Стридуляция

Окровавленная, шатающаяся Нима. В её глазах – рубины слез; стекающие по мертвенно бледным щекам, смешиваясь с алой кровью. Несла, завернутые в обертку плаща, словно перво-сентябрьский букет – руки. Посиневшие пальцы Ийи. Сильные, покрывшиеся багровыми темными пятнами, руки Марии. Тонкие, нежные ладони Сары. Его руки…

Парень открыл глаза. Испугав сидящую рядом девочку, помотал головой, пытаясь прогнать проклятое наваждение.

– Давай вернемся… -сглотнул Питер, соскочив на ноги.

– А? Зачем?

Ийя разочарована похлопала по карманам, тяжело вздохнув. Кажется, она так и не наелась.

– Ну… Может, другие уж нашли. Тут её выходит всё равно нет, -попытался придумать оправдание своему беспокойству парень. Пугающая картинка плачущей Нимы никак не хотела покидать его разум. Но все же… Сара…

«Нет. Нельзя так просто сдаваться. Мы найдем её. Я найду её…»

4.

Они вернулись к лодке у берега. Хотя, назвать эту груду мусора – лодкой, было большим комплиментом для подобной посудины. Неаккуратная куча почерневших от влаги деревянных досок, сколоченных в большой тазик. Который, мало того, ещё постоянно протекал.

Рон и Макс, скрипя галькой, потащили посудину в воду, весело пререкаясь насчет какой-то ерунды. Лиса бросила беглый взгляд на спасенную девочку:

«Как её там… Сара?»

Малышка жалась к Марии, испачкав бледную щеку мокрой, морской пылью, с ткани плеча её рубашки. Лиса чувствовала её страх. И он её настораживал.

Нет. Это не было страхом окружавшей её тьмы. Она не смотрела по сторонам.

Нет. Не боялась она и окружавших её, незнакомых, людей. Она их просто не замечала.

Она боялась чего-то иного. С тревогой осматривала свои ноги. Бросила беглый, испуганный взгляд на своё отражение в темной воде. Отвернулась. И жалась. Жалась к Марии.

Маша шла рядом с спасенной. Молча, задумчиво глядя вперед.

«Может, мне просто кажется?»

Лиса хотела уже отвернуться, но в этот миг, краем глаза, сквозь царивший на острове сумрак, она заметила движение. Жест. Ладонь Марии, пряча их руки за спиной, сжала пальцы Сары. Коротко, всего на мгновенье. Сара вздрогнула. Сжала крепко – на грани боли.

«Она хотела сказать… Я знаю…»

Слишком знакомо. Слишком больно…

Лиса, проверяя, инстинктивно сжала свою ладонь. Эта тихая, несвойственная драчливой Марии, нежность – резанула её. Представила холодные, дрожащие пальцы Фольки. Хватают её ладонь, словно в ней было её спасение. Единственное спасение.

«Знакомо… Слишком.»

– Что-то вы странно близки, -исподлобья глядя на парочку, процедила Лиса, – Не замечала, что вы раньше общались.

Мария, услышав направленный ей едкий комментарий, тут же отступила от спасенной на шаг назад. Сара сделала шаг к ней, снова прижавшись.

– Тебя это не касается, -обреченно вздохнув, Мария смирилась с близостью Сары, вновь незаметно схватив её руку за спиной. Незаметно, как ей казалось. Но Лиса заметила.

– Почему не касается? Быстро прошло твое горе. Я… Ай! –она не успела договорить.

Подкравшийся со спины Макс, пристав на цыпочки, пустил рыжей в ухо струю, смешанного с табачным дымом, воздуха.

– Идиот! –Лиса развернулась, наотмашь ударив ладонью. Макс легко уклонился. Учитывая его рост, это было не сложно. Достаточно чуть присесть.

– Судно готово к отбытию, дамы, -дурная привычка Рона, видимо, заразила и его.

– Прошу пожа… Это. Пройти-взойти на борт! –весело гаркнул, стоя по колени в черной воде, Рон. Облокотившись локтями на борт, парень прижимал своим весом качающуюся на волнах, в желании уплыть прочь, посудину. Долго, конечно, он её не продержит…

– Нет, подожди, – Лиса вновь бросила подозрительный взгляд на жавшуюся к Марии Сару, – Тебе не кажется это странным?

– Что именно? –Макс докурил сигаретку, щелчком метнув её в черную воду. Лиса кивком головы указала на игнорирующую её парочку, что уже забиралась в посудину.

Сара, не смотря на помощь Марии, никак не могла запрыгнуть в проклятое корыто. Пока Рон, приподняв её за лодыжки, не закинул девочку на борт, из-за резкого толчка чуть было не отправив корабль в свободное плаванье.

– А? А что тут странного? –непонимающе пожал плечами коротышка.

– Их близость. Их взгляды. Их…-начала перечислять Лиса, не спуская полный подозрения взгляд со спины Сары.

– Мэ-э-э, -парень перебил девочку, мокрой ладонью похлопав по её острому плечу,– Да забей ты! Чего тут. Наша Маша всегда была тип… У нас «по девочкам». Ха-ха-ха!

5.

Отец забрал из лагеря поздно вечером. Без объяснений. Вырвал из мимолетной сказки летнего дождя, тающим миражем сменившейся агрессивным рёвом мотора. Колеса, шуршащие по мокрому асфальту, уносили сонную девочку прочь. Она так и не успела попрощаться с новоприобретенными подругами. И, возможно, больше и вовсе никогда их не увидит.

«Может быть – это сон?»

Дворники их затасканной "девятки"бешено метались по стеклу, не успевая смахнуть потоки воды.

«Но в её снах никогда не пахло перегаром. Потом. Животным страхом.»

Девочка сидит, прижавшись к дверце. Её глаза бесцельно блуждают по мелькающими за окном, расплывающимися под сеткой дождя, словно видения, огням города. Обжигающее чувство тревоги внутри усиливается, с каждым новым словом отца, пожирая её изнутри. Папа силился говорить ровно.

Не получалось.

Слетающие с его толстых губ нетрезвые, эмоциональные фразы, достигали ушей девочки лишь урывками:

– Ну виноват я, дочка. Виноват, черт возьми! -отец с силой бьет громадными, волосатыми ладонями по рулю. Машина испуганно дёргается, – Только не колдовство это. Нет. И не ведьма какая. Это… наказание. Вот оно. Просто одно. Заслуженное! Наказание…

Слезы текут по его щетинистым щекам, смешиваясь с потом. Он не спешит их вытирать.

– Двадцать лет. Двадцать! Этим ган… господам хорошим. Готовил, -папа громко шмыгнул носом, давя рыдания. Маленькие черные глазки, покрытые, блестящей в свете фонарей, пеленой хмеля и слез; бегают по дороге, но не видят её, – Пахал… Как вол! –снова хлопок по рулю.

Светофор горит красным, но папа все равно давит на газ.

– Все на работе… Пропал. Про семью. Вас забыл! А… А они мне: «К… Коб… Кобыльский Сергей М-Михалычь! Мы думаем, нам больше не нужны наши… ваши услуги!» -мерзко и тонко взвыл отец, передразнивая скрипучий офисный голос, – Почетная пенсия, епт! Понимаете?! За двадцать лет… Двадцать! Ради них. И вот, с голой… с пустыми руками. Я. А я им готовил! – голос срывается в хрип, – Твари…

Девочка грустно улыбнулась. Мама часто ругала папу, запрещая ему излишне выражаться. При детях. Они часто ругались из-за этого. Иронично, что сдерживать себя отец стал лишь после её смерти.

Машину резко бросает на повороте, вжимая девочку в дверь. Отец, тяжело дыша, ловит управление, чуть не поцеловав лбом стекло.

– Права была мама ваша… Дрянь я. Конченная. Но её-то за что… Почему… – он всхлипывает. Коротко, по звериному, – Я виноват. Ну виноват, б… черт побери! Что теперь делать-то?! Виноват! – отец утер льющиеся сопли о плечо, вновь громко шмыгнув,– Машка хоть и буйная была… Со своей, той… белобрысой. Странненькой носилась вечно. Чудная. Но добрая девочка. Душа. Хорошей бы выросла. Не то что…

Отец обрывает монолог на полуслове. Резко выкручивает руль, подрезая, вынырнувший из дождливого сумрака, грузовик. В приоткрытое водительское окно тут же летит крик:

– Куда прешь, скотина? Совсем ослепло, б… бог видит!

Снова замолкает, сосредоточенно глотая воздух. Тяжелый, обдавший весь салон "Девятки"перегаром, выдох:

– Ничего… Ничего, б… бог видит! Найдем мы её. Все кости переломаю, но найду. Хоть в стену… башкой… Проклятую хату эту продадим. Уедем. «Сергей Михайлович» поваром, может, и никудышным о-оказался, – он оборачивается к ней. Глаза мокрые, дикие. Но на секунду в них вспыхивает жалкая, пьяная искра надежды, – … но отцом хорошим ещё стать могу! Об… Обещаю. Обещаю, дочка.

Насилуемый, резким вжатием тормоза в пол, мотор, взревел в протесте. Машина, скрежетнув подрамником об бордюр, с глухим ударом врезалась в голубые доски калитки. Заборчик жалобно скрипнул, покосившись, поддался назад. Звонко и жалобно запиликала сирена старенькой «дедовой» машины, на которую рухнули створки.

Воцарившаяся в салоне мертвая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием отца, да мерной дробью, стучавшего по крыше, дождя; оглушила девочку. С трудом отстегнув ремень, стянув его с пухлого брюха, отец вывалился наружу. Скрипнула, хлопнула, дверь.

Он обошел машину. Пошатываясь, распахнул пассажирскую сторону.

Она не сопротивлялась, когда папа вытянул ее на подъездную дорожку. Не заметив, поставил прямо в хлюпающую грязь лужи. Обнял. Обхват его рук был по-пьяному грубым. Душил перегаром, отчаянием. Отец плакал, трясясь всем телом. Прятал мокрое лицо в её волосы.

– Ничего… Ничего, -булькало у неё над ухом, -Поживи пока с дедом. Раз отец ганд… Кхм… Все хорошо будет, доченька. Вот увидишь! И Машку найду. Только хату эту проклятую продам. И всё. Мама ваша… Мама ваша еще на небе улыбнется. Вот так. Понимаешь? Вот так хорошо будет! И… и дрянь эту пить брошу. К черту! К черту, из-за этих… этих тварей травиться. «Сергей Михайлович, ви не знаете меры!» —передразнил он кого-то тонким, противным голоском. С силой, напрягая щеки, плюнул в лужу.

– Тьфу! Переедем мы, доченька. Переедем. Ты подожди. Я обязательно вернусь за тобой. С Машкой… она ведь книжку свою забыла. Толстую такую, с девчонкой в очках… Я отложил, почитал потом, -Он замолчал, сглотнув ком, – Хорошая книжка…

Отец отстранился, держа её за плечи. Посмотрел мутными, покрасневшими глазами, пытаясь поймать взгляд. В них плескалась дикая, беспомощная надежда. Развернулся. Не оглядываясь, побрел обратно к машине, спотыкаясь о размытую колею.

Она осталась стоять под дождем, перед покосившейся калиткой. Слушала, как вновь начинает рычать мотор.

Понимала, что больше его не увидит. Сейчас понимала. Только сейчас…

Понимала, что обещанный «хороший дом» – останется лишь пьяным бредом в ночи. Таким же призрачным обманом, как и сестра, которую отец поклялся найти.

Дверь захлопнулась. Папа наклонился к открытому окну, сглотнув ком. Последний раз взглянул на дочь, светящимися в полутьме салона, нетрезвыми глазами:

– Я вернусь. Переедем. В новый. Хороший. Дом. Обещаю.

Он дал газ. Колеса пробуксовали в грязи. Расцарапанный мокрыми досками бампер "девятки", отцепившись от калитки, с скрежетом вырвался на свободу. Машина, дергаясь, исчезла в темноте усиливающегося дождя. Навсегда похитила, унесла с собой, пьяные клятвы. Слезы. Родного Отца.

Следующие главы (10-15) являются черновыми (потому и платными) и могут (будут) быть изменены или доработаны. Дата завершения – 08.03.2026.

Глава 10

1.

Сара понимала что уже покинула объятья сна. Реалистичного. Более настоящего, чем пугающая действительность. Но сновидения.

Холод мокрой от дождя стали дверной ручки дедушкиного дома исчезал. Медленно, безвозвратно. Растворялся под наползающей волной удушливого, спёртого тепла. Стирался из памяти, как и рёв мотора отцовской машины, незаметно сменяясь полусонным гомоном детских голосов.

Сара открыла глаза. В паре сантиметров от её лица, обдавая щеку теплым воздухом, спала сестра.

«Мария…»

Её сонное дыхание было ровным. Спокойным. Обветренные, покрытые шелушащейся корочкой, губы чуть разомкнуты. Слипшиеся, от скопившихся сонников, ресницы. Бледные щеки.

Сердце Сары сжалось, вновь обдав тело болезненным импульсом. Она не помнила, как оказалась рядом с сестрой. Воспоминания об их встрече на острове смешивались с недавним сном. Иск