В "стране Гудвина".

Удар пришёлся в область коленей, повыше полусапог из толстой чёрной кожи, но пониже чего-то вроде доспехов-рубах, прикрывавших пах.

Первому врагу одну из ног перебило сразу, начисто. Второму, впрочем, тоже досталось: он завопил во всё горло, и грохнулся на спину, держась за раненную ляжку. Кровь полилась почти ручьём. Чёрная.

Олег вовремя поднял взгляд: оба гада, нападавших на девчонку, бросили её, и ломанули к нему!

Первого, с мечом, оказавшегося неплохим фехтовальщиком, пришлось, наплевав на «правила честного боя» пнуть со всей дури в тот же пах. После этого от него кроме утробного воя, неприятностей не было. Второй, быстро смекнувший, что ничего ему не светит, шустро развернулся, и задумал было дать дёру.

Не тут-то было: метко брошенный подбежавшей девчонкой меч пробил навылет его бочкообразный торс, и ножки под малышом подкосились. Грохнулся наземь он уже молча: лицом вниз. Похоже, оказалось пробито сердце, и карлик умер прежде, чем коснулся земли.

Тут Олегу пришлось ударить и того, которому достался пинок, вонзив меч, поскольку враг коварно попытался подобраться сзади, в горло, а не в грудь, потому что нападавший так и не разогнулся. Теперь-то тот упал наземь, заливая обломки кирпичей и камней вокруг себя густой вонючей кровью…

Однако дама, кем бы она ни была, не сидела сложа руки, и «гуманность» проявлять и не подумала: увидев, что Олег приостановился, утирая пот, и, словно бы и не собирается больше ничего делать, она подбежала к тому, в груди которого застрял её меч. Выдернула своё оружие, бросив укоризненный, и удивлённый, как Олегу показалось, взгляд на своего нежданного спасителя. И, что-то Олегу весьма сердито прокричав, и указав рукой, кинулась к остальным уложенным им врагам.

Олег только стоял и моргал, пока девочка в несколько весьма могучих для такой «хрупкой» особы, ударов, добивала четверых стонущих и временно недееспособных «лежачих».

Добивала расчётливо и деловито: в грудь! Целила прямо в сердце!

И только когда эта шокировавшая разинувшего рот Олега работа была закончена, девица вытерла меч о лохматую шкуру ноги последнего противника, заменявшую тому штаны, и подошла. Протянула руку:

- Гузел.

Олег не придумал ничего лучше, как подать свою:

- Олег.

Рукопожатие оказалось крепким, ладонь – шершавой и жёсткой.

Лицо же у девочки оказалось совсем не «детским».

Ей запросто можно было дать от тридцати до сорока. Уже и морщины наметились. И вообще: Олег заметил, что и формы тела у неё вполне соответствуют тому, что принято называть взрослой женщиной. Небольшая упругая грудь, полуобнажённая одеждой: чем-то вроде туники из грубо выделанной шкуры с нашитыми бляхами из чего-то вроде войлока, примерно такой же, как и у тварюшек. Сапоги до колен. Плотные мускулистые загорелые ляжки, широкие (относительно!) бёдра.

Женщина!

Только она была небольшого роста: их головы оказались на одном уровне.

Гузел что-то сказала. Язык показался Олегу совершенно незнакомым: не английский, не французский, и даже не китайский.

Он ответил:

- Прости. Я ничего не понял. Может, ты знаешь русский?

Брови на загорелом миловидном лице вздёрнулись:

- Русски? Ты – русски?!

Олег постарался виду не подать, что удивлён:

- Да. Я – русский.

По лицу женщины расплылась улыбка:

- Я рад! Спасибо, что помогать моя.

- Не за что. Ты же – женщина. И – человек. – Олег прищурился, обвёл поле битвы кончиком меча, - А эти, кстати, кто?

- А, верно. Откуда тебе знать, если ты прийти… Ты же прийти – по дорога из жёлтый кирпич?

Олег кивнул.

- Так вот. Мы, люди, начать жить здесь недавно. Всего… э-э… пятьсот годы. А эти – местный. Они жить здесь всегда. Мы называть они – гворлы.

Олег подошёл к ближайшему «гворлу». Ногой перевернул уродливое существо на спину. Да уж: человеком назвать… Язык не поворачивается. Да, две руки, две ноги… Туловище. Но рожа!..

Впрочем, есть у этого гада кое-что, что Олегу ну очень хотелось бы забрать. Как военный трофей. Но на всякий случай…

- Я могу забрать его сапоги? – он показал рукой, - Или это запрещено… законом?

Гузел посмотрела на него вначале с недоумением. Потом словно сообразила что-то, взглянув на его ступни:

- Да. Ты – брать у он всё, что ты надо! Законно!

Олег осмотрел всех мертвецов. У самого здорового стянул сапоги. Как ни странно, но ступня гворла оказалась большой и широкой. В сапоги, усевшись на один из обломков стены, влез довольно легко. Ступня внутри даже болталась: потом нужно будет по бокам что-то проложить. Ну, или портянки найти. Только теперь он надумал спросить у стоявшей рядом и внимательно прислушивавшейся и всматривавшейся в окружавший их каменный хаос «боевой подруги»:

- А почему они на тебя напали? И почему ты оказалась одна?

- Они напасть – всегда! Как только видеть человек один. А их – много. А один я - потому что разведка!

- А-а. – Олег кивнул, словно понял, - А где здесь живут… Люди?

- Деревня. Нет: город. Один день путь. На север.

- А эти… Где живут?

- Под земля. У них под каждый город – огромный… Э-э…

- Лабиринт?

- Да. Огромный сеть тоннели и жилой комната.

- А почему тогда их, - он кивнул на трупы, - друзья не вылезли из «Лабиринта» им помочь?

- Они не любить день. Больно глаза. Они выходить ночь. А эти, – она сплюнула в сторону поверженных врагов, - тоже: разведка! Нет, не так: патруль!

- А ты сейчас… Что собираешься делать?

Гузел на секунду задумалась, словно сомневалась – говорить, или нет. Или информация о её задании – «стратегическая»?

Но всё же женщина сказала:

- Я сейчас идти домой. Вернее – наш лагерь. Мы, когда приходить город, разделяться. Один – смотреть северная сторона, другой – южная. Кто-то – восточная. Я – западная. И ещё два человек – сторожить лагерь.

- А… - настала очередь Олега заколебаться, - Мне можно с тобой?

- Зачем спросить! Конечно! Ты же – человек! Мы должен держаться вместе. Идём.

Они собрали всё доставшееся им в битве оружие: два меча, и ножи в ножнах на поясах особо умелых в битве гворлов. Дубины оставили на месте: как объяснила Гузел, «таскать это смысл нет!»

Олега удивило, что больше ничего из «привычного» арсенала средневекового оружия ни у кого не имелось.

Трофейное оружие поделили поровну, связав ремнями, снятыми с поясов тех же гворлов.

Олег, подумав, снял с самого толстого гворла пояс, и засунул меч уже за него. Теперь он почувствовал. Что «приобщился».

Они двинулись, закинув свои «трофеи» за спину. Олег, стараясь приспособиться к тяжёлым и слишком широким сапогам, двинулся за Гузел. Она шла прямо сквозь возникший буквально через десяток шагов вокруг них, и казавшийся бессистемным, хаос узеньких и кривоватых улочек, с двух и трёхэтажными домишками по бокам, куда-то к центру поселения.

Олег спросил:

- А что случилось с городом и жителями?

- Тш-ш-ш! – Она, оглянувшись, нахмурилась и зашипела, - Тихо!

Олег только кивнул.

Шагов через сто Гузел нагнулась: подобрала небольшой, но явно крепкий лук, с колчаном, в котором имелось с десяток стрел. Олег, ничего не спрашивая, и сам прекрасно понял. Почему женщина их отбросила.

Тетива, явно скрученная из расслоившихся, и торчащих сейчас неопрятным мочалом пучков сухожилий, оказалась порвана.

Гузел всё же решила сказать. Шёпотом:

- Я всадить в два гворлы два стрела. Потом струна лопнуть.

- А где трупы?

- Вон.

Действительно, за обломками стен, в кучах пыли и камней, лежали два таких же «орка-гворла», как остались там, у стены. Олег отметил себе: а лучница она отменная: стрелы пробили насквозь бочкообразные груди!

- А почему их не убрали свои?

- Они днём не выходить. – Гузел посмотрела на него с укоризной: ведь она уже объяснила! А он, получается, недогадливый.

Олег, чтоб не вызывать других упрёков, только кивнул. И заткнулся.

Они забрали и оружие и этих двоих: ещё два меча и кинжала. Теперь Олег понял, что Гузел вначале убила именно тех, у кого были мечи: вероятно, более опытные бойцы. Ну, или типа микро-начальников.

Стрелы, однако, Гузел вынимать не стала. Олег промолчал. Это – не его дело. И не его война.

Или уже – его?!

Теперь они шли, пригибаясь, и стараясь не наступать на валявшиеся здесь повсюду обломки штукатурки и груды брусьев и палок: крыши домов оказались в этом районе почему-то совершенно разрушены, и попадали наземь, или внутрь верхних этажей. Бесшумно двигаться было трудно, но возможно. Он старался ступать туда, куда ступала и идущая впереди женщина.

Минут через десять вышли на центральную площадь города.

Здесь Гузел уже ждали: у чего-то вроде центрального фонтана, сейчас, конечно, запущенного и сухого, прятались в тени его бортика три других воина. Разведчика. Одетые, как и его спутница, в сапоги, и что-то вроде туники, с нашитыми слоями из какого-то плотного материала: мешковины, что ли. Не Бог весть, какая «броня», но, как Олег видел по Гузел, от дубин и рубящих ударов мечей защищает. Мужчины, как ни странно, были одеты ещё и в штаны. Кожаные, свободные. (Олег подумал, что и Гузел поступила бы умней, если б одела их. Но это, судя по всему – её выбор!)

Гузел вроде как с облегчением вздохнула:

- Слава Бог. Все жив. – тут она повернулась к Олегу, - Идём. Я познакомить.

Олег обратил внимание, что за спинами всех мужчин, ростом не особо выше, чем Гузел, торчали и луки, и колчаны. Когда они подошли, мужчины, с подозрением вначале бросавшие косые и исподлобья взоры на Олега, вроде, чуть расслабились: явно перестали его подозревать в «коварных планах».

А убедившись, что он, как и они, человек, вроде, почти успокоились.

Гузел, обращаясь ко всем троим, но особенно к тому, что стоял в центре, и казался постарше, лет сорока пяти, что-то быстро затараторила на своём языке. Впрочем, догадаться, о чём речь, было нетрудно по энергичным жестам и свирепой гримаске на миловидном личике.

Мужчины внимали явно с интересом и сочувствием: хмурились, кивали, а услышав, как Олег помог их соратнице, заулыбались, и вроде окончательно успокоились: руки с рукояток мечей, торчавших за поясами, убрали. И теперь первый, стоявший в центре, протянул руку:

- Каинан.

Олег пожал руку:

- Олег.

Пожал руки и Робуру и Патону, представляясь.

Каинан, явно на правах старшего, сказал:

- Гузель сказала, что ты русский.

- Да, я – русский.

- И она сказала, что Дорога выбрала тебя.

- Ну… - Олег замялся, - Я не знаю, но, наверное, так. Потому что я оказался в вашей стране только сегодня утром.

- Да, так всегда и бывает со всеми Странниками. Все они прибывают к нам… Э-э… - видно было, что Каинан тоже подбирает слова незнакомого языка, - Неожиданно для себя. Вдруг. И все они начинают идти по Дороге.

Кто-то доходит до нашего Лагеря, а кого-то… Гворлы убивают. В том числе и поэтому мы стараемся каждый день, в это время, делать обход. Вдруг кого встретим. И спасём.

- Так здесь каждый день кто-то появляется?!

- Нет, конечно. Не каждый. Примерно раз в месяц. Но день предсказать невозможно.

- Но зачем я здесь?! И все эти… Остальные появляющиеся?! – у Олега перехватило горло.

- Этого никто не знает. Мы не… э-э… Не знаем, кто посылает сюда, в наш Мир, таких, как ты. И других Странников. Они обычно из разных стран. Немного живут с нами. (Поэтому мы и знаем около десятка языков!) Но потом все обязательно хотят… Вернуться домой.

Тем более, что все они от нас узнают, что есть возможность.

И уходят.

Мы не задерживаем.

- А вы, вы сами… - Олег замялся, ему было неудобно. И поправился, - Гузель сказала, что вы и сами появились здесь только лет пятьсот назад?

- Да, верно. – Каинан кинул взгляд на соратницу: то ли в упрёк, то ли – в знак благодарности, что разъяснила это дело, - мы появились здесь почти как ты. Только – все вместе. Но мы… Никогда отсюда уйти не хотели. По сравнению с тем, что осталось на нашей планете, здесь – рай!

И есть… э-э… Принципиальное различие. Нас перебросили всех вместе, с оружием, и одеждой. А вас, Странников – всегда по одному. И – безоружными.

- И… Что же мне теперь делать? Куда идти?

- Ну, идти тебе, как и всем остальным прибывшим – нужно только по дорожке. А что делать… Об этом тебе лучше спросить у нашего Шамана. Он разбирается в этом вопросе лучше других: однажды, как говорят, проводил одного из Странников до его… э-э… конечной Цели. Там, в конце Дороги, есть некий…

Портал.

Который, по Легендам, отправит Странника на его родину. Домой.

Олег не сказать, что сильно приуныл, но не мог не отметить сходство ситуации с «хрестоматийной». И пусть с ним нет и вряд ли будут волшебные неживые спутники, но дойти до конца Дороги и отправиться домой…

Очень хочется!

Ну а пока…

Он провёл языком по пересохшим губам. Сглотнул сталактитовую слюну. Как они здесь живут – под этим сумасшедшим вечным солнцем?!

- Каинан. У вас не найдётся немного воды?

- О, да, конечно! Как я забыл о законе гостеприимства! А ты к тому же и наш, как бы это назвать – побратим по оружию. Ведь ты спас нашу сестру!

Каинан сделал жест, обращаясь к Робуру. Тот снял с пояса круглую, плотно оплетённую шнурами из кожи, фляжку, протянув Олегу.

Олег с благодарностью кивнул. Отвинтил крышечку, отметив, что во фляжке, изготовленной словно из алюминия, осталось примерно половина. Пил маленькими скупыми глоточками: знал. Что хлебать помногу нельзя – выйдет с потом. Напившись, с ещё одним кивком отдал ёмкость Робуру.

Тот приложился и сам. Дал и Патону, и Каинану, и Гузель тоже приложилась. После чего Каинан подвёл итог:

- Ну, сегодня можно смело считать, что разведка удалась. Убито семь врагов, захвачено трофейное оружие. В целости обнаружен ещё один Странник. Предлагаю двинуться в лагерь.

Все закивали, кроме Патона. Ему Гузель перевела. После чего радостно кивнул и он.

Снова потянулся хаос из наваленных грудами отдельных обломков, осколков, трухлявых балок и пустых, словно скелеты, руин.

Олег, наученный опытом, помалкивал. Остальные тоже молчали, выискивая только дорогу поровней, чтоб не шуметь при проходе.

Все настороженно бдили по сторонам. Патон даже нёс в руках лук с наложенной на тетиву стрелой. Но всё было тихо. Здесь, в черте города, не чирикали даже птички. И мышей или сусликов видно не было. Уж больно тоскливо - как в могиле, подумалось Олегу.

Впрочем – тьфу-тьфу.

Через минут двадцать добрались до городской стены. Здесь в ней тоже имелся пролом – но не такой большой, как в противоположной стороне: всего-то шагов пятьдесят. За стеной оказалась снова степь.

Каинан, как показалось Олегу, вздохнул свободней. Остальные тоже расслабились. Каинан сказал:

- Всё. Здесь можно разговаривать. Гворлы не роют свои тоннели и ходы за пределами стены.

- А… Почему?

- Если честно – не знаю. И никто не знает. Но так было всегда. То есть – если в городе у них полно ходов, лазов и секретных выходов на поверхность, здесь, в степи, опасаться внезапного нападения или засады не нужно.

- Понятно, - Олег кивнул, - А почему в городе живут – гворлы, а не вы? И что это за город? Почему покинут?

- О, вот почему он покинут, мы не знаем. Когда нас привели сюда, на эту планету, таким мы его и застали. Вместе с гворлами. А мы… Мы – народ земледельцев. Нам в городе и делать-то нечего. Разве что жить под защитой его стен. Для этого и пришлось и наш – защитить.

Поэтому наши предки вначале обосновались там, где напасть на нас трудно. Или невозможно. И, как гласят легенды и предания, всегда обрабатывали, и сейчас обрабатываем расположенные рядом поля и виноградники. И сады.

- А гворлы… нападают?

- Раньше нападали. Когда мы только-только появились. И их набеги, пока мы не построили свой укреплённый город, Халцел, доставляли нам кучу неприятностей! Единственно, что хорошо, у них нет луков, дерутся они – словно поодиночке, каждый – сам за себя, и они всегда нам проигрывали.

Но, похоже, они с самого начала считали нас опасными чужаками, претендующими на их владения! – Каинан усмехнулся, - Правильно, конечно, считали.

Мы выбили их подчистую, и захватили все их поселения на равнине. И сейчас они, пользуясь тем, что нам город не нужен, и мы не суёмся в их тоннели и лабиринты, живут там. И почти на нас не нападают: нас стало за эти пять веков слишком для них много.

- А это что за… - Олег пытался подобрать слова, - за странная штука?

- А, это – наш форпост. Мы специально построили его так, чтобы с него было далеко видно. И к нему невозможно было подобраться незамеченным. Вот на него гворлы всё ещё пытаются иногда напасть. Но мы стараемся не вступать в неравные схватки: если отряд нападающих больше тридцати-сорока гворлов, просто отступаем. По направлению к нашему Халцелу.

Теперь Олегу форпост было видно отлично: он выплыл из-за очередного холма.

Мини-крепость, построенная из камней, уложенных с помощью известкового раствора: между камнями разной формы явственно были видны бело-жёлтые прослойки и потёки. Квадратная, в ширину и длину она не превышала семи-восьми шагов. А в высоту была не более трёх метров.

Ну правильно: если в ней дежурил только гарнизон форпоста, достигавший, по словам Гузель, всего шести человек, смысла сооружать что-то более капитальное – нет.

Сейчас за парапетом сооружения явственно маячили двое: при луках и мечах. Когда Каинан помахал им, они помахали в ответ.

Олег подумал, что выразить свои чувства более открыто стражи явно не спешат из-за него. Ведь считать они умеют, и понимают. Что раз уходило четверо, а возвращаются пятеро – кто-то прибавился. Чужак.

Олег не обольщался: даже если он и помог Гузель перебить отряд гворлов, он сильно отличается от местных. И «своим» не станет никогда. Хотя бы потому, что когда вырастет, будет на две головы выше и на пару десятков килограмм тяжелей любого даже самого крупного местного мужчины.

Так что выбор у него невелик.

Немного освоиться, запастись, если дадут, снаряжением и провизией, и – дальше. К «Порталу».

Однако пока шли примерно полкилометра до форпоста, разговаривали. Олег старался своего расстройства не показывать.

Так он узнал, что сейчас народ Каинана, меровинги, как они себя самоназывали, насчитывает более семи тысяч человек. А вначале, когда их только привели сюда, на землю Жарбал, как они её назвали, их было всего-то сто сорок человек. И от гворлов им приходилось солоно. А откочевать в другие места не получалось: там не было плодородных земель, а всё больше горы и пустыни. Так что пока не построили самый первый город, со стенами высотой в два человеческих роста, несли ощутимые потери при почти каждом набеге. Спасало только то, что тогда с ними были превосходные врачи, с запасом лекарств. Которые потом заменили местными травами, и другими «народными» средствами.

Наконец они подошли к форпосту. Зашли сзади: спереди и с боков кладка камня никакими отверстиями или проёмами не нарушалась. Собственно, она не нарушалась ими и сзади, но там к стене была приставлена длинная лестница из толстых деревянных брусьев, скреплённых планками-ступенями. По ней они и забрались наверх. Лестницу втянули.

Теперь Олег понял, как устроена мини-крепость: в стены, на примерно метр ниже верхушки парапета, через каждые полметра, были вделаны мощные балки, на которых имелось перекрытие - настил из досок. В центре этого своеобразного «потолка» имелся лаз. С ещё одной лестницей.

Дежурящим Олега представлял уже Каинан: его жесты и тон отличались сдержанностью, в отличии от Гузелевских, но Гораций и Авель оказались впечатлены: Авель даже открыл глаза так, что Олег испугался, что они выскочат из глазниц:

- Он – сам перебил пятерых гворлов?! Вот это боец!

Олег, пожимая протянутую руку, поспешил уточнить:

- Я только ранил их, лишив возможности сражаться. И не пятерых, а четверых. Добила их всех Гузель.

- Всё равно: для мальчика одиннадцати лет – потрясающе! Ты наверное там, дома, занимался в каком-нибудь училище для юных бойцов! Солдат!

- Ну, не совсем, конечно так, но… Я два года занимаюсь в нашем клубе тайквондо. Борьба такая. И ещё – айкидо.

- И – что? Вы там сражаетесь голыми руками?

- Ну, да. Но не только голыми, конечно. Нас учили биться и на мечах, которые нам заменяли палки, и на шестах, и на нунчаках, и кастетах, и… Много ещё на чём.

Заинтересовался Каинан, вклинившись в их оживлённый диалог:

- Про мечи и шесты мы знаем, рассказывали предыдущие… э-э… Гости. А что такое нунчаки?

Олег объяснил, как мог.

- Ага, значит, две небольшие дубинки, соединённые короткой цепью. Интересно. Покажешь, как это сделано? И как применять?

- Конечно. Только… Тут нужна действительно большая физическая сила. И долгая практика. Я сам… Не успел очень хорошо освоить за эти два года. Но – конечно, покажу всё, чему научился.

- Отлично. Мы… надолго, конечно, тебя в твоем походе не задержим, потому что прекрасно понимаем, что у тебя там, дома, и родители, и друзья, и учёба… И товарищи по клубу.

Олег почувствовал, как начинают хмуриться его брови, и сжимаются челюсти и кулаки.

Семья…

Отец, в последние годы вечно пьяный, и чем-то недовольный. А точнее, всегда ищущий, к чему бы пристебаться. Именно для того, чтоб тот не распускал свой поганый пьяный рот и руки, шпыняя и унижая мать, Олег и пошёл в клуб. В надежде когда-нибудь показать злому и распоясавшемуся родителю, что и на него можно найти управу!

Но пока он ещё мал: весит всего сорок кило. А отец – под сто. Задавит грубой массой. И – может в пьяном угаре и озверении и убить. А сестрёнка матери не подмога. Значит – пока нужно терпеть. И учиться. Приёмам.

И, конечно, взрослеть. И… Набирать «боевую» массу.

И чётко выучить те точки, которые позволили бы такого здоровенного сволоча – гарантированно вырубить!

Каинан, понявший по мимике Олега, что у того дома «не всё в порядке», поторопился переключиться на другую тему:

- Олег. Ты, наверное, голоден. Да и нам пора обедать. Согласен?

- Да. Спасибо. – Олег, заставив себя стряхнуть воспоминания, снова заулыбался, - С утра маковой росинки во рту не было! Только ключевая вода.

- О! Ты нашёл ключ?! Молодец! Все остальные приходили к городу с сильной жаждой. А ты… и наблюдателен и силён. И отлично сражаешься. Кстати: извини за нетактичный вопрос: откуда у тебя этот меч?

Они впятером спустились по крутой неудобной и шаткой лестнице. Гораций и Авель остались на крыше – охранять их трапезу.

- Там, возле дороги, был полуразрушенный заброшенный дом. Меч, похоже, лежал под половицами. А они от времени сгнили. Я обходил дом, искал чего-нибудь… Полезного. А он – блестел. Наверное, остался от тех, кто там жил. Я и подумал, что на всякий случай…

- Отлично! Очередная проверка на сообразительность и выживаемость пройдена на отлично! Ты верно подумал. Логично вычислил. Только…

Меч остался не от тех, кто там раньше жил. Они… ну, вроде как секта. Хотели отделиться от нас, от города, и организовать свою Общину. Заняться и земледелием и скотоводством: земли и луга там девственные. Но…

Они и сейчас девственные. Их всех, двадцать восемь человек, гвролы ещё восемьдесят лет назад – убили. И мы их тела похоронили, а меч…

После каждого Странника – возвращаем на место. Тот же - если Странник выберет себе один из наших, более новых и лёгких. Или уж – другой. Если Странник заберёт этот, - Каинан указал рукой, - Это мы так стараемся хоть как-то помочь, или вооружить тех, кто появляется.

- Хм-м… - Олег снова нахмурился, - Ну а если тот, кто появится, не найдёт меча?

- Мы не… противостоим Судьбе. Избранный на Путь должен доказать сам, что может пройти. И если он настолько глуп, что не осмотрит руины, и не найдёт меча – значит, не суждено ему. Дойти.

Дорога не любит глупых и ленивых. Хотя…

Хотя иногда и не нашедший меча добирается до нас. Но…

Каинан замолчал, но Олег додумался и сам:

- Но гибнет позже. Покинув ваш город, и направляясь к Порталу.

- Да. Ты догадлив. И умеешь держать себя в руках. Не из пугливых. Похоже, тебя не зря избрали.

- «Избрали»! Каинан. Кто меня избрал?!

- Олег, мы этого не знаем. Как до сих пор не знаем и того, - Каинан криво усмехнулся, - кто перебросил сюда наш народ. И зачем. Знаем только – почему. У нас на планете… Стало невозможно жить.

- Война? Ядерная война?

- Да.

На скулах Каинана заходили желваки и Олег поспешил сменить неприятную тему:

- А почему коек здесь только четыре? Ведь на форпосте шестеро?

Внутри квадратного помещения действительно имелось четыре койки, располагавшиеся параллельно всем четырём стенам, в углах – что-то вроде шкафов и ларей, явно с провизией и запасным оружием, и водой, а в центре стоял грубо сколоченный стол. С шестью табуретками вокруг него.