Московский сыщик. 1903. Книга 2.

— Да, — ответил Белозёров. — Я не знал, что вы его тоже знаете.

— Знаю, — кивнул Воронов. — Жду тебя в ювелирном магазине. Долго не задерживайся.

— Я быстро, — Белозёров быстрым шагом направился к ювелирной лавке Арона Абрамовича.

В ювелирной лавке были покупатели: молодая пара выбирала для девушки ожерелье. Ювелир, увидев Василия, улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— Вы определились? — вежливо поинтересовался Арон Абрамович у девушки.

— Да, Арон Абрамович, мы купим вот это ожерелье, — девушка сняла с шеи украшение и вернула его ювелиру. — После обеда мы зайдём за покупкой. Надо сходить в банк, чтобы снять деньги.

Она улыбнулась ювелиру.

— Я буду вас ждать, — Арон Абрамович убрал ожерелье с витрины.

Молодая пара направилась к выходу. Ювелир их проводил и закрыл дверь на щеколду.

— Добрый день, Василий, — сказал Арон Абрамович и позвал сына: — Моня, иди быстрее, Василий пришёл.

— Добрый день, Арон Абрамович, я ненадолго, — начал Василий. — У меня к вам дело.

— Понимаю, — кивнул ювелир. — Сейчас посидим, выпьем чаю и поговорим.

Из соседней комнаты вышел Моня:

— Василий, — он расплылся в улыбке.

— Моня, делай нам чай, у Василия очень мало времени, — распорядился ювелир. — Пойдёмте, Василий.

Арон Абрамович зашёл за витрину и направился в комнату следом за Моней. Белозёров оглянулся, посмотрел, что дверь надёжно закрыта, и поспешил за ювелиром.

В комнате стоял небольшой стол, на котором красовался самовар, подогреваемый спиртовой горелкой. Дальше была ещё одна дверь.

— Очень удобно, — произнёс ювелир, увидев заинтересованный взгляд Василия. — Не надо никуда ходить. Дверь ведёт в гостиную нашей квартиры. Так что лавка всегда под присмотром.

— А такое расположение у всех ювелиров? — спросил Василий, присаживаясь на стул, любезно пододвинутый ему Моней.

— Практически у всех, кто снимает магазины и квартиры в доходных домах, — ответил Арон Абрамович, присаживаясь рядом.

Моня уже разливал чай по чашкам и выставлял на стол сахар с конфетами.

— Моня, как твоя рана? — поинтересовался Василий.

— Спасибо, уже практически всё зажило. Давид Моисеевич сказал, что надо будет через неделю снять нитки, — ответил Моня.

— Я рад, что шов так быстро заживает, — Василий улыбнулся и снова посмотрел на ювелира. — Арон Абрамович, а вы знали ювелира Хаима Боруховича Фридмана?

— Конечно, Василий. Хаим частенько заходит ко мне в гости. Мы с ним обсуждаем нашу работу. Иногда консультируем друг друга при оценке особо ценных и редких ювелирных изделий. Но почему вы говорите «знали»? С ним что‑то случилось? — ювелир внимательно посмотрел на Белозёрова.

— Его застрелили сегодня утром в ювелирном магазине, — честно ответил Василий.

Арон Абрамович покачал головой:

— Я мог бы сразу догадаться. Ведь сыщики не просто так задают такие вопросы. Спрашивайте, Василий, что вас интересует. Надеюсь, моя информация поможет вам поймать душегуба.

— Скажите, Арон Абрамович, что вы знаете о краже со взломом, которая была чуть больше года назад? — задал вопрос Белозёров.

— Наверное, то же, что и вы, Василий. Хаима в ту ночь не было, когда в магазин проникли и всё вынесли. Он в тот раз уезжал за город — в усадьбу какого‑то купца или графа, я точно не знаю. У него был крупный заказ на оценку ювелирных украшений, — ответил Арон Абрамович.

— А страховку он сразу получил? — уточнил Белозёров.

— Примерно через три недели, когда грабителя арестовали и не смогли найти украденное. Он потом ещё с полученных денег рассчитался с долгами, — сказал ювелир.

— А много у него долгов было? — заинтересованно произнёс Василий.

— Точно не знаю, мне он вернул сорок тысяч, — Арон Абрамович сделал несколько глотков чая.

— В списке украденного были золотые слитки с клеймом казначейства. Где Хаим их мог взять? — задал новый вопрос Василий.

Ювелир задумался. Взяв чашку, он снова отпил чай, потом посмотрел на Белозёрова:

— Есть два варианта, Василий. Первый: они могли к нему попасть из самого казначейства. Иногда они продают слитки на аукционе, когда требуется пополнить казну. Второй вариант: с ним могли ими рассчитаться. Но я об этом не слышал. Либо Хаим мне не говорил. Много слитков было?

— Нет, примерно на десять тысяч рублей. Просто мне интересно стало, где он мог их взять, — ответил Василий. — К тому же сумма украденного — больше пятисот тысяч.

— Хаим был очень процветающим ювелиром. Он делал удивительные вещи, которые стоили очень дорого. Но та кража практически его разорила. Если бы он не застраховал свои убытки, то ему пришлось бы распродать своё имущество, чтобы выплатить все долги. Но даже после того, как он рассчитался с долгами, он до сих пор не восстановил тот уровень своих запасов. Ведь для ювелиров важны не только деньги — главное, ювелирные украшения. Надо же чем‑то торговать, — произнёс Арон Абрамович. — Многие ювелиры продали ему часть своих изделий, чтобы наполнить магазин. Я тоже продал.

— Спасибо, Арон Абрамович, — Василий одним глотком допил остывший чай и встал. — Выздоравливай, Моня.

Белозёров направился к выходу из комнаты, но потом остановился и посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, а мог Хаим инсценировать ограбление, чтобы получить страховку?

Глава 4

Василий ехал в пролётке на место происшествия. Его смущал ответ ювелира на последний вопрос:

— Василий, при всём моём уважении к вам, — сказал Арон Абрамович, — даже если Хаим это сделал, то я не стану это подтверждать или опровергать. В нашем кругу это не принято.

Белозёров был уверен, что Арон Абрамович догадывался, что ограбление было инсценировано. Ведь только ему Хаим вернул сорок тысяч долга. А скольким он был ещё должен — неизвестно. Да, запас драгоценностей был огромным, но, скорее всего, кредиторы наседали, а реализовать такой объём товара в короткие сроки было нереально. Афера с ограблением подходила идеально. Ювелир получал деньги по страховке, рассчитывался с долгами, а на остаток мог снова запустить свой магазин — что, собственно, он и сделал. А когда из тюрьмы выйдет грабитель, драгоценности постепенно вернутся в магазин ювелира. Прошёл год, всё утихло. И Хаим мог постепенно реализовывать то, что якобы было украдено. Отличная схема. Грабитель не рисковал снова быть пойманным на сбыте. Всё реализовывалось через Хаима. А золото так вообще могло быть переплавлено и пущено на новые изделия. Но теперь возникал вопрос: кто ещё участвовал в этой схеме и кто мог гнаться за Лебезей, а потом убить ювелира?

Пролётка остановилась возле ювелирного магазина, возле двери которого стояли несколько городовых, отгоняя зевак.

— Судебный следователь Рябинин приехал? — спросил Василий, показывая своё служебное удостоверение городовым, которые преградили ему дорогу.

— Ещё нет, ваше благородие, — ответил городовой, пропуская Белозёрова внутрь.

В магазине уже вовсю работал Лужин, а Горюнов и Воронов стояли в стороне.

— Доброе утро, Аркадий Ильич, — сказал Василий, подходя к начальству.

— Доброе утро, Василий. Ты вовремя. Пётр Степанович уже сделал общие снимки, — произнёс Горюнов.

— Иван Макарович, свидетели были? — Белозёров посмотрел на Воронова.

— Только жена ювелира. Говорит, услышала выстрел, находясь в квартире. Но когда вышла, нашла только убитого мужа на полу, — начальник сыскного отделения кивнул в сторону тела. — А ты что‑нибудь выяснил?

— Да, расскажу позже, когда Аристарх Платонович приедет. Пока осмотрю тело и помогу Петру Степановичу сделать снимки, если будет необходимость, — Василий подошёл к Лужину: — Доброе утро. Есть что‑то интересное?

— Нет. Кроме того, что ювелира пристрелили. Витрины тоже все целые. Жена убитого подтвердила, что ничего не пропало, — ответил фотограф.

Василий осмотрелся и опустился возле тела на одно колено. Достал лупу и стал осматривать рану.

Потратив на это несколько минут, он встал и посмотрел на Петра Степановича:

— Похоже, стреляли с близкого расстояния, — тихо сказал Белозёров. — Но точно сейчас не скажу. Мало света. Придётся ехать в прозекторскую к Семёну Лукичу вместе с телом.

— Ладно, мне здесь особо делать нечего. Поеду назад в лабораторию, — сказал Лужин и стал собирать оборудование.

— Подождите. Дождёмся Рябинина. Возможно, поедем в банк, — попросил Белозёров.

— Ну что там у вас? — спросил Горюнов. — Тело забираем или ждём судебного следователя?

— Давайте дождёмся, тем более… — Василий быстро достал свои часы из кармашка сюртука и посмотрел время. — Он скоро должен прибыть.

Рябинин появился через десять минут. Войдя в ювелирный магазин, он быстро огляделся:

— Доброе утро, Аркадий Ильич. Василий, улики для изъятия имеются?

— Нет, — отрицательно покачал головой Белозёров. — Но надо поприсутствовать на вскрытии тела.

Рябинин кивнул и повернулся к Горюнову, вытаскивая из папки постановление на задержание.

— Аркадий Ильич, отправьте людей. К завтрашнему утру мне нужен этот человек в полицейском участке, — судебный следователь протянул начальнику полицейского участка документ.

Горюнов быстро его прочитал:

— Сделаем.

— Аристарх Платонович, — к ним приблизился Василий, — предлагаю сначала обыскать банковский сейф. А уже потом ехать на вскрытие.

Рябинин на мгновение задумался:

— Хорошо. Как раз все здесь. Аркадий Ильич, пусть городовые забирают тело и везут в прозекторскую, но скажут судебному врачу, чтобы дождался нас, прежде чем делать вскрытие. А мы пока сделаем обыск в банке «Братьев Головановых».

— Как прикажете, Аристарх Платонович. Я вам в банке нужен? Вряд ли там потребуется грубая сила моих городовых, но несколько человек могу с вами отправить, — произнёс Горюнов.

— Не стоит. Лишняя суета возле банка только усугубит дело и привлечёт зевак. Понятых привлечём из служащих банка, тем более там обычный обыск, Аркадий Ильич, — ответил судебный следователь.

— Тогда я поеду, отправлю конный экипаж на задержание. Если погода будет хорошая, то ночью вернутся, — Горюнов открыл дверь ювелирного магазина и крикнул городовым.

Городовые унесли тело ювелира и уехали вместе с начальником полицейского участка.

Белозёров с Вороновым взяли саквояж и ящик с пластинами, помогая Лужину. Через несколько минут они уже рассаживались в пролётке.

— Банк «Братьев Головановых», — сказал Рябинин извозчику, и пролётка мерно застучала колёсами по мостовой.

— Василий, рассказывай, что узнал у Арона Абрамовича, — сказал начальник сыскного отделения, когда пролётка отъехала от ювелирного магазина.

— Если коротко, то у нашего убитого ювелира были долги. После получения страховки он с ними успешно рассчитался и продолжил работать. Я уверен, что вся эта кража со взломом была инсценирована, чтобы получить деньги от страхового общества и рассчитаться по долгам. Тем более он так удачно отсутствовал в ту ночь. Скорее всего, и жены дома не было, — ответил Белозёров.

— Тогда получается, у них был ещё один сообщник? — Рябинин посмотрел на Василия.

— Выходит, так. Личный сейф в банке вряд ли был оформлен на ювелира. Хотя сейчас мы точно это узнаем, — согласился Белозёров.

Пару минут они ехали молча, пока Рябинин не сказал:

— По репетитору тоже есть интересная информация. — Судебный следователь посмотрел на Василия: — Ты был прав. Оба студента ходили к одному и тому же репетитору.

— Узнали, кто он? — сразу заинтересовался Белозёров.

— Конечно, я был у него. Им оказался мой знакомый. И он точно не подходит под нашего душегуба: рост слишком маленький и размер ноги тоже. Но вот что он мне поведал, — Рябинин сделал театральную паузу и обвёл всех взглядом, — Варвара Павловна, секретарь ректора, прекрасно знала, что Костин и Орлов занимались у моего знакомого репетитора. Она сама их отправила к нему. Репетитор платит ей за каждого студента, которого она присылает.

— Вот как, — удивился Василий, — а ведь она на мой вопрос, к кому мог обратиться Костин, ответила, что не знает.

— Всё верно. Я помню, как ты спрашивал, — произнёс Аристарх Платонович. — Придётся её допросить под протокол. Да и с ректором ещё разок стоит поговорить.

— Да, возможно, он в курсе, что она таким образом зарабатывает, — согласился Василий.

— Можем вызвать их ко мне в сыскное отделение, — предложил Воронов. — И там допросить.

— Пока не стоит. Потом сами заедем, — отказался Рябинин.

Пролётка остановилась возле парадного входа в банк.

— Вы пока выгружайтесь, а я найду управляющего, — произнёс судебный следователь и направился к входу. Швейцар в парадной ливрее, слегка поклонившись, сразу открыл перед Рябининым дверь.

Василий помог выйти из пролётки фотографу, придержав штатив с камерой, взял ящик с пластинами и направился в банк, следуя за Вороновым и Лужиным.

В банке было полно народа. Иван Макарович огляделся и, увидев Рябинина, стоявшего возле лестницы вместе с управляющим, показал на него рукой:

— Пошли, вон Рябинин вместе с управляющим.

— Идём в хранилище, — произнёс Аристарх Платонович, как только они подошли. — Гаврила Степанович нас проводит и будет одним из понятых.

— Одну минуту, Аристарх Платонович, — сказал управляющий банка. — Сейчас возьму дубликат ключа и карточку того, кто арендовал этот личный сейф.

Рябинин кивнул, и Гаврила Степанович быстрым шагом направился к кассам банка. Через несколько минут он вернулся с двумя служащими, держа в руках ключ и карточку.

— Можем идти. Эти служащие тоже будут понятыми, — управляющий сделал приглашающий жест и направился во внутренние помещения банка.

Хранилище находилось на цокольном этаже; мощные решётки и охрана преграждали путь к личным сейфам клиентов.

Чтобы добраться до хранилища, потребовалось больше десяти минут. Наконец они вошли в специальное помещение, где клиенты могли воспользоваться своим личным сейфом. В центре стоял круглый стол и несколько стульев.

Управляющий банком нашёл нужный сейф:

— Это большой сейф, Аристарх Платонович. Таких в нашем банке всего пятьдесят штук. Остальные в два, а то и в три раза меньше, — сообщил управляющий.

— Гаврила Степанович, прежде чем вы откроете сейф, дайте мне карточку клиента. Я начну заполнять протокол досмотра, — Рябинин сел за стол, открыл свою папку и достал чистый бланк протокола. Рядом положил перьевую ручку и маленькую чернильницу‑непроливайку.

Через пару минут судебный следователь посмотрел на фотографа:

— Пётр Степанович, сделайте снимок сейфа, чтобы было видно отсутствие повреждений, — попросил Рябинин.

Пока Лужин делал снимок, Рябинин переписал все данные с карточки клиента и встал.

— Понятые, начинаем, — он обвёл всех взглядом. — Открывайте сейф, Гаврила Степанович.

Управляющий кивнул и открыл сейф. Внутри, плотно прижатые друг к другу, находились две сумки.

Лужин сразу сделал снимок и кивнул Рябинину.

— Василий, вынимай сумки и давай их сюда, на стол, — приказал Аристарх Платонович.

Белозёров молча подошёл к сейфу. Доставая сумки и ставя их на стол, он сразу ощутил тяжесть.

— Понятые, прошу внимания, — произнёс Рябинин и открыл первую сумку.

Она была забита слитками золота и ювелирными украшениями; во второй было то же самое.

Воронов приблизился к Рябинину и тихо произнёс:

— Надеюсь, ты догадался взять список украденного из дела Лебези?

Судебный следователь отрицательно покачал головой.

— Придётся делать опись, но в любом случае нам нужен ювелир, поэтому поступим по‑другому, — ответил Рябинин и посмотрел на управляющего, который стоял со скучающим видом. — Гаврила Степанович, сейчас мы всё вернём в сейф, потом я его опечатаю, и банк без моего ведома вскрывать сейф не будет. В течение двух дней мы проведём полную выемку с описью в присутствии понятых и приглашённого ювелира.

— А что мне делать, если появится владелец карточки и ключа? Или его доверенное лицо? — спросил управляющий банком.

— Вы его задержите и вызовите городовых, а также меня, — ответил Рябинин.

— Хорошо, Аристарх Платонович. Надеюсь, вы быстро решите вопрос с этими драгоценностями. Наш банк не желает иметь ничего общего с хранением драгоценностей, которыми интересуется полиция и судебный следователь. Ведь ясно, что они проходят по какому‑то делу, — произнёс управляющий.

— Не переживайте, Гаврила Степанович. Я постараюсь, чтобы об этом не узнали репортёры. Главное, чтобы с вашей стороны было полное содействие следствию, — усмехнулся Рябинин.

— Мы всё сделаем, Аристарх Платонович, — сказал Гаврила Степанович.

— Ну и прекрасно. Василий, убирай сумки в сейф. Пётр Степанович, сделайте снимки, что сумки вернули в сейф. Потом сделаете снимок, что сейф опечатан, — распорядился судебный следователь.

Завершив все процедуры с сейфом и понятыми, они вышли из банка.

— Что будем делать, Аристарх Платонович? — поинтересовался Воронов.

— Сейчас заедем в окружной суд, я быстро сделаю постановление на задержание арендовавшей личный сейф Зинаиды Аркадьевны Тихомировой, и все вместе поедем в полицейский участок на вскрытие ювелира, — ответил Рябинин, подавая знак стоящему недалеко от банка извозчику.

Пролётка быстро везла их по московским улицам. Извозчик покрикивал на перебегавших дорогу прохожих, но скорость не сбавлял.

Ловко подрулив к крыльцу окружного суда, он остановил лошадь.

— Ждите, — коротко бросил Рябинин, выскакивая из пролётки.

Вернулся он спустя двадцать минут с недовольным видом, запрыгнул в экипаж и скомандовал:

— Гони в полицейский участок.

— Что случилось, Аристарх? На тебе лица нет, — спросил Воронов.

— Окружной судья стал задавать слишком много вопросов. Он, конечно, право на это имеет, но ведь видел же, что я спешу, — ответил Рябинин, закрывая глаза.

— Надеюсь, ты с ним не поругался? — поинтересовался начальник сыскного отделения.

— Нет, Иван. Но крови он мне попил, — открыв глаза, произнёс судебный следователь.

Спустя двадцать минут они уже входили в полицейский участок. Рябинин сунул в руки дежурному городовому постановление на задержание и отправил к Горюнову:

— Передай Аркадию Ильичу, чтобы эту даму прямо сейчас везли сюда.

Городовой побежал по коридору в сторону кабинета начальника полицейского участка, а Рябинин, Воронов, Лужин и Белозёров стали спускаться в прозекторскую.

— Добрый день, — поздоровался со всеми судебный врач. — Я уже вас заждался.

— Добрый день, Семён Лукич, давайте начинать, — сразу перешёл к делу Рябинин.

Остальные тоже поздоровались и подошли к прозекторскому столу, на котором лежало тело ювелира.

— Я уже поверхностно осмотрел тело, — начал говорить судебный врач. — Огнестрельная рана. Стреляли с близкого расстояния.

Белозёров достал лупу и подошёл ближе:

— Семён Лукич, не против, если я посмотрю?

— Конечно, Василий, — судебный врач отошёл в сторону.

Василий склонился над телом, через лупу внимательно осматривая одежду и рану.

— Судя по характеру раны и следам копоти, я могу сказать, что стреляли примерно с двух метров. Жертва и стрелок стояли напротив друг друга, — сказал Белозёров, отходя от тела.

— Вы правы, Василий, — улыбнулся Тулин. — Я бы даже сказал, что вы абсолютно правы. Откуда у вас такие познания?

— Читал слишком много книг, — уклончиво ответил Белозёров.

— Семён Лукич, давайте достанем пулю, — поторопил Аристарх Платонович. — Знания Василия можно обсудить и потом.

Через минуту судебный врач уже промывал пулю в растворе. Положив её в чистую ванночку, он взял лупу и внимательно на неё посмотрел.

— Василий, что скажете по поводу пули? — спросил Тулин, продолжая её рассматривать.

Белозёров глянул на Рябинина, и тот кивнул, давая разрешение.

Снова шагнув к прозекторскому столу, он достал свою лупу и посмотрел на пулю:

— Калибр семь и шестьдесят два, — начал уверенным голосом говорить Белозёров. — Четыре нареза, ход правый. Это пуля от револьвера Нагана образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. К тому же ствол изношен.

— Браво, — судебный врач захлопал в ладоши. — Василий, вы просто дарование. Такие познания в вашем возрасте! Я потратил несколько лет, общаясь с оружейниками, чтобы получить такие знания. А вы говорите, что всё узнали из книг. Но такой информации в книгах нет.

— Что касается оружия, Семён Лукич, мой дядя был хорошим оружейником, он и научил, — соврал Белозёров, глядя в смеющиеся глаза судебного врача.

— Семён Лукич, хватит хвалить нашего сыщика. Если мы всё выяснили, то напишите заключение, — произнёс Рябинин.

— Сейчас этим займусь, Аристарх Платонович. Отправить его к вам с городовым? — уточнил судебный врач.

— Нет. Мы будем в кабинете Аркадия Ильича, — сообщил Рябинин.

— Через полчаса всё будет готово, — сказал Семён Лукич.

Рябинин направился к выходу из прозекторской.

— Зря меня сюда тащили, — буркнул Лужин, поднимаясь за судебным следователем по лестнице, неся штатив и камеру.

— Ну, может, и не зря, — негромко заметил Воронов. — Василий в очередной раз продемонстрировал нам свои познания. Я даже не жалею, что ношу ваш саквояж, Пётр Степанович.

— В следующий раз буду делать это осторожнее, — вздохнув, произнёс Белозёров, поудобнее перехватывая ящик с пластинами для камеры. — Особенно при Семёне Лукиче.

Поднявшись из прозекторской, они направились в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.

Не успели они толком устроиться на стульях за столом в кабинете Горюнова, как в дверь сильно постучали.

— Кого там принесло? — крикнул Аркадий Ильич.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался бледный городовой:

— Ваше высоко… — городовой сбился, пытаясь отдышаться после бега. — Аркадий Ильич, эта дама, которую привезти надо было…

— Что с ней?! — Рябинин вскочил со стула.

Глава 5

— Она… она… — городовой побледнел ещё больше под взглядом судебного следователя.

— Да не мямли ты! — рявкнул Горюнов.

Городовой вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и наконец нормально заговорил:

— Мы приехали по адресу в доходный дом. Дама проживает на четвёртом этаже. Поднялись. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Когда вошли, то увидели, что она привязана к стулу. Вся в крови. Думали — всё, новый труп. Даже пульс не смогли прощупать. Но она вдруг застонала.

— Дальше что? — поторопил Рябинин.

— Увезли её в Странноприимный дом, на Сухаревку. Шереметевская больница, которая, — ответил городовой.

Аристарх Платонович замер, по его виду было понятно, что он активно размышляет.

— Аркадий Ильич, бери городовых, надо выставить охрану возле палаты Тихомировой, — заговорил Рябинин, потом посмотрел на Лужина: — Пётр Степанович, поедешь с нами. Надо сделать снимки пострадавшей.

Фотограф молча кивнул и встал со стула. Остальные тоже поднялись.

— Собери всех свободных людей, — приказал Горюнов продолжавшему стоять в дверях городовому. — У тебя пять минут.

Городовой сразу кинулся выполнять приказ начальника полицейского участка.

— Иван Макарович, — судебный следователь посмотрел на начальника сыскного отделения, — поезжай к Давиду Моисеевичу в частную лечебницу. Делай что хочешь, но привези его в Шереметевскую больницу. Там хоть врачи и хорошие, но мне нужен врач, которому я могу доверять.

— Сделаю, Аристарх Платонович, — ответил Воронов.

— Всё, поехали. Надеюсь, она выживет и всё нам расскажет, — Рябинин резко развернулся и направился к выходу из кабинета.

Белозёров снова взял ящик с пластинами для камеры: за сегодня он уже с ним сроднился. Лужин уже держал штатив и камеру, а Воронов помог нести саквояж фотографа.