Оборотни призвали не ту

Маргарита Кирова

Оборотни призвали не ту

Пролог. Семь мужчин и один алтарь

Если бы мне за час до этого сказали, что я окажусь голой на каменном алтаре в окружении семи мужчин, я бы уточнила только одно: насколько сильно я ударюсь головой перед тем, как начнутся галлюцинации.

Теперь уточнять было поздно.

Камень под спиной оказался тёплым. Вот это почему-то пугало больше всего. Не холод подземелья. Не семь высоких фигур вокруг. Не круг из белого огня, замкнувшийся у самого края алтаря.

Тёплый камень.

Как будто он ждал меня.

Я попыталась встать. Не вышло. Руки связанны. Ноги широко раздвинуты, каждая нога привязана к разному столбу.

Тут же промелькнула мысль

– Хорошо, что я побрилась там.

Тут же отдернула себя

– Дура, о чем я думаю!

Мужчина справа шагнул ближе.

– Не двигайся.

Голос был низким и совершенно спокойным.

– Отличный совет, – сказала я. – Особенно человеку, который проснулся голым на жертвенном столе.

Он остановился.

Семеро.

Я пересчитала их ещё раз, потому что мозг почему-то решил заняться арифметикой.

Первый – тот, кто велел мне не двигаться. Тёмные волосы, почти чёрные. Шрам под левой скулой. Белая рубашка без воротника, рукава закатаны до локтей. Он стоял ближе остальных и смотрел не на моё тело, а мне в лицо.

Второй был заметно старше мужчины со шрамом. Светлые волосы с сединой, тонкая серебряная цепь на груди, тяжёлый взгляд человека, привыкшего, что его слушаются.

Третий был моложе. Светлые волосы, серьга в ухе, внимательный взгляд человека, который скорее запомнит каждое слово, чем станет спорить первым.

Четвёртый – рыжий, огромный, с руками кузнеца.

Пятый – темнокожий, почти неподвижный.

Шестой – молодой, нервный, бледный.

Седьмой стоял дальше всех. Седина у висков. Серый мех на плечах. Он единственный выглядел так, будто рад моему страху.

Я подтянула колени к груди.

На запястьях горели тонкие линии.

Семь.

– Где моя одежда?

Никто не ответил.

– Хорошо. Начнём проще. Где я?

Тот со шрамом сказал:

– В Ардене.

– Это страна?

– Королевство.

– На Земле?

Теперь переглянулись двое.

Я закрыла глаза.

– Понятно.

Ничего мне не было понятно.

В воздухе пахло воском, мокрым камнем и чем-то животным. Не грязным. Тёплым. Терпким.

Волк.

Странная мысль пришла сразу и осталась.

Мужчина с серебряной цепью поднял ладонь.

– Время заканчивается.

Я открыла глаза.

– Какое время?

Седой, стоявший дальше всех, ответил:

– Окно между мирами.

– И что произойдёт, когда оно закроется?

– Ритуал должен быть завершён.

Я посмотрела на круг огня.

Потом на свои запястья.

Потом на семерых мужчин.

– Какой именно ритуал?

Тишина длилась на секунду дольше, чем мне понравилось.

Светловолосый мужчина с серьгой медленно выдохнул.

– Мерек.

– Она имеет право знать, – сказал мужчина со шрамом.

– Она была призвана, – отрезал мужчина с серебряной цепью. – Знание не меняет предназначения.

Я повернула голову.

– Моё предназначение сейчас поднимется с алтаря и кого-нибудь ударит.

Рыжий неожиданно кашлянул. Кажется, спрятал смех.

Мужчине с серебряной цепью было не смешно.

– Ты Восьмая.

– Меня зовут Марина.

– Восьмая, – повторил он. – Женщина из мира без луны, призванная семью великими линиями. По пророчеству ты должна зачать ребёнка, который положит конец войне с Ночным народом.

Я смотрела на него.

Смысл сказанного доходил медленно.

Женщина.

Ребёнок.

Семь линий.

Я снова пересчитала мужчин.

– Нет.

Никто не пошевелился.

– Что значит «нет»? – переспросил мужчина с серебряной цепью.

– Ровно то и значит. – Я села, уже не обращая внимания на огонь возле ног. – Если вы сейчас сообщили мне, что семь незнакомых мужиков вытащили меня из квартиры, раздели и собираются совместными усилиями организовать мне беременность, ответ – нет.

Молодой отвёл взгляд.

Рыжий перестал улыбаться.

Тёмноволосый приблизился ещё на шаг.

– Никто не будет делать ничего силой.

Мужчина с серебряной цепью резко повернулся к нему.

– Кайрен.

Вот и имя.

Кайрен даже не посмотрел в его сторону.

– Я сказал правду.

– Правда в том, что ритуал начат.

– А закончить его можно только с её согласием.

– Ты прекрасно знаешь текст.

– Именно поэтому говорю.

Я протянула руку.

– Можно мне хоть что-нибудь надеть, пока вы спорите о том, кому принадлежит моя матка?

Светловолосый мужчина с серьгой снял с плеч тёмный плащ.

Кайрен перехватил его.

– Я сам.

– Разумеется, – лениво сказал тот. – Иначе мир рухнет.

Кайрен накинул плащ мне на плечи. Сделал это быстро. Не коснулся моей кожи.

Странно, но именно от этой осторожности я впервые почувствовала, насколько близко он стоит.

Тёплый запах.

Волк.

Я плотнее запахнула ткань.

– Спасибо.

– Кайрен Вейр.

– Я поняла.

Кайрен кивнул сперва на мужчину с серебряной цепью.

– Мерек Таал.

Потом на светловолосого с серьгой.

– Сайлас Торн. Даррен Морвей. Наэль Орм. Риан Келл.

Последним он указал на седого у дальней стены.

– Варден Роу.

Я посмотрела на Мерека.

– Вы, значит, Мерек.

– Да.

– И вы считаете, что я обязана?

– Я считаю, что пророчество существует дольше любого из нас.

– Плохой ответ.

– Другого нет.

Белое пламя дрогнуло.

Где-то далеко ударил колокол.

Один раз.

Линии на моих запястьях вспыхнули.

Я вскрикнула.

Мир исчез.

Я увидела алтарь сверху.

Себя.

Семь мужчин.

Кайрен держит меня за плечи.

Варден режет ладонь.

Сайлас произносит слова на языке, которого я не знаю и почему-то понимаю.

Один из семи склоняется надо мной.

Не вижу лица.

Моя рука лежит на его затылке.

Потом кровь.

Много.

Чужие руки.

Крик младенца.

Башня без стрелок.

Город горит.

Семь волков бегут по улице, где лежат человеческие тела.

Красные глаза в темноте.

Ребёнок.

Мальчик лет десяти.

Он стоит среди мёртвых и спрашивает:

«Почему вы решили, что я должен был вас спасти?»

Я вернулась в своё тело так резко, что ударилась локтем о камень.

Кайрен успел подхватить меня.

– Марина.

Я не сразу поняла, что он знает моё имя.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Кайрен быстро посмотрел на погасавшие письмена у края алтаря.

– Имя появилось на внутреннем кольце, когда открылось окно. До этого мы его не знали.

Это почему-то успокоило меня совсем немного.

– Отпусти.

Он разжал руки.

Сразу.

Я сползла с алтаря. Ноги подогнулись, но я устояла.

– Ритуал заканчивается сейчас.

Мерек шагнул ко мне.

– Ты не понимаешь, что видела.

– А вы понимаете?

Он остановился.

Вот это был ответ.

Я посмотрела на семерых мужчин.

– Никто ко мне не прикасается. Никто не пытается зачать со мной спасителя мира. Никто не произносит слова «предназначение» так, будто это заменяет моё согласие.

– А если война продолжится? – спросил Варден.

– Тогда, наверное, придётся выиграть её, не превращая моё тело в военную технологию.

Рыжий Даррен тихо сказал:

– Мне она нравится.

– Даррен, – процедил Мерек.

– Что? Уже всё испортили. Можно хотя бы быть честным.

Колокол ударил второй раз.

Огонь вокруг алтаря стал гаснуть.

Кайрен посмотрел на мои запястья.

– Печати остались.

– Что это значит?

Он не ответил сразу.

И мне это не понравилось.

– Кайрен.

– Это значит, что призыв состоялся. Ритуал зачатия – нет.

– И?

– Ты не сможешь вернуться тем же путём.

Воздух вышел из меня.

– Совсем?

– Я не сказал «совсем».

– Ты сказал ровно столько, чтобы я сама додумала худшее.

– Потому что не знаю.

Я рассмеялась.

Один короткий звук.

– Прекрасно.

Белое пламя погасло.

Подземный зал стал почти тёмным.

И где-то под камнем, глубоко под нашими ногами, что-то с металлическим скрежетом провернулось на один оборот.

Тик.

Все семеро замерли.

– Что это? – спросила я.

На этот раз мне никто не ответил.

Глава 1. Семь звонков

Незадолго до того, как я проснулась на алтаре, самым большим моим несчастьем был мёртвый интернет.

Я сидела на кухне в старой футболке, ела йогурт прямо из банки и смотрела на роутер так, будто он сознательно разрушал мою жизнь.

– Давай, – сказала я. – Ещё одна лампочка. Ты можешь.

Роутер не мог.

За окном шёл московский дождь. Конец ноября. Было около четверти двенадцатого ночи. В соседнем доме кто-то курил у открытого окна, хотя было градусов пять.

Я работала литературным редактором на удалёнке и ненавидела романтическую формулировку «работаю с текстами». Она создавала ощущение свечей, рукописей и вдохновения. В реальности я весь день объясняла клиенту, почему в одном абзаце нельзя четыре раза написать «уникальный».

Ноутбук лежал на столе.

Письмо клиенту не отправлялось.

Телефон показывал одно деление сети.

– Отлично.

Я встала, чтобы поставить чайник.

На верхней полке лежала деревянная коробка бабушки.

Я заметила её совершенно случайно.

Около полугода коробка стояла там, куда я поставила её после похорон.

Елена Орлова умерла весной.

Никакой красивой последней беседы у нас не было. За неделю до смерти она позвонила и спросила, ем ли я нормально. Я соврала. Она сказала, что слышит по голосу.

Потом я собиралась приехать.

Не приехала.

Потом уже было поздно.

Коробку отдала мама.

– Она сказала, что это тебе.

– Что там?

– Не знаю. Я не открывала.

Я тоже не открывала.

Сначала потому, что не могла.

Потом потому, что смогла, но уже привыкла не открывать.

В ту ночь интернет умер, работа встала, а чайник зачем-то закипал целую вечность.

Я сняла коробку.

Внутри лежали фотографии.

Старые документы.

Брошка.

Медный полукруг размером с большую монету.

Без стрелок.

Я повертела его в пальцах.

На одной стороне было семь маленьких лунок. На другой – цифра восемь.

Под ним лежала записка.

«Марина.

Если услышишь семь звонков, не отвечай на восьмой.

Бабушка».

Я перечитала.

Потом ещё раз.

– Очень смешно.

Бабушка не шутила так.

Вообще.

Она могла спрятать тебе конфеты в сумку, назвать соседского пса «чиновником» и четыре часа спорить с телевизором, но загадочные записки про звонки не писала.

Телефон зазвонил.

Я вздрогнула.

Не звонок.

Сигнал домофона.

Один длинный.

Я посмотрела на экран.

23:19.

– Кто там?

Тишина.

Я сбросила вызов.

Через несколько секунд домофон зазвонил снова.

Второй.

– Да?

Ничего.

Третий.

Я подошла к двери.

Не открыла.

Посмотрела в глазок.

Площадка пустая.

Четвёртый звонок прозвучал уже не из домофона.

Колокол.

Глубокий.

Очень далеко.

Я обернулась.

За окном дождь.

Никакой колокольни рядом не было.

Пятый.

Медный полукруг в моей ладони нагрелся.

– Нет.

Шестой.

Свет в кухне погас.

Роутер, который весь вечер изображал из себя покойника, внезапно зажёг все лампочки сразу.

Телефон завибрировал.

Мама.

Я ответила.

– Мам?

– Марина, ты открыла коробку?

Я сжала медный полукруг.

– Откуда ты…

– Открыла?

В её голосе было что-то, чего я никогда раньше не слышала.

Страх.

– Да.

– Выброси монету.

– Это не монета.

– Какая разница. Выброси.

– Мам, что происходит?

– Сколько?

– Чего?

– Звонков.

Я посмотрела на тёмное окно.

– Шесть.

Она выругалась.

Мама ругалась редко.

– Слушай меня. Не отвечай.

– Бабушка написала то же самое. Что значит «не отвечай»?

– Я не знаю.

– Успокоила.

– Марина.

Седьмой удар раздался отовсюду.

Стёкла задрожали.

Вода в стакане пошла кругами.

Медный полукруг обжёг ладонь.

На полу под моими ногами вспыхнула белая линия.

– Мам.

– Я здесь.

– Кажется, поздно.

– Не говори им «да».

У меня похолодела спина.

– Кому?

Линия замкнулась в круг.

Телефон выскользнул из пальцев и ударился о пол.

Кухня исчезла.

Последнее, что я услышала, – мамин голос:

– Семерым.

* * *

После ритуального зала меня не посадили в темницу.

Это было первое хорошее решение моих похитителей.

Второе – дали одежду.

Третье – еду.

Четвёртого пока не было.

Комната, в которую меня привели, находилась высоко. Очень высоко. Из окна я видела тёмные крыши, башни, мокрые улицы и две луны.

Две.

Я проверила трижды.

Большая серебряная.

Маленькая, красноватая.

– Мир без луны, – сказала я.

Кайрен стоял у двери.

– Что?

– Мерек сказал, что я женщина из мира без луны. У нас есть Луна.

– Одна?

– Да.

– В старом языке «без луны» значит «без двойной луны».

– Пророчество очень любит удобные формулировки.

Он ничего не ответил.

Мне принесли длинное тёмно-синее платье. Без корсета, за что я была отдельно благодарна неизвестной швее. Волосы всё ещё пахли дымом из ритуального зала.

– И ещё. Кто меня раздел?

Кайрен нахмурился.

– Никто. При призыве одежда не проходит через окно. Ты появилась на алтаре уже без неё.

– А медный полукруг?

– Значит, он был связан с переходом.

Очень утешительно.

По крайней мере одно обвинение с семерых можно было снять.

– Остальные где?

– В Совете.

– Решают, что делать с неудобной маткой?

Кайрен поморщился.

– Они решают, как сообщить армиям, что ритуал не завершён.

– А зачем сообщать армиям?

– Потому что война длится сорок два года.

Я отвернулась к окну.

Внизу проехала повозка без лошадей, по бокам которой светились голубые знаки.

Магия.

По-настоящему.

Мне должно было быть интересно.

Мне было страшно.

– Сколько мне придётся здесь оставаться?

– Не знаю.

– Когда вы попробуете вернуть меня?

– Как только найдём способ, который не разорвёт тебя между мирами.

Я повернулась.

– Это метафора?

– Нет.

– Хорошо. Тогда даже спрашивать не буду.

Он скрестил руки.

– Ты держишься лучше, чем я ожидал.

– А ты ожидал истерику?

– Я был готов ко всему.

– Удобно.

– Нет.

На его запястье я увидела знак.

Серый.

Один из тех семи, что теперь были на моих руках.

Я подтянула рукав.

Моя первая линия выглядела почти так же.

– Что это?

Он посмотрел.

– Связующая печать.

– Что связывает?

– Тебя с каждой великой линией.

– Даже если ритуал не завершён?

– Да.

– И что она делает?

– Мы пока не знаем.

– Вы поколениями проводите этот обряд и до сих пор не знаете?

Кайрен медленно сел в кресло.

– Между призывами проходили годы.

– И сколько раз?

– Семь.

Я замерла.

– Подожди. Тогда почему вы называете меня Восьмой? В пророчестве речь именно о восьмой женщине?

– Нет. Это одна из вещей, которые плохо переводятся. В старом тексте «Восьмая» – название линии, а не номер женщины. Есть семь великих домов и восьмая, пришлая линия. Так называли каждую призванную.

– Но я действительно восьмая по счёту.

– Да. В реестре Круга ты М-8 – восьмой цикл. Это совпадение номера и старого титула Совет, конечно, считает особенно важным.

– Конечно, считает.

Я потёрла виски.

– Хорошо. Где семь женщин до меня?

Тишина.

– Кайрен.

Он посмотрел прямо на меня.

– Шесть умерли. Седьмая исчезла. Совет считал, что она тоже погибла.

Вот и четвёртое хорошее решение – наконец-то сказать правду.

Глава 2. Семь имён

На следующее утро я потребовала увидеть документы.

Это было наивно.

Я понимала.

Но сидеть в комнате и ждать, пока семь незнакомых людей решат моё будущее, оказалось физически невозможно.

За завтраком появилась девушка лет тридцати в коротком сером камзоле и с ножом на бедре.

Она поставила поднос.

– Вы Марина?

– Зависит от того, кто спрашивает.

– Тесса Марен.

– Это должно мне что-то сказать?

– Нет.

– Уже нравится.

Тесса усмехнулась.

– Я человек.

– Поздравляю.

– Здесь это уточнение полезнее, чем у вас.

Я посмотрела на её нож.

– А работа?

– Связная при Совете семи домов. Иногда переводчик. Иногда человек, который объясняет лордам очевидные вещи.

– Моя новая лучшая подруга.

– Не торопитесь.

Она налила мне чай.

– Кайрен сказал, вы хотите архив.

– Да.

– Вам откажут.

– Почему?

– Потому что Мерек считает, что женщины из пророчества не должны читать документы до завершения ритуала.

Я положила ложку.

– Он очень старается, чтобы я его возненавидела.

– Ему не нужно стараться.

– Вы его тоже не любите?

– Я его уважаю.

– Звучит хуже.

Тесса села напротив.

– Здесь всё немного сложнее, чем выглядело ночью.

– Надеюсь. Потому что ночью выглядело как коллективное похищение с религиозным уклоном.

– Не спорю.

– И?

– И пророчество действительно существует. Война тоже. За последние сорок два года вампиры забрали восточные земли, три человеческих города и почти весь речной путь. Оборотни удерживают север и столицу. Люди зажаты между.

– Почему воюют?

– Вот это вопрос.

– Обычно войны имеют причину.

– У начала войны была причина. Потом она успела умереть несколько раз.

Я откинулась на спинку стула.

– Хорошо. Семь женщин до меня.

Тесса перестала пить чай.

– Что?

– Кайрен сказал, что нынешний призыв – восьмой цикл. Шесть предыдущих женщин умерли, а седьмую считали погибшей.

– Он сказал?

– Да.

– Быстро.

– Вы предпочитали скрывать?

– Я предпочитаю знать, какую часть правды человек уже услышал, прежде чем добавлять следующую.

– Значит, есть следующая.

Она постучала ногтем по чашке.

– Шесть умерли не сразу.

– Очень утешительно.

– Первая прожила ещё двадцать три года. Вторая – девять. Третья умерла при родах. Четвёртая после. Пятая…

– Стоп.

Я почувствовала холод под рёбрами.

– Они все родили?

– Почти.

– И где избранные дети?

Тесса молчала.

– Тесса.

– Ни один не закончил войну.

Чай вдруг стал слишком горячим.

Я поставила чашку.

– Ни один.

– Нет.

– Но вы семь раз пытались провести ритуал.

– Каждое поколение решало, что предыдущие ошиблись в толковании.

– Потрясающий метод научного исследования.

– Я не защищаю.

– Кто из семи защищает эту идею?

Она посмотрела на дверь.

– Мерек верит в пророчество безоговорочно. Варден считает его военной необходимостью. Сайлас верит тексту, но сомневается в толковании. Даррен сомневается во всём. Наэль говорит мало. Риан хочет остановить войну любым способом. Кайрен…

– Что Кайрен?

– Спросите его.

– От таких ответов у меня уже дёргается глаз.

– Здесь это профессиональный риск.

Я всё-таки попала на заседание Совета.

Не потому, что мне разрешили.

Потому что пришла сама.

Тесса показала дорогу и сказала, что дальше «не участвует в дипломатической катастрофе».

Я открыла двойные двери.

Семеро мужчин сидели за длинным столом.

Мерек говорил:

– До следующего окна двенадцать лет.

Все повернулись ко мне.

– Тогда хорошо, что я пришла сейчас.

Кайрен закрыл глаза.

Даррен улыбнулся.

Мерек поднялся.

– Это закрытое заседание.

– Обо мне.

– О войне.

– И моём теле как решении войны.

Сайлас отложил перо.

Теперь я рассмотрела его лучше. Светлые волосы, внимательное лицо. Не старше тридцати пяти.

– Садитесь, – сказал он.

Мерек повернулся к нему.

– Ты серьёзно?

– Она права. Мы обсуждаем её участие.

Я выбрала свободный стул.

Кайрен сидел напротив.

– Семь женщин до меня, – сказала я. – Я хочу знать всё.

Варден Роу оказался тем самым седым мужчиной с алтаря.

– Это не отменит необходимости ритуала.

– Я сама решу, что для меня изменит правда.

– Война не ждёт твоего решения.

– Зато моя беременность ждёт.

Даррен прикрыл рот ладонью.

Варден медленно перевёл на него взгляд.

– Простите, – сказал Даррен. – Нервная реакция.

– Ты никогда не нервничаешь.

– Вот видишь, насколько всё серьёзно.

Риан Келл, самый молодой, спросил:

– Что именно вы хотите знать?

– Кто были эти женщины. Откуда. Кто от них родился. Как умерли. Почему после семи неудачных циклов вы решили, что восьмой вдруг сработает.

Наэль Орм впервые заговорил.

– Потому что война стала хуже.

Голос у него был мягкий.

Я посмотрела на него.

– Это объясняет отчаяние. Не логику.

Он кивнул.

– Согласен.

Мерек раздражённо положил ладонь на стол.

– Текст говорит: «Семь великих линий вызовут Восьмую из мира за гранью. Из семени великих домов она даст жизнь тому, кто разорвёт ночь».

– Из семени великих домов. Во множественном числе?

Сайлас чуть заметно напрягся.

– В старой редакции – да.

– Что это значит?

– Ритуал определяет совместимость. Семь линий открывают печати. После этого одна из линий считается избранной.

Я перевела взгляд на Кайрена.

– Значит, ночью вы не собирались…

Он понял.

– Нет.

– Все семеро?

Даррен поднял брови.

– Я бы сейчас очень хотел пошутить, но, кажется, умру раньше, чем закончу.

– Даррен, – одновременно сказали трое.

Я выдохнула.

Это не делало ситуацию хорошей.

Но делало её немного менее безумной.

– И после выбора один из вас должен был…

– Да, – сказал Кайрен.

– Сразу?

– В течение одной ночи.

– Конечно.

Я закрыла лицо ладонью.

– Люблю древние тексты. Никаких психологических деталей.

Сайлас неожиданно сказал:

– В самой древней копии этой строки нет.

Комната замерла.

Мерек повернулся к нему.

– Что?

– Я говорю, что в самой древней копии, которую я видел, формулировка отличается.

– Когда ты её видел?

– Девять лет назад.

– И молчал?

– Копия повреждена. Я не мог доказать.

Я убрала руки.

– А сейчас?

Сайлас посмотрел на меня.

– Сейчас появилась причина доказать это.

Глава 3. Первая развилка

Архив находился не под землёй.

Я почему-то ожидала именно этого.

Оказалось, оборотни хранили документы в высокой круглой башне, где пахло пылью, кожей и сухими травами.

Сайлас шёл впереди.

Тесса рядом.

Кайрен сзади.

– Я не сбегу, – сказала я.

– Я знаю.

– Тогда зачем идёшь?

– Потому что архив охраняют.

– От меня?

– От всех.

– Даже от семи великих лордов?

– Особенно от них.

Тесса усмехнулась.

Сайлас остановился у двери.

– Если вы двое закончили, здесь нужно молчать.

– Ты привёл меня в самое жестокое место этого мира, – сказала я.

Он приложил ладонь к печати.

Дверь открылась.

Мы провели там три часа.

Нашли шесть имён.

Не семь.

Первая – Ханна Мейер. Германия. 1811 год по земному календарю, если верить пометке.

Вторая – Ли Сяоюй.

Третья – Эстер Коэн.

Четвёртая – София Альварес.

Пятая – Нанди Мокоэна.

Шестая – Алина Полякова.

И пустая строка.

– Где седьмая? – спросила я.

Сайлас листал реестр.

– Должна быть.

Кайрен стоял у окна.

– Её убрали.

– Кто?

– Хороший вопрос.

Я провела пальцем по строкам.

– Они все из разных стран.

– Да.

– Разных эпох?

Сайлас кивнул.

– Между призывами здесь проходило от одиннадцати до двадцати лет. На Земле время шло иначе.

– И все обладали каким-то даром?

– Некоторые.

– Каким?

Тесса протянула мне другой лист.