Где кончается ночь

Он что, сумасшедший?

Я молча прошла внутрь и поставила пакет с супом на барную стойку.

– Ну все, не благодари. Хорошего дня.

– Подожди. Давай я сварю тебе кофе.

– Нет, спасибо.

– Я прошу тебя, останься на кофе.

Он сказал это тихо, почти без нажима, но в голосе слышаласьстранная, едва уловимая мольба.

Не о кофе.

А про то, чтобы я осталась еще хотя бы на минуту.

Просто была рядом.

И я почувствовала, как где-то внутри начинает трескаться броня, которую я так старательно наращивала.

Потому что никто— даже самые вежливые мужчины до него— не просил остаться.

Они просили тело, время, внимание.

А он – просто выпить по чашке кофе вместе.

Будто в этом и была любовь.

Опять этот взгляд. Грустный. Почти детский.Как у кота из «Шрека».

Черт, он знал, куда бить.

– Ладно.

Он достал кофейные зерна, аккуратно смолол их, поставил турку на плиту.

Да, кстати – все это время он был в полотенце. Просто. Спокойно.

На спине – татуировка дракона.

Пистолет убрал куда-то.

Спина у него была сильная. За такой спиной, наверное, и правда можно было спрятаться от мира. От себя.

Мы сидели в тишине.

Собака не сводила с меня глаз.

Я показала ей язык.Она – мне.

Я тихо хихикнула. Симпатяга.

– Вот, держи, – он протянул чашку.– Прости за вчера, если что. Я перебрал. Я не приставал к тебе?

– Приставал.

– И после этого ты пришла?

– Не совсем. Так сложились обстоятельства.

– Интересные у тебя обстоятельства…Но я рад, что ты заглянула.

Мы замолчали.

Собака подошла ближе и ткнулась носом мне в колено.

Я погладила ее по голове.

– Милашка, – сказала я.

Габриэль ничего не ответил. Только смотрел.

И впервые казалось, что он наконец-то начал дышать.

– Ты чего-то от меня хочешь? – спросил он, не моргнув. Голос был хриплым, звучал опасно.

– Эм… нет. Я просто привезла суп.

– Секс? – спросил он спокойно, будто уточнял не забыла ли я соль.

– Нет. Ладно, я пошла. Ты, видимо, еще пьян.

– Зачем ты пришла? – он шагнул ближе.

– Я же сказала: принесла суп.

– Могла отправить курьера.

Он подошел вплотную. Встал между моих ног – я все еще сидела на высоком барном стуле – и мягко, но настойчиво взял меня за подбородок, заставив поднять взгляд.

Его пальцы были теплыми и сильными.

– Что ты хочешь, красавица?

– Сейчас? Хочу, чтобы ты отошел от меня.

– Точно? – Его пальцы скользнули по моим губам.

Я должна была встать. Оттолкнуть. Уйти. Но вместо этого задержала дыхание.

Мурашки пробежали по спине, будто кто-то провел ногтями от шеи до поясницы.

– Да, – я сглотнула.

Этот момент был будто вырван из женского романа.

Осталось только стянуть полотенце и… Господи, Люси, соберись.

– Габриэль.

– Скажи еще раз.

– Габриэль.

– Ты сексуально произносишь мое имя.

Он все еще стоял между моих ног. Мне нужно было просто сдвинуться – но я застыла.

Его тело излучало жар, его взгляд обжигал.

И это был не флирт. Это была воронка.

– Отлично. Мне пора. – Я попыталась соскочить с табурета.

Но он не дал мне пространства для прыжка.

– Оставайся.

– Нет, спасибо.

– Может, ты и права. От тебя, чувствую, одни проблемы будут. А у меня и так их слишком много.

Он не отступал. Его рука все еще была на моем подбородке, теперь – чуть ниже, почти касаясь шеи.

Я снова попыталась встать – но он поймал меня за талию, резко, но не грубо, и прижал к барной стойке.

Мой рот оказался в его власти.

Он поцеловал меня так, как будто хотел стереть память обо всех других.

Глубоко. С жадностью. С голодом, который не был притворным.

Я чувствовала, как его сердце бьется.

И еще кое-что.

Это не пистолет… Черт.

Его язык танцевал с моим. Я потерялась. Застыла. Плавилась.

Это было неправильно. И именно поэтому так остроощущалось.

И я вдруг вернулась в реальность.

Я резко оттолкнула его.

– Ты ненормальный! – выдохнула я и выбежала из квартиры.

Он остался стоять. Голый.

Полотенце лежало на полу.

И он… улыбался.

Я ехала в такси и трогала губы. Они жгли.

Это был не просто поцелуй. Это было как наваждение.

Я возбудилась от одного прикосновения.

А он… просто обнимал. Просто целовал. Без усилий. Без лишних слов.

Мне было так хорошо в этот момент.

Черт возьми, это был не Том Харди.

Это был Габриэль.

И я даже не думала, что поцелуй может быть таким… чувственным.

Господи, во что я вляпалась?

Глава 2. Габриэль

Черт.

Я точно не так планировал провести свое утро.

Вонючка злилась на меня.

Серьезно.

Сидела у дверей, смотрела с укором и изредка тяжело вздыхала, как бабушка, которой не дали досмотреть сериал.

Да, именно так я назвал свою собаку.

Вонючка.

И не потому, что хотел ее обидеть.

Просто… она очень любит пукать.

Когда радуется. Когда грустит. Когда засыпает, свернувшись в клубок, как плюшевая бомба.

Это ее фирменная суперспособность.

Нежная мина замедленного действия.

Ты гладишь – она фыркает.

Ты говоришь: «Молодец», – и тут же «пффф» в ответ.Никаких компромиссов.

Как бы я ни пытался ее отучить – все бесполезно.

Менял корм, как советовали врачи.

Разговаривал с ней, как с человеком:

«Ну, пожалуйста, давай хотя бы в гостях…»

Она слушала.

Кивала.

А потом делала по-своему.

Зато честно.

Она такая, какая есть.

И, наверное, именно поэтому я люблю ее еще сильнее.

Без фильтров. Без пафоса.

Просто – моя Вонючка.

Сейчас она сидела рядом, уткнувшись мордой в мои ноги, и вздыхала с тем звуком, в котором было:

«Ты все испортил, дурак. И мне теперь за тебя страдать».

Я опустил руку, провел по ее шерсти.

– Да, малыш, я понял. Она ушла. Скорее всего – надолго. Может быть – навсегда.

Вонючка снова пукнула.

Я усмехнулся.

– Спасибо. Прямо в сердце, как всегда.

Она свернулась рядом.

А я остался сидеть на полу и думать о том, что, может быть, иногда единственный, кто не уходит, – тот, кто всегда честно пукает в ответ на любовь.

Вонючка не отходила.

То подходила к двери, то возвращалась, села у стены и тихо скреблась, будто хотела не выйти, а вернуть.

– Она не придет, – пробормотал я. – По крайней мере, не сегодня.

Собака фыркнула и посмотрела на меня с таким укором, будто это я все испортил.

Может, так и есть.

Ей она явно понравилась.

А мне – тем более.

Я захотел ее, как только она оказалась в моем пространстве.

Пространство… Смешное слово.

Я же пустой. Но ее аура была другой. Как будто в комнате стало теплее.

После всего, что сделала Джуно… Черт, я думал, что разучился чувствовать. Но эта малышка могла перевернуть мир любого. Даже мой.

Я был рад, что она приехала. Даже если злилась. Даже если сбежала.

Черт, мне было так плохо. Я перебрал. Приставал к ней. Опозорился.

Джуно, гори в аду.

Восемь лет.

Восемь чертовых лет моей жизни – насмарку.

Не просто вычеркнуты. Выжжены. Как будто кто-то прошелся по ним огнем и сапогами.

Я был ей верен.

Не в смысле «не спал с другими», а в смысле – смотрел на нее так, как будто она – центр моей чертовой вселенной.

Глупо. Слепо. Молодо.

А она?

Она выставила меня предателем.

Перед всеми.

Перед теми, ради кого я бы пошел в пекло.

Перед боссом.

Меня.

Габи.

Того, кто бился за семью, как бездомный пес за миску.

Хорошо, что Соло знает, кто я.

Что он не купился на это дерьмо.

Что он умеет смотреть глубже, чем заголовки.

И верит мне. Пока.

Я цепляюсь за это «пока», как за последний поручень в разбитом поезде.

Потому что знаю: еще один удар – и я сломаюсь.

Не снаружи.

Внутри.

Если ты хочешь показать, что он хочет вернуться к прежнему себе:

И тогда останется только Габриэль.

Тот, каким я был до Джуно.

Не сломанный. Не ожесточенный.

И тот, кем она меня сделала, – исчезнет.

Я выдохнул.

Глубоко. С шумом, как будто мог выдуть из себя все это дерьмо – Джуно, боль, страх снова быть не тем.

Не получилось.

Сегодня еще и вечеринка. Каспер с Ванессой празднуют рождение ребенка.

Мигель. Маленький, красный, шумный. И уже важнее для всей нашей чертовой семьи, чем все сделки и автоматы вместе взятые.

Я обещал помочь.

С украшением дома. С гирляндами. С шарами.

С этим нарочитым счастьем, которое, если честно, мне сейчас казалось почти издевкой.

Но Каспер – мой брат.

Несс – свет.

А Мигель…

Черт с ним. Он еще ничего не сделал, а уже нужен мне больше, чем воздух. Надо собираться.

Натянуть на лицо не-совсем-маску.

Прийти. Принести еду. Подкинуть дров в камин.

И не дать ни одному взгляду понять, что внутри – все еще горит пепелище.

Я все-таки пошел на кухню.

Не потому, что проголодался,– скорее потому, что устал быть пустым.

Снаружи и внутри.

На столе ждал аккуратно завернутый бумажный пакет.

Тихий. Как будто знал, что я долго не решался подойти.

Я развернул его.

И сразу – ударил запах.

Теплый. Домашний. Как воспоминание о чем-то, что не болит.

Бульон.

Зелень. Немного перца. И что-то еще…

Что-то, что пахло, как дом, которого у тебя никогда не было, но очень хотелось.

Я взял ложку.

Сел прямо на табурет у барной стойки.

Не накрывал. Не подогревал.

Просто начал есть.

Медленно. Без суеты.

Суп оказался весьма вкусным.

Простой. Без изысков.

Но в каждой ложке – тепло. Как будто кто-то собирал этот вкус с любовью.

Не ради лайков. Не ради отчета.

А потому что знал, что я не поем, если никто не позаботится.

Ложка звякнула о керамику.

Вонючка устроилась у ног и сопела.

Я ел.

И чувствовал, как внутри – впервые за день – стало не больно.

Этот суп вытаскивал меня из тьмы.

Медленно.

Как будто говорил:

«Ты еще нужен. Тебя еще ждут».

Я доел.

Поставил миску в раковину.

И вдруг… почувствовал вкус жизни.

Он был соленый.

Чуть острый.

И абсолютно настоящий.

Люси, черт тебя побери, ты даже в этом хороша.

Кто так делает? Кто привозит суп незнакомцу, который вел себя как кретин?

Не из флирта.

Не из выгоды.

Не потому что хочет понравиться.

Она просто… такая.

Добрая к миру, даже когда мир ведет себя как сволочь.

И это раздражало меня больше всего.

Потому что я знал: если подпущу ее ближе,

эта ее доброта начнет прожигать во мне то, что я так старательно зацементировал.

Суп с послевкусием заботы.

Я протянул руку к телефону.

Открыл список контактов.

Пальцы остановились на одном имени.

Альфредо.

Нейтральная территория между мной и Люси.

Тот, кто знал нас обоих и не выбирал сторону.

Хотелось просто… выговориться. Хотя бы немного.

Я нажал вызов.

– Привет, Альфредо.

– Габриэль?

Это было удивление в голосе? Или все-таки настороженность?

– Привет. Что-то случилось? Я же просил ее вести себя хорошо.

– Нет, все в порядке. И со мной, и с Люси. Она молодец. Просто… хотел поблагодарить ее. Лично.

Пауза.

Он тяжело выдохнул.

– Только не обижай ее, Габи.

Я замолчал.Слова застряли где-то между грудью и горлом.

– Она правда хороший человек, – продолжил он. – Добрая. Глупо добрая. Иногда верит тем, кому не стоит. Иногда не защищает себя. Потому что слишком переживает за других.

– Я знаю.

Я сжал телефон крепче.

– Вот и запомни. Если ты сделаешь ей больно – я могу за нее ударить. Без разговоров. Без пояснений. Просто.

Я усмехнулся. Тихо.

– Верю.

– Не смейся. Я серьезно.

– А я не смеюсь, Альфредо.

Снова тихая пауза.

– Спасибо.

Он замолчал.

А потом, чуть тише, добавил:

– Суп. Это она придумала. Сказала, что ты все равно не поешь, если никто не напомнит, что ты важен.

Я закрыл глаза.

Стукнул затылком о стену. Молча.

– Она слишком добра для этого мира, Габриэль.

– Я знаю, – выдохнул я.

– И все равно… она почему-то решила проявить заботу.

Альфредо не ответил.

Просто повесил трубку.

А я остался сидеть.

Со вкусом супа во рту.

И с ощущением, что этот мир – может, не для нее.

Но если она еще здесь… то, может, и для меня тоже есть место.

Я завис на этих словах: «не обижай ее». Как будто он знал, на что я способен. Как будто предупреждал.

Не обижай… Смешно. Люси сама кого хочешь может обидеть. Я видел этот огонь в ее глазах. У нее острый язык и острый ум. Девочка с когтями. С характером. Но все равно – эта фраза застряла у меня в голове.

Спустя минуту пришло сообщение.

Номер. Без имени. Просто цифры.

Я уставился на экран.

И испытал что-то странное.

Не восторг. Не облегчение.

А скорее… волнение. Как будто мне вручили ключ от чего-то, что я даже не надеялся открыть.

Что это?

Просто набор цифр.

Одиннадцать знаков.

Но через них…

я мог стать ближе.

К ней.

Я провел пальцем по экрану.

Не звонил. Не писал. Просто смотрел.

Словно хотел почувствовать момент, в котором все еще можно было не облажаться.

Она была не как Джуно.

Не как те, кто сначала рвут, потом целуют, потом делают вид, что не знают, кто ты.

В ней не было игры.

Она не пыталась завоевать.

Просто… была.

Как глоток воздуха после подвала.

Как теплая вода на коже, когда ты долго мерз.

Она не спасала меня.

Но рядом с ней хотелось самому выбраться.

Может, это было безумием.

Может, я сам себе придумывал спасение.

Но все равно я держал этот номер, как держатся за поручень в движущемся поезде.

Тихо.

С надеждой.

И со своими мыслями. Пожалуйста, пусть она не станет еще одной болью.

Я уставился на экран. Пальцы уже начали набирать: «Спасибо за суп. Было вкусно. Прости за утро. Можем…»

Стоп. Я стер текст.

Рано. Слишком рано.

Сначала нужно узнать, кто она вообще такая. Кто ее друзья. Где училась. Где работала. С кем живет. Кто за ней стоит. А вдруг ее кто-то подослал?

Да, я параноик. Но я жив благодаря паранойе.

Я открыл базу. Начал искать. Люси. Девочка, которая принесла суп – и унесла мой покой. Имя, город, примерный возраст. Но в ответ – тишина.

Никаких соцсетей. Никаких карт. Никаких следов. Как будто она – не человек, а призрак. Не живет, не дышит, не оставляет цифровых отпечатков. Словно появилась на минуту, чтобы сбить мне дыхание, – и исчезла. И именно это бесило сильнее всего.

Я сдернул с полки шлем и вышел из квартиры. Мотоцикл зазвучал глухо, с упрямым рычанием – как будто чувствовал: настроение не то. Я выехал с парковки и полетел в сторону дома Каспера. И, конечно, мысли снова вернулись к ней. Потому что у паранойи есть еще одна сторона— когда ты не можешь перестать искать. Даже если очень хочешь.

К Люси. К ее глазам, к голосу, к тому дурацкому моменту, когда мои губы нашли ее. Я опять дал маху. Опять влез туда, куда не стоило.

Я даже не знаю ее. Но внутри – будто кто-то включил теплый свет. Люси не была похожа на Джуно. В ней не было манипуляции, не было холода. Она была… настоящей. Простой. Лучиком света. Лучиком надежды.

И, черт возьми, мне захотелось быть лучше рядом с ней. Не потому, что она этого требует, а потому что она могла бы принять лучшую версию меня. Если бы я ее создал.

Дорога заняла минут сорок.

Я пролетел их, как пять.Как будто время сжалось, свернулось в комок и выкатилось из головы.

Мотоцикл гудел подо мной.Пульсировал. Дышал вместе со мной.

Каждый поворот – как выдох.

Каждый рывок – как плевок в прошлое.

Я летел, а в груди будто что-то разжималось.

Не становилось легче.

Но становилось… тише.

Ветер рвал куртку, бил по шлему.

И я почти слышал, как он выдувает из меня все: страх, злость, мысли, которые жгли с утра.

Джуно. Люси. Подвал. Мама. Собака. Кулаки, сжимающиеся не от ярости, а от беспомощности.

Я выдыхал это все с каждым километром.

Как будто сам себе был терапевтом.

Без слов. Без советов.

Просто ехал.

И пока асфальт бежал подо мной, я чувствовал – впервые за много дней – что еще могу держать руль.

Что еще жив.

К концу дороги я уже не чувствовал пальцев.

Ветер прожег до костей.

И, наверное, это было к лучшему.

Тело стало пустым.

Словно все обиды, мысли, крики – выдуло.

Остался только рев мотора и хриплое «живой».

Я свернул с трассы, проехал по знакомому асфальту.

Замедлился у поворота.

Дом Мачадо. Дом Каспера и Ванессы.

Он выглядел так же, как всегда: надежно.

Как крепость.

Как точка, где тебя не спрашивают, почему ты весь в шрамах – просто пускают внутрь.

Я ввел код.Ворота открылись быстро.

Будто узнали.

Будто уже ждали.

И сразу же захлопнулись за моей спиной – как будто сказали: «Ты внутри. Теперь дыши».

Ванесса вышла на крыльцо с маленьким Мигелем на руках.

Он подрос.

Кудри вьются, как у нее.

Взгляд упрямый – как у Каспера.

И что-то в его лице было… настоящее.

Словно он родился не в пентхаусе, а из желания быть.

– Как ты, дорогой? – она посмотрела внимательно. – На вид – не очень.

– Есть такое, – я усмехнулся.

– Ночь выдалась… насыщенная? А глаза какие. Ты либо влюбился, либо кого-то прибил.

– Ни то, ни другое. Почти. Мне нужен твой талант хакера.

Она приподняла бровь.

– Погоди, ты пришел ко мне не за тортом?

– Я пришел к Мигелю, потом за тортом, а потом за твоей помощью.

– Только помоги с украшением дома, – она улыбнулась, – а я помогу тебе с чем угодно.

Я кивнул. Почти искренне.

Черт.

Я не думал, что будет столько украшений.

Каспер говорил: «Немного гирлянд, пару фонарей, ничего сложного».

Надо было сразу насторожиться, когда он закончил фразу этим «ничего сложного».

Прошел почти час, а я все еще возился с гирляндами.

Провода путались, как мысли у меня в голове, скотч таял на солнце, крючки не держались, а один из шаров взорвался у меня в руках, будто намекал: «Вали отсюда, Габриэль, ты не для праздников».

Потом я полез на лестницу – закрепить фонари на фасаде.

Солнце жарило так, будто мы снова на Кубе, только без коктейлей и музыки.

Майка прилипла к спине. Пот стекал по шее. Я пару раз выругался сквозь зубы.

Плюнул. Снял ее.

Пусть смотрят, если так надо.

Мимо прошел сосед с собакой – остановился, кивнул.

Даже пес посмотрел одобрительно.

– Да не смотри ты так, – буркнул я в сторону фонаря. – Я вообще-то в этом доме охрану организовывал, а не декорации.

Фонарь молчал.

Я закрутил крепление и вытер лоб.

Снизу послышался голос Хуана:

– Осторожнее там, герой. Нам нужен живой Габи, а не супермен в гипсе.

Я хрипло усмехнулся.

– Я почти закончил.

– Почти – это когда шарики уже висят, а не ты, дружище.

Хуана тоже позвали на праздник. Он был рад – по-настоящему, как ребенок, которому впервые разрешили остаться на ужин. Хотя он не был так допущен к семье, как я. Не сидел за общим столом. Не знал всех по именам. Но для него это все равно было как знак: ты не совсем чужой. Ты рядом. А иногда – этого достаточно.

Я почти спустился.

Руки в пыли, спина мокрая, но внутри – тепло.

Праздник пах не фальшью, а домом.

Я уже думал, что победил эту проклятую гирлянду.

Фонарь держался. Лестница не рухнула.

Пот капал с подбородка, но внутри было какое-то странное чувство удовлетворения.

Типа: я что-то построил, и оно даже не развалилось.

И тут дверь хлопнула.

И на крыльцо вылетела она.

Ванесса.

В домашнем платье и пушистых тапках, но с таким выражением лица, будто сейчас будет расстрел из взглядов.

– Габриэль! – Руки в боки. Голос – как у миниатюрной фурии. – Надень хоть что-нибудь! Официантки глаз с тебя не сводят!

Я даже не обернулся.

– Им скучно, пусть развлекаются. Я – общественное достояние.

– Ты – ходячее недоразумение, а не достояние, – фыркнула она. – Хоть подумай о ребенке!

Я спрыгнул с последней ступеньки лестницы, растер пот по груди.

– Мигель пока не понимает. А когда поймет – уже будет привыкший. Типа: «Да, это мой дядя. Он всегда без майки и с лицом, как будто ему кто-то задолжал душу».

Она прикрыла лицо ладонью.

– Господи, за что мне такие родственники?

Я пожал плечами.

– За то, что ты слишком хорошая. Вселенной нужно равновесие. Нужен баланс. А Мигель пусть с детства приучается к прекрасному.

– Ты невозможный!

– И все равно меня все любят. —Я наконец обернулся, ухмыльнувшись. – Особенно ты, Несс. Не отпирайся, я – твой крест.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

– Да уж. Крест тяжелый, волосатый и с характером.

Но стоило ей сказать «официантки», как я снова увидел перед собой Люси. Ее глаза. Ее легкую усмешку. То, как она гладила мою собаку. «Что с тобой, Габи?» – я сам себя уже не узнавал.

Двор начал преображаться. Синие фонарики развевались на ветру, как флажки на корабле. Животные ходили в нелепых костюмах. На Булку Ванесса надела розовые крылышки. Моя идея. И, кажется, Булка была не против.

Я устал. Сел прямо на траву, закурил.

Нет. Так дела не пойдут. Кто она такая, эта Люси? Почему сидит в голове, как заноза под кожей?

Ванесса вышла снова. На этот раз – с ноутбуком. Села рядом.

– Ну что, говори, кого искать.

– Люси.

– Фамилия?

– Не знаю. Просто Люси. У меня есть ее номер.

Она выдохнула – с надрывом, театрально, будто я только что навалил на нее всю вселенскую боль.

– Классика. Мужчины. Сначала находят себе головную боль, а потом зовут меня разбираться. —Она откинула волосы с лица, схватиласьза ноутбук, подвинула его к себе и хлопнула ладонью по крышке. – Ну, давай сюда.

Я продиктовал номер.

Ванесса тут же перешла в режим боевой феи: пальцы защелкали по клавишам, как по фортепиано. Космическая скорость. Полный фокус. Она сидела в позе орлицы перед добычей. Бормотала себе под нос, вскидывала брови, снова стучала, щелкала мышкой, морщилась.

– Это кто вообще так гуглит? Ты хоть IP нормальный мне дал?

– Я что, гений кибербезопасности?

– Ты – гений попадания в идиотские истории. – Она закатила глаза и продолжила стучать по клавишам, уже входя во вкус. – Так… Так… Что ж ты, девочка-призрак… Где же твои следы?..

На секунду она замерла, а потом резко развернулась ко мне:

– Слушай, а она точно настоящая?

– Ты о чем?

– Ну мало ли. Может, ты влюбился в призрака?

Я фыркнул.

– Не такая уж она и призрачная. У супа был вкус. И температура.

Ванесса скривилась.

– Отлично. В следующий раз влюбляйся в ту, у кого хотя бы есть аккаунт в «Здоровье и питание». Так проще.

Я усмехнулся. А внутри все равно чесалось: если даже Ванесса не может ее найти – значит, Люси либо профессионал… либо действительно призрак.

Ванесса щелкнула еще пару раз, что-то хмыкнула себе под нос, а потом вдруг застыла. Несколько секунд внимательно смотрела в экран, потом медленно подняла голову.

– Бинго. Все нашла.

Она сказала это спокойно, как будто речь шла о потерянной кнопке, а не о девушке, которая поселилась у меня под кожей.

– Будешь смотреть сейчас или заберешь у меня из кабинета?

– Заберу, – ответил я, отводя взгляд. – Сегодня же день Мигеля.

– Вот и умница. – Она встала, подошла ко мне и, как всегда, легко положила руку на плечо. Тепло. Надежно. Почти по-матерински. – Милый, я думаю… это то, что тебе нужно.

Вот в этом она вся. Ванесса. Светлая. Добрая до невозможности. Та, кто греет, даже когда ты сам от себя зябнешь. Как солнышко в мире, где все давно спрятались в тень.

Я кивнул. Молча. А на улице уже мягко опускался вечер. Свет фонариков во дворе начал мерцать – как звезды в тех местах, где их никто не ждет. И где они особенно нужны.

Первым приехал Каспер. Он вышел из машины, подошел ко мне и сразу обнял.

– Спасибо, что помог, брат. Я бы не успел один.

– Не вопрос, – коротко ответил я, хлопнув его по спине.

А внутри – все еще жгло. Люси. Поцелуй. Жар, который не отпускает.

Каспер был моим вторым боссом.

Но главным – и так будет всегда – оставался Соломон Стоун.

Если вы знаете эту фамилию – значит, вы хоть раз стояли рядом с настоящей властью.