Его истинная любовь

— Нет… Спасибо… У меня… свидание.

А что еще сказать, чтобы Эйнар — спасибо ему, конечно, меня до сих пор потряхивает от мысли, как мне в самом деле с ним повезло! — просто ушел?

Эйнар понимающе улыбается:

— Тогда беги. Даст судьба — свидимся. Всегда рад помочь милой девушке.

А вот это приятно — «милая девушка», то есть я, стою перед ним в надвинутой по брови шапке, неказистой рубахе, штанах и сапожках.

— Спасибо тебе, Эйнар, и светлого пути!

— И тебе, красавица.

Мя, как приятно! За «красавицу» — вдвойне.

Я разворачиваюсь и иду прочь. А когда оборачиваюсь, Эйнара уже нет. Будто растаял в солнечных лучах. Наверное, в леске скрылся. Шел же он куда-то сам по этой дороге.

Но как бы эффектно Эйнар ни выглядел, меня остро волнует Альрик. Надолго ли я задержалась? Или вовсе нет? Ждет ли Альрик меня на пустоши или просто так красиво и жутковато выпроводил, когда наплел про воинство кошмаров?

От мужского внимания я расцветаю, а проклятый колдун Альрик и вовсе имеет надо мной какую-то необъяснимую власть.

Я тороплюсь вперед, надеясь больше не встретить никаких кошмаров до этого обещанного «воинства».

* * *

Альрика я замечаю сразу. И сердце тотчас уходит в пятки. Не столь огромный, как Эйнар, не такой эффектно золотистый и вообще весь темный в черном, паршивец все равно смотрится потрясающе.

С такого расстояния — я спряталась среди кустов и березок — видеть Альрика привычнее, чем нос к носу. Стою и любуюсь его красиво уложенными волосами, идеальным треугольником сильного торса, крепкими ногами.

Невольно вспоминаю, как все это великолепие ощущалось вблизи, когда он меня касался, когда сжигал в своем пламени… Ноги предательски слабеют, и я хватаюсь за ствол ближайшей березки.

Отвратительный колдун!

Любой человек страшно боится колдовских пыток, а я становлюсь какой-то ненормальной — остро их желаю. Наверное, Альрик и вправду выпил столько моей души через всхлипы и стоны, что привязал меня к себе магическим образом. Такое только смерть разрушит.

За эти два дня я видела его в простом, скромном ночном одеянии, а теперь гад предстал во всем неотразимом могуществе королевского наместника.

Хватит на него смотреть, сердце и так бьется на пределе.

Перевожу взгляд на коней. Себе Альрик взял вороного жеребца, и я припоминаю, что уже видела его на нем, когда Альрик несся во весь опор во главе всадников, а простой люд сгоняли к краям дороги.

Мне он выбрал белую кобылу. Лошади одного роста. Белая унесет и самого Альрика, а я уж испугалась, что он станет играть нечестно.

Впрочем, гад делает какие-то пассы руками, а чувственные губы едва шевелятся. Я давлю совсем неуместное воспоминание о том, как ловко его сильные красивые пальцы нежили мои ноги, как горячо они разбудили меня всего ничего часов назад…

Здесь, посреди леска, когда я выгляжу не лучшим образом, а Альрик Аррингтон не уступает в величии самому королю, постыдные тайны мрачной башни среди солнечного дня кажутся мороком. Чем-то почти невозможным.

Нет у нас с Альриком общего будущего и быть не может. Даже опрятненькая Хильда — всего лишь служанка и не посмеет на него претендовать.

Ни о каком рабстве я даже думать не собираюсь. Любой ценой обгоню Альрика.

Да что же он такое делает? Неужто колдует?! Неужели собирается победить меня нечистой магией?!

* * *

АЛЬРИК

В самом деле я немного опасаюсь, что Илона просто уйдет. Не дойдет до пустоши. Она ведь может сообразить: раз я не отдал распоряжения ее казнить, а, наоборот, веду себя подозрительно благодушно, максимум «заколдовываю», то и схватить, и притащить обратно тоже не велю. А какая у меня официальная причина возвращать в замок обычную крестьянку, которую я сам и выставил?

Покушение я официально списал на тех оболтусов-бандитов, что влезли с Илоной в замок. Мол, это они ко мне и карабкались. Ну а если кто слышал, как я велел им убираться, а девку оставить мне, — умников обсудить это со мной не нашлось. Да и слова можно как угодно вывернуть, вряд ли их кто-то записал. А если и записал, то это могут быть те самые шпионы от клана Юлианы, которых я жажду вычислить и обезвредить. Если уж стану королем оборотней, то настоящим, а не марионеткой в руках неведомых кукловодов.

Что, я себя практически уговорил? Хороший из меня «наместник Рене Второго», ничего не скажешь. А ведь это не дорогу перейти: другие оборотни раз пятьсот оспорят мое решение, да и война с соседями, того и гляди, грянет. А может, взять и объединить оборотней оттуда, чтобы дважды не воевать? Как минимум, понадобится поддержка родного клана. Нас ждет большой совет…

А пока у меня сердце не на месте из-за Истинной. Как будто раз я ее отпустил, теперь за каждым углом ее подстерегает опасность. То, что она и без меня выживала, — пустяки. То, что взрослая, — тоже не в счет. Я жажду ее спрятать. Укрыть от всех глаз. Запереть в самом безопасном на свете месте… а дальше будь что будет. Уже бы, наверное, так и сделал — только места этого пока не нашел.

Надеюсь, Вульфрик не прибежит слишком рано, до скачки? Объяснять ему всю суть этого цирка не хочется, но что-то сказать придется. Иначе зачем Вульфрику вообще с Илоной возиться? То, что Илона — Истинная, в лоб говорить нельзя. Если даже сам Вульфрик всецело за меня, мало ли куда еще просочится такая информация. Не надо ему знать.

Невольно принюхиваюсь: лес как лес, а пахнет здесь странно. Не человеком и не оборотнем. Точно не животным. Кто-то совершенно непонятный тут прошел. И куда шел? Вроде не со стороны, откуда должна прийти Илона…

Нам с лошадками стоит поторопиться. Они ведут себя мирно, будто ничего подозрительного не учуяли. Это я один уже схожу с ума?

В крайнем случае… если Истинная не появится… предложу конную прогулку племяннику. Магических следов Истинной у меня предостаточно — будет что Вульфрику показать. Личных вещей Илоны не осталось: она все забрала, да и было бы что там забирать. И все же мне дико, до одури хочется снова ее поцеловать. Забыться. Захлебнуться невозможным счастьем.

* * *

Когда Илона наконец появляется в леске, я сперва даже носу своему не верю. Заждался уже. Истинная почему-то прячется за березкой и кустом, выглядит слегка растерянной… а еще на ней запах. Чужой. Тот самый странный запах не пойми кого: не человека и не оборотня.

Она, он или оно… мою Истинную трогало, а у меня ни одной причины спросить, что и как произошло. Если только сама не проболтается.

Пора магически оградить пространство для скачки, пока Вульфрик не явился, пока не зашли какие-нибудь люди. Или это самое «оно». Для него мой магический контур проницаем или нет?

Начинаю колдовать и краем глаза замечаю, как Истинная морщится. Ах да. Вот же я — колдун, творю такую мерзость.

Впиваюсь взглядом в Илону. Хочу запомнить ее всякой. И доброй, и недовольной. А она, понимая, что я ее увидел, выбирается из укрытия и решительно идет ко мне. Злая.

Вот бы ее поцеловать, чтобы успокоилась. Хотя, скорее всего, моя ненаглядная Истинная только еще сильнее разозлится. Я ее люблю, а она меня — нет. Мрачненько.

Рассказываю Илоне о деньгах, которые ждут в седельной сумке ее белой лошади. Лошадь ей, естественно, тоже подарю. Все должно выглядеть так, будто Илона станет совершенно независимой и сможет ускакать куда угодно. И у нее будет чем платить за еду и ночлег первое время — там, где жилье сдают даже женщинам. Такие места есть, просто стоят дороже: охраняются лучше.

Слово за слово — Илона хочет язвить. А я все сильнее хочу ее поцеловать. Когда мы увидимся снова, кем уже будем друг другу — неизвестно. Этот чужой запах на ней слегка бесит. Хочется вытеснить его своим. Полностью смыть с нее.

Истинная теряется, когда я на нее набрасываюсь. Глажу, тискаю, целую так, что вот-вот кончится дыхание. Не могу иначе. Не хочу. Скорее умру, чем прекращу — ведь она мне… отвечает. Сама закидывает руки мне на шею, прижимается и… полностью отдается чувствам.

Это Истинность, просто Истинность, но… плевать.

Только в какой-то момент чужой запах становится нестерпимым. Будто некто или нечто подобралось вплотную к нам. Значит, на магический контур ему наплевать. Я напрягаюсь, готовый защитить Илону от чего угодно, но никого не вижу и не слышу — только чувствую запах.

А Илона словно приходит в себя и сжимается:

— Эй, хватит! Я еще замуж хочу!

Какой еще замуж сейчас?! Не будет никакого замужа.

Но говорю другое, сам от себя не ожидая:

— Замуж? Конечно, замуж.

За меня. Пусть только за меня.

Отпускаю Илону и осматриваюсь внимательнее — вокруг никого и ничего. И запах будто исчез. Только на Илоне его след все еще держится.

Получается, это «оно» может быть невидимым? Плохо дело. Совершенно не понимаю, что ему надо. Но если все именно так, как было сейчас, Илона могла просто пройти через облако этого «оно» и не заметить. Потому запах и осел.

Теперь мне предстоит самая мерзкая часть сегодняшнего дня: проиграть, сделав вид, будто я ужасно хочу выиграть. Главное теперь — и вправду не выиграть: что, если наездница из Илоны скверная?

И тут происходит это.

Илона, думая, что я не вижу, грозит кому-то кулаком. Воздуху так не грозят, значит, кто это «оно», Илона знает. Или это вообще «он».

Я моментально чувствую сотни игл, впивающихся в сердце. Резкую тяжесть. Сильнейшую боль.

Говорят, ревность похожа на огненные стрелы. Так вот, она хуже. Гораздо хуже. Лишает рассудка. Перечеркивает весь здравый смысл.

Я дышать не могу от мысли, что Илона с кем-то за моей спиной договаривается. С Вульфриком я еще худо-бедно смирился бы, а с непонятным «им» — нет.

Просто если бы не Истинность, влечение оборотней к человеческим женщинам довольно посредственное, мозги в кисель не превращает. Вульфрику важнее наши с ним договоренности, чем наисладчайшая малышка.

Тем более быть Истинной сразу двух оборотней невозможно. За всю нашу историю такого не было. Илона только моя идеальная женщина.

К счастью, она не дает мне окончательно сойти с ума и сделать то, чего я на самом деле хочу: схватить ее в охапку и увезти туда, где ни одно «оно» ее не настигнет.

Илона подходит к своей лошадке и садится верхом. Вполне ловко. Главное, чтобы и держалась крепче — поскачем быстро.

— Все по честному, без магии? — спрашивает.

— Без магии, Илона. Поглядим, чья судьба счастливее.

Тут уж известно чья. Ее. Во всяком случае сегодня.

Илона выглядит ослепительно красивой: слегка растрепанная, раскрасневшаяся от наших поцелуев. И ведь сама целовала меня, сама горела.

Нервно сглатываю. Не хочу ее отпускать.

— Не к добру мы встретились, Альрик Аррингтон. Не поминай меня лихом, — Илона бьет пятками кобылку, и та срывается с места.

Я все еще стою на земле, и формально состязание уже нечестное: стартовать мы должны были одновременно. У меня есть несколько секунд, чтобы вскочить на коня и догнать улепетывающую во весь опор Истинную.

Только секунды эти внезапно растягиваются в вечность — воздух вокруг густеет, становится вязким, будто мед. Я не то что с места сдвинуться не могу — даже руку поднять.

Ошалело смотрю, как белая кобылка резво уносит мою Илону вперед. Причем Илона не выглядит ни хитрой, ни удивленной, когда слегка ко мне оборачивается — это я вижу совершенно ясно. Неужто она договорилась с «этим» вот так меня обмануть? Только смотрит она не на меня, а чуть в сторону, будто я стою не здесь, а левее, неподалеку от нее.

Кровь бешено стучит в висках, а я полностью парализован. То, что виной всему «это», понимаю прекрасно. А сделать ничего не могу. Его магия сильнее моей в разы.

Застыв, почти отупело наблюдаю, как Илона пересекает деревца на краю Орнейской пустоши — формально там конец нашей скачки: кто первый доберется, тот и выиграл.

Только это уже не скачка. Это морок. И явное похищение моей женщины. Если только Илона с «этим» все же не сговаривалась.

Мой конь тревожно стоит рядом — колдовство действует на нас обоих. Оба зависли, как мошки в киселе. Конь-то мой что «этому» сделал? Его за что заморозили?

Деревца на краю пустоши растут густо, ничего за ними не видно. Но раз все пошло не по уговору, не вижу никакого смысла соблюдать дурацкий договор.

Вообще-то я наивный идиот: Истинная ведь убить меня хотела, а не просто обмануть. Но даже если обманула, я все выясню, как только этот проклятый морок спадет!

— Дядя, ты чего застыл? Это новая мода — огородное пугало изображать?

Не знаю, сколько времени проходит, когда я внезапно слышу за спиной вкрадчивый голос Вульфрика.

Оборачиваюсь… Могу — значит, колдовство закончилось. Часть меня сразу рвется вперед: чувствую, что за то время, пока я так тупо зависал, произошло что-то ужасное. Что-то на грани жизни и смерти. Что-то с моей Истинной. Вторая часть — рассудочная — будто в землю вросла.

— Думаю о женщине, — говорю.

— О, — Вульфрик понятливо хмыкает, — о той самой, ради которой ты меня сюда позвал?

Одет он достаточно роскошно, в черное с золотым шитьем — явно запланировал встретиться с Юлианой. А могла ли в самом деле Юлиана подговорить это «оно», подкупить или уж не знаю что — украсть у меня Истинную?

Я ведь именно так все и ощущаю: будто произошло неслыханное, дерзкое похищение. Мотив похитителя неясен. Если не знать про Истинность, привлекать мощнейшего мага, чтобы своровать безродную крестьянку, выглядит как бред.

А ведь Илону намеренно украли у меня на виду, хотя могли бы… да где угодно могли, еще по пути на пустошь. Я же чувствовал неладное, пока она туда шла.

Вперед! Срочно вперед! Туда, где за деревьями скрылась ее лошадка. Только на чем? Конь у нас с Вульфриком здесь один. Оборачиваться и следовать за мной Вульфрик не станет. Да и не знаю, сколько точно времени прошло с тех пор, как Илона ускакала туда. Судя по солнцу, не меньше часа. Да и зачем Вульфрику за мной бежать? Он и так долго ко мне бежал, устал, наверное.

— Эй, дядя. Я все еще тут. И уже начинаю опасаться за твое дряхлое старческое здоровье. Зависаешь, в одну точку смотришь, племянника родного не слышишь. Рассказывай уже, что произошло. Неужели ты свою Истинную встретил? — Вульфрик обходит меня по дуге, встает передо мной, скрестив руки на груди, и пытливо заглядывает в глаза.