, откровенно говоря, до вчерашнего дня Риш редко пересекалась с кем-то из высших. Предпочитала не любить их издалека.

— Как и любая мать, — усмехнулся Флориан. — Но да, её это особо интересует. Она обручила меня с Бланкой не просто так. Десяток лет посвятила изучению пыльных книг и кровных линий. Жила историями древних кланов, их родовыми древами, и всё для того, чтобы найти девушку из самого плодовитого рода. Каково было её удивление, когда она вышла на наших соседей — клан Бинска, славившийся своими четыремя дочерями. Дай матушке волю, она бы сосватала их всех мне и моим братьям. Но Лоренц, Беван и Милборн уже женаты, и вполне по любви… разве что… кроме Лоренца: он всегда женится по похоти. Так или иначе… жребий выпал мне.

— А что Бланка? — наконец вспомнила Ришель, что уже слышала это имя из уст девочек вамп в клубе.

— А что Бланка?

— Ну, она ведь твоя невеста!

— Ты сама слышала, она мне уже не невеста.

— Но была!

— Была. Она много кем мне была. Соседской девчонкой. Девушкой. Другом. Невестой. Именно так и в таком порядке. Теперь она уедет прочь и будет мне памятью.

— Я не о тебе спрашиваю, — раздражённо отозвалась Риш. — А о чувствах Бланки. Как она отнеслась к тому, что ты передумал жениться? Ты правда ей просто письмо на почту скинул?

Изящные пальцы Флориана постучали по глади экрана.

— Почему нет? Это удобно. Экономит время.

— Это некрасиво.

— Моё послание было обстоятельным, к тому же внутри были извинения.

Ришель хотела сказать что-то ещё, достучаться до него, донести, что просто «написать сообщение» недостаточно, но во-первых, впереди всё ещё сидел водитель, при котором нельзя было сказать лишнего, а во-вторых, будто откликаясь на разговор, завибрировал телефон.

«ты где» — писал Барлинг.

Если бы он только знал! Не поверил бы! Она ехала в УРК подавать заявление на брак! Пока Риш обдумывала ответ, Барлинг настрочил ещё кучу всего:

«Бошек вернулся, а тебя нет

и этот обалдуй не знает где ты

у тебя всё нормально?

только не говори что в ночлежке

хотя блин лучше там

ты же слыхала про убийства

Ришка я волнуюсь

ты где»

— Не предвидится ли проблем с господином Монгре? — произнёс Флориана прямо у неё над ухом.

Он бесстыже пялился в её телефон. Губы его были так близко, что по телу пробежали мурашки. Хорошо, что, на широком заднем сиденье, оставалась возможность отодвинуться.

— Нравится подглядывать? — возмутилась она.

В ответ юноша просто пожал плечами.

— Что ты имел в виду, спросив о Бошеке?

— Подумал, что вы близки, раз приехали в клуб вместе. Я проверил, у тебя нет кавалера, но…

— «Кавалера»? Говоришь как моя мама…

— …но у Монгре могут быть чувства. Он расстроится, узнав о нашей свадьбе. Это так ущемляет гордость, когда девушка уходит от низшего к высшему.

Прожигая его наглое лицо взглядом, Ришель вдруг поняла: вот оно, время охарактеризовать Флориана Сальве. Невыносимо высокомерный идиот!

— Не будет никаких проблем, мы просто соседи и друзья.

— Приятно слышать, — с улыбкой отозвался он и, будто только что не задавал бестактного вопроса, вновь уткнулся взглядом в планшет.

Путь оказался короче привычного: всё же современная машина могла мчать и быстро, и комфортно. Окраина Мошкавца полнилась одноэтажной, порой двухэтажной застройкой. Насколько Ришель хватало памяти, тут раскинулись автомастерские, овощные базы, оптовые магазинчики, развалы и рынок. Перед каждым учебным годом мать отправляла её сюда за канцтоварами. Так дешевле. Но, помимо остального, тут находились и другие неуместные для центра здания, среди них — УРК. Старенькая постройка в два этажа, единственная охваченная светом. Город спал, как и положено городу людей.

«ДЕПАРТАМЕНТ ГЕМОНИКИ

УПРАВЛЕНИЕ РЕЗЕРВАЦИОННОГО КОНТРОЛЯ

Мошкавецкий филиал Норишская область, Грабовица» — гласили буквы на табличке.

Стальная дверь обыденно заперта. Хочешь внутрь — запроси разрешение в маленьком окошке у входа. Было время, когда на том висела решётка, но в один день она просто исчезла. Барлинг уверял: решётку украли и сдали на металлолом те же люди, что стащили старый знак у Резервации, но так ли это или нет, никто не знал.

За стеклом можно было рассмотреть небольшое помещение: на стуле, за столиком расплывалась полноватая дама. Вместо привычной для работников Департамента серой формы на женщине красовался уютный вязаный свитер с пушистой оборкой. На носу — очки-половинки. Перед ней стояли ноутбук и чашка чая, а рядом лежала тарелка с бутербродами. Ришель поморщилась: от запаха колбасы мутило, а ведь когда-то она просто обожала нарезать ту кружочками и класть на хлеб.

— Кроме нас никого… — проговорила Риш, оглядывая улицу.

Флориан сделал то же самое. На лице его читалась неуверенность. Риш мигом подумалось: аристократы, если и видят окраину, то только из окон своих дорогих машин.

— Что, не нравится тут? — усмехнулась она.

Флориан скривился.

— Говорил же, у нашей семьи отличный юрист, бумагами занимается он.

— Поняла. Ну… нужно в окошко сказать, что мы тут забыли, — кивнула она на квадратик света.

Не он ли сказал: «План мой, говорить буду я»? Так чего встал столбом?

Женщина тем временем медленно дожёвывала кусок бутерброда, не обращая на них никакого внимания. Флориан сделал шаг вперёд, но тут же отшатнулся. Под удивлённым взглядом Ришель он достал из кармана платок и прикрыл лицо.

— Сделай это сама, ты лучше знаешь, что тут и как… — проговорил он, стараясь на неё не смотреть.

Вот уж правда — жеманный аристократишка. Да, запах человеческой еды вампиру неприятен, но не настолько же.

Ришель протянула в сторону Флориана ладонь.

— Дай мне удостоверение и не вздумай падать в обморок.

Вновь порывшись в кармане, он вложил ей в руку карточку. «Флориан Август Сальве» — значилось на той. Рассматривать внимательнее она не стала: это было бы неприлично. Развернувшись на пятках, Ришель двинулась к окну.

— Простите… — постучала она.

Работница Департамента, даже если чего и услышала, торопиться не стала. Рука её медленно поднялась над клавиатурой и так же медленно опустилась. Департамент вобрал в себя все недостатки бюрократической машины: от необходимости бесконечного количества справок и подтверждений до неспешности сотрудников.

— Чего вам? — спросила женщина, отворив нижнюю створку.

Запах еды разлетелся по округе. Ришель обернулась проверить, в норме ли её жених. Флориан, к общей радости, крепко стоял на ногах.

— Мы хотели бы подать заявление на… эмм… ну, на это… — стушевалась под серьёзным взглядом работницы УРК Ришель. — Ну… на брак.

Женщина-гемоник поправила очки, будто желая получше рассмотреть пару дуралеев, что пришли жениться в ночь с четверга на пятницу.

— Документы… — бросила она.

Волнуясь больше ожидаемого, Риш просунула в отверстие обе карточки: и свою, и Флориана. Забрав те, работница УРК начала медленно вносить что-то в ноутбук. Спустя долгие минуты пустого ожидания документы вновь оказались у Ришель.

— Проходите, четвёртый кабинет.

Благодарности женщина уже не услышала: заслонка внизу окна быстро затворилась; работница вновь уставилась в ноутбук.

— Пойдём, — кивнула Риш Флориану.

Рядом со входом торчал кривенький звонок, в который по правилам следовало звонить, но местная охрана плевать хотела на правила. Так что дверь загремела и без звонка.

Многих лет полноватый мужчина, одетый в серую куртку, пропустил их, лязгнув металлом. После чего, не обращая никакого внимания на вошедших, поковылял к деревянному столу. Напротив него, на стене, висел телевизор, который, кажется, никто не слушал. Мужчину больше интересовал кроссворд с последней страницы газеты.

Риш зацепилась взглядом за дубинку, прислонённую к столу. Серебро. Ей никогда не доводилось коснуться серебра — ни в этой жизни. Но, со слов тех, кому не посчастливилось, опыт этот был ужасен: серебро выжигало плоть до самой кости. От этой палки стоило держаться подальше.

— Мы обратились за комментарием в Следственный Комитет Гемоники. Следователь Савель Приш согласилась рассказать нам о ходе дела о сожжении несанкционированных вампиров.

Ришель замерла. По экрану шла рябь, сигнал был слабым. Этот короб вещал лишь для того, чтобы разгонять тишину. На экране появилась серьёзная блондинка с высоким хвостом волос. Она была молода, но взгляд разил жёсткостью. Одним словом, следовательша. Странно это, но женщина казалась знакомой. Наверняка её лицо постили на форумах и в городских чатах, где обсуждались убийства.

— В данный момент мы не располагаем убедительными доказательствами, что преступник человек. На месте найденных останков…

— Какая чушь, — фыркнул Флориан.

— А… что? Это ты к чему?

— Тех вампиров сожгли под лучами солнца. Обвинить в этом другого вампира — интересный ход, но глупый, — двинулся он по коридору.

— Может, вампир был в специальном костюме? — зачем-то заспорила Риш.

Она ведь и сама, встречая такие предположения на форумах, считала их до крайности глупыми.

Флориан не ответил, просто кинул на неё пренебрежительный взгляд, такой, что стал неотличим от своей матери. Риш надулась. Похоже, да, похоже, он тоже считал эту идею глупостью.

Раньше УРК находился в другом здании, но где-то пять или шесть лет назад его перенесли сюда. Риш не раз задавала себе вопрос: что же тут было раньше? Мать уверяла, что районная детская стоматология, но Ришель казалось, мама что-то путала. Сами стены намекали на нечто иное. По крайней мере, некоторые стенды, хоть и содержали информацию для вампиров и о вампирах, также несли на себе полустёртые надписи: «ВИЧ» или «СПИД».

Пол был застелен линолеумом, стены окрашены масляной краской такого цвета, будто кто-то смешал зелёный с бурым. На информационных досках висели объявления и буклеты:

«Как получить талоны на кровь: пошаговая инструкция» — не счесть, сколько таких книжиц Ришель выбросила на помойку. Очень уж часто их распихивали по почтовым ящикам. Внутри обязательно карта, как пройти к «Кровавой кухне», и информация об актуальных предложениях и скидках.

Глаза привлекали и другие цветастые обложки. На одной — бледнолицый юноша в форме разнорабочего: «Трудоустройство для вампиров: вакансии в ночное время». Рядом толстенький и серьёзный буклет, представляющий из себя историческую сводку: «Век после Серебряной Войны, от конфликта к компромиссу». (Вообще-то, вампиры не называли ту войну «Серебряной», они предпочитали ей ёмкое слово «Резня», но историю писали победители.)

В едином оформлении, отличавшемся лишь цветом, лежала серия советов новообращённым вампирам: «Новая жизнь: как адаптировать под луной» и «Контроль жажды: основы самодисциплины». Не мог не притягивать взгляд глупенький розовый буклет с большим сердцем на обложке: «Межвидовые отношения: люди и вампиры. Невозможно?». Алый листок в «каплях крови» содержал в себе лишь малую толику того, о чём без устали толковала бабуля Шошо: «Кровавые рецепты, наполните рацион жизнью!». В отдалении же от всех, словно стыдясь затронутых тем, на столе под доской ютилось невесёлое чтиво: «Эмоциональная поддержка вампиров — 12 шагов. Ты не один» и «Интернат Лунный свет: помощь для обращённых детей».

Но из всего многообразия информации Ришель зацепило только одно объявление:

«С 1 мая 1118 года открывается приём заявок на льготную программу восстановления прерванного обучения. Набор ведётся среди студентов высших и средне-специальных учебных заведений. Дополнительная информация по адресу: ггкп://образование.гемос.мо».

Ришель нахмурилась. С той точки, в которой она сейчас находилась, ей было совсем не до статьи, и всё же она остро ощутила, будто возвращение в институт и фиктивный брак были двумя дорогами на развилке судьбы и она, возможно, выбрала не ту.

Наконец перед глазами замаячила и тут же распахнулась дверь нужного им кабинета. Оттуда выплыла дамочка, та самая, из окошка. И как только успела? Вновь смерив их взглядом, женщина строго сказала:

— Ожидайте, вас позовут.

Так было всегда. Даже когда очереди не было, сидеть в ней всё равно приходилось. Ришель, недолго думая, приземлилась на одно из жёстких кресел, стоявших рядком вдоль стены, и, похлопав рядом с собой, предложила сесть и своему аристократичному спутнику.

Сложив руки на груди, Флориан недовольно проговорил:

— С чего нам ждать? Я не вижу тут других посетителей.

— О, твой расчудесный юрист тебе не сказал? Именно потому, что здесь никого, никто никуда и не торопится, — зевнула Риш, поглядывая на мигающую под потолком лампу.

Молодой аристократ скривился так, будто отведал лимон. За пределами своей машины, клуба и особняка он оказался куда менее сдержанным. Но так или иначе, глупо было просто стоять, так что он всё же сел, вытянув ноги. Те были до жути длинные и грозили перекрыть собой весь коридор.

— Эй, Флориан, — бросила она, разглядывая его профиль. — Слушай, ну, по поводу тех убийств. Ты, значит, уверен, что это человек?

— Всенепременно.

— А что думаешь насчёт того, что это охотник на вампиров? Ты их когда-нибудь встречал?

— Охотника на вампиров? Я? Сколько мне, по-твоему, лет?

Он обернулся. Лицо его разило азартом, казалось, ему интересно, способна ли она вообще угадать.

— Лет… — Ришель прищурила один глаз, прикидывая. — …сто пятьдесят?

— Мимо. Восемьдесят шесть.

— О, ну это прям большая разница, — съязвила она.

— Когда твой род одержал победу в «Резне», а после учредил Департамент, охотники на вампиров исчезли.

«Мой род!» — восторженно пронеслось в голове. Он видел в ней человека, и это звучало так правильно! Даже если и сказано с пренебрежением.

— То есть, лет сто назад?

— Ты удивишься, насколько права. Департамент в этом году справляет своё столетие. И, как видишь, я появился на свет позднее этой даты. Так что нет, я не встречался с охотниками на вампиров.

— Но если что-то исчезло, это не значит, что оно не может появиться вновь? Тот убийца несанкционированных, он человек, а значит, может быть охотником. В интернете пишут, что на телах…

— …символ охотничьего дома. И всё же существование охотников — это история, а история готова открыться любому. Род людской уничтожил своё главное оружие, так же как он уничтожил тысячи моих собратьев и сестёр, — спокойно рассуждал Флориан, поигрывая носком лакированной туфли.