Скуф. Маг на отдыхе

– Что… такое? – повторил за мной Державин.

– Оборотня мне привезли, а я даже не в курсе!

– Э-э-э… ты о чём?

– Стёпа!

– Ладно-ладно, понял! – на своё счастье сдался Державин. – Скуф, тут такое дело. Настоящие дела девочек помечены грифом «совершенно секретно», и мне ни в коем случае нельзя их даже выносить из университета.

– Тебе нельзя, значит, я вынесу! – тонко намекнул я. – Охранную систему успели обновить?!

– Я понял, Скуф, понял! Попробую что-нибудь придумать…

– Отксерь ты их, херли тут думать?! Чтобы к вечеру у меня были!

На том я сбросил вызов и зашёл на участок Лёхи. Через калитку зашёл, что характерно. Через открытую. А ведь она уже три года как заросла и стала частью живой изгороди, и это значит, что прогресс в зачистке у альтушек всё-таки есть.

– Что случилось?! – рявкнул я, глядя на явно скучающих девок.

Вместо того, чтобы пробиваться дальше к дому, они сейчас сгрудились возле колодца.

– Это всё репейник! – нахмурилась на меня рыжая.

– Ты давай-ка на меня не хмурься! – сказал ей. – Что репейник-то?! Какой репейник?!

– Вот этот, – махнула куда-то в сторону неформалка с позывным «Шама». Остальные: Дольче и бледная – стояли будто в рот воды набравши.

Ага…

Среди зарослей травы действительно выделялась какая-то примятость. И там действительно лежал репейник. Здоровый такой, метра три в высоту. Почти антропоморфный, только без головы. Ноги-корни, толстый стебель-туловище и хренова гора отростков с гроздьями колючек, типа руки. И зная Лёхины творения, уверен, что эти колючки наверняка способны вскрыть танковую броню.

Способны были бы…

Раньше.

Теперь-то бобик сдох. Ствол разодран в труху и разодран явно что когтями. Ещё и сочится чем-то; наверняка, маслами репейными. Надо бы потом набрать баночку. Для профилактики облысения, так сказать.

Его-то я и принял за кровищу на форме Стекловаты. Цвет прямо один в один.

– Это его ваша подружайка так отделала? – спросил я, подойдя чуть поближе и рассматривая раны.

– Да, – ответила Шама. – Он на неё накинулся исподтишка, а она испугалась и вот…

– Ага, – кивнул я. – И часто с ней такое?

– Частенько.

– Понятно, – я осмотрелся и увидел дыру в заборе. – Туда побежала?

– Туда.

– Татьяна! – крикнул я.

– Да, Василий Иванович?!

– Ты же друид? Или с тобой тоже что-то не так?

– Друид, Василий Иванович.

– Следы читать умеешь?

– Умею, Василий Иванович.

– Тогда за мной, – скомандовал я. – А вы продолжайте! Или снова в бане спать будете!

Признаться, с оборотнями я до сих пор не встречался. Но если рассудить логически, то преследовать мохнатое чудище на своих двоих – идея так себе. Я же на двоих, а она на четырёх, да и фора уже хрен пойми какая. Так что нечестно это.

А потому преследовать Ромашку было решено на мотоцикле.

– Ну чего стоишь? – спросил я у Стекловаты. – Люльки нету, залезай назад…

***

Долго ли, коротко ли, а мы почти нагнали Ромашку. И честно говоря, друидское «чтение следов» оказалось вообще ни к чему. Они же ведь как? По веточкам сломанным идут, по запаху, по травинкам примятым.

А тут не веточки были сломаны.

Тут, блин, целый шлейф из разрушений протянулся.

Сперва мы проехали мимо разломанного шлагбаума на въезде в Удалёнку. Затем мимо седого тракториста. Не знаю, был ли он таким до встречи с Ромашкой или нет, но факт остаётся фактом. Железный конь тракториста лежал на боку, а сам он ходил вокруг него, нервно курил и вслух повторял матершинные аффирмации.

Далее по трассе мы пронаблюдали вырванные с корнем дорожные знаки. Прямо вот вместе с кусками асфальта, что особенно доставляет. Стало быть, на совесть дорожники делают. И стало быть, в стране порядок.

Ну да ладно…

Затем был развал с арбузами.

Два загорелых мужика сидели на капоте барбухайки с краснодарскими номерами и молча смотрели на розовое месиво, которое осталось от их товара после того, как здесь побывал оборотень.

И ведь…

По сути, ничего такого ужасного Ромашка не натворила. Да, народищу она перепугала уже целую кучу, но до сих пор никого не убила и не покалечила. Складывалось такое впечатление, что она просто хулиганит.

«САКРАМЕНТО 2 КМ» прочитал я указатель и понял, что мои худшие опасения подтверждаются. Ромашка рванула в город и, наверняка, уже там.

– Сакраменто?! – вслух прокричала Таня.

Ах, ну да… Они же его по пути сюда не проезжали, вот и удивляется девка. Я сам лет пять подряд без улыбки не мог смотреть на это название. Круче может быть только Сакраменто-На-Дону, да только Дон от нас далековато.

А дело тут в том, что город наш совсем-совсем новый. И разросся он, как нетрудно догадаться, из элитного ЖК с одноимённым названием. Вот как-то так… Не… Ну а чо бы и не разрастись? Природа – сказка. Лес, грибы, охота. А если в Москву по делам надо, то на шоссе выскочил и через полтора часа уже там; и это я с учётом пробок говорю.

Короче…

К одному ЖК прилип второй, ко второму – третий, потом торговый центр забабахали, железнодорожную ветку протянули, и всё. Зацвёл Сакраменто буйным цветом, хрен остановишь теперь; недавно вон цирк на окраине появился. А название так и оставили. Шутки ради или из лени – это мне уже неведомо.

– Стоять! – стоило лишь свернуть с шоссе на съезд, как впереди возник солдатик с автоматом; а за его спиной так вообще военные джипы дорогу перегородили. – Разворачивай!

– Что случилось-то, уважаемый?

– В городе военное положение!

– Ага, – кивнул я. – А случилось-то что?

– Распространять информацию не велено!

Однако!

Быстро они среагировали. Молодцы, хвалю.

– Пропусти, – сказал я солдатику. – Мне ваше военное положение изловить надо, пока не пострадал никто.

– Пропускать никого не велено, что непонятного?! Разворачивай!

Дать бы ему подзатыльник, да с мотоцикла впадлу слезать. Так… корочек у меня с собой никаких нет, медалей с орденами тоже. Да и совместное фото с Императором я как-то с собой взять не догадался.

Зато у меня есть телефон!

– Владим-Саныч, – набрал я министру обороны. – Ну ты уже в курсе, да?

– Да-да, Скуф, в курсе. Стёпа уже звонил. К вечеру будут тебе досье на всех девочек, я дипломатической почтой вышлю.

– Да я не об этом! Тебя там в пузыре держат, что ли?! Ты министр вообще или где?!

– А что такое?

– В Сакраменто военное положение! А твои бойцы меня в город не пускают! Стою вот, думаю, то ли по обочине газануть, то ли машины их раскидать к херам собачьим.

– А, – сказал Владимир Александрович и тут же добавил: – О.

Потом помолчал о чём-то, судя по звуку, яростно клацая мышкой, и каким-то уж больно суровым тоном сказал, что сейчас всё исправит.

Я убрал телефон и пока суть да дело обернулся на Танюху.

– Ну ты как? Не укачало?

– Нет, Василий Иванович! Всё в порядке, Василий Иванович!

Ай ты ж моя умница.

Не знаю, кто у них в отряде сейчас главный, но я один хрен главней. И, пожалуй, назначу командиром именно Стекловату. Человек, видно, дисциплинирован. И её физическая форма это лишний раз подтверждает. Хотя на мой вкус, конечно, мышц у барышни чуть с перебором. Точнее… не так. На мой вкус их вообще быть не должно. Я что помягче люблю.

Тут рация на поясе солдатика что-то прохрипела, после чего он сперва вытаращил на меня глаза, а затем обернулся к своим и начал махать руками, мол, освободите проезд.

– Куда ехать-то хоть?! – крикнул я, проезжая мимо.

– В цирк! – слава тебе яйцам, солдатик сразу понял, о чём я, и сохранил нам всем хоть немного времени.

– Спасибо!

В цирк, стало быть.

Это она, что же, на запах пошла? Хм… Будем разбираться…

***

– Как бы чего плохого не вышло, – сказала Фонвизина. – Ай! Аккуратней!

– Я стараюсь! – ответила Дольче. – Не дёргайся! – и продолжила аккуратно выпутывать колючки репейника из рыжей копны подруги.

В общем и целом, сейчас они были похожи на двух обезьянок во время ритуального вычёсывания блох. Такие же милые и такие же сосредоточенные.

Тем временем Шама, – она же Ксюша Шестакова, если без позывных, – хмурилась и нервно расхаживала туда-сюда вдоль колодца. Расхаживала-расхаживала и тут вдруг остановилась:

– Надо действовать, – сказала она. – Причём срочно.

– Если Скуф действительно настолько крут, как говорила Таня, – парировала Фонвизина. – Значит, справится сам.

– Справиться-то он справится, а Ромашка? О ней ты подумала? Вдруг она пострадает? Она же монстр, с его точки зрения!

– И что ты предлагаешь?

– Спасать.

– Как?

– Угоним у него машину и поедем следом.

– Шама! – воскликнула до сих пор молчавшая в тряпочку Смерть.

– Чего?

– Не надо!

– Отчаянные времена требуют отчаянных действий! – крикнула шаманка. – Соберитесь! Нужно выручать Ромашку! Она одна из нас!

А затем прогнала эмоциональный диалог о том де, что все они оказались вдали от дома и должны теперь держаться друг друга. А закончился он так:

– Я! – орала Шама. – Здесь! За группу «Альта» стою! Девки мне всё, и я всё девкам! Кто меня знает, тот в курсе!

– Шам, – Смерть робко подняла руку. – Мне кажется, ты просто хочешь угнать машину.

– И это тоже! – не стала врать Шаманка. – Но это лишь приятный бонус! А Ромашку и правда надо выручать! Кто со мной?!

– Убедила, Шам, – кивнула Фонвизина. – Мы с тобой.

– Да!

– Тогда пойдёмте уже скорей! Только время тратим! – с тем Шаманка уверенно зашагала прочь с Лёхиного участка.

Толпа заряженных девок последовала за ней. Вскрывать гараж не понадобилось, он и так был открыт для группы «Альта»; в углу до сих пор покоились два аккуратно сложенных комплекта белья с матрасами. На стене пульт с двумя кнопками – зелёная, чтобы поднять рольставни, красная, чтобы опустить.

Всё просто.

Ворота с участка тоже не сказать, чтобы были препятствием. Внутри Удалёнки закрывать двери считалось не то чтобы моветоном, но глупостью. За все десять лет, что здесь проживал Василий Иванович Скуфидонский, краж в посёлке не случалось ни разу. Лишь единожды Скуф реквизировал у деда Макара трёхсотлитровую бочку для дождевой воды, но то было сугубо с целью тушения пожара.

Ну и, наконец, в том, чтобы завести машину тоже не было никаких проблем. Ключи висели на гвоздиках прямо в гараже. Бери – не хочу.

Ни паролей, ни лазерных сигнализаций, ни даже сканеров сетчатки.

Загвоздка состояла лишь в том, чтобы выбрать между джипом и кабриолетом.

– Шам, он двухместный.

– Ну значит сядьте друг другу на коленки. Или… в багажник, может?

– Шама, нет, – Фонвизина сняла с гвоздя ключ от джипа и протянула подруге. – Мы поедем на этом.

– Ну ладно…

Ну и ещё – нужно было как-то избавиться от Кузьмича. После того, как хозяин с криками негодования укатил куда-то на мотоцикле, камердинер и без того был настороже. Ходил неприкаянный и всё никак не мог взяться за домашние дела.

Тут выручила Дольче, и все её гипнотические ложбинки.

– Прошу прощения, дорогой Кузьмич, – девушка с ходу вторглась в личное пространство мужичка и положила ему на плечо ладошку. – Вас же так зовут, верно?

– Вообще-то, – первые секунды силился сопротивляться камердинер. – Вильгельм Куртович. Но для вас, девочки, да… Кузьмич.

– Ой как интересно! – засмеялась Дольче, хотя смеяться было откровенно не над чем; зато так можно было вызвать дрожь грудей и окончательно похоронить волю Кузьмича. – Вы такой забавный, Вильгельм Куртович!

– Э-э-э… Да…

– А может, растопим баньку? – Дольче похлопала ресничками. – Я вчера в парилке веники видела. Отшлёпаете меня?

– Ы-ы-ы-кх, – простонал Кузьмич. – Отшлёпаю всенепременно.

– Вам нужна какая-то помощь? Дров принести или…

– Нет-нет! Я сам! – крикнул Кузьмич и помчался в сторону бани. – Всё сам!

– Спасибо, Вильгельм Куртович!

Дольче довольно посмотрела ему вслед, а затем пошла отпирать ворота. И уже спустя секунду к ней, нервно дёргаясь, подкатил чёрный военный джип с массивным кенгурятником. Нервно дёргаясь – это потому, что Шестакова была знакома с ручной коробкой передач лишь в теории.

– Запрыгивай, красавица! – улыбнулась Шама, Дольче залезла на заднее сиденье, и джип покинул участок Скуфа.

Итак…

Дольче и Смерть позади, Шама за рулём, а Фонвизина на пассажирском. При этом рыжая аристократка сразу же начала вести себя по-хозяйски: настроила под себя сиденье, опустила зеркальце, а теперь вот, копалась в бардачке.

– Старьё какое-то, – прокомментировала она, разглядывая коллекцию дисков Скуфа.

– Не старьё, а классика, – спалила находку Шама. – Поставь что-нибудь.

– Да я не знаю ничего из этого. Вот это пойдёт? – Фонвизина показала компакт-диск с обложкой, на которой волк с гранатомётом и голая девушка с двумя обоюдоострыми топорами сидели верхом на мотоцикле, а где-то в небе над ними сражались два дракона.

– Да-да, в самый раз!

Проигрыватель проглотил диск, и вся дальнейшая дорога проходила под чарующие ритмы хэви-металл. Сперва группа «Альта» проехала разломанный шлагбаум, затем миновала седого тракториста и дальше-дальше-дальше, по следам из выкорчеванных дорожных знаков.

Ну а потом возникли проблемки.

Впереди показался развал с арбузами. Краснодарские мужички к этому времени уже дождались наряд полиции. Вот только приехал наряд на патрульной машине ДПС, наверняка, за этим стоит какая-нибудь интересная история, и чтобы не терять времени зря, пока его товарищи выписывали пострадавшим штраф за несанкционированную торговлю, инспектор дорожной службы решил помахать палочкой и выборочно проверить несколько машин.

– Божечки-божечки-божечки! – в панике заметалась на заднем сидении Смерть, когда ДПС-ник жестом попросил машину остановиться. – И что мы ему скажем?!

– Ничего мы ему не скажем! – хохотнула Шама. – Не ссы!

– Ты что, не остановишься?!

– Нет.

– Ты шутишь?!

– Рит, – обернулась к подруге Фонвизина. – Мы – элитный отряд магов, заточенный на закрытие аномальных трещин. Нам закон если и писан, то явно не ими.

– Во! – крикнула шаманка. – Её Светлость дело говорит! – и прибавила газу.

– Ах ты ж! – воскликнул инспектор, когда джип на полной скорости пронёсся мимо и чуть не отдавил ему ногу.

Он тут же бросился к патрульной машине, врубил мигалку и начал погоню.

– Чёрный внедорожник с номерами «СКУ001», немедленно прижмитесь к обочине! – орал матюгальник где-то позади.

– Ага, – Шама посмотрела в зеркало заднего вида и криво ухмыльнулась. – Щас.

– «Сакраменто», – задумчиво прочитала дорожный знак Фонвизина. – Кажется, нам сюда. Видишь, столбы поломаны?

– Уверена?

– Да-да! – крикнула рыжая. – Вон, гляди, военные на дороге стоят! Точно сюда!

– Поняла, – кивнула Шестакова. – Сделаем. Девки, вы там сзади пристёгнуты?!

– Пристёгнуты, – ответила Дольче. – А что?

– Сейчас потрясёт маленько.

С тем шаманка резко свернула с шоссе на дорогу в Сакраменто, втопила ещё сильнее и понеслась прямо на военных.

– Ты что, на таран идёшь?!

– Да не ссы ты, говорю! – крикнула она и в самый последний момент вывернула руль.

Гравий вперемежку с обочечной пылью полетел в лица перепуганных военных, а внедорожник Скуфа внезапно оказался вне дороги. Буквально созданный для езды по пересечённой местности джип даже не заметил, что покинул асфальт. И трясло, к слову, не так уж и сильно.

– У-у-у-у! – Шама довольно погладила руль. – Зверь-машина!

Крики из матюгальника остались где-то позади, а группа «Альта» неслась в Сакраменто по незасеянному полю разнотравья.

– Смерть, а слабо на ходу букет цветов собрать?!

– Отстань! Мне всё это не нравится!

– Кхм-кхм, – прокашлялась Фонвизина. – Да, Шам. Может, вернёшься на дорогу?

– Да бросьте вы, девки! Хорошо идём!

– Там впереди лес.

– Не лес, а посадки! Нам с таким кенгурятником молодняк не страшен! Ах-ха-ха-ха!

***

По левую руку от нас появились жилые многоэтажные массивы Сакраменто, а по правую всё так же шёл лес. Минута езды, и вдалеке наконец-то показался красно-белый натяжной купол. Милые антуражные фургончики, палатки с тиром и сладкой ватой, а чуть позади пятиэтажное здание администрации.

Всё-таки цирк стационарный, а не кочевой. Совсем недавно построились, а уже всяких национальных наград и премий нахватали на всю жизнь вперёд.

Вот…

Ну да сейчас не о цирке.

Сейчас о солдатиках, которые этот цирк взяли в оцепление. Некоторые сомнения на их счёт я начал испытывать ещё издалека. Форма у них была не простая; чёрные кителя с красной грудкой и сапожищи по колено. То ли военные, то ли отряд по борьбе с трещинами, а то ли ещё кто…

Вдруг какие-нибудь специальные цирковые войска появились, а я и не в курсе?

Так-то после войны уже три реформы было. И силовиков могли уже трижды переодеть, а я за этим не следил. Я в последнее время всё как-то больше за пчёлами наблюдаю. Зато со мной прямо сейчас был человек, который, наверняка, шарит во всех этих различиях.

– Татьяна! – крикнул я, заворачивая к цирку. – Это кто?!

– Егеря Его Императорского Величества! – крикнула в ответ Стекловата.

А вот это плохо…

Эти ребята Владим-Санычу не подчиняются, у них своё руководство. И как мне помнится со времён войны, руководство заносчивое и… да чего уж там? Охреневшее.

– Всё в порядке, ребята! – крикнул я, заглушив мотор. – Я приехал. Ну и где оборотень?

– Посторонним вход воспрещён!

Опять двадцать пять.

Вот только звонить Величеству – совсем не вариант. У него и телефона-то нет. К нему надо через Костю, главу Тайной, пробиваться. А там пока звонок согласуют десять тысяч раз, пока линию без прослушки организуют, пока то, пока сё…

Так что не.

Тут не связями надо пробиваться, а сугубо личным обаянием и харизмой.

– Василий Иванович Скуфидонский, – представился я. – Столп Империи, – и на всякий случай надавил на солдатика аурой, да так, что даже Стекловата поморщилась. Пускай с порога понимает, с кем имеет дело. А он ведь одарённый; он поймёт.

– Столп? – перебарывая головокружение уточнил гвардеец. – Это как?

– Это ты у старших своих спросишь, – сказал я и ослабил хватку. – Вот только потом. А сейчас давай-ка, проводи нас к этим самым старшим.

– А барышня? – паренёк кивнул на Стекловату.

– А барышня тебе не барышня, а боец из группы «Альта». Времени не теряй! – прикрикнул я на егеря, отчего тот сразу же взбодрил конечности и повёл нас к цирку.

Судя по тому, куда были направлены стволы егерей, Ромашка бесновалась где-то под основным куполом. Не исключаю, что пошла на запах лошадей. У нас ведь в округе фермерских хозяйств нет. Ранчо карликовых коз деда Макара да кое-кто по одной голове держит; коровку там или свинюшку. Ну а соваться в Лёхин лес и злоумышлять против местной животины чревато; это и браконьеру понятно, и оборотню.

Вот, наверное, Ромашка и побежала на запах навоза.

– Виталий Евгеньевич! – гвардеец вытянулся по струнке перед рябым мужиком с погонами; примерно моим ровесником. – Виталий Евгеньевич, это к вам!

– Скуфидонский, – я сразу же протянул руку. – Василий Иванович.

И, что характерно, Виталий Евгеньевич руку пожал; вот только, не глядя, пялился сейчас во все глаза на план пожарной эвакуации, расстеленный на стойке тира.

– Свободен, – сказал он своему бойцу.

Ну а я краем глаза осмотрелся.

Финансируют Императорских егерей, конечно, от души – в технике, огнестреле и всяких взрывающихся штуках ребята неограниченны. Да и магией прямо фонит в воздухе. У каждого егеря, должно быть, по нескольку артефактов.

Ну а ещё бы! Всё-таки ребята особые поручения выполняют и внутренних врагов Империи изничтожают.

Обычно. С какого хера они вдруг сейчас здесь оказались, не совсем понимаю. Это либо Сам приказ отдал, либо звёзды сошлись и отряд оказался неподалёку, либо ещё что-то…

– Так, – Виталий Евгеньевич наконец-то оторвался от плана. – Наслышан о вас. И что же вы хотели, Скуфидонский?

– Я хотел бы зайти в цирк и забрать свою подопечную, – честно ответил я. – А в идеале так, чтобы мне не чинили препятствий.

Виталий Евгеньевич улыбнулся мне, я улыбнулся Виталию Евгеньевичу, и на какой-то момент мне показалось, что, всё, конец истории. Зашли и вышли. Однако всё оказалось не так просто.

– «Подопечная» – это монстр, что ли? – спросил Виталя и резко перестал улыбаться. – Об этом не может быть и речи.

– Почему?

– Потому что приказ о физическом устранении твари уже отдан.

– Кем отдан?

– Мной.

Ага…

Бычит, стало быть.

– Группа войдёт в здание через несколько минут, – тут Виталя посмотрел на свои богатые командирские часы. – И всё. Чем меньше монстров, тем легче дышится, уж кому, как ни вам, об этом знать, Скуфидонский?

Глава 6

Ага…

Тут личное что-то, стало быть. Вот и бычит. Но! Я же не знахарь душ человеческих, мне на чужие психотравмы и мотивации, мягко говоря, насрать. Я здесь вообще не за этим.

– Повторюсь, – пока ещё дружелюбно сказал я. – Это не монстр, а член группы «Альта». Моя подопечная.

– Не имеет значения.

– Ага, – сказал я и обернулся на Стекловату, которая от злости аж побагровела. – С кем имею честь?

– Граф Виталий Евгеньевич Чичканов, командир Третьего отделения Егерей Его Императорского Величества, – как следует представился рябой.

– Граф, – последний раз попытался я. – Отзови людей.

– Приказ уже отдан и не обсуждается! – и тут Чичканов начал истерить. – Скуфидонский, вы мешаете мне работать! Хотите вы того или нет, а эта мерзкая тварь всё равно будет уничтожена!

Что ж. Когда все просьбы озвучены, а доводы приведены, но меж собеседниками так и не возникло взаимопонимания, именно тогда-то можно и нужно начинать ломать лицо. Но я всё-таки не разбойник какой-то, а потому предупредил:

– Ты осознаёшь мои полномочия, граф? Знаешь, с кем разговариваешь?

– Это не имеет значения! На момент операции…

– Сейчас ударю.

– Чего?

Бах!

Выучка у главного егеря оказала на высоте.

В последний момент граф буквально на автомате успел натянуть свои дряблые барьеры и тем самым чуть было сам себя не угробил.

Мне же надо как-то силу рассчитывать! А всякие магические препоны мешают это делать! Чуть больше в кулак волью и, всё, могу и за мозг схватить нечаянно!

– М-м-м, – пробормотал граф, схватившись за расквашенный нос, сделал неуверенный шаг в сторону и обмяк.

Впрочем, не упал. Стекловата уже была тут как тут; подхватила Чичканова под мышки и сразу же поволокла прятать тело за стойку. Умница. В ситуации сориентировалась мгновенно. И во многом благодаря ей никто из егерей не заметил потери командира.

– Приказ отменяется, – взял я со стойки рацию. – Внутрь не заходить, держать оцепление, – затем чуть подумал и добавил: – Пропустить в цирк парламентёров.

В ответ понеслись задрюченные: «Так точно!» – и всё такое прочее.

– Ну пошли выручать твою подругу, что ли? – улыбнулся я Стекловате.

– Спасибо, Василий Иванович…

***

– …Василий Иванович нас убьёт!

– Ква-а-а-а-а-а! – как будто бы соглашаясь со словами Смерти проквакала жирная августовская лягуха, сидя на лобовом стекле.

Да действительно приваренный к морде джипа стальной кенгурятник косил молодые деревья, всё равно что опасная бритва жидкие подростковые усы. Но за посадками внезапно начиналась топь.

И тут уж ничего не поделаешь.

В одно мгновение морда машины нырнула вниз и намертво увязла. Шама тут же попыталась сдать назад, но без толку – передние колёса уже вовсю месили болото, а задние торчали высоко над землёй.

– Шама, – нахмурилась Фонвизина, переварив первый шок. – У меня дверь не открывается.

– Так понятное дело!

«Бу-ульк!» – тут болото пошло пузырями, и машина стремительно двинулась ко дну.

– Назад! Все назад! – закричала Шаманка. – Выпрыгивайте через багажник!

– О-о-о-ой-ой-ой-ой, – запричитала Смерть и полезла на выход через заднее сиденье…

***

Не помню, когда последний раз был в цирке. Ну вот не увлекаюсь как-то; не прёт. Особенно бесят клоуны… этот их неуёмный беспричинный оптимизм да ещё привычка вытаскивать на арену людей, которые максимально не хотят, чтобы их вытаскивали. И ладно, со взрослыми. Но насколько же нужно быть лишённым эмпатии психопатом, чтобы проворачивать такое с дошколятами? Так бы и ломал эти наглые разукрашенные рожи.

А вот, кстати, и они:

– Там! – пробежали мимо нас два мужика со смазанным гримом. – Там!

– Благодарю, – кивнул им вслед.

Пускай снаружи цирк и казался шатром, внутри всё было сделано цивильно и по уму. Сперва кассы, потом зона ожидания с торговыми лотками и только потом сама арена. И вот ко входу на неё мы с Танюхой сейчас как раз и подходили.