Оборотни призвали не ту

– А видеть варианты будущего?

– Это другое.

– Уверены?

– Нет.

Мне понравился этот ответ больше.

Кассиан рассказал о Круге Часовщиков.

Не о тайном ордене в красивых плащах.

Хуже – о сети.

Люди, оборотни, вампиры.

Учёные.

Чиновники.

Архивисты.

Те, кто верил, что война – не катастрофа, а энергия.

Сильные события создают «избыточное время».

Страх.

Смерть.

Большие решения.

Круг учился собирать эту энергию через старые механизмы под городами.

– Зачем? – спросила я.

– Управлять вероятностью.

– Очень скромно.

– Человеческое желание контролировать будущее обычно не отличается скромностью.

– И вампирское?

Он улыбнулся.

– Мы просто лучше скрываем.

Кайрен спросил:

– Какая связь с пророчеством?

– Не знаю.

Я достала записку бабушки.

Кассиан прочитал.

– Елена Орлова.

– Знаете имя?

– Нет. Но код М-7 встречался в одном из архивов Круга.

Я замерла.

– Где?

– У нас.

– Я хочу увидеть.

Кайрен сразу сказал:

– Мы идём вместе.

Кассиан поднял бровь.

– Как трогательно.

– Как безопасно.

– Для кого?

– Кассиан.

Я постучала пальцами по столу.

– Когда?

– Сегодня ночью, – сказал вампир. – Ночной Двор не любит солнце.

– Стереотип.

– Биология.

– Умрёте?

– Я – нет. Старшие переносят солнце хуже: ожоги, слабость. Поэтому часть Двора пользуется дневными экранами над старым кварталом.

– Магическими?

– Да. Очень дорогими.

– Тогда действительно серьёзно.

Когда Кассиан ушёл, Кайрен взял розу.

– Он специально принёс чёрные.

– Почему?

– Знает, что люди считают их редкими.

– Они крашеные?

– Нет.

– Тогда что не так?

– Растут возле вампирских кладбищ.

Я медленно положила цветок.

– Зачем ты рассказал?

– Ты хотела знать.

– Иногда честность можно дозировать.

– Учусь.

Я посмотрела на него.

– Ревнуешь?

Кайрен застыл.

Я сама не ожидала, что спрошу.

– К Кассиану?

– Например.

– Нет. Я ему не доверяю.

– Я спрашивала не о доверии.

– А я отвечаю о нём.

Я подошла.

Между нами осталось меньше шага.

– Печати нет.

– Знаю.

– Уже не первый день.

– Я заметил.

– И?

– И что?

– Ты обещал ничего не делать, пока мы не убедимся, что желание не из-за ритуала.

– Да.

– Убедились.

Кайрен смотрел на меня.

Я слышала собственный пульс.

– Марина, ты только что получила подтверждение, что организация, которая следила за твоей бабушкой, возможно, следит и за тобой. Через несколько часов ты идёшь во вражеский Двор. Ты ранена.

– Очень сексуальный список.

Он закрыл глаза.

– Вот поэтому.

– Потому что я пошутила?

– Потому что я хочу тебя поцеловать с того момента, как серая линия исчезла.

Вот так.

Без красивой подготовки.

Я забыла, что собиралась сказать.

Кайрен продолжил:

– И не хочу делать это потому, что ты напугана, зла или пытаешься доказать, что свободна от печати.

– А если я просто хочу?

– Тогда захочешь и завтра.

– Очень самоуверенно.

– Надеюсь.

Я смотрела на него ещё несколько секунд.

Потом отступила.

– Ладно.

– Злишься?

– Да.

– Хорошо.

– Не говори это слово.

– Постараюсь.

Я дошла до двери.

– Кайрен.

– Да?

– Завтра я тоже захочу.

Он очень медленно улыбнулся.

– Тогда завтра.

Глава 11. Две лжи

Ночной Двор находился под старым театром.

Я ожидала замок.

Крипту.

Хотя бы чрезмерно готические свечи.

Вместо этого получила служебную дверь, лестницу вниз и коридор, где пахло бумагой.

– Это разочаровывает, – сказала я.

Кассиан шёл впереди.

– Что именно?

– Всё. Где гробы?

– На кладбищах.

– Кровавые фонтаны?

– Негигиенично.

– Люди в чёрном, которые шепчут по углам?

Он показал на двух секретарей.

– Они в сером. Подойдёт?

Кайрен сзади сказал:

– Не поощряй.

– Она сама прекрасно справляется.

Дело М-7 хранилось в железном шкафу.

Три листа.

Всего.

Первый – описание женщины с Земли.

Елена Орлова.

Возраст при призыве: двадцать восемь.

Дар: вероятностное зрение, естественный предел – пятнадцать минут.

Я перечитала.

– Естественный предел.

Кассиан кивнул.

– Ваш дар не появился здесь.

– Но на Земле я ничего не видела.

– Возможно, не было условий.

Второй лист.

«Отказ от репродуктивного протокола. Семь связей нестабильны. Субъект демонстрирует способность гасить печати через добровольный взаимный отказ».

Я почувствовала, как пересыхает рот.

– Они знали.

Кайрен взял лист.

– Круг наблюдал.

– Не просто наблюдал. Они назвали это протоколом.

Третий.

«М-7 изъята из цикла до завершения синхронизации. Переход самопроизвольный. Потерян основной ключ. Сохранён дочерний след. Следующее окно рассчитывать по женской линии».

Я не могла сразу понять.

Потом поняла.

– Женской линии.

Кайрен посмотрел на меня.

– Твоя мать.

– И я.

Кассиан тихо сказал:

– Они ждали не любую Восьмую.

– Меня.

– Вашу линию.

Я села.

Стало холодно.

– Бабушка не случайно оставила мне коробку. Она знала, что могут прийти.

– Да.

– Мама тоже что-то знает.

– Видимо.

– Я не успела спросить.

Телефонного сигнала здесь не было.

Телефона вообще не было.

У меня неожиданно задрожали руки.

Кайрен приблизился.

Остановился.

– Можно?

Я знала, что он спрашивает не про лист.

Кивнула.

Он положил ладонь мне на плечо.

Здоровое.

Просто держал.

Никакой магии.

Я опустила голову.

На минуту позволила себе не быть смешной.

Не отвечать.

Не злиться.

– Она сказала: «Не говори им „да“», – произнесла я.

– Твоя мать?

– Да.

– Значит, Елена рассказала ей часть.

– Или всё.

Кассиан отвернулся к шкафу. Очень деликатно для вампира, которого я знала меньше суток.

Я вытерла лицо ладонью.

– Хорошо. Что ещё есть про синхронизацию?

– В этом архиве ничего.

– А в остальных?

– Ищем.

Кайрен убрал руку.

Я сразу почувствовала отсутствие его руки.

Неприятно.

Очень.

Мы вернулись к полуночи.

У дворца Совета нас ждал Сайлас.

– Где вы были?

Кайрен ответил:

– В Дворе.

Сайлас посмотрел на меня.

– Нашли что-то?

– Нет, – сказала я.

Ложь вышла быстро.

Слишком.

Кайрен ничего не сказал.

Сайлас нахмурился.

– Совсем?

– Архив повреждён.

Вторая ложь.

Уже хуже.

– Ясно.

Он ушёл.

Я дождалась, пока шаги стихнут.

– Не спрашивай.

– Не собирался.

– Но осуждаешь.

– Нет.

– Кайрен.

– Я не знаю, почему ты не сказала.

– Потому что Сайлас вырос в доме Мерека. Его отец служил отцу Мерека. И единственное дело М-7 уничтожили именно тогда.

– Сайлас помог тебе найти записи.

– Знаю.

– Значит?

– Значит, я не хочу обвинять его. И не хочу рассказывать, пока не понимаю, кому передавали информацию.

Кайрен медленно кивнул.

– Хорошо.

– Опять.

– Ты сама решаешь, кому сообщать сведения о своей семье.

– Но?

– Но если это касается синхронизации и угрозы городу, в какой-то момент скрывать станет опасно для других.

– Знаю.

Мы дошли до моей двери.

Тишина стала другой.

Я вспомнила вчера.

«Завтра я тоже захочу».

Вот наступило завтра.

Кайрен тоже помнил.

Я увидела это по тому, как он остановился.

– Ты устала, – сказал он.

– Очень.

– Тогда спи.

– Трус.

Он моргнул.

– Что?

– Ты собираешься уйти.

– Да.

– Почему?

– Потому что ты устала.

– А если я не хочу, чтобы уходил?

Кайрен не двигался.

– Тогда скажи.

– Я только что сказала.

– Нет. Ты сказала, что не хочешь, чтобы я уходил. Это может значить, что ты просто хочешь поговорить.

– Иногда ты невыносимо буквальный.

– Марина.

Я взялась за ворот его рубашки.

Потянула.

Совсем немного.

Он наклонился.

– Так понятнее?

– Намного.

Он всё равно не поцеловал первым.

Я сделала это сама.

Сначала коротко.

Почти сердито.

Проверка.

Никакого света.

Никакой печати.

Только его рот, тёплый и неожиданно осторожный.

Я отстранилась.

Посмотрела на запястье.

Чисто.

Кайрен тихо рассмеялся.

– Ты серьёзно проверила?

– Научный метод.

– И результат?

Я снова поцеловала.

На этот раз медленнее.

Он коснулся моей талии.

Остановился.

Я сама придвинула его руку к себе.

Вот тогда осторожность закончилась.

Не грубо.

Просто честно.

Он прижал меня к двери, и я впервые за все эти дни перестала думать о пророчестве, Круге, ключе и войне.

Потом плечо напомнило о себе.

Я поморщилась.

Кайрен сразу отступил.

– Больно?

– Немного.

– Всё.

– Что «всё»?

– На сегодня.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Я тебя сейчас укушу.

Он посмотрел так, что мне стало жарко уже без всякой печати.

– Не угрожай тем, что мне понравится.

Я замолчала.

Он тоже.

Потом мы оба рассмеялись.

Неловко.

Слишком близко.

Нормально.

Кайрен коснулся лбом моего лба.

– Спи.

– Ты невозможный.

Он только улыбнулся.

– И не улыбайся.

– Постараюсь.

Он ушёл.

Я закрыла дверь.

Тесса сидела в кресле.

Я подпрыгнула.

– Ты что здесь делаешь?!

– Жду.

– Чего?

Она посмотрела на мои губы.

– Уже ничего.

– Тесса.

– Молчу.

– Ты ужасный человек.

– Это говорят все, кому я нравлюсь.

Я бросила в неё подушкой.

Она увернулась.

Плечо отозвалось болью.

– Ай.

Тесса сразу перестала улыбаться.

– Солен убьёт тебя.

– В очередь.

Я легла.

Спрятала лицо в подушку.

Через минуту сказала:

– Я соврала Сайласу.

– Я слышала.

– Ты была рядом?

– Я связная. Я всегда рядом.

– Это пугает.

– Правильно.

Я повернула голову.

– М-7 была моей бабушкой.

Тесса замерла.

Я рассказала всё.

Потому что на один вечер мне уже хватило двух лжей.

Глава 12. Чужая кровь

Утром Кайрен вёл себя так, будто мы не целовались у моей двери.

Это было бы обидно, если бы я сама не делала то же самое.

Мы встретились за длинным столом Совета.

Мерек говорил о потерях на востоке.

Варден спорил.

Даррен ел грушу.

Наэль читал сводку.

Риан рисовал что-то на полях.

Сайлас выглядел так, будто не спал.

Кайрен сидел через два места от меня.

Ни одного взгляда.

Я смотрела в отчёт.

Ни одной мысли.

Потрясающая зрелость.

– Марина.

Я подняла голову.

Мерек смотрел.

– Что?

– Я спросил, известно ли тебе что-нибудь о символе Часовщиков.

– Да.

Семь взглядов.

Я почувствовала, как Кайрен едва заметно напрягся.

– Что именно? – спросил Мерек.

Вчера я соврала Сайласу.

Сегодня лгать всем было уже невозможно.

– Моя бабушка была седьмой призванной.

Тишина.

Даррен перестал жевать.

Риан уронил перо.

Сайлас медленно поднялся.

– Что?

– Елена Орлова. М-7.

Он побледнел.

– Где ты узнала?

– В Ночном Дворе.

Мерек резко повернулся к Кайрену.

– Ты отвёл её к вампирам?

– Она пошла.

– Не играй словами.

– Я не играю.

– Ты позволил…

– Хватит.

Я ударила ладонью по столу.

Плечо тут же заболело.

Солен был бы счастлив.

– Я не имущество Кайрена. Он не «позволяет» мне ходить.

Мерек посмотрел.

– Ты находишься под защитой Совета.

– Тогда называйте это защитой, а не правом решать за меня.

– На войне разница иногда мала.

– Для того, кого контролируют, нет.

Варден вмешался:

– Елена отказалась от ритуала.

– Да.

– И вернулась в свой мир.

– Да.

– Значит, ритуал можно обратить.

– Возможно.

– Тогда твой отказ перестаёт быть проблемой.

Я прищурилась.

– Как удобно.

– Что?

– Вчера я была надеждой мира. Сегодня вы готовы вернуть меня, потому что появилась инструкция?

Варден сжал губы.

– Я говорю о практическом решении.

– А я слышу, что моё присутствие ценно ровно до тех пор, пока вы думаете, что можете получить ребёнка.

– Несправедливо.

– Возможно.

Кайрен тихо сказал:

– Она права в одном.

Все повернулись.

– В чём?

– Мы ни разу не обсуждали её возвращение как цель Совета. Только как возможность после войны.

Мерек нахмурился.

– Потому что война касается всех.

– Её жизнь тоже.

Наэль закрыл сводку.

– Предлагаю записать официально. Совет обязуется искать безопасный способ вернуть Марину независимо от исхода пророчества.

Даррен поднял руку.

– Поддерживаю.

Риан сказал:

– Поддерживаю.

Сайлас после паузы сказал:

– Да.

Варден раздражённо сказал:

– Я не возражаю.

Мерек посмотрел на Кайрена.

– Разумеется, ты тоже.

– Да.

Шесть.

Все посмотрели на седьмого.

Мерек долго молчал.

Потом сказал:

– Записывайте.

Я не ожидала, что от простой формулировки станет легче.

Стало.

Тесса записала.

Чернила высохли.

И в этот момент на моём запястье погасла вторая линия.

Тёмно-красная.

Мерека.

Все увидели.

– Интересно, – сказал Сайлас.

Мерек посмотрел на свою руку.

Его знак тоже исчез.

– Я ничего не делал.

– Сделали, – сказала я.

– Что?

– Признали, что возвращение домой не зависит от того, выполню ли я пророчество.

Он открыл рот.

Закрыл.

Даррен усмехнулся.

– Поздравляю. Вы впервые освободили женщину официальным протоколом.

Мерек посмотрел так, что груша в его руке перестала казаться безопасной.

– Даррен.

– Молчу.

Сайлас уже писал.

– Значит, печати гасятся не только личным отказом. Нужен акт линии, признающий за ней право решать самой.

– Очень эротичное открытие, – сказала я.

Тесса фыркнула.

Кайрен наконец посмотрел на меня.

И вот это было ошибкой.

Я вспомнила вчера.

Его руку на талии.

Его голос.

«Не угрожай тем, что мне понравится».

Щёки нагрелись.

Он понял.

Конечно.

Оборотень.

Я опустила глаза.

Даррен заметил.

Конечно.

Даррен.

– Что я пропустил?

– Ничего, – одновременно сказали мы с Кайреном.

– Подозрительно синхронно.

– Даррен, – сказала Тесса.

– Всё. Работаю.

* * *

После Совета Солен принёс мне маленькую стеклянную пластину.

– Кровь.

– Чья?

– Елены.

Я не взяла.

– Откуда?

– Старая медицинская карта. Я сохранил образец.

– Сорок восемь лет?

– Заклятие консервации.

– И зачем мне?

– Сравнить.

Он нанёс каплю моей крови на отдельное стекло.

Капля бабушки была почти чёрной от времени.

Моя – красная.

Солен положил их рядом в световой круг.

Линии поползли навстречу друг другу.

Слились.

И загорелись серебром.

– Что это значит?

– Дар наследственный.

– Мы уже знали.

– Нет.

Он указал.

– Не только дар. Межмировой след.

– Что?

– Елена вернулась на Землю, но часть перехода осталась в её крови. Передалась дочери. Потом тебе.

Я медленно села.

– Значит, Круг не просто вычислил окно.

– Он мог использовать твою семейную линию как маяк.

– Мама.

– Возможно.

– Она тоже может быть целью.

Солен кивнул.

Я посмотрела на чистое место, где раньше была серая печать.

– Тогда ещё одно. Если погаснут остальные шесть, меня всё-таки может выбросить обратно?

– Уже нет, – сказал Солен. – В первую ночь печати удерживали сам переход. Теперь межмировой след закрепился в вашей крови и связался с Контуром. Печати остались обязательствами семи домов, но больше не служат якорями для вашего тела.

– Хорошо бы вы сказали это до первого исчезнувшего знака.

– До анализа крови я этого не знал.

Я встала.

– Мне нужно домой.

– Марина.

– Не сейчас. Мне нужно найти ключ.

– Я понимаю.

– Нет. Моя мать в мире, где никто не знает о магии, а люди, которые умеют двигать время, использовали нашу кровь как адрес.

Солен не спорил.

Это было хуже.

Глава 13. Совет семи

Проблема с семью великими лордами заключалась в том, что они считали себя совершенно разными людьми.

И были правы.

Поэтому договориться с ними одновременно было почти невозможно.

Я решила гасить печати.

Осознанно.

Сайлас назвал это экспериментом.

Кайрен – плохой идеей.

Тесса – развлечением недели.

Начали с Даррена.

– Что от меня требуется? – спросил он.

– Отказаться от права на ребёнка.

– Я уже.

– Слова мало.

– Это оскорбительно. Я очень убедителен словами.

– Печать с тобой не согласна.

Он посмотрел на золотую линию у меня на руке.

– Тогда что считается?

Сайлас листал заметки.

– Акт, который ставит её выбор выше интереса твоего дома.

Даррен задумался.

– Хорошо.

– Что хорошо?

Он снял с пальца кольцо.

Печатку дома Морвей.

Положил передо мной.

– Что это?

– Право наследования на портовые земли.

Я уставилась.

– Зачем оно мне?

– Не тебе. Я передаю его сестре.

Сайлас поднял голову.

– Ты серьёзно?

– Да.

– Ты наследник.

– Был.

– Даррен.

Он пожал плечами.

– Если бы ритуал выбрал меня, мой дом потребовал бы ребёнка как наследника линии. Даже если бы Марина не хотела оставлять его здесь. Я убираю причину.

Я перестала улыбаться.

– Из-за меня не надо отказываться от жизни.

– Я не из-за тебя.

– Тогда из-за чего?

Даррен покрутил кольцо.

– Я ненавижу управлять портами.

– Очень благородно.

– Я говорил, что буду честным.

– А сестра хочет?

– Больше всего на свете.

– Тогда почему ты наследник?

– Родился на семь минут раньше.

Я посмотрела на него.

– Семь минут.

– Судьба обожает мелкие издевательства.

Он подписал отказ.

Золотая линия погасла.

Даррен поднял руки.

– Свободен.

Сайлас кашлянул.

– От права на Марину – да. Но в текущем цикле ты всё ещё носитель линии Морвей. Передача наследства меняет будущее дома, а не того, кто стоял в круге при призыве. И до формального утверждения Лиары советом дома ты сохраняешь полномочия представителя Морвей.

Даррен опустил руки.

– Разумеется. Полностью освободиться было бы слишком приятно.

– Ты выглядишь слишком довольным.

– Потому что впервые совершил государственный поступок из чистого эгоизма и оказался хорошим человеком.

– Не привыкай.

Следующим был Наэль.

С ним оказалось сложнее.

Он привёл меня в сад.

– Моя линия не требует ребёнка, – сказал он.

– Тогда что?

– Требует крови.

– Обнадёживает.

Наэль коснулся старого дерева.

Кора была чёрной с одной стороны.

– Наш лес умирает. Магические жилы истощаются. Старейшины уверены, что кровь Восьмой может восстановить источник.

– Моя кровь?

– Да.

– И ты молчал?

– Я не собирался просить.

– Но печать не гаснет.

– Потому что я сам не уверен, что отказался.

Вот.

Честно.

– Почему?

– Потому что мой народ теряет дома.

Я присела на камень.

– И если бы несколько капель моей крови спасли лес, я, вероятно, согласилась бы.

– В этом и проблема.

– Что?

– Ты уже начинаешь думать, кому что должна.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Наэль сел рядом.

– Я привёл тебя сюда, чтобы сказать: источник будет нашей проблемой. Не твоей обязанностью.

– А если я захочу помочь?

– Тогда поможешь как человек. Не как ресурс пророчества.

Зелёная линия погасла.

Я посмотрела.

– Быстро.

– Видимо, магия любит точность.

– А я начинаю бояться, что она умнее Совета.

– Невысокий порог.

Я рассмеялась.

Наэль улыбнулся.

Первый раз.

Третьим стал Риан.

Его дом контролировал южные человеческие города.

Он не хотел ребёнка.

Он хотел гарантию мира.

– Если пророчество ложное, – сказал он, – мне нужно другое основание, чтобы не выводить армию.

– И что я могу?

– Ничего.

– Очень полезная встреча.

– Именно.

Он разложил карты.

– Я хотел понять, почему всё время ждал решения от тебя.

Мы три часа считали продовольствие, дороги и возможные потери.

К концу Риан сказал:

– Даже если ребёнок действительно способен победить вампиров через двадцать лет, мои города не проживут двадцать лет.

– Значит?

– Значит, я подпишу временное перемирие сейчас. Без пророчества.

Синяя линия с серебряным краем погасла.

Оставались Сайлас и Варден.

Пять из семи.

– Это странно, – сказала я вечером.

Кайрен сидел на подоконнике моей комнаты.

– Что?

– Я попала сюда как будущая мать оружия. А теперь хожу по домам и провожу групповую терапию великих лордов.

– Даррену не говори. Он будет гордиться.

– Ты ревнуешь к Даррену?

– Опять?

– Ты не ответил в прошлый раз.

– Потому что вопрос глупый.

– Значит, да.

– Нет.

– Слишком быстро.

Кайрен бросил в меня свёрнутую салфетку.

Я поймала.

– О, насилие.

– Ты заслужила.

– И великий лорд это признаёт.

Он улыбнулся.

Тихий вечер.

Никаких видений.

Никакой крови.

Я вдруг поняла, что хочу его рядом не потому, что страшно.

Это оказалось важным.

– Иди сюда, – сказала я.

Кайрен перестал улыбаться.

– Зачем?

Я уставилась на него.

– Правда будешь заставлять меня произнести очевидное вслух?

– Буду.

Я протянула руку.

– Тогда иди.

Он подошёл.

Я встала.

Поцеловала.

Медленно.

На этот раз не проверяла запястье.

Его ладонь легла мне на спину, выше талии.

Не на раненое плечо.

Я потянула его ближе.

Кайрен прервал поцелуй.

– Плечо.

– Ты ужасно вовремя.

– Знаю.

– Оно почти зажило.

– Солен сказал дождаться полного заживления.

– Я начинаю подозревать заговор.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

– Я дождусь.

– А потом?

– Потом ты сама решишь.

– Очень осторожный волк.

– Не всегда.

От этого голоса стало жарко.

– Это угроза?

– Обещание.

Я улыбнулась.

– Запомнила.

Глава 14. Талвен Крайт

Талвен Крайт пришёл сам.

Охрана поймала его возле северных ворот в четыре утра.

Он сидел на земле, подняв руки, и просил передать мне одну фразу:

«Елена не сбежала. Её выпустили».

Я увидела его через решётку камеры.

Обычный мужчина.

Лет сорока.

Каштановые волосы.

Серое пальто.

Никакого зловещего шрама.

Только тонкая линия вокруг левого запястья.

Циферблат.

Без стрелок.

Кайрен встал между нами.

– Говори.

Талвен посмотрел на меня.

– Вы похожи.

– На кого?

– На М-7.

– Её звали Елена.

– Для вас.

Я стиснула зубы.

– Начни заново.

– Я архивист Круга Часовщиков.

– Очень смелое признание.

– Иначе вы не станете слушать.

Тесса стояла у стены.

Сайлас рядом.

Даррен зачем-то тоже пришёл, хотя было раннее утро.

– Я слушаю, – сказала я.

Талвен кивнул.

– Ваша бабушка дошла до синхронизации.

– В записях сказано, что её изъяли раньше.

– Официально.

– Что произошло?

– Она увидела результат.

– Какой?

– Ребёнка.

Я похолодела.

– У неё не было ребёнка здесь.

– Не собственного.

– Тогда?

– Она увидела, для чего дети Восьмых нужны Кругу.

Кайрен тихо спросил:

– Для чего?

Талвен посмотрел на собравшихся.

– Якорь.