Офлайн

Торговля под запись

Магазины в первый месяц переучиваются торговать заново.

Сетевые супермаркеты страдают больше всех. Их система держалась на центральном складе, программах заказов и электронном документообороте. Без них большой супермаркет — это огромный зал, в котором некому решить, что в него привезти. Части сетей приходится по сути разделиться на независимые магазины: каждый директор сам договаривается с местными поставщиками, по телефону, если он работает, или лично.

Маленький магазин у дома, наоборот, оказывается в своей стихии. Продавщица знает поставщиков в лицо. Знает покупателей. И возвращает практику, которой в маленьких городах никогда до конца не отказывались: торговлю «под запись». Своим отпускают в долг, записывая в тетрадку: «Кв. 34 — хлеб, молоко, 214 р.». Отдадут, когда получат зарплату. Тетрадка, а не банк, в первый месяц становится главным инструментом кредитования для миллионов семей.

Рынки переживают бум. Там всегда была наличность, прямые отношения с поставщиками и короткая цепочка от поля до прилавка. Фермер, который раньше отдавал мясо перекупщику за копейки, теперь привозит его сам и продаёт напрямую — дороже и быстрее. Цены на рынке в первый месяц растут, но рынок работает. Это главное.

Новые профессии первого месяца

Первый месяц — это время, когда новые профессии рождаются не в учебниках, а прямо на улице. Никто их не придумывает. Люди просто видят, что что-то нужно, и начинают это делать за деньги.

Нарочные и курьеры. Нужно отвезти письмо в другой город. Почта России работает, но перегружена и медленна: её логистика тоже держалась на программах. Поэтому появляются частные гонцы — водители, которые едут в другой город и берут с собой письма, посылки и документы. Цена — договорная, от трёхсот рублей за письмо до нескольких тысяч за срочный пакет документов.

Переписчики и составители. Люди разучились писать официальные бумаги от руки: заявления, жалобы, доверенности, договоры. У дверей учреждений появляются те, кто пишет их за вас — по образцу, разборчиво и по форме. Иногда это пенсионеры-юристы, иногда бывшие секретари.

Справочные. Вчера любой вопрос решался поиском. Сегодня нужно знать, где работает врач, сколько стоит проезд до Москвы, какая аптека получила инсулин. Появляются люди, которые знают. Кто-то сидит на рынке с тетрадкой расписаний и берёт деньги за ответ. Кто-то держит самодельную доску объявлений, как Лена.

Телефонисты. На тех участках, где стационарная связь восстанавливается, — переговорные пункты с очередью. Нужны люди, которые соединяют, записывают, берут плату. Снова работа для тех, кто помнит, как это было устроено.

Ремонтники. Телефон, который нельзя заменить, потому что новых не привозят, теперь чинят до последнего. Мастерские по ремонту электроники перегружены.

Это всё — профессии на скорую руку. Часть из них исчезнет, когда наладится порядок. Но некоторые вырастут в настоящие отрасли, о которых мы подробно поговорим в четвёртой части книги.

Игорь: первый рейс

Пакет документов, который Игорь отвёз в Москву в первую неделю, принёс ему двадцать тысяч рублей наличными — больше, чем он раньше зарабатывал за неделю рейсов. Директор автобазы, увидев, что Игорь вернулся за трое суток с ответным пакетом, назавтра принёс ещё три.

Свою фуру Игорь оставил на базе: гонять двадцать тонн ради пачки конвертов бессмысленно. Он взял у соседа старый микроавтобус, повесил на лобовое стекло табличку «Москва — Нижний. Письма, посылки, документы» и начал ездить. Два рейса в неделю. За конверт — пятьсот рублей, за срочный — две тысячи, за посылку — по договорённости. Плюс пассажиры, которым нужно в Москву: поезда ходят, но расписание непредсказуемо, а билеты продают только в кассах и с очередями.

К концу месяца у Игоря есть постоянные клиенты: два банка, автобаза, частная клиника и человек сорок горожан, которые пишут родным в Москву. Он записывает всё в амбарную книгу: кто, кому, что, сколько заплатил. Это первый в его жизни собственный бизнес. И, как он сам потом скажет, «единственный нормальный за тридцать лет».

Двадцать тонн бытовой химии он так и не вернул. В середине месяца владелец груза, крупная торговая компания, прислал за ним человека с доверенностью. Игорь отдал груз без разговоров. Но человек, впечатлённый тем, что Игорь сохранил всё до последней коробки, предложил ему возить их почту по средней Волге. За деньги, о которых Игорь раньше не мечтал.

Тимур: первый заказ

Тимур в первый месяц сидит без работы две недели. Его компания закрылась, точнее, просто исчезла: последний раз он видел тимлида на замёрзшем видео в 9:41.

На третьей неделе к нему зашёл знакомый — директор частной клиники, где Тимур лечил зубы. Клиника работала. Но все её записи — карты пациентов, расписание врачей, рентгеновские снимки — хранились в облачной программе. Программа умерла. Врачи не знают, кто к ним записан. Снимки, сделанные на аппарате, некуда сохранить, кроме самого аппарата.

Тимур провёл в клинике четыре дня. Нашёл старый компьютер, установил на него программу для хранения записей, которая работает без интернета. Протянул провода по кабинетам и собрал маленькую локальную сеть: теперь все компьютеры клиники видят общую базу. Настроил, чтобы снимки с рентгеновского аппарата автоматически сохранялись туда же. Это была очень простая работа — по меркам его прошлой жизни почти ученическая.

Директор заплатил ему пятьдесят тысяч наличными. И дал адреса ещё трёх клиник, где та же беда.

Тимур понял: вся его прежняя профессия исчезла. Но рядом с её обломками лежит другая. Всё, что раньше работало через облако, теперь нужно сделать работающим на месте — в здании, в районе, в городе. Таких специалистов мало. Работы — тысячи заказов.

Валентина Петровна: журнал связи

Тетрадь, начатая в среду первой недели, к концу месяца превратилась в журнал. Три толстые общие тетради: «Входящие», «Исходящие», «Ответы». Каждая запись — дата, кто просил, о ком, какой город, что узнали.

Валентина Петровна выходит в эфир каждый вечер, в одно и то же время. За месяц она познакомилась с радиолюбителями в двенадцати городах. Почти все они делают то же самое, что и она: собирают просьбы соседей и передают их друг другу. Кто-то в Самаре дошёл ногами до нужного адреса и вернулся с ответом. Кто-то в Екатеринбурге передал записку через знакомого водителя.

Ни копейки она за это не берёт: по правилам радиолюбительства нельзя, и она с этим согласна. Но соседи сами несут: кто банку варенья, кто пакет картошки, кто сломанную, но ещё рабочую рацию для запчастей. А ещё у её двери стали появляться люди с другим вопросом. Владелец ларька на углу не знает, как вести учёт без кассовой программы. Соседка открыла маленькое кафе и запуталась в долгах поставщикам. Бывший главный бухгалтер сорок лет вела учёт на бумаге и может поставить его кому угодно за один вечер.

За это она берёт деньги. Первые в новом мире деньги, которые она заработала. Три тысячи за вечер. В пятницу у неё было записано пять человек.

Итоги главы

Кто теряет. Сотрудники цифровых компаний, которые просто исчезли вместе с сетью: маркетинговые агентства, IT-компании, онлайн-сервисы. Сетевые супермаркеты, которые не умеют работать без центрального склада. Люди, чьи сбережения застряли в банке и выдаются по чайной ложке.

Кто зарабатывает. Гонцы и курьеры между городами. Типографии и все, кто печатает нужную информацию. Бухгалтеры и кассиры, умеющие работать на бумаге. Мастера по ремонту электроники. Специалисты, умеющие собрать локальную сеть и перенести программы из облака на собственный компьютер. Рынки и фермеры. Мелкие магазины, торгующие под запись.

Что сделать сейчас. Посмотрите, где хранятся важные для вас данные: документы, фотографии, рабочие файлы. Если всё только в облаке — скопируйте самое ценное на флешку или внешний диск. И попробуйте написать от руки заявление или простой договор. Если не получается без образца — это тоже навык, который стоит освоить.

Глава 4. Первый год

Ровно через год, в понедельник, в 9:41, Лена стоит в той же кофейне на Покровской. Терминала на стойке нет — его давно убрали в подсобку. Вместо него деревянная коробка для денег и тетрадь, в которую бариста записывает постоянных клиентов, берущих «на неделю». Капучино на овсяном не бывает уже десять месяцев: овсяное молоко делали в другой области и привозили через федеральный склад. Капучино на обычном стоит двести рублей. Наличными.

У Лены под мышкой пачка свежих листков, ещё пахнущих типографской краской. Восемь полос формата А3, сверху название: «Покровка. Объявления и новости района». Тираж — две тысячи. Выходит по пятницам. Стоит двадцать рублей. Бариста берёт десять экземпляров на продажу у кассы.

Год назад в это время Лена стояла здесь с бесполезным телефоном и думала о посте с розыгрышем для стоматологии. Теперь та же стоматология — её крупнейший рекламодатель: четверть полосы в каждом номере.

* * *

Первый год без интернета — это время, когда исключительное становится нормальным. В первую неделю люди в панике. В первый месяц — в лихорадочном ремонте жизни. А к концу года они просто живут. И самое удивительное, что многим в этом новом мире не хуже, а кое-кому даже лучше, чем было.

Но обо всём по порядку.

Мир сжался до размеров города

Главное изменение первого года — масштаб. Вчера человек из Нижнего мог за пять минут заказать товар из Китая, пообщаться с другом в Аргентине и посмотреть фильм, снятый в Корее. Сегодня его мир — это город, ближайшая область и, если повезёт, Москва, до которой три дня почты.

Это меняет всё. Товары снова делятся на местные и привозные, и привозные стоят заметно дороже. Новости снова делятся на местные и «из столицы», и столичные приходят с опозданием на несколько дней. Знакомства снова происходят только среди тех, кто живёт рядом. Город, который год назад был просто адресом доставки, снова становится вселенной — со своими ценами, своими слухами, своими знаменитостями и своей экономикой.

Возвращается то, что экономисты называют «информационной асимметрией», а простые люди — «кто знает, тот и зарабатывает». Разница в цене одного и того же товара в соседних городах может достигать двух-трёх раз. Тот, кто первым узнал, что в Дзержинске сахар дешевле, а в Нижнем его не хватает, и привёз фуру, зарабатывает за неделю месячную зарплату. Так зарабатывали купцы двести лет назад. Так, в общем, зарабатывали челноки в девяностые. Так будут зарабатывать в мире без сети.

Сети, которые вернулись — маленькими

К концу года в больших городах появляется то, что сначала называли «кварталками», а потом просто «городской сетью».

Технически это очень просто. Компьютеры внутри больницы, завода или университета давно соединены локальной сетью. Нужно лишь соединить несколько таких сетей между собой: протянуть кабель или поставить радиомост — пару антенн, которые передают данные по воздуху на несколько километров. Потом добавить общий сервер, на котором лежит городская справочная: расписание транспорта, адреса учреждений, объявления, новости администрации.

К концу первого года в Нижнем такая сеть связывает горсовет, все больницы, крупные заводы, банки, университеты и несколько десятков частных компаний. Это не интернет. Здесь нет соцсетей, видео, магазинов и бесконечной ленты. Это скорее электронная доска объявлений и почта внутри одного города. Но для врача, который может отправить снимок пациента в областную больницу за минуту, а не за день, это огромная разница.

Строят эти сети люди вроде Тимура. И их катастрофически не хватает.

А вот связать городские сети друг с другом пока не получается: слишком большие расстояния, слишком мало оборудования и слишком мало людей, которые умеют это делать. Между городами по-прежнему ездят машины с письмами и флешками. Флешка, на которой записаны новости из Москвы, свежие справочники и обновлённые карты, — один из самых ходовых товаров на рынке.

Почта: возвращение гиганта

Почта России в первые недели была перегружена так, что многие сочли её мёртвой. К концу года она снова становится одной из главных организаций страны.

У почты есть то, чего нет ни у кого: отделения в каждом посёлке, сортировочные центры, машины, поезда и сотни тысяч сотрудников. Её логистика держалась на программах, но сама сеть отделений, дорог и людей никуда не делась. Когда программы заменили бумажными журналами, а штат увеличили, почта заработала. Медленнее, чем раньше: письмо из Нижнего в Москву идёт четыре-пять дней. Но зато с гарантией.

Снова появляются денежные переводы через почту — в бумажных бланках, с квитанцией и подписью. Снова появляются телеграммы: почта восстановила телеграфную связь между крупными городами по выделенным линиям. Короткое сообщение доходит в тот же день. Цена — за каждое слово. Люди быстро вспоминают, как писать телеграфным языком: «ДОЕХАЛ ЗДОРОВ ДЕНЬГИ ПОЛУЧИЛ ЦЕЛУЮ».

Частные курьеры вроде Игоря с почтой не конкурируют — они дополняют её. Почта медленная, но дешёвая. Курьер быстрый, но дорогой. Кому срочно — платит курьеру. Кому не срочно — идёт на почту. Две системы делят рынок без особого конфликта.

Деньги: новая норма

К концу первого года денежная система снова работает, но выглядит как в девяностые.

Наличные — основной способ расчётов в быту. Зарплаты выдаются в кассах или переводятся на сберкнижки — да, банки снова выдают бумажные книжки, куда операционист записывает каждое поступление и снятие. Расчёты между компаниями идут через банки по бумажным поручениям, сначала внутри города, а потом и между городами, когда банки наладили собственную курьерскую и телеграфную связь.

Цены за год выросли сильно, но неравномерно. Местная еда подорожала на треть. Привозная — вдвое и больше. Электроника — в разы: новые телефоны и компьютеры практически не поступают, и любой работающий ноутбук стоит как подержанный автомобиль. А вот некоторые вещи подешевели. Квартиры в больших городах — потому что часть людей уехала. Рабочая сила в цифровых профессиях — потому что эти профессии больше никому не нужны.

Банковские вклады, зафиксированные «срезом» 9:41, к концу года выдают почти полностью. Люди, которые держали все деньги на счетах, не потеряли их — но потеряли часть их ценности из-за роста цен. Те, кто держал сбережения в вещах — в машине, в квартире, в инструментах, в запасах, — оказались в лучшем положении. А криптовалюта, в которую вкладывали миллионы людей, превратилась в ничто: она существовала только как записи в сети, которой больше нет.

Кто на дне

Первый год без интернета — время огромной безработицы. Не всеобщей, но очень концентрированной.

Без работы остались почти все, чья профессия жила только в сети. Специалисты по рекламе в соцсетях и поисковиках. Продавцы на маркетплейсах. Блогеры. Веб-разработчики. Модераторы контента. Операторы онлайн-поддержки. Сотрудники онлайн-школ. Дизайнеры сайтов. Аналитики интернет-трафика. По самым грубым прикидкам, в России это несколько миллионов человек. Среди них очень много молодых, образованных и до вчерашнего дня хорошо зарабатывавших людей.

Часть из них за год нашла себя в новом мире — как Лена, как Тимур. Их навыки оказались переносимыми: умение писать текст, работать с людьми, разбираться в технике. Часть пошла работать руками: на склады, в торговлю, в доставку, на заводы, которые снова начали набирать людей. Часть уехала из больших городов к родителям — в маленькие города и сёла, где жить дешевле, а огород кормит.

Но значительная часть — растеряна. Год без работы, без привычного образа жизни, без понимания, зачем нужны знания, на которые потрачено десять лет. Именно для этих людей написана третья часть этой книги. В ней мы разберём, куда может двинуться каждая из исчезнувших профессий.

Кто наверху

А кто за этот год разбогател?

Вот список, почти без комментариев. Подробно о каждой из этих профессий — в четвёртой части книги.

Курьеры и перевозчики между городами. Особенно те, кто первым организовал регулярные рейсы.

Связисты. Все, кто умеет строить и чинить сети, ставить радиомосты, восстанавливать телефонные линии. Их заработок за год вырос в несколько раз.

Ремонтники электроники. Новой техники нет — старую чинят бесконечно.

Типографии и издатели. Газеты, справочники, бюллетени, бланки, учебники, карты.

Бухгалтеры, кассиры, юристы и нотариусы. Бумажный мир требует бумажных специалистов.

Торговцы, понимающие разницу цен между городами. Новые купцы.

Владельцы офлайн-копий знаний. Те, у кого на дисках сохранились энциклопедии, справочники, учебники, карты и фильмы. Их копируют за деньги.

Организаторы живого досуга. Кинотеатры, клубы, концерты, танцы — людям нужно куда-то ходить по вечерам.

Общее у них одно. Каждый из них делает то, что нельзя сделать без человека: перевезти, починить, передать, напечатать, засвидетельствовать, развлечь. То, что вчера делали программы, сегодня снова делают люди. И эти люди стоят денег.

Год спустя: четверо

Лена издаёт районную газету «Покровка». Две тысячи экземпляров по пятницам, сорок рекламодателей, доход — втрое больше её прежней зарплаты в агентстве. Она наняла двух разносчиков и подростка, который принимает объявления в киоске у остановки. В планах — газета на весь город.

Тимур руководит бригадой из шести человек, которые строят городскую сеть. Половина его бригады — бывшие программисты, вторая половина — бывшие монтажники кабельного телевидения. Сам он говорит, что программисты быстрее понимают, как всё устроено, а монтажники — быстрее лезут на крышу. Заказов у него на полтора года вперёд.

Игорь владеет курьерской службой «Волжский нарочный». Четыре микроавтобуса, восемь водителей, маршруты до Москвы, Казани, Ярославля и Владимира. Свою фуру он продал — она понадобилась кому-то для перевозки зерна, и цена оказалась хорошей. Он впервые за жизнь съездил на море. На поезде. Билет купил в кассе, отстояв в очереди сорок минут.

Валентина Петровна ведёт бухгалтерию одиннадцати малых предприятий района. По вечерам по-прежнему выходит в эфир. В прошлом месяце городская администрация пригласила её вести курсы бумажного учёта для молодых бухгалтеров, которые никогда в жизни не держали в руках кассовую книгу. На курсы записалось шестьдесят человек.

Они не стали олигархами. Никто из них не построил империю. Но каждый из них — даже Лена, потерявшая в 9:41 всё, — живёт сейчас лучше, чем год назад. Не потому что им повезло. А потому что у каждого нашлось умение, которое в новом мире оказалось дефицитным.

Следующая часть книги — о том, как именно новый мир устроен изнутри: что стало с деньгами, торговлей, новостями, работой, медициной, учёбой и любовью. Потому что, чтобы понять, кто будет зарабатывать, нужно сначала понять, на чём.

Итоги главы

Кто теряет. Миллионы людей цифровых профессий, оставшиеся без работы. Те, кто держал сбережения только на счетах и в криптовалюте. Сетевые компании с длинными цепочками поставок. Жители больших городов, привыкшие ко всему привозному.

Кто зарабатывает. Перевозчики, связисты, ремонтники, издатели, бумажные специалисты, торговцы, владельцы офлайн-знаний и организаторы досуга. Все, кто делает то, что нельзя сделать без человека.

Что сделать сейчас. Посмотрите на свою профессию и честно задайте вопрос: можно ли её делать без интернета? Если ответ «нет» — подумайте, какой навык из вашей работы переносится в офлайн. Умение писать, договариваться, разбираться в технике, считать, учить — всё это пригодится в любом мире. И держите часть сбережений не только на счёте: в вещах, которые сохраняют ценность, и в навыках, которые кормят.

Часть II. Что сломается

Глава 5. Деньги

Валентина Петровна кладёт на стойку банка тёмно-зелёную книжечку с потрёпанными уголками. Операционистка, девушка лет двадцати двух, берёт её осторожно, как музейный экспонат.

— Это что?

— Сберегательная книжка, деточка. Тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Счёт закрыт, но вы спросили, как она выглядит. Вот так. Каждое движение денег — сюда, ручкой, с вашей подписью и печатью. Хотите, научу заполнять?

Девушка хочет. За стеклом у неё сидят ещё три таких же молодых операциониста, и ни один никогда не держал в руках бумажный банковский документ. Через неделю банк закажет в типографии десять тысяч новых сберкнижек. А Валентину Петровну пригласят провести для сотрудников два занятия. Платно.

* * *

Деньги кажутся чем-то вещественным: купюры, монеты, цифры на экране. На самом деле деньги — это информация. Запись о том, кто кому сколько должен. Купюра — это запись, напечатанная на бумаге и защищённая водяными знаками. Цифра на счёте — запись в базе данных банка. Пока записи можно проверить, деньги работают. Когда проверить нельзя — перестают.

Интернет в нашем мире был главным способом проверки денежных записей. Поэтому, когда он исчез, денежная система не рухнула — но была вынуждена откатиться лет на тридцать назад. Посмотрим, как этот откат выглядит слой за слоем.

Слой первый: наличные

Наличные — единственные деньги, которые не нужно проверять через сеть. Вся проверка встроена в саму купюру: водяные знаки, защитная нить, микропечать. Поэтому в первые же дни наличный рубль становится королём.

Проблема в том, что наличных в стране мало. Не в смысле «денег мало» — в смысле «бумажек мало». В экономике, где большинство расчётов шло по картам, напечатанных купюр было ровно столько, сколько нужно для меньшей части покупок. Теперь вся экономика хочет платить наличными. Возникает парадоксальная ситуация: деньги у людей есть, но в такой форме, которой нельзя расплатиться.

Центральный банк включает печатные станки на полную мощность. Но купюру нельзя напечатать за день: нужна специальная бумага, краски, защита. Первые месяцы наличных хронически не хватает. Это порождает три явления, которые хорошо помнят все, кто жил в начале девяностых.

Наличные дороже безнала. Как в главе 2: за тысячу наличными просят полторы «когда-нибудь». Позже разрыв сократится, но долго будет держаться в пять-десять процентов.

Мелочь исчезает. Сдачи нет нигде. Цены округляют до десятков, а потом до сотен. Продавцы выдают сдачу спичками, жвачкой, записками «должен 30 р.».

Купюры подделывают. Чем ценнее наличные, тем выгоднее их подделывать. А детекторы, которые стоят на кассах, кое-где тоже были сетевыми. Возвращаются ультрафиолетовые лампы и продавщицы, которые смотрят купюру на просвет.

Слой второй: банки

Банк без сети — это здание, в котором лежат деньги и бумаги, и у которого нет связи ни со своими филиалами, ни с другими банками.

Что спасает банки? Две вещи. Первая — их собственные дата-центры. Данные о счетах не исчезли, они лежат на серверах, и туда можно добраться: в пределах одного города — по проводам и локальной сети, между городами — курьером с диском или распечаткой. Вторая — люди и бумага. Каждая операция снова записывается вручную: приходный ордер, расходный ордер, журнал, подпись, печать. Вечером операционист сводит итог по журналу. Раз в неделю курьер везёт итоги в главный офис.

Это медленно и дорого. Банку теперь нужно в несколько раз больше людей, чем раньше. Зато банковская работа снова становится массовой профессией: операционисты, кассиры, контролёры, курьеры, инкассаторы. Всё то, что последние пятнадцать лет сокращали, заменяя приложением.

Платёж между банками разных городов теперь идёт неделю-две. Сначала поручения возят курьеры. Потом банки договариваются с почтой и восстанавливают старый телеграфный способ расчётов: короткое кодированное сообщение с номером счёта и суммой. Так банки переводили деньги друг другу больше ста лет назад.