Оставлю себе

— Получилось? — спросил он.

— Пока сядь нормально.

Ему хотелось возразить, но голова вдруг накренилась сама, и он упёрся лбом ей в плечо. Лина подержала его так, потом осторожно помогла перебраться на диван в задней комнате.

Сколько прошло времени, Максим не понял. Когда открыл глаза, на нём лежала куртка, а Лина разговаривала по телефону, стоя у двери. Он услышал своё имя и приподнялся.

Она закончила разговор.

— С кем?

— С дежурной консультацией. Сказала, что после магической нагрузки болит голова и тошнит. Если ухудшится — едем.

— Ты могла...

— Могла. И поедем, если станет хуже.

В её голосе было столько усталого упрямства, что Максим снова лёг.

Зажигалка стояла на полке, отдельно от остальных вещей. Он смотрел на неё долго, прежде чем понял: не ждёт отклика. Прежде всякий раз хотелось взять, повернуть, попробовать колёсико. Теперь латунный корпус выглядел законченным, как закрытая коробка, в которой точно ничего нет.

Он поднял правую руку. Кончик указательного пальца был тёплым.

Максим сосредоточился, стараясь вспомнить не слова ритуала, а само ощущение огня. Пальцы задрожали. Боль в виске вернулась резче, и Лина сразу села рядом.

— Нет. Сегодня хватит.

Он опустил руку. Через минуту стало легче.

До дома они добрались на такси. Лина не разрешила ему вести, а когда он предложил заказать ей отдельную машину, посмотрела так, будто он после всего случившегося окончательно потерял способность понимать простые вещи.

Она осталась. На диване было неудобно, поэтому Максим принёс вторую подушку на кровать и лёг с краю. Лина поставила воду на тумбочку, выключила лампу и некоторое время возилась, устраивая одеяло.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Уже почти.

— Я больше так не буду.

Она повернулась к нему в темноте.

— Как?

Он попытался подобрать слова и не смог. «Рисковать» было неправдой. «Пугать» не зависело от намерений. «Не торопиться» он уже несколько раз обещал за последние недели.

— Один, — сказал Максим. — Без тебя. Если будет ещё раз, сначала всё обсудим.

Лина нашла под одеялом его руку.

— Хорошо.

Она заснула раньше. Он чувствовал её пальцы на запястье и смотрел в тёмный потолок, пока не перестал различать прямоугольник окна.

Утром огонь появился сам, когда Максим потянулся за упавшей ватной палочкой. Крошечная жёлтая точка вспыхнула над подушечкой пальца и сразу исчезла. Палочка почернела с края.

Он сидел на кровати, не двигаясь. В голове было тихо, если не считать тупой тяжести за правым глазом.

Лина проснулась от того, что он слишком долго молчал.

— Что?

Максим показал палочку.

Она посмотрела на чёрную точку, потом на его руку. Оба несколько секунд пытались сказать что-нибудь подходящее, а затем Лина засмеялась, закрыв лицо ладонью.

Он тоже засмеялся, хотя от этого сразу заболела голова.

На три тысячи двести монартов можно было купить хорошую плиту, несколько месяцев ездить на такси или просто оставить деньги на счёте. Максим теперь умел поджигать ватную палочку.

И всё равно ему хотелось немедленно разбудить весь город.