Хищники не отпускают

— Какие гости? — Лена фыркнула. — Это Мишины друзья. А вы — мои. И потом, — она понизила голос, — я не могу оставить тебя одну в этом муравейнике. Ты же через пять минут сбежишь.

Вера открыла рот, чтобы возразить, но закрыла его. Лена была права.

— Тогда просто бокал, — сказала она. — И я не против присесть где-нибудь в углу.

— Уговорила, — Лена кивнула. — Бар — вон там. Я вас туда доведу, а потом вернусь к Мише и своим обязаностям хозяки вечера.

Они двинулись сквозь зал.

Вера шла, стараясь не смотреть по сторонам, но зал сам втягивал её в себя. Воздух был густым, тёплым, пропитанным духами, дорогим алкоголем и тем самым невидимым электричеством, которое бывает только на вечеринках, где все немного пьяны, немного влюблены и немного ждут, что сейчас случится что-то важное.

Свет лился мягко, золотисто, из бра на стенах и из подвесных ламп над столами. Он ложился на лица, на платья, на бокалы, делая всё вокруг чуть более красивым, чем оно было на самом деле.

Вера почувствовала, как ладонь вспотела. Она незаметно вытерла её о платье и тут же одёрнула себя.

У бара было прохладнее. Кондиционер дул где-то сверху, и холодный воздух касался шеи, плеч. Вера вздохнула — глубже, чем планировала.

— Что будете? — бармен уже смотрел на них.

— Шампанское, — Марина не колебалась.

— Вино. Сухое, — Вера кивнула.

Бокалы наполнились. Вера взяла свой — стекло приятно холодило пальцы, и она обхватила его крепче, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Ладно, — Лена сделала шаг назад. — Я вас оставляю. Но если что-то нужно — я вон там, — она махнула рукой в сторону центра зала, где уже собиралась компания вокруг именинника. — И не прячься, Вера. Ты великолепна.

— Я не прячусь, — автоматически ответила Вера.

— Ага, — Лена усмехнулась. — Тогда просто… расслабься.

Она исчезла в толпе, оставив их вдвоём.

Марина повернулась к Вере.

— Ну что?

— Что — что? — Вера сделала глоток. Вино было холодным, с лёгкой кислинкой, и оно обожгло горло, заставив её поморщиться.

— Тебе нормально?

— Нормально, — Вера пожала плечами. — Просто… много людей.

— Люди как люди, — Марина хмыкнула. — Обычные.

— Обычные, — повторила Вера, но внутри что-то сжалось.

Она огляделась. Зал был большим, высоким, с панорамными окнами, за которыми уже темнело. Где-то за окнами тихо подал первый снег.

Вера сделала ещё один глоток вина и, наконец решив отойти от бара, развернулась.

И тут же во что-то врезалась.

Твёрдое. Тёплое.

Бокал дёрнулся в её руке.

Красное вино плеснуло через край и широкой тёмной полосой легло на светлую рубашку человека, стоявшего перед ней.

Вера застыла.

Несколько капель медленно скатились по ткани вниз.

— Боже...

Она не сразу подняла глаза.

Сначала увидела свои пальцы, всё ещё сжимавшие ножку бокала. Потом — тёмные брюки. Ремень. Плоский блеск часов на запястье.

Вера сглотнула.

Подняла взгляд чуть выше.

На секунду ей показалось, что она ошиблась.

Что просто увидела знакомое лицо в незнакомом месте.

Но лицо не исчезло.

Алексей Горский.

Он смотрел на испорченную рубашку, будто пытался понять масштаб произошедшего. Потом медленно перевёл взгляд на неё.

Вера перестала дышать.

Вот только сейчас он выглядел совершенно иначе.

Без пиджака. Рукава закатаны до локтей. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута, воротник чуть сбился. Волосы растрёпаны — небрежно, почти непривычно для человека, которого она привыкла видеть безупречно собранным.

И это почему-то оказалось гораздо опаснее, чем пятно на его рубашке.

Потому что перед ней впервые был не тот Горский, которого она знала по деловым встречам.

Не руководитель компании. Не человек, сидевший напротив неё за столом переговоров с холодным, внимательным взглядом.

Просто мужчина.

И он смотрел прямо на неё.

Вера почувствовала, как внутри что-то неприятно оборвалось. Жар мгновенно поднялся к щекам, а сердце ударило так сильно, что на секунду заглушило музыку и голоса вокруг.

— Я… простите.

Горский ничего не ответил.

Он ещё несколько секунд смотрел на пятно на своей рубашке, будто оценивал ущерб. Затем поднял глаза.

И в этот момент Вера заметила едва уловимое изменение в его лице.

Не раздражение.

Не злость.

Что-то другое.

Почти улыбка.

— Смирнова, — произнёс он спокойно.

От собственного имени в его голосе у неё почему-то перехватило дыхание.

— У вас, я вижу, появился весьма своеобразный способ отмечать наши встречи.

Вера моргнула.

— Что?

— В прошлый раз кофе. Сегодня — вино.

Он говорил совершенно спокойно, но в голосе слышалось едва заметное веселье.

Вера почувствовала, как холод пробежал вдоль позвоночника, тут же сменившись новой волной жара.

— Я не…

Она запнулась.

Господи.

Только не это.

Из всех людей в этом зале именно он.

Она попыталась взять себя в руки.

— Это не специально.

— Я заметил.

Его взгляд скользнул к бокалу в её руке и снова вернулся к её лицу.

— Хотя должен признать, определённая последовательность прослеживается.

Вера сжала губы.

— Да? Тогда, может быть, в следующий раз вы просто будете держаться от меня подальше.

Она сама не поняла, откуда взялся этот тон.

Горский чуть приподнял бровь.

— В следующий раз?

Вера поняла, что попалась.

— Я имела в виду…

— Я понял.

И снова эта почти незаметная улыбка.

Она почему-то раздражала сильнее, чем если бы он рассердился.

— Если вы думаете, что я специально ищу поводы испортить вам одежду, то ошибаетесь, — выпалила Вера. — У меня есть работа. У меня есть своя жизнь. И, поверьте, вы занимаете в ней не настолько много места, как вам, возможно, сейчас кажется.

Последняя фраза прозвучала резче, чем она собиралась.

Слишком резко.

Вера замолчала.

На несколько секунд между ними повисла тишина, хотя вокруг продолжали смеяться люди, звенели бокалы и играла музыка.

Горский смотрел на неё.

Спокойно.

Слишком спокойно.

Ни тени обиды.

Только этот внимательный взгляд, от которого Вере вдруг стало неуютно.

— Хорошо, — произнёс он наконец.

Он сделал небольшую паузу.

— Рад это слышать.

Вера нахмурилась.

— Что именно?

— Что я занимаю не так много места.

Она почувствовала, как снова вспыхнули щёки.

— Я не это имела в виду.

— Конечно.

И вот теперь она уже не понимала, смеётся он над ней или действительно просто констатирует факт.

Горский отступил на шаг, освобождая ей дорогу.

— Не буду мешать вашей насыщенной жизни, Вера Александровна.

Вера стояла ещё секунду, не двигаясь.

Потом коротко кивнула.

— Спасибо.

Она прошла мимо него.

Сделала несколько шагов.

Ещё несколько.

Только тогда позволила себе вдохнуть полной грудью.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони стали влажными, пальцы всё ещё сжимали бокал.

Вера остановилась у ближайшего столика и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

Щёки пылали.

— Чёрт.

Она закрыла глаза на секунду.

Из всех людей в этом огромном зале.

Именно он.

Бар оказался спасением.

— Ещё один бокал? — бармен уже держал бутылку.

— Да, — Вера кивнула. — Пожалуйста.

Вера отошла от Горского, не разбирая дороги, и остановилась у высокого столика, на котором среди свечей и цветочных композиций стояли бутылки с алкоголем и небольшие бокалы для гостей.

Она взяла первый попавшийся шот.

Выпила одним глотком.

Горло обожгло, но это было даже приятно. Хотя бы на несколько секунд удалось переключить внимание с собственного лица, которое, казалось, до сих пор горело.

— Вера?

Она обернулась.

Марина стояла рядом.

Несколько секунд она молча смотрела на подругу, потом перевела взгляд через её плечо.

Туда, где в нескольких метрах разговаривал Горский.

Марина замерла.

— Это был он? — Марина кивнула в сторону, где только что стоял Алексей.

— Угу.

— И?

— И ничего. — Вера сделала глоток. Вино было холодным, кисловатым, идеально подходящим под её настроение. — Просто ещё одно неловкое совпадение.

Марина хмыкнула.

— Знаешь, если бы я не видела это своими глазами, я бы не поверила. Второй раз. Это уже не совпадение, Вер. Это…

— Что? — Вера повернулась к ней.

— Не знаю, — Марина пожала плечами. — Но выглядит как знак.

— Знак того, что мне нужно ходить с закрытыми глазами и не пить вино рядом с Горским, — отрезала Вера.

Они рассмеялись — нервно, но искренне. И постепенно напряжение начало отпускать.

Вера взяла еще шот со столика прикончив его залпом, потом ещё. И вдруг поняла, что ей… нормально. Не комфортно, нет. Но нормально. Она стояла почти в центре зала у фуршетного столика, в красивом платье, с вечерним макеяжем и прической и вокруг были люди, которые не знали о её прошлом, о том, сколько ночей она провела за учёбой, работая на двух работах. Они видели только то, какой она была здесь и сейчас: уверенную, красивую, ту, с которой хочется поговорить.

— Девушки, можно к вам присоединиться?

Вера обернулась. Рядом стояли двое мужчин — примерно её возраста, в хороших костюмах, с бокалами в руках. Один из них улыбался.

— Конечно, — Марина ответила быстрее, чем Вера успела открыть рот.

Мужчины представились. Один — Андрей, работал в финансах. Второй — Дмитрий, предприниматель. Говорили легко, с юмором, не давили, не лезли в душу. Вера расслабилась. Отвечала, смеялась, даже позволила себе шутку — насчёт того, что вино, похоже, сегодня её главный враг.

— А я бы рискнул, — Андрей подмигнул. — Вино хорошее. Просто нужно знать, с кем пить.

Вера улыбнулась — искренне, впервые за вечер.

Глава 8. Набирая обороты

Горский стоял в другом конце зала, у высокого окна, и смотрел на неё.

Перед этим ему пришлось ненадолго исчезнуть.

После вина на рубашке оставаться в ней было бессмысленно, поэтому он вышел из зала и поднялся в административную часть клуба. У таких мест всегда находилось решение для гостей, которые оказывались в неловком положении: на стойке сервиса хранилась небольшая коллекция новой одежды — на случай испорченного костюма, внезапной перемены погоды или других подобных обстоятельств.

Ему принесли новую белую рубашку его размера.

Когда Горский вернулся в зал, вечеринка уже набрала обороты.

Он взял бокал воды и отошёл к окну.

И почти сразу увидел Веру.

Она уже успела расслабиться.

Стояла рядом с Мариной, держа в руке бокал, и что-то увлечённо рассказывала двум мужчинам, которых Горский не знал. Один из них наклонился к ней, чтобы расслышать сквозь музыку, второй рассмеялся раньше всех — и Вера тут же рассмеялась вместе с ним.

Горский задержал на ней взгляд.

Странно.

Ещё двадцать минут назад она едва могла поднять на него глаза. Красная от смущения, напряжённая, готовая защищаться от любого его слова. Сейчас от той женщины не осталось почти ничего.

Вера смеялась легко и совершенно свободно.

Он почему-то почувствовал раздражение.

Горский сделал глоток воды и снова посмотрел в её сторону.

Что, собственно, его раздражало?

То, что она так быстро освоилась?

То, что с совершенно незнакомыми людьми ей было проще, чем с ним?

Или то, что эти двое мужчины явно наслаждались её вниманием?

Он нахмурился.

Вера снова засмеялась, запрокинув голову, и в этот момент Горский впервые увидел её по-настоящему.

Не ту собранную женщину с деловым выражением лица, которую привык видеть на встречах.

Не напряжённую Смирнову, готовую немедленно возразить ему на любое замечание.

А женщину, которая просто хорошо проводила вечер.

Оказалось, она невероятно красивая, когда не старалась казаться незаметной.

Горский поймал себя на том, что слишком долго смотрит.

И тут же отвернулся.

Нелепо.

Он снова взглянул на неё.

Один из мужчин что-то сказал Вере. Она улыбнулась ему — открыто, почти доверчиво.

Раздражение стало сильнее.

Совершенно необъяснимое.

Горский не любил необъяснимых вещей.

Особенно когда они касались его самого.

Вера снова рассмеялась.

Почему-то ему захотелось подойти и прервать этот разговор.

Мысль была настолько нелогичной, что он почти усмехнулся.

С какой стати?

Она не была его сотрудницей.

Не была его знакомой.

Не была вообще никем, перед кем он имел бы хоть какие-то обязательства.

И всё же он продолжал смотреть.

Горский ещё не знал, что именно его так задевает.

Он просто знал, что ему это не нравится.

Марина заметила его раньше Веры.

Её взгляд на мгновение скользнул в сторону окна, и выражение лица изменилось. Она что-то сказала Вере, но та не сразу услышала. Один из мужчин продолжал рассказывать историю, размахивая рукой, и Вера смотрела на него с искренним интересом.

Марина снова посмотрела на Горского.

И улыбнулась.

Так, будто вдруг поняла что-то, чего сама Вера пока не замечала.

— Что? — спросила Вера.

— Ничего.

— Ты чего улыбаешься?

— Я?

— Марина.

— Потом расскажу.

Вера недоверчиво посмотрела на неё, но спорить не стала.

Марина сделала глоток шампанского и снова покосилась в сторону окна.

Горского там уже не было.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Познакомлю тебя ещё с несколькими людьми.

— Зачем?

— Затем, что ты приехала сюда не для того, чтобы провести вечер в темном углу.

— Я уже познакомилась с двумя.

— Вот именно. Прогресс.

Они прошли через зал к небольшой группе гостей. Вера старалась запомнить лица и имена, которые Марина называла одно за другим. Кто-то работал в инвестициях, кто-то держал сеть ресторанов, кто-то недавно вернулся из Лондона. Разговоры перескакивали с путешествий на недвижимость, с бизнеса на какие-то общие знакомые истории, и Вера постепенно перестала чувствовать себя чужой.

Через некоторое время она поймала себя на том, что действительно получает удовольствие.

Марина была права.

Иногда ей действительно стоило выходить из дома.

К этому моменту вечер уже окончательно перестал напоминать тот чинный приём, которого Вера так опасалась. Пиджаки исчезали один за другим, разговоры становились громче, музыка — свободнее. Кто-то уже танцевал, кто-то устроился прямо на широких подоконниках, а официанты едва успевали менять пустые бокалы на полные.

Вера тоже выпила больше, чем собиралась.

Не настолько, чтобы потерять голову. Ровно настолько, чтобы перестать всё время думать о том, как она выглядит со стороны.

— Идём, — сказала Марина.

— Куда?

— Танцевать.

— Нет.

— Да.

— Я не танцую.

— Сегодня танцуешь.

И прежде чем Вера успела придумать очередное возражение, Марина уже потянула её за руку.

Вера рассмеялась.

— Ты ужасный человек.

— Зато смотри, как тебе весело.

Музыка подхватила их почти сразу.

Вера сначала двигалась скованно, больше смеясь над собой, чем действительно танцуя. Но постепенно напряжение ушло. Она перестала думать о том, что кто-то на неё смотрит. Закрыла глаза, запрокинула голову и впервые за весь вечер позволила себе просто получать удовольствие.

Она не заметила, как к ним присоединился один из мужчин, с которыми они разговаривали раньше.

Марина заметила.

И, конечно, ничего не сказала.

А в другом конце зала Алексей Горский, сам того не желая, тоже заметил.

Он уже несколько минут разговаривал с человеком, которого знал много лет, но перестал слышать половину сказанного.

Его взгляд снова и снова возвращался к Вере.

Она смеялась.

Танцевала.

И выглядела совершенно свободной.

Особенно его раздражало то, что рядом с ней находился мужчина.

Горский сделал глоток и заставил себя отвернуться.

Не помогло.

Через несколько минут он обнаружил, что оказался возле бара.

А ещё через минуту увидел Веру, которая как раз пробиралась сквозь людей к столику с водой.

Она остановилась рядом, взяла стакан и сделала несколько глотков.

— Решили всё-таки не сбегать? — услышала она за спиной.

Вера замерла.

Этот голос она узнала сразу.

Она медленно обернулась.

— А вы?

Горский стоял совсем близко.

В новой рубанке и с тем самым спокойным выражением лица, которое начинало действовать ей на нервы.

Вера посмотрела на него и вдруг улыбнулась.

— Я вообще-то отлично провожу время.

— Я заметил.

— Тогда зачем спрашиваете?

Горский на секунду задержал на ней взгляд.

— Хотел убедиться.

— В чём?

Он чуть склонил голову.

— Что вы действительно умеете расслабляться.

Вера прищурилась.

— А вы, я смотрю, всё-таки наблюдали.

Горский не ответил сразу.

Его взгляд задержался на её лице дольше, чем требовалось для обычного разговора. Вера сначала даже не придала этому значения. Музыка гремела за спиной, вокруг двигались люди, кто-то смеялся совсем рядом. После нескольких бокалов вина и пары шотов всё это воспринималось легко, почти невесомо.

— Сложно было не заметить, — наконец сказал он.

— Почему?

— Вы довольно заметно изменились.

Вера улыбнулась.

— В каком смысле?

— На работе вы совсем другая.

— Может быть, потому что на работе я работаю?

— Возможно.

Он сделал шаг к ней.

Вера не заметила.

— А здесь я отдыхаю.

— Это я тоже заметил.

Его голос стал тише. Приходилось наклоняться ближе, чтобы слышать друг друга сквозь музыку.

— И как, Алексей? — Вера чуть приподняла бокал. — Одобряете?

— Вы спрашиваете моего разрешения?

— Нет. Просто интересуюсь вашим экспертным мнением.

Горский усмехнулся.

Ещё один шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного места.

— Тогда нет.

Вера удивлённо посмотрела на него.

— Нет?

— Я не уверен, что имею право его высказывать.

— А пару часов назад вас это не остановило.

— Пару часов назад вы облили меня вином.

Она рассмеялась.

— Вы всё ещё не можете забыть эту рубашку?

— Я уже успел переодеться.

— Значит, проблема решена.

— Почти.

Вера наклонила голову.

Он смотрел на неё внимательнее, тяжелее, словно вдруг перестал слышать всё остальное — музыку, голоса, звон бокалов. Вера улыбалась, что-то говорила ему, поправляла прядь волос, и даже не замечала, как между ними становится теснее. Каждый жест, каждое движение её губ вдруг обрели невыносимую отчётливость.

Она рассказывала о работе, о какой-то встрече — слова лились легко, без напряжения, но Алексей не слышал ни одного из них. Он видел только то, как блестят её глаза в мягком свете свечей, как чуть приоткрываются губы на каждом «о», как она касается пальцами края бокала, и этот жест — простой, будничный — вдруг показался ему самым интимным жестом в мире.

Вера замолчала на полуслове, уловив что-то в его взгляде.

— Что? — спросила она, и голос дрогнул.

Горский смотрел на неё так, будто только сейчас увидел.

Не ту женщину, которую несколько недель привык воспринимать как собранную, резкую и временами невыносимо упрямую. Эта Вера словно сбросила с себя привычную оболочку. В ней не осталось напряжения, осторожности, желания контролировать каждое слово и движение.

Перед ним была совершенно другая женщина.

Живая.

Тёплая.

Поразительно красивая.

И, к его собственному раздражению, совершенно не осознающая, какое впечатление производит.

Он сделал шаг ближе.

Вера подняла на него глаза.

Теперь между ними почти не осталось расстояния. Она чувствовала тепло его тела, улавливала запах — что-то чистое, сухое, с едва заметной горечью дорогого парфюма. И почему-то от этого становилось ещё труднее сосредоточиться.

— Что? — повторила она тише.

Горский чуть склонился к ней.

— Ничего.

— Вы так смотрите, будто там что-то есть.

— Возможно, есть.

Вера улыбнулась, хотя сердце вдруг забилось быстрее.

— Загадками разговариваете?

— Сегодня вы слишком много пьёте.

— А вы слишком много за мной наблюдаете.

На этот раз он не стал отрицать.

Взгляд снова задержался на её губах.

Всего на секунду.

Но Вера это заметила.

И улыбка исчезла.

Между ними повисла пауза.

Не неловкая. Совсем наоборот.

Такая, в которой оба вдруг слишком ясно осознают присутствие другого.

Горский смотрел ей в глаза, и впервые в его лице не было привычной непроницаемости. Что-то тёмное и непривычное проступало сквозь спокойствие.

— Вам лучше вернуться к своим друзьям, — сказал он наконец.

Вера чуть нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я начинаю забывать, зачем вообще сюда пришёл.

Она усмехнулась.

— А зачем?

— Поздравить друга.

— И только?

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало.

— И только.

Вера не поверила.

Это было видно по её лицу.

— Странно.

— Что именно?

— Вы весь вечер смотрите на меня, потом подходите, говорите всякие странные вещи, а теперь вдруг отправляете обратно к друзьям.

— Возможно, я передумал.

— Насчёт чего?

Горский ничего не ответил.

Музыка за их спинами стала громче. Кто-то прошёл между ними, на секунду заслонив Веру, но она осталась на месте.

— Или вам не нравится, когда я веселюсь? — спросила она.

— Мне всё равно.

— Конечно.

Она улыбнулась, но в голосе уже появилась насмешка.

— Именно поэтому вы весь вечер смотрели, с кем я танцую.

Горский замер.

Вера почувствовала, что попала в точку.

— Вы заметили? — спросил он.

— Было сложно не заметить.

— Тогда вы слишком много внимания уделяли мне.

— А разве это не вы только что жаловались, что забываете, зачем пришли?

Он усмехнулся, но взгляд остался тяжёлым.

— Вы сегодня очень смелая.

— А вы сегодня очень наблюдательный.

— Возможно.

— Нет. Определённо.

Вера сделала глоток вина.

Горский следил за движением её руки и сам не понимал, почему этот простой жест снова вызывает в нём раздражение.

— Вам действительно нравится этот мужчина? — спросил он.

— Какой?

— Тот, с которым вы танцевали.

Вера медленно подняла глаза.

И улыбнулась.

— А что?

— Просто спросил.

— Зачем?

— Любопытство.

— Не верю.

— Это ваше право.

Она немного приблизилась.

— Вы ревнуете?

Горский посмотрел на неё так, что улыбка на её губах постепенно исчезла.

— Не говорите глупостей.

— Тогда почему вам не всё равно?

Он промолчал.

Вера ждала ответа.

Его не было.

— Вот видите, — тихо сказала она. — Вам не всё равно.

— Вам лучше остановиться.

— Почему?

— Потому что вы выпили.

Вера мгновенно вспыхнула.

— А вот это уже удобно.

— Что именно?

— Если вам нечего ответить, можно просто сказать, что женщина выпила.

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

Она поставила бокал на стол.

— Знаете, что мне действительно не нравится?

— Что?

— Когда мужчина сначала весь вечер смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то важное, а потом делает вид, что ничего не происходит.

Горский напрягся.

— А вы хотите, чтобы что-то происходило?

Вера замолчала.

Вот теперь вопрос был задан всерьёз.

Она почувствовала, как внутри всё перевернулось.

Ещё минуту назад ей было легко. Она смеялась, танцевала, позволяла себе не думать.

Теперь всё стало слишком настоящим.

— Я не знаю, — призналась она.

Горский сделал шаг ближе.

— Тогда не стоит провоцировать меня вопросами, на которые вы не готовы услышать ответ.

— А вы готовы?

— К чему?

— К своему ответу.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Не уверен.

Эта честность выбила из неё воздух сильнее, чем любая дерзкая реплика.

Вера впервые не нашла, что сказать.

Горский тоже молчал.

Они стояли слишком близко, и теперь ни один из них уже не мог сделать вид, что ничего не происходит.

Но первым отступил он.

— Вам стоит вернуться к подруге.

Вера нахмурилась.

— Вы опять мной командуете?

— Нет.

— Тогда почему я должна идти?

Горский посмотрел на неё и тихо произнёс:

— Потому что ещё немного — и я сделаю то, о чём мы оба завтра можем пожалеть.

Вера замерла.

Сердце ударило где-то под самым горлом.

Она смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.