Печать души

Максим Тихонов

Печать души

Глава 1: Находка

Я вышел на улицу. Лёгкий ветер донёс едва уловимый аромат цветов, что росли у самого крыльца — терпкий, сладковатый, будто лето решило напомнить о себе через запах. В этот момент на моём трейбусе пришло сообщение. Я мысленно открыл его и текс повис перед глазами.

— Жду там же, у тебя тридцать минут, — гласил текст, а в конце красовался весёлый смайлик.

Я не стал отвечать. Просто ускорил шаг, сворачивая в сторону раскидистого хвойного леса. Запах ели всегда поднимал настроение, особенно в эти летние дни, когда смола на стволах плавилась от солнца. Я пригнулся инстинктивно: над верхушками деревьев, разрезая воздух, пролетел чёрный флайр отца. Сегодня он вернулся рано. Нужно было спешить.

Вскоре я оказался на поляне. Она уже ждала меня под старым деревом. Лисеанна. Её чёрные волосы были, как обычно, уложены в аккуратные хвостики, а стройную фигуру подчёркивало серебристое платье, из-за которого в этом лесу она казалась центром притяжения. Взгляд голубых глаз был укоризненным, но сдержать улыбку она не смогла — встреча явно была ей в радость.

— Ты задержался, — констатировала она. — Ты выяснил подробности ритуала взросления?

— Нет. Я перерыл магопьютер, подобрал руны отца и зашёл в центральный архив, но там пусто. — Я сел рядом, с хрустом разминая пальцы. — А ты что-нибудь узнала у брата?

— Тоже ничего. Но после ритуала он изменился. И не в лучшую сторону. Стал больше времени уделять учёбе, меньше — мне. Хотя раньше постоянно заботился… Это пугает меня.

— То же самое случилось с моей сестрёнкой Лайлой. — Я помрачнел. — Как думаешь, что за этим стоит?

— Даже не знаю, — покачала она головой, и тени от листьев заскользили по её лицу. — Но тут неподалёку есть старое заброшенное здание. Мне отец рассказывал, что в древности это место называли школой.

Мы вышли на тропинку, ведущую к таинственным руинам. Солнце пекло нещадно, и вскоре по спине побежали первые ручейки пота. Было душно, даже тени леса не спасали от липкого дискомфорта. Я стянул жёлтую футболку и набросил её на плечо.

— Ты чего раздеваешься? — насторожилась Лиси.

— Жарко же.

— Это не повод, — холодно ответила она, но взгляд её вдруг стал каким-то тяжёлым, прилипшим к моим плечам.

— А ты чего так смотришь? Влюбилась, что ли?

— Ну ты и придурок, — фыркнула она, ускорив шаг и обогнав меня, но в голосе не было злости.

Вскоре мы оказались у здания. Оно возвышалось среди деревьев, словно окаменевший скелет прошлого.

— Ого… Какое оно странное, — выдохнул я.

— Да. Отец рассказывал, что раньше люди строили дома из камня собственными руками.

— Ого. Это же сложно, наверное.

— Ещё бы. Но у них ведь не было магии, поэтому и выбора не оставалось.

Здание было примерно в два этажа, полуразрушенное. Первоначальную форму угадывать было бесполезно: повсюду громоздились горы осыпавшихся камней. Мы перешагнули через широкий проём в стене. Внутри пахло сыростью и застоявшейся водой. Всё, что когда-то здесь было, давно поглотило время. Исследуя комнату за комнатой, мы наткнулись на большой зал. Пол практически отсутствовал, лишь узкие каменные балки тянулись над пропастью. Становилось понятно, что мы находимся далеко не на первом этаже, а здание уходит глубоко вниз, в темноту.

— А что мы тут ищем? — спросил я, стараясь не смотреть под ноги.

— Как что? Знания. Отец говорит, в таких местах раньше их было много.

— Да тут нет ничего, кроме грязи и плесени, — возразил я.

— Зато мы тут вдвоём. И теперь это наше новое секретное место.

— Смотри… Кажется, там что-то есть. — Я нагнулся, разгребая песок и труху. — Вот про что твой отец говорил.

Я протянул Лисеанне чёрный прямоугольник. Грани его были странно гладкими, неестественными для камня или металла, которые мы знали.

— О! Я знаю, что это, — обрадовалась она, глаза её загорелись.

— Так говори быстрее.

— Ага. Разбежалась. Что предложишь в обмен?

— Вечно ты со своими обменами. Мы же друзья.

— Без обмена нет прогресса, — припечатала она, подбрасывая находку на ладони. — Если я буду просто так тебе всё рассказывать, ценность во мне сразу упадёт.

— Но это нечестно, Лиси. Твой род очень знающий, а мой лишь спрашивающий. Мне нечего тебе предложить.

— Так узнай что-нибудь. Накопи знаний и усиль тем самым свой род. Больше учись — и твой род тоже станет знающим. — Она лукаво посмотрела на меня. — Ну а раз предложить нечего, давай услугу.

— Какую в этот раз, Лиси? — Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, потому что уже догадывался, какого рода услуги она любила.

Она смутилась, отвела взгляд, но голос её прозвучал твёрдо:

— Как обычно. Массаж шеи и плеч. Двадцать минут.

— Ты совсем обалдела? Название какого-то прямоугольника этого не стоит.

— Ещё как стоит. — Она прижала находку к груди. — Я скажу не только название. Я его ещё и включу.

— Ага! Значит, это какое-то устройство, — сразу поймал я её на слове.

— Да. Но больше ничего просто так не скажу.

Я посмотрел на неё, потом на странный предмет и сдался:

— Сдаюсь. Ладно, двадцать минут массажа.

— Отлично! — Она просияла. — Это смартфон.

— Смарт… что?

— Проще говоря — древний трейбус. Вот смотри.

Она вытянула руку, сосредоточилась и прошептала заклинание. Я не расслышал слов. Ничего не произошло. Ни через минуту, ни через две. Я смотрел на её напряжённое лицо, на котором выступила испарина от усилий.

— И что? Фокус не удался? — рассмеялся я.

— Ещё пару минут жди, — процедила она сквозь зубы.

И вдруг устройство засветилось. На чёрной глади вспыхнула яркая надпись, залив всё вокруг неестественным белым светом.

— Ого! Как ты это сделала?

— Всё просто. Создала магнитное поле. Раньше люди носили их для связи и заряжали с помощью полей. Кажется, они называли это электричеством. — Она выдохнула, устало улыбаясь. — Я точно не помню, отец уже показывал мне такие устройства и объяснял, как включать.

— Но он же жуть какой большой… И как же он передаёт картинки в голову? — Я заворожённо смотрел на мерцающий экран.

— А он и не передаёт. Всё — вот здесь, на экране. Раньше не было телепатических чипов в устройствах. Раньше всё было иначе… — Она перевела взгляд со смартфона на меня, и в глазах её плескалось что-то похожее на восторг. — Мир был совсем другим, понимаешь?

Она что-то потыкала по экрану, и тот начал показывать изображение вокруг, будто впуская в себя лес. Я заворожённо смотрел, как на гладкой поверхности вспыхивают зелёные пятна, складываясь в знакомые очертания.

— Вот, они тоже умели фотографировать, — Лиси немного приобняла меня, и я почувствовал тепло её плеча. Устройство щёлкнуло, издав странный писк, а затем она отдала смартфон мне. — На память. Ведь скоро ритуал взросления. И я буду скучать. Отец заберёт меня на раскопки на несколько месяцев, так что мы увидимся ещё не скоро.

— Я тоже буду, — честно признался я, рассматривая получившееся изображение. Мы стояли на фоне старой каменной кладки, и я впервые видел себя со стороны — растерянного, с мокрой от пота футболкой на плече, и её — сияющую, даже в полумраке руин. — А теперь пойдём на улицу. Ты же не хочешь, чтобы я массировал твои плечи в этом мрачном месте.

— Идём! — весело сказала она, и мы вышли обратно в лес.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые янтарные тона. Я усадил Лису на мох под старым деревом, сам встал у неё за спиной и принялся разминать напряжённые плечи. Она тихонько выдохнула, расслабляясь, и я почувствовал, как её доверие ложится на мои ладони тяжёлым, но приятным грузом. Мы молчали. Слова были не нужны.

Когда время вышло, она поднялась, отряхнула платье и, не глядя на меня, быстро коснулась губами моей щеки.

— Береги себя, — сказала она и, не оборачиваясь, пошла к тропе, ведущей к её дому. Я смотрел ей вслед, пока серебристое платье не растаяло среди стволов.

Спустя несколько часов я вернулся домой.

Наш дом не был похож на те, что строили из камня древние. Он рос здесь, из земли, ещё до моего рождения. Мощные стебли гигантской травы, переплетённые между собой, образовывали живые стены, которые дышали вместе с ветром и тихо шелестели, когда я проводил по ним рукой. Крыша из широких листьев фильтровала свет, делая его мягким, изумрудным. Внутри пахло свежей землёй и чем-то сладким — цветы, вплетённые в стены, раскрывались к вечеру. Под ногами пружинил мох, такой густой, что заглушал шаги. Я любил этот дом. Он всегда казался мне живым существом, которое помнит всё, что в нём случилось.

— Мам, пап, Лайла, я дома! — крикнул я, переступая порог.

Сначала никто не ответил. Тишина показалась мне странно плотной. Потом из глубины дома послышались шаги, и в главную залу вышла мать. Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то вымученной.

— Андриан, — сказала она мягко. — Садись. Нам нужно поговорить.

Я перевёл взгляд на отца. Он стоял у стены, сплетённой из стеблей, и смотрел куда-то в сторону. Рядом с ним, опустив голову, сидела Лайла. Моя старшая сестра. Её волосы, такие же рыжеватые, как у меня, тускло мерцали в вечернем свете.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри разрастается холодное пятно.

— Завтра Лайлу забирают, — сказал отец ровным голосом, будто речь шла о том, что погода испортилась. — Ей исполнилось шестнадцать. Пора переходить в другую семью. Она уходит в семью Брейквилов. За это они дадут необходимые нашей семье заклинания.

Я смотрел на Лайлу. Она подняла глаза, и я увидел в них что-то, чего раньше не замечал — грусть. И отстранённость. Как будто что-то потускнело в ней после ритуала.

— Ты же… ты же не хочешь? — спросил я, обращаясь к ней.

Она слабо улыбнулась.

— Так принято, Андриан. Я справлюсь. В роду Брейквилов много знаний и уже мои дети смогут сами выбрать себе партнёров. Такова жизнь.

Я знал этот обычай. Все рода в ранге спрашивающих работали за услуги. И вырастить и отдать ребёнка в качестве брака — это тоже была услуга. За это этим семьям давали знания. Технологии.

Я перевёл взгляд на отца, на его каменное лицо, и вдруг с острой ясностью понял то, о чём мы с Лисой говорили сегодня днём. Ритуал. Перемены. Пустота. Это было здесь, прямо в моём доме.

— А если я не хочу, чтобы она уходила? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Отец посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, что-то ещё. Но лицо осталось непроницаемым.

— Мы не выбираем законы, Андриан. Мы живём по ним.

Я хотел возразить, но мать положила руку мне на плечо, и я замолчал. Вечер тянулся медленно, как застывшая смола. Мы ужинали в молчании, и только стены из живой травы тихо шелестели, будто о чём-то перешёптывались.

Позже, когда я лежал в своей комнате и смотрел на мерцающие огоньки светящихся грибов, вкраплённых в потолок, я достал смартфон. На экране всё ещё светилось наше с Лисой фото. Я провёл пальцем по гладкой поверхности, и вдруг изображение сменилось. Там, где мы только что стояли на фоне руин, теперь появилась надпись. Я не сразу понял, что это, — буквы были непривычными, угловатыми. Но одно слово я смог разобрать. Оно повторялось дважды, выделенное ярким цветом: **Проект силы**.

Я снова достал смартфон из-под подушки. Экран вспыхнул, и я вгляделся в надпись, которая теперь казалась мне не просто случайными символами, а чем-то важным. «Проект силы». Эти слова я понял.

Я осторожно провёл пальцем по гладкой поверхности, как делала Лиси. Изображение дрогнуло, и передо мной развернулся длинный столбец текста. Буквы были угловатыми, непривычными, но в них угадывалось что-то знакомое. Анейский. Наш язык. Только очень старый, какой-то неправильный.

Я попытался прочитать:

«…когда ядро силы будет сформировано…»

Дальше — непонятно. Какие-то слова рассыпались, не складывались в связное. Я знал анейскую грамматику, но здесь всё было иначе: окончания съехали, корни исказились. Словно кто-то говорил на языке моих предков, но забыл половину.

Я перевернулся на живот и нашарил на столе свой магопьютер. Это был тонкий лист застывшей смолы, в который были вплетены руны отца. Когда я касался его, внутри вспыхивали тусклые зелёные линии — контуры заклинаний, хранящих знания. А картинки транслировались прямо в голову. Отец разрешал мне пользоваться им только для учёбы, но сейчас я хотел найти совсем другое.

Я придвинул устройство ближе и сосредоточился. Нужно было скопировать текст со смартфона. Я не знал заклинания для прямого переноса, поэтому просто мысленно перерисовывал букву за буквой. Получалось медленно, мысли путались в угловатых формах. Но я упрямо выводил каждую.

Когда текст оказался передо мной, я наложил на него поисковую руну. Магопьютер загудел, проекция слов поплыла в воздухе, подсвечивая совпадения. Зелёные метки указывали на отдельные корни, на обрывки фраз. Система выдавала варианты: «Проект силы», «создать ядро магии», «использовать жертву как катализатор…». Я замер. Сердце сжалось.

Я нашёл одно предложение, которое удалось сложить почти полностью:

«Те, кто проходит обучение, открывает перед собой новый путь развития».

Дальше текст обрывался, но в конце стояло ещё несколько слов. Я разобрал их. Руна захвата души жертвы. И изображение рун.

Я выключил магопьютер и откинулся на подушки. Перед глазами всё ещё плыли зелёные строки. Лайлу забирают завтра. Лиса скоро исчезнет на раскопки. А у меня в руках — возможность. Какой-то новый путь в магии. И пусть звучало всё абстрактно, но было ясно, что я сорвал джекпот.

Я посмотрел на смартфон. Экран погас, превратившись в простой чёрный прямоугольник. Но теперь я знал, что внутри него спрятано больше, чем мы с Лисеанной нашли в руинах. И если я хочу спасти Лису — и себя, — мне нужно научиться читать эти древние письмена.

Времени было в обрез. Но я решил: начну прямо завтра. С утра, когда Лайлу заберут, я засяду за язык.

Я спрятал смартфон в тайник под матрасом — там, где мать не найдёт, — и погасил свет. Светящиеся грибы в потолке мерцали слабо, как далёкие звёзды.

Я почти не сомневался: эта находка изменит всё. Вопрос только в том, успею ли я что-то понять, пока не стало слишком поздно.

Глава 2 Ритуал

Я просидел над магопьютером c самого утра.

Смартфон лежал рядом, тёмный и безмолвный, но я уже знал: внутри него не просто древняя игрушка. Там был ответ. Или, точнее, ключ к ответу.

Перевести текст оказалось сложнее, чем я думал. Древний анейский напоминал язык, на котором говорили бабушка с дедушкой, но слова там жили по другим правилам. Магопьютер помогал, но не всегда. Некоторые фразы складывались только после того, как я перебирал десятки вариантов, сверяясь с рунами и старыми книгами, которые отец хранил в своём кабинете.

Но я собрал картинку.

Ритуал взросления — это не посвящение, как нам говорили. Это печать. Взрослые формируют у ребёнка ядро силы и одновременно запечатывают его эмоции. До двадцати пяти лет. Чтобы не отвлекался. Чтобы учился. Чтобы не чувствовал слишком сильно.

Я вспомнил взгляд Лайлы перед тем, как её забрали.

А потом я нашёл другое. Альтернативный способ. Древний, почти забытый. Формирование пустого ядра. Наполнение его энергией природы — из источника, воды, земли. И последний шаг: жертва. Живое существо, чья сила станет катализатором.

Лайлу забрали. Лиса уезжала на раскопки через несколько недель. Время таяло, как песок между пальцами. Если я не успею сформировать своё ядро до того, как отец поведёт меня на ритуал, меня сделают пустым. А я не хотел стать таким, как они.

Я решил действовать.

Несколько недель ушло на подготовку. Я изучил ритуал до мельчайших деталей, выучил руны, нашёл подходящее место — ложбину в чаще леса, где густые кусты с листьями размером с ладонь скрывали от ветра и чужих глаз.

В день, когда всё должно было случиться, я ушёл туда затемно.

Земля была влажной от недавнего дождя. Я сел в позу медитации: ноги скрещены, спина прямая, руки на коленях, ладонями вверх. Закрыл глаза, выровнял дыхание — вдох через нос, выдох через рот. Всё, как было указано в смартфоне.

Я ощутил энергию вокруг: лёгкое покалывание в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Напрягся и начал собирать её, мысленно вытягивая из каждой клетки. Сначала из пальцев ног — там энергия была густой, земной, связанной с корнями травы. Потом из живота, где она кружилась вихрем. В руках и ногах закололо, словно тысячи иголок вонзились в кожу.

Мир шептал: «Встань, Андриан. Пройдись, разомни ноги». Голоса природы всегда были такими — тихими, но настойчивыми. Я стиснул зубы, отгоняя отвлечения, и сосредоточился на потоке. Энергия стекалась к центру груди, сжимаясь в плотный шар — горячий, пульсирующий.

Вселенная не любила приказов. Она сопротивлялась — я чувствовал это как давление в висках, будто воздух густел, пытаясь вытолкнуть мою волю. Шар в груди закрутился быстрее, нагреваясь, и вдруг… щёлк.

Что-то внутри сломалось, но не в плохом смысле. Словно замок открылся. Энергия хлынула свободно, разливаясь по венам.

Тело стало легче, будто гравитация ослабла. Я направился к озеру.

Озеро было небольшим — метров тридцать в диаметре, с чистой водой, где отражались облака. Я разделся, оставив одежду на берегу, и вошёл по пояс. Холод бодрил после жара медитации.

Второй этап прошёл легче. Я сразу почувствовал энергию воды и отправил её в ядро.

Чтобы проверить себя, я сконцентрировался на воде, что стекала с кожи. Капли повиновались, собрались в ручеёк и вернулись в озеро. Раньше такой фокус занял бы минуты, теперь — секунды.

Я попробовал сложнее: поднял руку, и вода из озера взметнулась фонтанчиком, формируя шар в воздухе. Он покрутился, потом расплескался. «Ещё не идеально, но лучше, чем у Борба в его возрасте», — подумал я, вспомнив, как брат хвастался подобным на семейном ужине.

Я вышел на берег. Оставалась финальная часть ритуала.

Я взял кинжал, зачарованный на остроту, и углубился в лес.

Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле золотистые пятна. Пахло хвоей и прелой листвой. Сердце колотилось где-то в горле, но я гнал страх прочь.

Следы кайтера нашёл у ручья. Отпечатки лап были свежими, ещё влажными на краях. Я присел, выдохнул и настроился на ауру зверя. Моё новое ядро ещё не работало в полную силу, но я уже чувствовал природу иначе — мир стал громче, ярче, плотнее. Я закрыл глаза и попытался представить нити жизни, тянущиеся от каждого дерева, каждого куста.

Кайтер был недалеко. Я ощутил его как горячее пятно в груди — яростное, сильное, пульсирующее.

Я пошёл на этот пульс.

Встретились мы в овраге. Он стоял у подножия склона, обгладывая кости какой-то мелкой дичи. Увидев меня, зверь поднял голову, и его глаза — ярко-зелёные, с вертикальными зрачками — впились в меня. Из пасти свесилась кровавая слюна. Шерсть на загривке встала дыбом.

— Ну, привет, — прошептал я, сжимая кинжал так, что побелели пальцы.

Ответом стал рык — низкий, вибрирующий, будто сама земля подала голос.

Кайтер сорвался с места мгновенно.

Я даже не успел вдохнуть. Только рефлекс — тело само ушло в сторону. Я перекатился по сырой земле, и в тот же миг когти зверя с хрустом вспороли кору дерева там, где секунду назад было моё плечо. Щепки брызнули в лицо, одна царапнула щёку. В нос ударил запах свежей древесины и гнили.

Земля взлетела комьями. Кайтер приземлился тяжело, почти беззвучно — слишком плавно для такого размера — и сразу развернулся, не давая мне ни секунды.

Он прыгнул снова.

Я оттолкнулся пятками, скользя по грязи, едва успевая уйти от удара. Когти прошли в нескольких сантиметрах от груди. Воздух свистнул, как от лезвия. Сердце ударило в горло.

Слишком быстрый…

Я стиснул зубы и резко поднял руку.

В памяти всплыло заклинание — скучное, заученное в классе, которое я тогда едва не проспал. Теперь оно было единственным, что могло спасти.

Я сосредоточился.

Ядро в груди откликнулось мгновенно — тёплым толчком, словно живое. Энергия потекла в пальцы. В воздухе передо мной дрогнули линии, сложились в знак — руну Воздуха.

Я рванул её вперёд.

Вихрь взорвался вокруг меня.

Пыль, листья, сухие ветки взметнулись, закружились плотной стеной. Воздух завыл, ударяя в уши. Мир превратился в хаос из серых и зелёных полос. Я чувствовал поток — он слушался, подчинялся.

Кайтер влетел прямо в вихрь.

Он взревел, резко затормозил, мотая головой. Песок и мусор били его по глазам и морде. Зверь отступил на шаг, теряя ориентацию.

Мой шанс.

Я рванул в сторону, обходя его по дуге, стараясь держаться вне поля зрения. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но тело двигалось само — быстрее, увереннее, чем раньше.

Но кайтер не был глуп.

Он замер на долю секунды… и втянул воздух.

Глубоко.

Я понял слишком поздно.

Зверь резко повернул голову прямо в мою сторону. Ноздри расширились, губы оскалились, обнажая клыки.

И он рванулся.

Я бросился назад, но не успел полностью уйти. Коготь прошёлся по рукаву, разрывая ткань и цепляя кожу. Острая, жгучая боль полоснула по руке.

Я зашипел, отскакивая.

Адреналин вспыхнул в крови, заглушая боль, делая мир резче, ярче. Каждый звук стал громче — дыхание зверя, треск веток, собственный пульс.

Нужно закончить быстро…

Ритуал.

Руна.

Без неё всё зря.

Кайтер снова пошёл в атаку — уже осторожнее, прижимаясь к земле, обходя меня полукругом, выжидая момент. Его хвост медленно бил по траве, глаза не отрывались от меня.

Я сделал шаг вперёд.

И в этот момент он прыгнул.

Я рванулся навстречу.

Мы столкнулись.

Я вцепился в его шерсть — жёсткую, густую, пахнущую кровью и дикой звериной силой — и, используя его же импульс, подтянулся, закидывая ногу через спину.

Зверь взвыл.

Его тело дёрнулось, мышцы подо мной перекатывались, как канаты. Он начал трясти меня, пытаясь сбросить.

Я едва удержался.

Одной рукой я вцепился глубже в шерсть, чувствуя, как она скользит от крови. Другой — поднял кинжал.

— Тихо… — выдохнул я сквозь зубы.

И ударил.

Лезвие вошло с трудом. Кожа оказалась плотной, как старая кожа доспеха. Я надавил сильнее, ведя линию.

Первая черта.

Кайтер взревел и рванулся в сторону, ударившись боком о дерево. Меня швырнуло, плечо прострелила боль, но я удержался, вжимаясь в его спину.

Вторая линия.

Кровь хлынула горячей струёй, заливая пальцы. Руки начали скользить.

Зверь прыгнул, ударился о землю, перекатился — мир перевернулся. Я едва не сорвался, но вцепился ногами, как клещ.

Третья линия.

Руна начинала складываться.

— Давай… давай же… — прошептал я, уже почти не слыша собственного голоса за рёвом.

Кайтер метался, бился о стволы, ломая ветви. Деревья трещали, кора летела клочьями. Каждый удар отдавался в теле глухой болью.

Последний штрих.

Я провёл лезвием, завершая символ.

На долю секунды всё замерло.

А затем руна вспыхнула.

Синим.

Ярким, холодным светом.

Кайтер застыл, будто его выдернули из движения. Мышцы подо мной напряглись… и обмякли.

Связь щёлкнула.

И мир исчез.

Моё сознание сорвалось вниз — или вверх — или внутрь.

Куда-то.

Кругом царила тьма. Не было ни пола, ни потолка — только вязкая, густая пустота, давящая на сознание.

Я попытался вдохнуть — и не смог.

— …Вот значит как, — голос раздался не снаружи, а внутри. — Ты даже не понял, кого тронул.

Давление обрушилось сверху. Я рухнул на колени, хотя подо мной не было земли.

— Как ты посмел меня вытащить? — теперь голос звучал тише, но от этого страшнее. — Из всех тел… из всех оболочек… ты выбрал именно эту.

Я замер.

Эту?

— Я… охотился на кайтера… — выдавил я.

Тишина.

А потом — короткий, сухой смешок.

— Кайтер? — с насмешкой повторило существо. — Ты правда думаешь, что это было просто животное?

В темноте вспыхнули глаза.

Не звериные.

Слишком… осмысленные.

— Ты видел только оболочку, — продолжил голос. — Но не душу. Не слой под ней. Не то, что спало.

Меня прошиб холод.

— Ты… был внутри него?

— Я выбрал его, — спокойно ответило существо. — Слабое тело. Тихая жизнь. Забвение. Никаких охотников. Никаких интриг.

Пауза.

— Покой.

Давление усилилось.

— И ты всё это разрушил.

Я сжал зубы.

— Тогда это не моя ошибка… — прошептал я. — Я не мог знать.