Скуф. Маг на отдыхе

Чёрный автобус с госномерами зарулил ко мне на участок, остановился и заглушил мотор. Кузьмич ломанулся закрывать ворота, ну а я двинулся встречать.

– Добро пожаловать, мужики! – крикнул я и улыбнулся что есть мочи.

И сердце в груди забилось от внезапного восторга. Казалось, что я стал свидетелем начала чего-то такого хорошего, большого и интересного.

Как буду я курсантикам у костра рассказывать о своих подвигах, как в ночь к затону на сома сходим, как они мне крышу перекроют, наконец…

А потом…

Потом дверь открылась, и я увидел студентов.

– Ёпт, – вырвалось само собой.

Добро пожаловать, мужики, да? Так я, кажется, говорил? Так вот… ещё никогда в жизни я так сильно не ошибался.

Одна за другой, из автобуса начали вылезать девчонки. Тощие, хрупкие, совсем-совсем молодые. Не подростки, конечно, но и до женщин им ещё, как до Сарай-Бату раком. Чемоданы свои еле пёрли.

– А-а-а, – протянул я, заглядывая в автобус; мало ли это группа сопровождения, а настоящие маги потерялись где-то внутри.

– Василий Иванович, – улыбнулась мне одна из девок, – это Вы?

Рыжая такая, смешная. И вся в веснушках, будто перед ней на стол пирог с повидлом положили, а после по этому самому пирогу кирпичом бабах!

– Василий Иванович, – подтвердил я, всё ещё не до конца веря в происходящее. – Это я.

– Очень приятно, – рыжая протянула мне руку. – Группа «Альта» для прохождения обязательной летней практики прибыла в ваше распоряжение…

Глава 4

– Так уж и быть, я переночую в гамаке, – сказала Стекловата.

Коротковолосая подтянутая блондиночка в армейских штанах и массивных ботинках, что в народе зовут говнодавами, она озорно осмотрела своих товарок. Уж кого-кого, а вот конкретно её вся ситуация явно веселила.

– Не благодарите, неженки! Вот только вещи у вас оставлю…

С этими словами Стекловата, а если без позывных, то Стеклова Татьяна Витальевна, с размаху закинула в парилку спортивную сумку. По сравнению с остальными, конкретно она в Удалёнку приехала налегке.

Её внешность и повадки объяснялись просто. Барон Стеклов, имперский ловчий в отставке, очень хотел мальчика. В детстве Таня играла не в кукол, а в различный «холодняк» и лёгкое стрелковое оружие, а в юности больше разбиралась в артефактной броне, чем в платьях.

– Располагайтесь, девочки! – хохотнула Таня, уперев руки в боки.

– Располагайтесь, – повторила за ней Фонвизина. – Где располагайтесь-то? – зашла внутрь, брезгливо осмотрела расстеленные на скамейках матрасы и вышла обратно. – Фу.

– Глушь, – поддакнула ей Дольче и воздела телефон к небесам. – Интересно, здесь хотя бы интернет ловит?

Первая – та самая девчушка, которая вроде как решила взять на себя роль лидера и первой поприветствовала Василия Ивановича. Действительно очень рыжая. Действительно очень конопатая. И очень-очень ухоженная, что сразу же выдавало в девушке аристократку.

– Фу.

Вторая же – негласный секс-символ группы «Альта». Возможно, всей Академии и окрестностей.

Черноглазая и черноволосая кармен с узкой талией, широкими бёдрами и грудью, ради которой правителям древности не западло было бы и войну развязать. Дольче прекрасно знала себе цену и свои прелести всячески подчёркивала.

Даже сейчас её форменная рубашка была завязана узлом и пушапила без того аппетитные груди, а штаны были спущены по самое ай-ай-ай, так, что видно ярко-розовые трусишки. Опять-таки, макияж.

Да непростой, а с налепленными стразами. Дольче никак не производила впечатление человека, который приехал на постой в Подмосковное СНТ.

– А мне нравится, – подала голос Ромашка, сдувая непослушную каштановую прядку с глаз.

Самая младшая и, к слову, самая высокая девушка из группы «Альта» уже успела поймать на ладошку первого вечернего светлячка и изо всех сил ему умилялась.

– Смотрите какой, – улыбнулась она и пощекотала светляка пальчиком с ярко-салатовым маникюром.

– Хоть убейте, не понимаю, в чём высокий замысел службы в этой деревне, – вздохнула Фонвизина.

– Скуф, – тут же объяснила ей Стекловата.

– Ну и что?

– Ну и всё.

– Дядька, как дядька, – пожала плечами Дольче. – Здоровый, правда, как бычара. Впервые вижу человека выше Ромашки… Видали, девки, какая у него мышца? По мне в академии, считай, вся футбольная команда сохла, так они по сравнению с ним задохлики.

– Хороо-о-о-оший, – протянула Ромашка и проследила за улетающим в небо светлячком.

– Да, Юль, тебе тут точно понравится, – прокомментировала Фонвизина. – Там в бане целая куча пауков.

– Правда?

– Правда, – опять вздохнула рыжая. – Фу, блин. Фу, фу, фу! Нет, девчонки, я так не смогу. Надо посмотреть, есть ли поблизости отели.

– Пятизвёздочные, ага, – хохотнула Таня. – Привыкайте к условиям, Ваше Сиятельство!

– Да не переживайте вы, – махнула рукой Дольче. – Завтра всё разрулим и переедем в дом. Скуфидонский ведь кто? Мужик. А с мужиками я договариваться умею.

– Кать, – обратилась Фонвизина к подруге по имени. – Ты серьёзно?

– Нет! – Дольче сделала жест, мол, тормозите. – Спать я с ним не собираюсь! Это моветон! Но вы сами подумайте, девчат. Одинокий мужик за сорок, живёт чёрт знает где, ни с кем не видится, нигде не бывает. С таким чуть пококетничать, похихикать над его анекдотами да трусы случайно засветить, он сразу же и растает.

– Ну… попробуй, что ли.

– И попробую, – кивнула Дольче. – Завтра же выбью нам нормальные условия проживания, вот увидите. А там, глядишь, и зачёт экстерном. Потусуемся на свежем воздухе, позагораем и домой.

– Ладно, девки, – хлопнула в ладоши Стекловата. – Обживайтесь, а я пойду, проведаю, как там наши в гараже.

А в гараже тем временем:

– У-у-у-ух! – пока подруга переодевалась в пижаму и чистила зубы, Шаму за уши было не оттащить от кабриолета. – Знала бы я раньше, что в деревенских гаражах могут такие экземпляры водиться, то я бы только по деревням и гастролировала бы!

– Ша-а-а-ам…

– А мотоцикл?! Ну ты погляди!

Шаманка вскочила на сиденье.

Загорелая, с короткими розовыми волосами, выбритым виском и наглухо забитыми рукавами, девушка выглядела настоящей байкершей. Да ещё и сочная задница верхом на мотоцикле сейчас была соблазнительней обычного; ну прямо два фундучка, обтянутые чёрной кожей.

– Ша-а-ам, – протянула сквозь зубную щётку Смерть и с укоризной посмотрела на подругу.

– А чего я не так говорю? Выхлопотать такой мотоцикл, и всё, можно несколько лет не работать.

Смерть прополоскала рот, сплюнула в стаканчик и сказала:

– Тебе и так работать не надо.

– Ну теперь-то да.

– И вообще, Шам! Прекрати! Вдруг Василий Иванович услышит и подумает о нас что-то не то!

Смерть и впрямь выглядела настороженно и даже испугано.

Впрочем, как обычно…

Бледная, худенькая и невозможно глазастая, про таких принято говорить «девочка Вэнсдей», Смерть умела видеть опасность в самых обыденных вещах, как-то соседская левретка, открытый люк или, о ужас! новая родинка на теле.

– Он ведь нас впервые в жизни видит! – продолжила Смерть. – А ты тут строишь планы о том, как его ограбить и…

– Классная пижама, кстати, – решила сменить тему шаманка и соскочила с мотоцикла.

– Правда? – Смерть мгновенно растаяла, покрутилась вокруг своей оси, а потом вдруг резко остановилась и натянула пижаму так, чтобы та стала в обтяжку. – Слушай, а тебе не кажется, что-о-о-о…

– Нет, – безапелляционно ответила Шама. – Не выросли.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем. И уже не вырастут. Смирись.

– Эх…

– Да не переживай ты так! Ты и без того красотка!

– Правда?

– Правда.

– Ты действительно так считаешь?

– Я действительно так считаю, – кивнула Шама. – Успокойся.

– Легко тебе говорить с такими дойками… ой! – Смерть опять сделала круглые глаза и даже прикрыла рот ладошкой. – Прости, я не хотела тебя обидеть…

– Ну что вы тут?! – это крикнула Стекловата, заглянув в гараж с улицы. – Уже посраться успели?!

– Нет-нет! – поспешила оправдаться Смерть. – Это не то, что ты подумала, я просто…

– Да мне плевать, если честно. Как устроились?

– Устроились, Тань, устроились, – сказала Шама. – Но могло бы быть и получше. А тебе, собственно говоря, чего?

– Да я так, проведать соратниц зашла. Спокойной ночи пожелать. И кстати! Вы, если что, завтра не удивляйтесь. Дольче сказала, что попытается Василия Ивановича охмурить и перебраться в дом.

– Ха, – криво ухмыльнулась Шама. – В своём репертуаре. Ну что ж… интересно будет понаблюдать за этим шоу…

***

Удружил Величество, конечно. Обещал прислать элиту элит и будущее Империи, а в итоге подогнал толпу пигалиц. Элитных и боевых, но всё-таки пигалиц. И вот что мне теперь с ними делать-то?

Строить – скучно, да и не по-мужски как-то.

Воспитывать – так это вообще не ко мне.

Тренировать? Сами справятся, чай не маленькие уже. Да и к тому же, на них ведь даже наорать в случае чего… не то, чтобы нельзя. Неудобно как-то. Да и себе дороже, потому что начнутся сразу же все эти слёзы-сопли. Бабы всё-таки.

Короче…

Поначалу я решил учить девок самостоятельности. Ведь самостоятельность в нашем случае – это главный залог добрых взаимоотношений и комфортного сосуществования со мной. Пускай делают, чего хотят, лишь бы пореже в поле зрения попадали.

А там, глядишь, и практика закончится. Ну а второй раз я на это дело не подпишусь. Лучше на войну.

Теперь у меня был план, а план – это план. Когда есть план, то и переживать нечего, и потому уснул я крепко и глубоко. Тревожностью не мучился; в будущее смотрел с оптимизмом.

Вплоть до самого утра…

– Василий Иванович? Уже проснулись? – услышал я девичий голосок, лишь спустившись на кухню.

Я-то шёл себе взлохмаченный, чесал в срамных местах и ожидал увидеть свой обычный завтрак в исполнении Кузьмича. Яичницу, несколько кругляшей жареной колбаски, стрелку лука с соседского огорода, а вместо этого…

– Я вам тут покушать готовлю.

Вместо этого на кухне уже крутилась одна из альтушек… ну… группа «Альта», альтушки, всё логично.

Короче.

Одна из них уже была тут.

Та, которая чернявая и сисястенькая, с позывным «Дольче». Катя, если память не изменяет. Чертанова. Огневичка. Или нет… Или да… Личные дела девок я на ночь глядя просмотрел, но ясен хрен, что с наскока всё не запомнил.

– Круас-с-санчики, – пропела Катя и с какого-то хрена мне подмигнула.

На кухне тем временем царил настоящий бардак. Весь стол в муке, кругом скорлупки яичные и фантики всякие. А эта стоит в фартуке на голое тело и тесто месит обеими руками.

– Побоялась форму заляпать, – прокомментировала Дольче, поймав мой взгляд.

– Кузьмич?

Тут я увидел, что мой камердинер сидит в углу на высоком барном стуле. Щекой на кулак облокотился и наблюдает за альтушкой, не отводя глаз. И с нежностью такой смотрит, как на детскую поделку из любви и шишек.

– А? – встрепенулся он. – Василий Иванович? Доброе утро.

– Доброе-доброе. А что происходит-то?

– Фройляйн предложила приготовить завтрак.

– Это я вижу. А происходит-то что?

– Вот дурёха! – крикнула Дольче. – Забыла добавить молочка!

А затем схватила со стола стеклянную бутылку. Открыла, значит, а потом вместо того, чтобы добавить в тесто, как давай из горла хлестать. Облилась вся.

– Ой, – улыбнулась и давай рукой по сиськам размазывать. – Какая же я растяпа. Вы уж не наказывайте сильно, Василий Иванович. Фартук я постираю. Хотите, прямо сейчас сниму и закину?

– Ы-ы-ы-ыкх, – выдохнул в углу Кузьмич и закинул ногу на ногу.

Не!

Я же всё-таки не кастрат! И подобные виды меня вдохновляют. И даже будоражат, я бы сказал. Но всё-таки мои вкусы касаемо женщин, они немного другие. Да и потом, она же моей сестре ровесница, а Иринке я как будто бы совсем недавно памперосы менял и с ложечки кормил. Так что…

Эстетически оно, конечно, приятно. Глаз порадовался, спасибо. Но чтобы слюни пускать, как Кузьмич – тут уж извольте.

Да и круассаны в конечном итоге получились – говно.

– Вам нравятся мои булочки? – спрашивала Дольче.

– Нравятся, – врал я.

– Пышные?

– Ага.

– Мягкие?

– Очень.

– Василий Иванович, а можно мы с девочками сегодня переночуем в доме?

– С хера ли?

– Чтобы быть поближе к вам. Рядом с таким мужчиной всяко чувствуешь себя безопасней.

– Тут везде безопасно, – ответил я и вколотил себе в глотку остатки круассана, чтобы этот хлебобулочный недоделок поскорее исчез.

Слава тебе яйца, завтрак закончился, а с ним и все эти сомнительные действия Чертановой. А ко мне в душу уже закрались сомнения насчёт… да насчёт всего. Если и остальные альтушки будут докучать мне с тем же рвением, то это беда.

Это так мой налаженный быт станет разналаженным.

А это плохо.

– Бойцы, – сказал я, собрав всех во дворе. – Пока что свободное время. Походите, осмотритесь вокруг.

– Так точно, Василий Иванович! – прокричала блондинистая, развернулась на сто восемьдесят и пошла исполнять. Осматриваться, стало быть.

Вот от кого не стоит ждать проблем и вот с кем мы точно уживёмся, так это с ней. Её, кажется, Таней зовут. Друидка с богатым военным прошлым. Аббревиатуру её подразделения я сейчас не вспомню, но по факту она служила в специальном отряде для подавления возможных бунтов других специальных отрядов. Типа… охотница на спецназовцев. С соответствующей подготовкой.

Потом обязательно её с Лёхой познакомлю; для обмена опытом. Главное, чтобы он её на свои грибочки не подсадил. А то друид друида видит издалека…

– Я по делам. Кузьмич за старшего, – добавил я и пошёл прочь с участка.

И, к слову, не соврал ни разу. За аренду коровника я обещал председателю СНТ снопы сена к краю поля стащить. А впрочем, я этим каждый год занимаюсь. Мне не сложно, – делов на полчаса, – а экономия на сельхозтехнике внушительная.

– Василий Иванович?! – услышал я, выйдя за ворота.

Опять Чертанова!

– Василий Иванович, погодите! – чернявая бежала за мной так, будто пыталась оторвать груди.

Ей бы лиф хоть какой-то придумать. А то ведь, пока молодо, держится, конечно, но потом-то аукнется, да ещё как. Провиснет так, что хоть в рулон сворачивай.

– Чего тебе?

– Василий Иванович, а вы куда?

– На сеновал.

– Сенова-а-а-ал, – протянула Дольче и улыбнулась. – Хочу с вами на сеновал.

– И что ты там собираешься делать?

– Я вам… я вам помогу, – и волосики поправляет, стоит.

Вот ведь… Ну не посылать же её в задницу, верно? За что? Она ведь участие вроде как проявила.

– Ладно, пошли.

– Спасибо, Василий Иванович!

Какое-то время и впрямь шли тихо. Молча. За это я даже начал проникаться к Чертановой, но тут вдруг:

– Василий Иванович, а тут змеи водятся? – спросила Дольче.

– Водятся, – честно признался я.

– А ядовитые?

Вопрос, конечно, интересный. До появления в местных лесах Лёхи, здесь в основном обитали ужи, гадюки и медянки. Формально, из этого списка можно назвать ядовитой лишь гадюку, но бояться её укуса, будучи одарённым, – это смешно. Другой момент, что Лёха здесь всё-таки поселился, и теперь кого только среди местной фауны не встретишь.

– Некоторые ядовитые, – сказал я. – Тех, что яркого цвета лучше не трогать. Трёхглазых, двухголовых, летающих и говорящих тоже.

– Ой! – воскликнула Чертанова, дескать испугалась. – А что делать, если всё-таки укусят?

– Врубить регенерацию и отсосать яд.

– А если не дотягиваешься, чтобы отсосать?

– Ну тогда попроси кого-нибудь другого.

– Поняла, – кивнула Дольче. – Если вдруг понадобится, Василий Иванович, то я вам обязательно отсосу. Только попросите.

– Так, – я резко остановился, развернулся и пошёл обратно к дому. – Сеновал отменяется. Сейчас вам задание придумывать буду.

А чего его, собственно говоря, придумывать?

Минуя этап с заброшенным коровником, поселю девок сразу же в доме Чего. Так они будут подальше от меня, а я подальше от них, и воцарятся между нами гармония и понимание, и вообще. Плюс ко всему какая-никакая боевая практика, да и местные перестанут зарослей шугаться.

А то из-за них сосед уже трёх коз недосчитался. Те же – создания тупые. Видят кустики и лезут щипать. А то, что кустики сами их схарчат за милую душу, не догадываются.

– Бойцы! – крикнул я, вновь собрав всех во дворе. – Как видите, моё скромное жилище не рассчитано на то, чтобы вас всех здесь квартировать. А потому ваше первое задание – найти себе базу. А если точнее, то отбить её у врага. Наш враг…

Расхаживая вдоль строя, я объяснил альтушкам, с чем им придётся столкнуться на заброшенном участке Лёхи.

– Тем более среди вас есть друид, – закончил я. – Так что выполняйте.

– Так точно, Василий Иванович!

***

В это же самое время.

Подмосковье, усадьба барона Малёваного

– Спасибо, что приехал, – барон Малёваный пожал руку Бубнову-Старшему.

– Да как тут не приехать? Нихрена себе!

Дело в том, что не только дети этих двух семей были знакомы между собой. Так уж вышло, что, будучи не слишком одарённым аристо, Сергей Викторович Малёваный частенько пользовался услугами безымянного ЧОПа, принадлежавшего Анатолию Бубнову по кличке «Берсерк».

Кличку эту Анатолий получил уже давно и случайно. Когда во время колки дров вогнал топор себе в ногу. Но! В отрыве от этой истории погоняло звучало внушительно, да к тому же прилипло намертво, и потому Анатолий был не против.

Правда вот, в своём изначальном варианте его прозвище звучало как «Берсерк Херов», но об этом можно и умолчать.

– Ну как сын? – спросил Берсерк, присаживаясь на садовый стул.

– Хреново, – вздохнул в ответ Сергей Викторович. – Людей боится, заикается, ссытся… На работу идти не хочет. А твои как?

– Лёшка вроде бы отошёл, вот только глазом постоянно дёргает и херню какую-то несёт про мотоцикл. А Саню из реанимации пока что не отпускают.

– Ну охренеть, конечно, – выругался Малёваный. – И что делать будем?

– Да понятно, что, – Берсерк прохрустел костяшки пальцев. – Закопаем ублюдка.

– Пробил информацию на его счёт?

– Пробил, – кивнул Бубнов.

– Аристократ?

– Вроде бы аристократ, но… чушь какая-то, Серёж. Я первый раз такой титул вижу. «Столп Империи».

– Это в официальных бумагах так прописано?

– Ага.

– Ерунда какая-то.

Сергей Викторович замолчал и на какое-то время задумался.

– И что означает этот «Столп Империи»?

– Да хрен его знает, Серёж, – пожал плечами Берсерк. – Но такого титула больше ни у кого нет, я проверял. А сам его род всего из двух человек состоит. Из него и младшей сестры Ирины Ивановны Скуфидонской.

– Младшей, говоришь?

– Младшей, – кивнул Бубнов. – У них разница двадцать с гаком лет. Молоденькая совсем.

– Ну вот и отлично! – Малёваный аж на ноги вскочил. – Зуб за зуб, Толя! Глаз за глаз! Если этот ублюдок решил нашу молодёжь калечить, так, значит, мы его через сестру достанем! Пускай хлебнёт сполна! Где сестра живёт?!

– В Столице, Серёж. Отсюда час езды.

– Прекрасно! Твои ребята готовы?

– Ещё со вчера готовы, Серёж…

***

– Кузьмич, твою мать! Где сапог?!

– Несу, Василий Иванович!

На радостях я решил перенести уборку сена на завтра, а сегодня отдохнуть. Набил самовар щепой, разжёг, а раздуть как всегда нечем.

– Вот, Василий Иванович, держите.

– Ага, спасибо.

Признаться, не так я люблю чай, как сам процесс чаепития. Запах дыма, треск щепы, блики самовара на солнышке. А в чай, если что, можно и подлить чего-нибудь, чтобы повеселее шло, но это ближе к вечеру…

Слишком уж альтушки меня из душевного равновесия выбили. Не успели приехать, а уже. Талантливые девки, ничего не скажешь. Особенно Чертанова.

– Ну как тебе наши бойцы? – решил я узнать мнение Кузьмича на счёт происходящего.

– Очень приятные барышни, – сказал австрияка, задумался и добавил: – Но шебутные. Из-за молодецкой дурости и городского ритма жизни, к которому они привыкли, девушки пока что не в состоянии проникнуться вашим степенным существованием и по достоинству его оценить. Происходит рассинхронизация.

– Точно! – похлопал я камердинера по плечу. – Я бы лучше не сказал!

И тут, будто бы в подтверждение слов Кузьмича:

– Василий Иванович! – раздался крик по ту сторону ворот.

Ворота распахнулись, и на участок забежала Стеклова. Растрёпанная, запыханная, так ещё и с ног до головы в кровище. Хм-м-м… вот уж не ожидал, судя по личным делам, что у альтушек могут возникнуть проблемы с сорняками.

– Василий Иванович, беда!

– Что случилось? – улыбнулся я. – Не вывезли Лёхиных питомцев?

– Нет-нет, Василий Иванович! Другая беда! Ромашка… Ромашка, – девушка упёрла руки в колени и попыталась отдышаться. – Ромашка убежала!

– В смысле?

– В смысле она свой дар не контролирует!

Так… Ромашка – это у нас Юлия Юрьевна Ромашкина, самая молодая, самая высокая и без опыта службы. Блаженная такая немножечко. Помнится, вчера, как приехала, так сразу с крыжовенным кустом обниматься начала. А по дару она у нас… зверомаг. Эдакий друид с ограниченным функционалом, со зверушками болтает и всякое такое. По мелочи.

Так…

– И-и-и-и… Что? Что теперь-то, что она свой дар не контролирует?

– Обернулась и убежала! – отдышавшись, ещё раз крикнула Стекловата.

– Куда обернулась? – не сразу понял я.

– В оборотня обернулась!

– В какого ещё оборотня?

– В большого такого! – Таня жестами, как могла, показала мне масштаб проблемы. – Оборотня!

– Погоди-погоди, – сказал я. – Она разве не зверомаг?

– Нет!

– Так…

Я, конечно, когда читал сонный был, но ни о каких оборотнях в делах девочек не шло и речи.

– И что? – уточнил я. – Она совсем это не контролирует?

– Совсем, Василий Иванович! Как бы чего плохого не случилось! Она ведь кровавую баню устроить может! Звериные инстинкты, голод, все дела!

– А в какую сторону она побежала?

– Туда, – махнула Стеклова; и в её навыках ориентирования на местности я не сомневался ни разу. – Туда, Василий Иванович.

– Твою-то мать, – прошептал я.

Кажется, моя подопечная оборотнесса направилась в город…

Глава 5

Из личного дела Юлии Юрьевны Ромашкиной под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»:

«…район был оперативно оцеплен. Записи с видеокамер помещены в архив. С врачей и пострадавших взята подписка о неразглашении. Моральный и материальный вред возмещён за счёт казны. Ждём дальнейших указаний…»

«…для чистоты эксперимента объект был помещён под наблюдение под видом отдыха в оздоровительном санатории. Весь персонал, а также отдыхающие были заменены на сотрудников Канцелярии.

За время наблюдения сотрудниками были подготовлены несколько провокаций с целью вызвать у объекта очередной эпизод ликантропии. Таким образом мы подтвердили догадку о том, что наличие стрессовой ситуации служит для объекта катализатором. Однако из пяти разыгранных сценариев эпизод случился лишь в двух случаях.

Видеоматериалы прилагаются…»

«…очередной эпизод ликантропии произошёл у объекта совершенно спонтанно. Никаких предпосылок как-то конфликт, опасность или угроза для жизни не было. Отсюда мы делаем вывод, что объект всё-таки не проклят, а обладает магическими способностями…»

«…эпизоды становятся всё чаще. Вместе с тем увеличивается физическая сила объекта, а также воспроизводимые объектом силовые поля. Если так пойдёт и дальше, вскоре нам потребуются дополнительные человеческие ресурсы в лице гвардии Его Величества.

Рекомендации: Изоляция. Постоянное наблюдение. В случае усугубления ситуации и потери контроля физическое устранение определить Юлию Юрьевну Ромашкину в отряд «Альта».

***

Есть у меня такое неприятное чувство, что меня обманули. А мучиться догадками и молчать – оно дело бабье. Вместо того, чтобы накручивать себя, можно накрутить кого-нибудь другого. Так что:

– Стёпа! – прорычал я в трубку, хотя ни одного рычащего звука в имени «Стёпа» и близко нет.

Сейчас я широким шагом направлялся на участок Лёхи, где должны были быть остальные альтушки. И по пути решил набрать дружочку, чтобы прояснить ситуацию.

– Молчишь, с-с-с-сука?! – я на всякий случай проверил, что звонок идёт. – Стёпа, твою мать!

– Д-д-д-да, Скуф.

– У меня тут проблемы!

– У тебя? – Державин заискивающе хохотнул. – Проблемы? Да быть такого не может…

– Слышь! Ты мне там не это! Понял?!

– Понял, Скуф.

– То, что вы мне девок прислали, это ладно! Девка тоже человек! – я мельком глянул на семенящую следом Стекловату. – Но то, что вы мне липовые досье подсунули, – это что такое?!