Хеппи энд для Алисы

Небольшая пауза.

– Ага, ясно, скоро буду, – вздохнув, она прервала звонок. И, продолжая сжимать телефон, яростно добавила. – Ненавижу, кастрировала бы его.

Я был слегка ошарашен её реакцией и осторожно спросил:

– Что-то случилось?

– Да, – она посмотрела мне прямо в глаза, и на удивление в них не было злобы, лишь усталость. – Мне нужно кое-куда поехать. Можешь? Или мне вызвать такси? – Она сжимала ручку своей сумочки, и я понял, что хоть она и не показывает, что-то ее беспокоит.

– Могу, – легко согласился я.

Аккуратно сложив все объедки в пакет, я положил его на заднее сиденье. Потом выброшу, подумал я, всё хорошо сложено, салон не испортит. Алиса назвала адрес, но я попросил её забить его в навигатор, потому что в этом районе мне не доводилось бывать. Старая часть города, много узких улочек, в которых легко запутаться.

Мы двинулись. Алиса тяжело вздохнула и задумчиво молчала, а расспросы ей явно были не по душе. Но когда мы уже были на полпути, она попросила остановить машину возле ближайшей аптеки. Я выполнил просьбу. Она вышла всего на пару минут, быстрым шагом пересекла тротуар и вошла в здание с большим зелёным плюсом на вывеске. Характерный звон колокольчика прозвучал, когда она вошла, и спустя несколько минут, когда она покинула здание.

– Кому-то плохо? Может, мне стоит ехать быстрее? – Обеспокоенно спросил я, когда она села рядом.

– С чего это? Ничего с ним не будет, этот нахал, спокойно посидит, пока не доедем. Езжай нормально, – махнула она рукой беспечно.

Мне было интересно, что там случилось. Пока мы ехали, Алиса переписывалась с кем-то. А я украдкой любовался её личиком, освещённым неярким отблеском от телефона. В голове возникали сотни вариантов: может, это её отец – алкоголик, и ей надоело его таскать по врачам. Я сразу представил яркую сцену: улица, фонарь, потертая скамейка, на которой разлегся мужчина с бородой и бутылкой. Я бросил взгляд на Алису и тут же отмёл этот образ: не мог её родитель так выглядеть.

А может, это её брат напился в баре? Или её дядя? Да, с выпивкой вариантов много. А может, муж подруги её бьёт, и она не может от него уйти? Или её друг сломал ногу? Всякое приходило в голову… Но ни одна из моих догадок, даже близко не подошла к истине.

Мы приехали в старый квартал, на окнах низких пятиэтажек тут и там горел свет. Лет сорок таких уже не строят. Сейчас город пестрит высотками, тянущимися как можно выше. А тут блеклые здания со старыми балконами и тесными дворами. Похожие друг на друга, дома шли ровными рядами. И вскоре мы остановились у нужного подъезда. Об этом уведомил нас навигатор и выключился. Светом фар от машин я выхватил две фигуры, которые стояли у ограды. За ними была скамейка, старая, но из плотного дерева, такие и сто лет могут прослужить. Мы вышли из машины, и я понял, что там стояли женщины. Одна преклонного возраста. У неё были белые волосы, аккуратно собранные в тугой, я бы даже сказал, строгий пучок. Она куталась в свою сиреневую шаль и что-то обеспокоенно шептала другой. Вторая явно была моложе, примерно за сорок. Её тёмные волосы были небрежно распущены, она была одета в коричневый домашний халат и вполголоса успокаивала другую. Судя по тому, как они обрадовались при виде Алисы, явно её и ждали.

Я не стал подходить ближе, стоял у машины и наблюдал, как взрослая женщина с печалью и, кажется, со смущением посмотрела на Алису. Та взяла её руки в свои, очень тепло и мягко сказала:

– Вы не переживайте, всё будет хорошо. Вот тут все ваши лекарства, завтра хотела занести, принимайте от давления сегодня, не хочу, чтобы оно у вас скакало, – она вложила пакет с лекарствами ей в руку.

Женщина в шали выглядела немного успокоенной, но все равно что-то тревожило её.

– Извини, милая, – начала другая женщина, – муж в командировке, а ты знаешь, как она переживает, когда её кот убегает. Нашли мы его только под вечер, а он на дерево, – сбивчиво рассказывала она, – а без него тётя Нина не уснёт.

– Хорошо, – вздохнула Алиса и уточнила, – лестница всё там же?

– Да, – и тут женщины заметили меня, и, естественно, госпожа Любопытство озорно блеснула в их глазах. – А кто этот красивый молодой человек с тобой? – Елейным тоном спросила пожилая женщина, по-видимому, та самая тётя Нина.

– Это мой знакомый, – туманно ответила она. – Нина Павловна, давайте позже, сначала спасём вашего кота, – быстро добавила она, предотвращая намечающийся допрос. – Я пойду за лестницей, – она повернулась и пошла в мою сторону.

– Будь осторожна, милая, темно ведь уже, – сетовала женщина.

Подсвечивая фонариком, Алиса пошла куда-то за здание, а я, очаровательно улыбнувшись двум дамам, пошёл за ней следом. Рядом с домом был старенький склад. Алиса открыла дверь и включила свет, точнее, лампочку, которая горела под потолком, ярко освещая весь собранный здесь хлам. Тут было куча всего: от ковров до ведёр, от чашек до половины велосипеда, тостер и катушки. В углу, опершись на железную стенку, стояли деревянные стремянки.

– Поможешь? – Спросила она, оборачиваясь ко мне.

– Конечно, я возьму, – сказал я. – Просто подсвечивай дорогу, я пойду за тобой.

И протянул ей свой телефон. С двумя гаджетами, которые использовались как фонарики, мы дошли до большой яблони. Я ещё издали заметил силуэт большого дерева. Метров четыре в высоту не меньше. И оно странно выглядело на фоне всех остальных, потому что было единственным фруктовым в округе: справа и слева от него были одни ели.

Света было мало, а дерево выглядело не зимним, когда все ветки видны как на ладони, а летним. Густая листва и тут и там красные плоды. Поэтому кота я увидел, когда мы подошли вплотную. Там высоко, в двух метрах от земли, спели яблоки, а среди листьев и фруктов восседал серый кот. Озирался вокруг и лениво зевал.

Я оглянулся и увидел Нину Павловну и её соседку. Они сидели на лавочке в пятидесяти метрах от нас и переговаривались. Уже явно успокоились и просто ждали, когда им вернут кота. А он, даже заметив нас, преспокойно сидел на своей ветке и лениво покачивал пушистым хвостом. Тот ещё нахал, подумал я.

Установил лестницу, убедился, что она стоит прочно, и уже готов был подняться, но Алиса остановила меня.

– Он тебя поцарапает. Это вредный кот, чужих не любит.

– Но ты в платье и на каблуках?

– Справлюсь. Только держи крепко эту штуку, – она, держась одной рукой за лестницу, сняла свои туфли и отложила их в сторону.

Они так картинно лежали на мягкой траве: две черные туфельки на высоких каблуках. Одна стояла ровно, а другая упала набок.

– Хорошо, – это я неохотно согласился с тем, что все-таки полезет она.

Успокаивало лишь то, что стремянка была не слишком высокой, и если что, я смогу поймать её.

Она осторожно поднялась, держась за ствол дерева. Я специально поставил лестницу так, чтобы дерево можно было использовать как перила. Прямо на уровне глаз прошла пара красивых ножек, а вот и моя награда – услада глаз для любого парня. Вступала она твердо, и вроде всё шло нормально. И тут я разглядел больше, чем следовало. Я думал, она в черных колготках, но это были кокетливые чулки. Я дар речи потерял, а фантазия подсовывала картинки, которые не стоит озвучивать. Усилием воли я прогнал эти мысли из своей пошлой головы. И насладившись видом, деликатно отвел глаза, чтобы не стать свидетелем еще большего. Пусть цвет её белья пока для меня остается тайной.

Тем временем она звала кота:

– Кис-кис-кис. Генрих Пол Николас, будь хорошим мальчиком и иди ко мне.

Ого, кота зовут Генрих Пол Николас. Красиво, ничего не скажешь. Сразу становится понятно, почему он такой вальяжный и самовлюбленный. Был бы какой-нибудь Барсик, Усатик или Кися, вел бы себя соответственно. Ласкался бы, выпрашивал еду и почесушки. А тут – царственная особа, никаких просьб, одни повеления. Единственный и неповторимый Генрих Пол Николас!

Алиса уже смогла дотянуться до кота, подставила ему руку. А кот лениво потянулся, будто размышляя, достоин ли он такого спуска, а затем плавно и величественно переместился к ней на руки, можно сказать, даже перетек, как настоящая луна, вплывающая за облака. Позволил данной рабе себя спустить. Она взяла его и, убедившись, что он сидит надежно, начала осторожно спускаться. Я посмотрел на них и улыбнулся.

– Ты чего? – В её голосе смешались удивление и лёгкая улыбка, словно она знала, что в этот момент я мог думать только о ней.

Ну вы только представьте: ночь, на небе полная луна, под её светом стоит большая яблоня – вся зеленая с краснеющими плодами. А под ней старая деревянная лестница с местами облупившейся краской. На лестнице – красивая девушка в черном платье, а на руках у неё устроился его высочество, вальяжный кот по имени Генрих Пол Николас. И во всю эту картину немного безумия добавляет тот факт, что она босиком. Думаю, даже Льюис Кэрролл не придумал бы лучше.

– Алиса и Чеширский кот. Я случайно попал в сказку? – Ответил я.

Она тоже улыбнулась. Оставалось всего пару ступеней. Я протянул ей руку, и она мягко опустилась на землю, опираясь на меня.

Алиса поправила кота, чтобы удобнее лежал, а другой рукой держась моего плеча, надела туфельки. Кот, устроившись у нее на руках, посмотрел на меня ленивым, но совершенно царственным взглядом. Затем, будто сделав вывод, который устраивал только его, закрыл глаза и замурлыкал. Это было одобрение? Или он просто позволил себе быть великодушным?

– Спасибо, – взмах ее длинных ресниц почти остановил время. – Отнесешь стремянку? А я пойду отдам кота. И поехали домой. Я так устала, – печально, даже слегка жалобно, попросила она.

– Да, хорошо, – согласился я, беря стремянку.

Меня словно заколдовали. То самое чувство магии опять окутало меня мягкой, теплой волной. Всё, что происходило, будто вышло из сказки, а я не мог перестать улыбаться. Пока я нес лестницу, по коже пробегали мурашки. Мне казалось, что я все еще чувствую тепло руки Алисы у себя на плече…

Так, спокойно и по порядку. Конечно, я понял ее намек. Она попросила отнести лестницу и сказала, что устала, чтобы я лишний раз не маячил перед этими почтенными дамами. Наверное, ей просто не хотелось объяснять ситуацию. И, честно говоря, мне самому было бы неловко.

Но от ее слов "Я хочу домой" у меня будто согрелось сердце. Словно она имела в виду не просто какой-то дом, а наш. "Хочу, чтобы так и было," – подумал я. И понял, что уже не смогу отказаться от этого желания никогда.

Я покорно, подобно верному рыцарю, ждал её в машине. Она вскоре вернулась. Но ни про женщин, ни про кота мне в ту ночь ничего не рассказала. Лишь значительно позже я узнал, что Нина Павловна, строгая пожилая женщина, была её учительницей по музыке. Алиса по-своему заботилась о ней, а такие ситуации с котом случались нередко. Но обычно с ними справлялся сосед, жену которого я и видел с ней.

Всю обратную дорогу мы почти не разговаривали. Но нас больше не тяготило это молчание. По атмосфере оно было лучше, чем тот бессмысленно – дежурный разговор незнакомцев, когда мы сидели в парке. Я продолжал думать о ней, а она о своем. Алиса казалась грустной и уставшей. Наполовину опустила стекло, высунула ладонь наружу и пальцами ловила ветер. У неё были красивые руки: длинные, изящные пальцы, но без маникюра, просто аккуратно подстриженные ногти. Её пальцы двигались, будто на невидимом инструменте она наигрывала свою собственную мелодию. Почему-то эта музыка чудилась мне прекрасной, но печальной.

Мне так хотелось утешить её, согреть. Но я не имел права, да и не знал, как это сделать. Ведь к каждой душе нужен свой ключ. Мой взгляд упал на кулон в форме этого предмета. Простое золотое укрощение: верхняя часть замысловато была изогнута, повторяя контуры буквы Ф, а язычок, который нужно вкладывать в замок, похож на лесенку. И какой же ключ подобрать к твоей душе, девочка? Кому-то помогут слова, а кому-то безмолвное объятие. Одному сладкая вата, другому —прогулка под звёздами. Я не хотел рисковать. Никогда не считал себя трусом, но впервые был предельно осторожен. Почему это чувство было таким пугающим, будто идёшь по минному полю.

Её тихий голос вдруг вырвал меня из раздумий:

– Кто я, по-твоему? – Неожиданно спросила она, нарушая тишину.

– Я тебя не знаю, – осторожно начал я. – Но, в то же время, кажется, я знал тебя всю жизнь. Ты как мираж: стоит мне моргнуть, и ты исчезнешь. Или, может, ты принцесса, которую нужно спасти? Таинственная, и… – я все же решился, – и родная.

– Да уж, с кем еще вести глубокие философские беседы о себе и ни о чем, как не с незнакомцем?

– Незнакомцы иногда становятся знакомыми.

– Ага, в этом и вся беда…, – многозначительно сказала она.

И я, кажется, понял, о чём говорит Алиса, но трусливо гнал эти мысли прочь. Так хотелось продлить эти мгновения. Время, пока реальность не поглотила меня и мутные воды не сомкнулись. Тогда я и окажусь под тонной этой не самой чистой воды, то есть в не совсем этичной ситуации, в которую я сам себя и ставлю.

Больше Алиса ничего не сказала. А вскоре мы доехали до её подъезда. Во дворе не было ни души. Только редкие прохожие вдалеке, да и те уже исчезли, растворились в ночной тени. Мы остановились, и мотор затих. В этот момент в воздухе остались только наше дыхание. Она сидела напротив меня, такая близкая и в то же время недосягаемая. Наши взгляды встретились. Ее спокойный темный омут будоражил меня. Казалось, что в мире больше никого и ничего нет. Будто время одновременно ускорилось в тысячу раз и в то же время остановилось.

Я чуть подался в её сторону, но она не шевельнулась.

– Я больше не хочу тебя видеть, – тихо произнесла она, и в её голосе не было ни гнева, ни страха, только холодная решимость.

Глава 3 Мой друг и дракон

До меня даже не сразу дошел смысл её слов, настолько я был погружен в её прекрасные чёрные глаза. И, если честно, мне хотелось её поцеловать. Но остатки разума били SOS и кричали, что это испортит всё безвозвратно. А её слова, словно звонкая пощёчина, как зябкий ветер или холодное ведро воды, вынули меня из этого блаженного состояния.

– Почему? – У меня вырвался лишь этот глупый вопрос.

Она даже не ответила, просто пожала плечиками. Открыла дверь, впуская тёплый летний воздух, и вышла из машины.

– Постой, – я вышел за ней следом. Обошел машину.

Алиса уже стояла у домофона. Она обернулась.

– Я хочу быть тебе другом.

– Другом? Только другом? – Она подняла бровь, и в этом жесте звучала вся её ирония.

– Тогда назначь мне испытание. Если я его выполню, то мы встретимся ещё раз, – я просто хотел оттянуть момент, найти лазейку.

Она нахмурилась, явно думала. А потом, словно находя компромисс со своей совестью, сказала:

– Дракон. Принеси мне голову Дракона. Ты сказал, что я принцесса, поэтому я требую подвига, как и те девушки в башне, – сказала она, и я не смог прочитать в её взгляде, шутка это или желание отвадить меня навсегда.

– Хорошо, ты получишь его, – пообещал я спокойно и честно. Потому что действительно захотел этого. Совершить для неё подвиг.

Она ещё раз посмотрела на меня, коротко и серьёзно кивнула, принимая вызов. А потом зашла в подъезд. Железная дверь с грохотом закрылась. Свет подъезда на секунду ударил в лицо и пропал. Не думал, что обычная дверь станет объектом моего раздражения. Хотелось стукнуть в него кулаком. Я остался в одиночестве. Она ушла, и мне не было понятно, вернусь ли я когда-нибудь снова, увижу ли ее черные глаза, которые, кажется, до сих пор смотрят на меня с укором.

Я пошел к машине. Держался за руль, смотрел в пустоту и думал обо всём и ни о чём. Затем на автомате завёл тачку и поехал домой.

***

Зайдя в квартиру, я обнаружил на диване своего питомца. Он спал, пуская слюни. Я пнул его, ласково оповещая о своем приходе. А почему только мне должно быть гадко на душе в этот паршивый вечер? Из-под одеяла высунулась кудлатая голова и сказала сонно: «Отвали». Вы не подумайте, я не жестокий владелец, просто этот сурок по совместительству мой лучший друг, который уже пару недель кантуется у меня. Нагло кормит меня обещаниями, что завтра съедет, а сам даже не ищет квартиру. Короче, удобно устроился.

– Ночуй у себя в цехе. Тут тебе не отель.

– Ой, не возникай, твоя хата максимум на хостел тянет, и то сервис хромает, я бы пять звезд не поставил, – пробубнил он сонным голосом. – Матраса нормального у тебя даже для друга нет. На этом жестком диване у меня уже спина просит массажа, – продолжал причитать.

– Ой мой хороший, я тебе сейчас масажик сделаю, – пнул его еще раз, чтобы жизнь медом не казалась и пошел в свою спальню. – А если бы я с девушкой пришел? – Без перехода, продолжил я.

– Брехня, ты все угрожаешь, что возможно вы поженитесь, но я думаю, скорее вы расстанетесь, чем обратное, – сказал Тедди, окончательно проснувшись.

Этот худощавый долговязый парень с копной непослушных пшеничных кудряшек, глядящий как щенок своими голубыми глазами, начал свои философские оды. Хвала и честь его образованию. В нем невероятным образом сочеталось спокойствие Будды и профессиональное занудство Юнга. Из-за чего еще в школе я начал обзывать его «Старая душа». Сначала называли дедом, но второй вариант как-то прижился. Да и ему, кажется, нравится больше.

– Почему это ты так думаешь? – спросил я, вернувшись из своей спальни в гостиную в одних трусах и с полотенцем на шее.

Тем временем мой друг стоял уже на кухонной зоне, которая, впрочем, была совмещена с залом. Он попивал апельсиновый сок прямо из пакета, игнорируя стаканы, которые висели на железных крючках на расстоянии вытянутой руки от него. Осушив несчастный пакет до конца, он выкинул его в урну и вернулся на диван. А потом продолжил свои излюбленные речи:

– Ты не думай, она не плохая, просто тебе не подходит. Ты уже год с ней. Получилась ситуация: и хочется, и колется. Ты не можешь с ней расстаться, да вроде и причин нет, и жениться не хочешь. Вот и живете оба в подвешенном состоянии. Ты пытаешься быть заботливым и хорошим, а она делает вид, что верит. Вот тебе вечерняя психотерапия от меня в качестве платы за жилье, – он кинул в меня маленькой подушкой, с которой спал в обнимку.

– И еду, – добавил я, ловя подушку и кидая обратно Тедди. Он так не вовремя или как раз-таки вовремя посеял в моей метущейся душе сомнения. Чертово Старая душа, точно знает, когда и что ляпнуть.

Загруженный мыслями, я пошел в душ.

Встал под холодную воду. Нужно было подумать. В целом Тедди прав. Лиза, так зовут мою девушку, мне нравится. Она хорошая, с ней надежно. И она не душит меня, а ждет, когда я буду готов сделать предложение. Хотя невинных намеков было достаточно. И это на самом деле напрягает, заставляет чувствовать себя виноватым. Ведь будь на моем месте другой, более приличный, сомневался бы столько же. Не знаю, но меня останавливает то, что мне с ней до бесконечности скучно. Будто я оказался в каком-то глухом уголке, где нет связи, и мне приходится довольствоваться старыми сериалами с заезженными сюжетами. А видеотека, скажем прямо, довольно скудная…

До встречи с Алисой я говорил себе, что это просто кризис в отношениях и, наверное, после свадьбы всё пройдёт. Но теперь думаю, что станет только хуже. По природе я не вспыльчивый человек, поэтому мы и не ссоримся. Вместо этого я просто сбегаю от неё. Отговоркой служит работа, приезд друга или что-то ещё, придуманное на ходу. А потом чувствую вину и задариваю её подарками. Как ни взгляни, ситуация выходит грустная. Нет, конечно, не из-за подарков, а из-за того, что я избегаю откровенного разговора. Из-за того, что перестал видеть в ней женщину, а вижу лишь… кого? Удобного человека.

Воду сделал потеплее, а то такими темпами скоро зубами начну стучать. Взял с полки шампунь, надавил немного и яростнее, чем обычно, начал намыливать голову. Будто от этого мыслей станет меньше. Я больше не мог думать о Лизе. Наверное, было слишком стыдно. Будто из колоды карт я вытаскиваю одну за другой, и всё время попадается Алиса, а я продолжаю тянуть карты. Потому мой внутренний приличный человек говорит, что я должен продолжать, пока не попадётся карта с Лизой.

Мысли сами собой возвращались к сегодняшнему вечеру и тому сумбуру, в который меня затянуло. Её холодный взгляд. Глаза большие, чёрные, словно омут? Нет, скорее как космос. Тёмные, но словно светятся изнутри. Она другая, будто я её уже знаю. Конечно, я понимаю, что одна встреча – это слишком мало, чтобы делать однозначные выводы. Но мне… мне нужно увидеть её ещё раз. Воспоминания об Алисе проносились мимо, словно поезд, на который я не мог попасть, а в конце остался лишь шлейф ее чудесных духов. Я хотел её, хотел увидеть.

От шампуня уже ничего не осталось, а я продолжал тереть голову. Остановился, нащупал машинально на полочке гель, надавил и продолжил мыться.

Но что сделать с драконом? Заказать картину – банально, купить игрушку – предсказуемо, может, найти ручную стрекозу или хамелеона, вроде у какой-то принцессы он был… Но тут меня посетила другая идея. Я спешно смыл с себя остатки геля. Выбежал из душа толком и не обтерся. Пронёсся мимо Тедди, забежал в спальню, полез в свой шкаф. Был рад, обнаружив то, что хотел найти.

– Что, что-то случилось? – спросил друг с соседней комнаты. – Да, мне нужна твоя помощь, одевайся.

– Ну ты знаешь мой прайс, – сказал он лениво, потягиваясь. Стащил джинсы со спинки дивана и начал натягивать.

– Не переживай, будет тебе шоколадка, да я тебе целую коробку куплю, если у нас всё получится, – крикнул я из спальни, одеваясь.

– Заметано, но половина оплаты вперёд, – сказал Тедди.

Он уже надел футболку, пришёл из зала в спальню и стоял с босыми ногами возле кровати. Я машинально открыл нижний ящик и кинул ему пару новых носков. Он избавился от бирки и, усевшись на застеленной кровати, натянул их. К этому моменту я тоже уже был готов, застегнул ремень, забрал бумажный пакет, и мы пошли к выходу.

Надели кроссы и спустились на парковку. Пригнули в тачку, и примерно через сорок минут мы уже были возле его цеха. Минут десять мы потратили в магазине. Потом ещё десять расталкивали сторожа, чтобы он открыл нам дверь. Бедный мужик был в шоке от такой спешной возни. Но, узнав Тедди, он, кряхтя и бурча, отварил нам железную решётку. Мы заехали в маленький дворик. Темнота, но уже через пару секунд на нас среагировали пару ближайших фонарей и благородно зажглись, освещая наше шествие. Ну как тут не добавить пафоса, мы ведь идём за головой дракона. Два отважных рыцаря в ночи. Хотя нет, наверное, если я Артур, то моя Старая душа – Мерлин. Так вернее, потому что именно ему и предстоит этой лунной ночью творить магию.

Наверное, самое время рассказать мне свою идею. Пару месяцев назад я мимоходом купил красивый, дорогой, белый как снег бомбер, который идеально подходил для весны или ранней осени. Он смотрелся настолько стильно, что мой взгляд буквально прилип к нему в магазине. Но поскольку сезон уже подходил к концу, я просто закинул его в шкаф, не вынимая из фирменного пакета. И стоя там под душем, меня буквально осенило. Наверное, яростное потирание головы чем-то помогло: мозги заработали или нейроны, что там у нас в голове. Короче, я подумал: «А что, если сзади этого бомбера набить голову дракона?» Будет большой и внушительный рисунок. Конечно, можно заказать принт, но под рукой у меня Тедди, а у него целый цех по набиванию ковров и не только. Думаю, сейчас все в курсе, что такое популярно. Все хотят коврики с любимыми героями, типа Спанч Боба, Наруто и корейских певцов. Поэтому мой дракон тоже, «как говорится», будет в тренде.

Мы вошли в цех. Тедди щёлкнул выключателем, и свет разом залил всё помещение. А я машинально прищурился, чувствуя себя как на допросе, словно мне кто-то светит фонарем в лицо. Когда зрачки пришли в норму, я начал различать очертания комнаты, где я был не раз.

Большой прямоугольный зал, куда с лёгкостью можно затолкать автобус и еще останется место. Тут пахло нитками, смазочным маслом и железом. Одна из стен была окрашена в яркий лимонно-жёлтый, остальные в мягкий светло-серый, создавая баланс между теплотой и нейтральностью.

Вдоль двух стен стояли металлические рамки разных размеров с незаконченными работами. В некоторых пока трудно было угадать замысел, но среди них я узнал пару знакомых образов: в углу силуэт принцессы Ариэль, пока ещё без хвоста, а рядом почти завершённая «Звёздная ночь» Ван Гога.

Жёлтая стена была заставлена массивными открытыми полками с инструментами. А в центре комнаты располагался огромный рабочий стол, на нем царил творческий беспорядок: ножницы, эскизы, катушки ниток. Всё говорило о том, что за ним одновременно трудится несколько человек.

А в самом неприметном углу комнаты пристроился мягкий синий диванчик, а вокруг растеклись парочка круглых пуфов того же цвета, приглашая присесть и ненадолго отвлечься от работы.