Голос Рыка

– Не знаю, босс! Просто ума не приложу! – Чухнин развел руками. – Сам он никак не мог… Но и в предательство не верю. Может, его просто не пристегнули? Забыли или…

– Не ищи лазеек! – с презрительной усмешкой прервал его Зырянов. – Я сам видел, как его фиксировали!

– Тогда не знаю! Но, Владимир Арамович, – Игорь Васильевич с прочувствованным видом прижал руки к груди, – ни я, ни наши люди, все до одного, никогда не пойдут против вас! Мы… я предан вам и никогда не сделаю ничего такого, что могло бы навредить!

– Знаю, знаю – отмахнулся Кукловод. – Но толку от этого! Что делать будем?

Игорь Васильевич тайком от всесильного начальника облегченно вздохнул. Вроде бы пронесло.

– Они нужны вам живыми? – спросил он. – Или можно несчастный случай?

– Живыми бы лучше! Разобраться бы с пацаном, как он все это… – Зырянов посмотрел на дисплей, затем перевел взгляд на окно. – А девку обязательно живой!

Тут Кукловод взглянул на помощника и спохватился. Незачем тому знать лишнее!

– Если Рыков вышел из-под контроля, то он может нам навредить, – заговорил он снова. – Игорь Васильич, ты вот что, сядь, подумай, что он может делать… там на воле? Что он предпримет? Куда пойдет, к кому обратится?

– Милиция, ФСБ, прокуратура, – перечислил Чухнин. – Вас это интересует? Боитесь, что он туда ринется?

– Там все схвачено! – Зырянов презрительно усмехнулся. – Наши клиенты! Сами его арестуют и к нам приведут! А вот если он пойдет к журналистам, там не все наши… Если дойдет до Джаврова… Вот тут будут неприятности.

– Может, послать бандюков Кокаколы? – негромко, так, чтобы слышал только начальник, предложил Игорь Васильевич. – Пускай его прямо из дома вытащат!

– А родители? Соседи тоже могут подключиться! – возразил Зырянов. – Что ж прикажешь, на всю Москву прославиться? Войну начать?

– А что, если в милицейскую форму их нарядить? – не сдавался помощник.

Кукловод удивленно посмотрел на него. Что это он, совсем рехнулся? Хотя, если хорошо подумать, то очень даже неплохо! Милиция, это будет как раз то, что надо. Только здесь нужен не Кокакола со своими болванами, а совсем другие люди. А что, интересная комбинация выходит!

* * *

Сергей Николаевич смотрел на дочь, и в его глазах стояла такая боль, что Толику захотелось отвернуться. Отец сжимал и разжимал кулаки, пытаясь взять себя в руки, но спрятать отчаяние было невозможно. Кто, как не родители, знают лицо своего ребенка? А сейчас он не узнавал свою дочь.

Толик, привезший Лену к ней домой в последний момент, понял: решение было верным. Его собственная мать вчера… Лучше не вспоминать. Надо будет ехать, объясняться. А что говорить? Правду? В это не поверят. Но вранье уже не работало.

– Толик, я… мы все благодарны, что не прошел мимо, – голос Панина был тихим и очень уставшим. – Но объясни. Эта госпитализация без нашего согласия… Потом она вернулась… Сама не своя. А сегодня утром такое началось, что…

Сергей Николаевич огорченно махнул рукой.

Рыков кивнул. Он знал это «утром». Он и сам был его частью.

Он обернулся. Лена сидела в кресле, глядя в стену. Мать, опустившись на колени, обнимала ее и плакала. Дочь не замечала ничего.

– Я и сам хотел поговорить о том, что творится на этом заводе, – начал Толик.

Панин насторожился. В его взгляде читалась готовность к худшему.

– Говори. Я хочу знать, что с Леной.

Толик рассказал. О нервозности, о тяге к работе, о командах в голове.

Панин кивнул.

– Лена жаловалась на то же.

Толик, ободренный поддержкой, продолжил. Но когда речь зашла о том, как его руки, ставшие «костяными», выскользнули из ремней, Сергей Николаевич резко качнул головой.

– Галлюцинации. Бред. Остальное – возможно, гипноз, технология какая-то… Но руки… Нет. Знаешь, позвоню товарищу из ФСБ. Пора тряхнуть эту шарагу.

Он вышел в коридор. Толик слышал его бормотание: «Черт, где его номер?.. Анна, я же просил…»

В дверь позвонили. Настойчиво, по-хозяйски.

В квартиру вошли два милиционера в форме, а с ними трое в штатском.

– Уголовный розыск! – представился один из них. Он был в коричневой короткой куртке, под которой угадывалось оружие. Посмотрев на присутствующих, он остановил свой взгляд на госте. – Мне нужен Рыков Анатолий Максимович. Это вы?

– Да, – удивленно подтвердил Толик. – Это я.

– Здравствуйте! – Говоривший протянул руку и замялся, словно бы боялся испачкать ковер, а снимать обувь, естественно, не хотел.

Толику ничего не оставалось, как встать и самому сделать несколько шагов вперед. И только оказавшись в наручниках, он понял, что все было ловко разыграно. Как же, будет мент стесняться запачкать пол…

– Что это значит? – возмущенно спросил Сергей Николаевич. – Немедленно отпустите мальчика!

– У нас есть ордер на его арест, – невозмутимо ответил самый разговорчивый из непрошеных гостей. – Нам приказано доставить и вашу дочь тоже!

– Что?! – Глаза Панина сузились до злых щелок. – Где ордер? Я хочу взглянуть на него!

– Она пока вызывается как свидетель.

– Пока не будет повестки, она из дому не выйдет! – заявил Сергей Николаевич, не отрывая взгляда от дочери. Вера Игоревна при этих словах прижалась к Лене, закрывая ее своим телом.

– Сережа, да позвони ты Юрке своему! – со всхлипом сказала она. – Книжка возле тумбочки!

Панин быстро набрал номер.

– Юра, у нас проблемы! – Закричал он. – Да подожди ты! Ко мне сейчас ворвались неизвестные люди, говорят, что из милиции, но ордера нет… Да подожди, выслушай! Они хотят увести Ленку… Да не шучу! Нет! Здесь! Сейчас!

Сергей Николаевич посмотрел на посетителей.

– Кто у вас старший? – спросил он.

Милиционеры переглянулись.

– Ну я! – заявил разговорчивый. – А что…

– С вами хотят побеседовать! – Панин протянул ему трубку.

– Да не собираюсь я ни с кем беседовать! – презрительно бросил мент. – Все, нам пора идти! Надеюсь, вы не собираетесь оказывать сопротивление представителям органов?

– С вами желает говорить генерал-майор ФСБ Полунин, – голос Панина стал стальным. – Замначальника управления «Антитеррор». Или вы отказываетесь выполнить приказ офицера государственной безопасности?

Оперативник видел, что хозяин квартиры держит трубку таким образом, чтобы его слова были слышны тому, кто находится на другом конце провода. Ситуация осложнялась, и он не знал, как поступить. Ссориться с всесильной организацией не хотелось.

– Ладно, давайте вашего генерала. – Мент взял трубку. – Старший инспектор уголовного розыска Кондратенко! Да! Да! Нет! Но у нас приказ! Ордер… Нет, не на нее, на гостя… Но она важный свидетель! Но… Но… Хорошо, жду!

Кондратенко положил трубку. Посмотрел на Рыкова, который спокойно ждал своей участи, на безучастную Елену. Потер затылок.

– Ждем пять минут, потом никаких отговорок, – буркнул он товарищам. Прежней уверенности в его голосе уже не было.

Но пяти минут ждать не пришлось. Телефон зазвонил раньше.

– Кондратенко! – проговорил в трубку оперативник. – Да, я! Да… Но, Михаил Захарович… Но… Понял! Есть! Есть! Вас понял!

По мере того как продолжался разговор, тело оперативника из вальяжно расслабленного стало преображаться в подтянутое, готовое к выполнению приказа. Под конец он уже стоял по стойке смирно. Осторожно положив трубку, Кондратенко неприязненно посмотрел на Панина.

– Мне приказали извиниться перед вами, что я и делаю, – сквозь зубы произнес он. – Ваша дочь останется дома! А пацана мы уводим. До свидания!

Опер кивнул своим коллегам.

– Берите этого, – Кондратенко показал пальцем на Толика, – и уходим! Но дело еще не закончено и…

– Дело действительно не закончено! – Перебил милиционера Сергей Николаевич. – И вы лично будете нести ответственность за этого парня! Если хотя бы один волос упадет с его головы…

– Много на себя берешь! – Кондратенко тяжело плюхнулся на стул, демонстрируя, что по-прежнему командует здесь он. – Твои друзья по начальству – там, наверху. А твоя дочь ходит по улицам внизу. И улицы эти, сам знаешь, бывают очень неуютными. Так что не нарывайся.

Толик, обрадованный тем, что девушка хотя бы на время остаётся в безопасности, быстро подошёл к ней.

Он вспомнил, как в лазарете его собственное тело слушалось мысли.

«Если я могу управлять собой – может, смогу и её защитить»?

– Лена, слушай меня, – прошептал он, глядя прямо в её пустые глаза. – Ты больше не должна слышать их голоса. Ты больше не должна выполнять приказы Зырянова. Ты их не слышишь!

Лена смотрела на него умоляющим взглядом.

– Толик, я боюсь!

– Я тебя защищу! Я скоро вернусь, жди меня и никуда не выходи из дома! Ни шагу…

– Эй ты, что там шепчешь? – спохватился один из тех, что были в форме. – А ну отойди от неё! Паша, выводи его!

Глава 10

ГЛАВА 10

Сквозь решётку «уазика» улицы уплывали назад, серея в сумерках. Тоска. Мысли путались, цепляясь за единственное спасительное объяснение: это сон. Страшный, затянувшийся сон. Или… эксперимент? Наведённая реальность? Сюжет компьютерной игры, где он – главный герой?

Машину тряхнуло на кочке, и он ударился головой о перегородку. Боль – живая, острая.

«Нет, не сон и он не Нео из «Матрицы».

Взгляд упал на наручники. Стянуты так, что врезались в кожу.

«Можно ведь снять? Рано, менты рядом. Но можно сделать кости тоньше, чтобы не так давило. Чуть-чуть».

С наслаждением почувствовал, как боль отступила.

А если изменить внешность? И что толку? Он здесь один. Путать не с кем.

Тогда ждать приезда в милицию и там доказывать? Наивно. Тогда что?

Тогда не играть по их правилам! Ломать сценарий врага.

Тогда он не должен попасть туда, куда его везут. И чем раньше он выйдет, тем сильнее разрушит план противника.

Пока Рыков размышлял, тело уже действовало само. Звякнули о пол наручники. Освободившиеся руки стали возвращать свою форму. Одновременно преобразовался указательный палец – его последняя фаланга точно вошла в скважину замка – мозг сам нашёл решение. Не нужно быть героем боевика, чтобы быть свободным. Не нужно сильно хотеть – нужно «увидеть» действие.

Машина остановилась. Взгляд в окно. Светофор, нужно пользоваться моментом.

Бесшумно приоткрыв дверь, спрыгнул на асфальт. Водитель соседней «Волги» вытаращил глаза. Чтобы не сеять панику, Толик изобразил хлопок по кузову «уазика», будто говоря: «Спасибо, ребята, подвезли, на этом всё».

Главное – не бежать. Резкое движение привлекает внимание. Он зашагал к тротуару, чувствуя спиной, как поток увозит прочь милицейскую машину с пустой клеткой.

Вместе с ней ушла и последняя определённость. Теперь он – беглец. Что делать? Прятаться по чердакам? Не умеет. Да и жизнь бомжа отвратительна. Домой или к родителям – нельзя, там будут искать первым делом. К Паниным – тоже.

Хотя… Пока узнают о побеге, пока объявят в розыск – есть время. Можно позвонить. Предупредить. Может, хоть какая-то подсказка найдётся.

* * *

Сериков растерянно положил трубку. Его ошеломленно-виноватые глаза, перебежав от Зырянова, остановились на Должанском.

– Ничего не понимаю! – проговорил он. – Вначале эти болваны не смогли забрать Панину, а теперь ещё и Рыкова упустили!

Вытянувшиеся лица яснее всяких слов показали, как это известие «обрадовало» тех, кому оно было адресовано. Кукловод начал багроветь от закипевшего в нём гнева, а генеральный сердито отшвырнул авторучку.

– Вы, Николай Николаевич, хоть соображаете, что происходит? – начал Вадим Александрович шипящим полушёпотом и тут же сорвался на крик: – Вы что, не понимаете, чем будет грозить утечка информации? Вам не хватает людей, профессионализма или денег, чтобы выполнить простое поручение? Что сложного – привести девку и щенка, сорвавшихся с привязи? А может, вы просто потеряли чувство ответственности? Может, вам самому пора на покой? Или стимуляторы вашей деятельности пора применять? Не можете справиться с простым делом – как же тогда с безопасностью завода управляться?

– Вадим Александрович, простите, это недоразумение! – залепетал грозный Кокакола. – За девчонку подписался Полунин, сами понимаете – не последний человек. Артамонов, естественно, включил заднюю, разрешил арестовать только Рыкова. А с замначальника управления кто будет спорить? Ну да бог с ним… пацана бы привезли, так нет – мусора и его упустили! Купил он их, что ли?..

Сериков замолчал. Его осенило – вот же спасение:

– А вообще ловкий малый этот программист! – произнес он, будто размышляя вслух. – Как его ни зомбировали – не поддался! Прямо со стола у Зырянова и ушёл!

Он намеренно замолчал на секунду, дав словам осесть.

– Нет, чувствуется… поспешили с ним. Нужно было проверить досконально. Посмотреть все его концы. А вдруг он… засланный?

Удар был точным.

Он не обвинял Зырянова напрямую – он намекал, что тот привёл в систему врага.

Кукловод вскинулся:

– Ты к чему это ведёшь? Хочешь сказать, что не твои люди упустили обоих?

– Я хочу сказать, – Кокакола взглянул на Должанского, – что враги не дремлют. А кто-то поторопился! Вместо того чтобы проверить Рыкова, как положено, – бросили под мобилизацию! А тот – взял, да и не поддался!

Должанский удивленно посмотрел на своего эсбэшника.

– Продолжай.

– Что если у пацана подвели к нам? Что если у него защита стоит? Хитрая. Может, его насильно не включить? Может, он… особый сорвавшийся?

– Ты что несешь, убогий? – Владимир Арамович привстал, глаза налились кровью. – Да ты хоть понимаешь, что предъявляешь? «Защита», «особый сорвавшийся»…

– Всё, хватит! – рявкнул Должанский, делая знак Кокаколе, чтобы тот придержал наступление. – Вместо того чтобы думать, как нам быть, вы тут скубетесь, как псы подзаборные! Кто прав, кто виноват – потом разберёмся! Думайте, что делать дальше. Как Рыкова захватить?

– Вадим Александрович, я тут предпринял меры, – Кокакола мгновенно отреагировал на намек шефа. – Телефоны и адреса его близких – под наблюдением. Как только беглец объявится – а деваться ему некуда, жрать захочет – мои ребята его и возьмут!

– Живым – Зырянов попытался вернуть инициативу

– На ваше решение, Вадим Александрович. Прикажете живым или… того. Чтобы хлопот было меньше.

– А с… Паниной что? – Напомнил Должанский.

– У Паниных – всё на простушке. Вокруг дома – наши люди. вокруг обоих домов. Всё под контролем. Девку можно вернуть хоть сейчас. Только скажите – и она будет доставлена. Мы не мусора – нам Артамоновы и Полунины не указ.

– Вот так бы сразу, – проворчал, успокаиваясь, Должанский. – А то ментов бестолковых послали… Свои бойцы – тогда зачем?

– Давайте забирайте девку! – перехватил инициативу Зырянов. – вместе допросим, нужно узнать, как им удалось ослушаться «Зова».

Должанский кивнул, совместный допрос его устраивал.

– С родителями как? – Сериков старательно не смотрел в глаза собеседникам.

– Списать! – Отмахнулся Вадим Александрович. – Эти не угомоняться.

– Да так, чтобы выглядело… Ну, типа отморозки квартиру пришли кидать, а хозяева – не вовремя вернулись! – Владимир Арамович не мог оставаться в стороне от принятия решения. – Или ещё как-нибудь… Сам знаешь, не мне тебя учить! Действуй, Коля, действуй! Не стой!

– А как же Полунин? С ФСБ кто будет вопрос решать? – Напомнил Кокакола.

– ФСБ займется Калоев… Хотя, он сам куда-то запропастился… Ладно, пока Панину не трогаем. Следите за домом. Ничего не предпринимайте, пока не появится пацан.

– Его – хапнем. – по-военному кивнул Сериков. – Без вопросов!

– Действуй.

Должанский кивнул на дверь.

Зырянов дождался, пока за Кокаколой закроется дверь, и только после этого, криво улыбнувшись, процедил:

– Болван! Не смог такое простое задание выполнить!

– В этой истории ты тоже не слишком здорово выглядишь, – заметил Должанский. – Ты их программировал. Почему они сорвались с крючка? Почему «Зов» на них не действует?

– Разреши повысить мощность передатчика – и посмотришь, как они к тебе прибегут!

– Вовочка, ты же сам знаешь, что предлагаешь мне то, на что я никак не могу дать согласия! – кривя губами процедил Вадим Александрович. – Знаешь? Так какого же чёрта?

Кукловод промолчал.

Он знал: генеральный не решится.

Да и сам Зырянов – тоже.

Это прерогатива Квейрона. Обращаться к Уколову не хотел ни один из них. Хамство и грубая сила морвейнов коробили одного и пугали другого.

Может, Владимир Арамович и устроил бы подлянку начальнику, запустив информацию Уколову… Но прокол допустил он сам. Стукануть, равнялось подставится.

Интерес к тому, чтобы случай с самовольщиками остался в тайне, был обоюдным.

И хотя об этом не говорили вслух, было ясно: К Руслану Уколову они не пойдут.

По крайней мере – пока не исчерпают все внутренние возможности.

Или пока Рыков сам не проявит себя как самовольщик – тогда он автоматически станет проблемой морвейнов и все решиться ликвидацией. Информация будет потеряна, зато обоюдный прокол останется без последствий.

– Ладно, не будем обострять, – предложил Кукловод. – Я этого щегла…Рыкова, наизнанку выверну! Чтобы всякие Кокаколы мне не предъявляли всякую хрень, этого будем потрошить вместе!

– Сначала достать его, – хмыкнул Вадим Александрович. – потом решим. А пока посмотри у себя, разберись с причиной осечки. Коля хоть и чушь нес про защиту, но ведь и ответить ему не чем? В чём, на самом деле, проблема? Ведь не должно было этого произойти! Но произошло! Я очень беспокоюсь!

Должанский посмотрел в глаза Кукловода.

«А ты-то здесь точно не причем?» – говорил его взгляд.

– Я все проверю, – мрачно проговорил Зырянов. – Пойду к себе. Может, Чухнин что заметил. Отклонение… сбой… Свет выключался или ещё что…

* * *

Толик, едва успокоив по телефону мать – это стоило длительной нервотрепки, многократно повторенных обещаний, он позвонил и успокоил Сергея Николаевича. Тот уже поднял на ноги всех, до кого смог дотянутся. Теперь придется звонить, давать отбой.

Закончив разговор, Рыков обессиленно рухнул на лавочку в сквере – как же выматывают эти разговоры.

А что делать, это близкие люди, нужно было думать и о них.

Но потом, сейчас дело.

Он проанализировал две главные проблемы: как спастись самому и как вытащить Лену. Со второй было хоть что-то ясно – раз он смог освободиться, значит, сможет и ей помочь. Но сначала нужно было избавиться от преследования.

Идея с органами? Смешно.

Кто поверит в «зомбирование»?

А если начать демонстрировать, как он выкручивает кости, – его запрут в лаборатории, как экспонат.

Да и ФАЗМО, судя по всему, «уже везде»: милиция, прокуратура, ФСБ… «Кто там ещё чист?» И ответ – никто!

Отчаяние накрыло, как волна.

Что сделает он один? Всего лишь программист без связей, против корпорации, что платит налоги как небольшая страна?

«Ладно, хватит ныть, – приказал он себе. – Думай, как код пишешь: по шагам».

Итак, шаг первый – убежище. Из него же истекает шаг два – деньги.

Воровать? У кого – у таких же бедолаг, как и он? У таких, как его отец и мама? Нет, это не его.

Банки? Тоже пострадают вкладчики…

И тут всплыло: казино.

Единственное место, где можно брать у системы, а не у людей.

Рулетка? – Нужны часы наблюдений. Даже если изменить внешность, не дадут.

Карты? – Покер. Пять колод.

Можно посчитать.

Пятьдесят два листа в колоде, значит всего двести шестьдесят карты шузе. «Шузом», или «башмаком» как он читал в интернете, называли устройство, помогающее дилеру раздавать карты.

«Я же не компьютер!» – мелькнуло в голове.

А потом – щелчок.

Озарение! Идея! Билл Гейтс обзавидуется!

Он меняет тело, почему бы не «апгрейдить» мозг?

Рык мысленно собрал программу: алгоритм подсчёта, интерфейс, визуализацию карт…

И вдруг – всё встало на места.

Память «оптимизировалась», как СУБД после дефрагментации.

Мысли – чёткие, быстрые, без мусора.

«Ну что ж, – подумал Толик, – тем хуже для них».

Осталось одно:

Смоделировать новую внешность и выбрать жертву.

Благо сейчас в Москве казино, как у дурака махорки.

* * *

Петя Фадеев работал охранником уже второй год. Он не тяготился работой: кому придет в голову забраться на территорию завода, который так хорошо охраняется? Это же не ларек со спиртным! Даже банк, наверное, не так стерегут, как ФАЗМО. «Шаталовка» – предприятие денежное, платят здесь хорошо, вот только украсть здесь что-либо невозможно. Строжайший учет и хорошо отлаженная система дополняются исключительной добросовестностью сотрудников, так что случайным воришкам здесь делать нечего. А организованная преступность сама сюда не полезет – знают, что «крыша» у «Шаталовки» будь здоров! У каждого голова только одна, и терять ее никому не хочется.

Правда, кто именно крышует завод, Фадеев не знал. Не знали и его товарищи. Хотя такие разговоры и не поощрялись, но охранники между собой не раз обсуждали эту тему, гадая, кто бы мог выступать в этой роли, но ни к чему определенному так и не пришли. Ходили разные слухи – назывались и менты, и фээсбэшники, и известные криминальные авторитеты. Каждый высказывал свое предположение, но точно никто ничего сказать не мог. Да и, в конце концов, какое это имеет значение – знаешь ты или не знаешь, когда платят так хорошо и притом регулярно? И это в то время, когда на других предприятиях то и дело напряженка? А слухи… Пусть они и остаются слухами. По крайней мере, у Фадеева не возникало комплексов по поводу того, на кого он в самом деле работает. Его это просто не волновало.

Главную роль играли вышеозначенная зарплата и то, что спокойствие охраны нарушали лишь животные, пересекавшие время от времени лучи периметра охраны. Стоило только тени прервать луч, как срабатывали датчики перемещения, и те сразу же сигнализировали о появлении нарушителя. В роли последних чаще всего выступали кошки, которые пользовались отсутствием собак как на самом ФАЗМО, так и на прилегающей к нему территории. Вот эти проклятые кошки и были основными виновниками внеплановых проверок бдительности сторожей «Шаталовки». Не так давно, кажется, два… нет, три дежурства назад, Петр с напарником тоже бегали, искали очередного такого «нарушителя». Хорошо еще хоть камеры успевают включиться в месте прорыва и показать того, кто стал виновником переполоха. Но, к сожалению, происходит это не сразу. Пока операторы спохватятся, пока переключатся на резервный канал регистрации, пока найдут нужный участок записи и определят, что этот злоумышленник имеет четыре лапы и не представляет для ФАЗМО никакой угрозы, с охранников семь потов сойдет.

Но, положа руку на сердце, сторожа не так уж и обижались на животных. Какое-никакое развлечение, а то просто можно помереть со скуки, пока дождешься смены. Порой приходит в голову: хорошо бы и на самом деле что-нибудь произошло. Поймал воришку, почувствовал бы, что не зря свой хлеб ешь. Хотя, с другой стороны… ай, да какое ему, Петру, дело до того, зря или не зря он здесь торчит? Пусть об этом начальство думает, на то оно и газеты читает. А его обязанность – делать то, за что ему платят.

Внезапно Петра как будто что-то кольнуло – какая-то непонятная тревога…

Он посмотрел в ту сторону, откуда больше всего ждал неприятностей. Там темнел склад готовой продукции. Длинный, высокий, похожий на авиационный ангар – такие Фадеев не раз караулил за два долгих года армейской службы, – он всегда причинял лишние беспокойства охране. Уж больно эта конструкция загораживала сектор обзора. Это из-за него охраннику вменялось в обязанность регулярно покидать свою вышку и совершать пеший обход заводского двора. Как же сторожа не любили эту процедуру! Она словно бы в наказание им была придумана. Ночью, в одиночку… Пусть ты даже вооружен и имеешь радиостанцию, все равно, кому охота покидать свою обжитую вышку и бродить по двору? А если дождь или снег? Или, того хуже, снег с дождем?

Петр вздрогнул. Не зря он встревожился – в темноте за складом готовой продукции как будто что-то шевельнулось.

Или показалось? До того места было довольно далеко, могло и померещиться. Да и датчики молчат, значит, нарушения границ охраняемого участка не было. Или это кто-то из сотрудников завода? Но Малашенко, начальник смены, в которой работал Петр, сообщил на инструктаже, что все цеха закрыты, счетчики учета персонала обнулены, посторонних на территории нет. Во всяком случае, не должно быть.

Вполне возможно, что там просто кошка или даже сова – они здесь тоже встречаются, – но лучше все-таки сходить проверить. В конце концов, деньги ему платят за бдительность, а не чтобы стоял и смотрел, как имущество расхищается.

– Дежурка! Дежурка, ответьте посту! – вызвал Петр своего напарника, с удовольствием сжимая в руке небольшую радиостанцию, которая им полагалась во время дежурства. Петру она очень нравилась, и он не упускал случая воспользоваться ей. – Эй, Дима, слышишь меня?