Офлайн

Максим Прикота

Офлайн

Офлайн

Что будет с миром, работой и деньгами, если исчезнет интернет

Максим Прикота

2026

Оглавление

Вступление. 9:41, понедельник

Правила игры

Часть I. Погасло

Глава 1. Первые десять минут

Глава 2. Семьдесят два часа

Глава 3. Первый месяц

Глава 4. Первый год

Часть II. Что сломается

Глава 5. Деньги

Глава 6. Торговля

Глава 7. Новости и слухи

Глава 8. Работа и офис

Глава 9. Медицина, транспорт, госуслуги

Глава 10. Учёба, досуг, знакомства

Часть III. Профессии, которые исчезнут

Глава 11. Карта вымирания

Глава 12. Цифровой маркетинг

Глава 13. Онлайн-торговля

Глава 14. Облачное IT

Глава 15. Онлайн-услуги

Глава 16. Цифровые финансы

Глава 17. Таблица переходов

Часть IV. Профессии, которые озолотят

Глава 18. Закон дефицита

Глава 19. Курьеры, нарочные и частная почта

Глава 20. Связисты

Глава 21. Хранители знаний

Глава 22. Посредники информации

Глава 23. Бумажная экономика

Глава 24. Ремонт

Глава 25. Дорога

Глава 26. Торговля лицом к лицу

Глава 27. Досуг

Глава 28. Очные учителя и наставники

Часть V. Как заработать

Глава 29. Рейтинг: пятнадцать профессий нового мира

Глава 30. Двадцать бизнес-идей на первые тридцать дней

Глава 31. Чек-лист: что сделать уже сейчас

Эпилог. Пять лет спустя

Приложения

Приложение А. Хронология: когда мир уже оставался без связи

Приложение Б. Словарь нового мира

Приложение В. Тревожный офлайн-чемодан

Приложение Г. Тест: насколько ваша жизнь зависит от сети

От автора

Вступление. 9:41, понедельник

Лена прикладывает телефон к терминалу и смотрит в окно. Октябрь, мокрый асфальт, троллейбус с запотевшими стёклами ползёт по Большой Покровской. Кофе уже стоит на стойке — капучино на овсяном, триста двадцать рублей, как каждое утро последние два года.

Терминал думает дольше обычного. Потом пищит — не тем довольным писком, каким пищит при оплате, а коротко и обиженно.

— Нет связи с банком, — говорит бариста. — Давайте ещё раз.

Ещё раз. Тот же писк. Лена открывает банковское приложение, чтобы оплатить по QR-коду, — приложение крутит колёсико. Она переключается с вайфая кофейни на мобильный интернет — колёсико крутится и там. В углу экрана, где всегда стояли полоски сигнала и буквы LTE, теперь написано: «Только SOS».

— У вас тоже? — спрашивает мужчина за её спиной. В руке у него телефон, на экране то же колёсико.

Часы на стене кофейни — обычные, со стрелками, повешенные «для уюта» — показывают 9:41.

Лена ещё не знает, что этот кофе станет последним, который она купила по безналу. Она думает о другом: в десять у неё созвон с клиентом, сеткой стоматологий, а в 11:30 должен выйти пост с розыгрышем. Пост стоит в отложенных. «Ну хоть он выйдет сам», — думает она. Пост не выйдет. Ни в 11:30, ни когда-либо ещё.

* * *

Игорь в это время стоит на трассе М-7, в сорока километрах от Владимира, в пробке перед ремонтом моста. Двадцать тонн бытовой химии в Москву, разгрузка в четырнадцать ноль-ноль на складе маркетплейса. Опоздаешь — штраф, и окно сдвинут на завтра.

Навигатор на планшете всё ещё показывает синюю стрелку — его фуру. Но вокруг стрелки вместо дорог серая клетчатая пустота: карта не подгрузилась. Пробки не показываются, время прибытия исчезло. Игорь щёлкает по экрану, пожимает плечами и берёт рацию.

— Мужики, у кого связь есть? У меня ни интернета, ни звонков.

Рация отзывается сразу в несколько голосов. Ни у кого нет. Кто-то шутит, что «опять глушат». Кто-то говорит, что у него жена в Казани и у неё тоже ничего. Игорь опускает рацию на колени и смотрит на неё с уважением. Старая «Мегаджет», купленная ещё в нулевых. Единственная вещь в кабине, которая работает так же, как работала всегда.

* * *

Тимур сидит дома, в наушниках, на утренней планёрке. Тимлид на экране застыл с открытым ртом на полуслове, сверху надпись: «Переподключение…» Тимур делает то, что в такой ситуации делает любой программист мира: перезагружает роутер.

Лампочки роутера загораются зелёным. Компьютер видит роутер. Роутер не видит ничего. Тимур открывает терминал и пишет команду, которую писал тысячу раз, — проверить, отвечает ли хоть какой-нибудь сервер в мире. Ответа нет. Ни от поисковика, ни от сервера компании, ни от публичных адресов, которые «не падают никогда».

Первое, что думает Тимур: авария у провайдера. Второе: надо написать в рабочий чат, что он не прогуливает планёрку. Он берёт телефон. Чат не открывается.

Тогда приходит третья мысль, от которой становится неуютно: а как, собственно, без интернета сообщить, что у тебя нет интернета?

* * *

Валентина Петровна в 9:41 ничего не замечает.

Она снимает с плиты свистящий чайник. На подоконнике бормочет «Океан» — советский транзисторный приёмник, который пережил её мужа, две квартиры и три правительства. Интернетом Валентина Петровна пользуется для двух вещей: смотреть по видео внучку в Петербурге и платить за квартиру. Ни то ни другое в понедельник в 9:41 ей не нужно.

В 10:17 музыка в приёмнике обрывается на середине песни. Диктор, явно читающий с листа, сообщает о «масштабном сбое в работе сетей связи» и просит граждан «сохранять спокойствие». Валентина Петровна ставит чашку, подходит к окну и видит, что во дворе стоят люди. Просто стоят и смотрят в телефоны. Все одновременно.

Она сорок лет проработала главным бухгалтером. Сначала на счётах, потом на калькуляторе, потом в программе, которую так и не полюбила. И она очень хорошо помнит, как выглядел мир до того, как люди начали стоять во дворах, уткнувшись в экраны.

Она открывает шкаф в коридоре и достаёт с верхней полки коробку, на которой маркером написано: «Радио. Не выбрасывать».

Мысленный эксперимент

Эта книга — мысленный эксперимент. Но эксперимент очень практичный.

Сегодня интернетом пользуются больше пяти миллиардов человек. В России — больше девяти взрослых из десяти. Мы говорим «зайти в интернет» так же редко, как «включить воздух»: мы просто в нём живём. Через него мы платим, едем, лечимся, учимся, влюбляемся, работаем, узнаём новости и заказываем ужин. Он стал невидимым — а невидимое не замечают, пока оно не исчезнет.

Поэтому давайте его уберём. Не на шесть часов, как бывает при крупных авариях. Не на неделю, как бывает, когда страну отключают нарочно. Уберём надолго — на годы. И честно посмотрим, что останется.

Я не буду рисовать апокалипсис с горящими городами и бандами на улицах. Электричество в нашем эксперименте есть. Вода течёт из крана. Хлеб пекут. Самолёты, пусть и не все, летают. Это не книга о выживании в бункере. Это книга о деньгах и о работе: о том, что случится с миллионами людей, чья профессия целиком живёт внутри сети, — и о тех, кто окажется в нужное время с нужным умением в руках.

Потому что любая катастрофа — это ещё и огромное перераспределение. Когда что-то исчезает, кто-то теряет всё, а кто-то впервые в жизни становится незаменимым. Так было, когда пришла железная дорога и разорились ямщики. Так было, когда появился телеграф и обесценились гонцы. Так было, когда рухнул Советский Союз и инженеры оборонных заводов пошли «челноками» в Турцию — а некоторые из них через десять лет владели торговыми центрами. Так будет и в мире без интернета. Только перераспределение пойдёт в обратную сторону: обратно к бумаге, к дороге, к живому голосу и к человеку, который умеет делать что-то руками.

Что вы найдёте в этой книге

Книга разделена на пять частей.

Часть I — это хроника. Первые десять минут, первые трое суток, первый месяц и первый год без сети. Что ломается сразу, что держится неделю, а что неожиданно оказывается прочнее, чем думали.

Часть II — разбор систем. Как перестроятся деньги, торговля, новости, работа, медицина, учёба и даже знакомства.

Часть III — профессии, которые исчезнут. Честно, без утешительных «всё будет хорошо». С ответом на главный вопрос: куда идти тем, кто остался без работы.

Часть IV — профессии, которые озолотят. Кто станет богатым в мире без сети, почему именно он, сколько он сможет брать за свою работу и с чего начинать.

Часть V — практика. Рейтинг профессий, двадцать бизнес-идей на первый месяц и список того, что стоит сделать уже сейчас, пока интернет на месте.

Через всю книгу пройдут четыре человека, которых вы уже встретили: Лена, Тимур, Игорь и Валентина Петровна. Они вымышлены, но собраны из реальных людей и реальных профессий. Следите за ними. Их судьбы — это ответ на вопрос «кто проиграет и кто выиграет» в самом наглядном виде.

И последнее. Всё, что написано дальше, — прогноз, а не пророчество. Я опираюсь на реальные случаи, когда целые страны оставались без связи, на историю профессий и на простую экономическую логику: дорожает то, чего мало, и дешевеет то, чего много. Где-то я наверняка ошибусь. Но если после этой книги вы хотя бы раз задумаетесь, что из вашей жизни и вашего дохода держится на одной-единственной невидимой нитке, — эксперимент удался.

Итак. Понедельник. 9:41. Сети больше нет.

Правила игры

Любой мысленный эксперимент разваливается, если не договориться о правилах. Скажешь «интернета нет» — и тут же посыплются вопросы: а электричество? а телефоны? а почему его нельзя просто починить? Поэтому прежде чем идти дальше, зафиксируем, в каком мире мы будем жить на этих страницах.

Что исчезло

Глобальная сеть. Нет связи между городами, странами и континентами. Не открывается ни один сайт, не работает ни один мессенджер, ни одно облако, ни один онлайн-банк, ни одна соцсеть. Не приходят обновления на телефоны и компьютеры. Не работает ничего, что для работы спрашивает разрешения у далёкого сервера.

Надолго. В нашем сценарии сеть не вернётся минимум десять лет. Это важное условие. Если бы интернет пропал на неделю, вся экономика просто затаила бы дыхание и переждала. Неделю можно перетерпеть: отложить покупки, взять отгул, посидеть с наличными. Но когда становится ясно, что «завтра починят» не будет, люди перестают ждать и начинают перестраиваться. Нас интересует именно перестройка.

Почему нельзя починить быстро? Причину мы оставим за кадром — это может быть каскад аварий, война в киберпространстве, мощнейшая солнечная буря или решение, принятое где-то наверху. Для экономики причина не важна. Важно другое: интернет — не облако, а железо. Это сотни подводных кабелей, через которые идёт почти весь трафик между континентами. Это десятки тысяч узлов, маршрутизаторов, дата-центров, сложнейших систем адресации, которые десятилетиями наращивались слоями и которые никто в мире не понимает целиком. Сломать такую систему можно за минуты. Собрать заново, если она разрушена по-настоящему, — работа на годы.

Что осталось

Электричество. Свет горит, холодильники работают, заводы крутятся. Это сознательное допущение: без электричества получилась бы совсем другая книга — про выживание, а не про профессии.

Устройства. Телефоны, ноутбуки, компьютеры никуда не делись. Они работают — но превращаются в то, чем были в начале нулевых: калькулятор, фотоаппарат, плеер, записная книжка, пишущая машинка. Всё, что на них скачано, остаётся с вами. Всё, что лежало «в облаке», исчезает.

Эфирное радио и телевидение. Вышки вещания передают сигнал по воздуху, им не нужен интернет. Эфир станет главным — а в первые недели единственным — массовым источником новостей.

Спутниковая навигация. Это сюрприз для многих: GPS и ГЛОНАСС интернету не подчиняются. Спутники продолжают сообщать телефону, где он находится. Ваша синяя точка на месте. Проблема в другом — под ней нет карты, если вы не скачали её заранее.

Голосовая связь — с оговорками. Современная мобильная и даже стационарная связь во многом устроена поверх тех же сетей, что и интернет. В нашем сценарии звонки в первые часы почти не проходят: часть оборудования отключается, остальное ложится под лавиной вызовов. Потом связь частично возвращается — на старых линиях, внутри городов и регионов, с перебоями и очередями на переговорных пунктах. Междугородний звонок снова станет событием.

Локальные сети. Компьютеры внутри здания, предприятия или района по-прежнему можно соединить проводами или радиомостом. Больница может связать свои кабинеты. Рынок — свои прилавки. Но связать между собой города и страны быстро не получится. Мир сжимается до размеров одного района — и это, как мы увидим, одна из главных причин, почему одни профессии умрут, а другие взлетят.

Это уже случалось

Чтобы эксперимент не казался фантастикой, вот несколько настоящих случаев, когда люди внезапно оставались без сети. Каждый из них — маленькая репетиция нашего сценария.

Египет, январь 2011 года. Во время протестов власти страны с населением больше восьмидесяти миллионов человек отключили интернет почти полностью — примерно на пять дней. Банки закрылись, биржа остановилась, бизнес встал. Позже экономисты оценивали прямые потери в десятки миллионов долларов в день.

Facebook, октябрь 2021 года. Ошибка в настройках сетевой маршрутизации на шесть часов стёрла с карты интернета Facebook, Instagram и WhatsApp (Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, деятельность которой признана в России экстремистской и запрещена). Для миллионов малых предпринимателей, которые продавали через Instagram и принимали заказы в WhatsApp, это был день без выручки. Сообщалось, что сотрудники самой компании не могли попасть в некоторые помещения: электронные пропуска проверялись через ту же упавшую сеть.

Тонга, январь 2022 года. Извержение подводного вулкана порвало единственный кабель, связывавший островное государство с остальным миром. Около пяти недель страна жила почти без связи — лишь с медленным спутниковым каналом для самого необходимого. Люди стояли в очередях к немногим телефонам, новости передавали по радио, деньги от родственников из-за границы не доходили.

CrowdStrike, июль 2024 года. Это был не обрыв интернета, а сбойное обновление одной программы для защиты компьютеров. Но оно уронило миллионы машин по всему миру разом. Остановились аэропорты, банки, больницы, телеканалы. Сотрудники авиакомпаний выписывали посадочные талоны от руки — и выяснилось, что многие просто не умеют этого делать.

Россия, 2025 год. Во многих регионах мобильный интернет начали отключать на часы и дни из соображений безопасности. Люди за считанные недели заново научились жить по-старому: носить наличные, скачивать карты заранее, договариваться о встречах «у фонтана в шесть». А магазины и такси — работать с «белыми списками» разрешённых сервисов.

Есть и пример постарше. В сентябре 1859 года на Землю обрушилась мощнейшая магнитная буря — её называют событием Кэррингтона. Тогдашний «интернет» — телеграф — сошёл с ума: провода искрили, у операторов били разряды, часть линий вышла из строя. Если такая буря случится сегодня, последствия будут куда серьёзнее, чем искры на телеграфных станциях.

Всё это — эпизоды. Часы, дни, недели. Наш эксперимент начинается там, где они заканчивались: когда ждать починки уже бессмысленно.

Как читать эту книгу

Каждая глава устроена одинаково. Сначала — короткая сцена из жизни наших героев. Потом — разбор: что происходит, почему и с кем. Где можно — реальный пример из истории. А в конце — три коротких вывода:

Кто теряет — какие люди и профессии первыми чувствуют удар.

Кто зарабатывает — у кого внезапно появляется спрос.

Что сделать сейчас — одно-два действия, которые стоит сделать, пока интернет ещё работает.

Последний пункт — не игра. Почти всё, что поможет вам в мире без сети, помогает и в нашем, вполне реальном мире, где интернет иногда пропадает на день, на неделю или в отдельно взятом регионе. Скачанная карта, сотня рублей наличными в кармане, номер телефона, записанный на бумаге, и умение, которое можно продать без смартфона, ещё никому не помешали.

Часть I. Погасло

Глава 1. Первые десять минут

В 9:43 у кофейни на Покровской стоит уже человек десять. Никто не уходит. Бариста объясняет каждому новому покупателю, что терминал не работает, и каждый новый покупатель сначала пробует приложить карту — «а вдруг у меня пройдёт». Не проходит ни у кого.

— Наличными можно, — говорит бариста.

Люди переглядываются. Наличные есть у одного мужчины в пальто — тысячная купюра. Сдачи с неё в кассе нет: за всё утро здесь никто не платил наличными. Мужчина машет рукой: «Оставьте, потом зайду». Лена смотрит на свой капучино, за который не заплатила, и бариста, поколебавшись, говорит: «Берите. Потом занесёте». Это первая сделка в долг, которую Лена видит своими глазами за много лет. Скоро она увидит их сотни.

В 9:47 она пытается вызвать такси, чтобы успеть в офис к созвону. Приложение показывает пустую карту и надпись «Проверьте подключение к интернету». Лена проверяет. Подключения нет. Она идёт пешком — двадцать пять минут, которые потом вспомнит как последнюю спокойную прогулку в старом мире.

* * *

Первые десять минут без интернета — это не катастрофа. Это недоумение. Никто ещё не знает, что сеть пропала везде и надолго. Каждый думает, что сломалось у него: у его провайдера, его оператора, его банка, его телефона. Миллионы людей одновременно делают одно и то же: перезагружают телефон, включают и выключают авиарежим, перезапускают роутер. А потом выходят на улицу или поворачиваются к соседу, чтобы спросить: «У вас тоже?»

Это вопрос, который в первые десять минут произносят миллионы раз. И сам этот вопрос — первый признак нового мира. Информация снова начинает передаваться так, как передавалась тысячи лет: от человека к человеку, голосом, на расстояние вытянутой руки.

Давайте посмотрим, что именно ломается в эти десять минут. Правило здесь одно, и оно объясняет почти всё: мгновенно умирает всё, что для работы спрашивает разрешения у далёкого сервера. А спрашивает почти всё.

Деньги: «Нет связи с банком»

Когда вы прикладываете карту к терминалу, кажется, что деньги списываются прямо в магазине. На самом деле за секунду-две происходит целое путешествие. Терминал отправляет запрос в банк магазина, тот — в платёжную систему, та — в банк, выпустивший вашу карту. Банк проверяет, есть ли на счёте деньги, не заблокирована ли карта, не похожа ли покупка на мошенничество, и отправляет ответ обратно по той же цепочке. Только после этого терминал пищит радостно.

Уберите связь — и цепочка рвётся в первом же звене. Терминал не может спросить разрешения, а значит, не может провести оплату. Некоторые терминалы умеют проводить небольшие покупки «на доверии», без связи, и отправлять их в банк позже. Но в России так почти никто не работает: банки боятся мошенничества и требуют проверки каждой операции. К тому же «позже» в нашем сценарии не наступит.

Оплата по QR-коду, через систему быстрых платежей, переводом по номеру телефона — всё это тоже запросы к серверам. Всё умирает одновременно.

А теперь вспомним: в России больше восьми из десяти покупок в магазинах оплачиваются безналично. Сколько у вас сейчас наличных в кошельке? Если вы похожи на большинство горожан младше сорока — нисколько или почти нисколько. У Лены в то утро не было ни рубля. Не потому что она бедная. Потому что последние три года наличные ей были просто не нужны.

В 9:41 экономика большого города, работающая на безнале, на десять минут превращается в экономику доверия и долговых обещаний: «Берите, потом занесёте». Через несколько часов доверие закончится. Но об этом — в следующей главе.

Что интересно: в первые минуты не ломаются кассы. Обычная онлайн-касса, которая должна отправлять каждый чек в налоговую, по закону может прожить без связи до тридцати дней — она копит чеки в памяти и отправит их, когда связь появится. Поэтому магазин может продолжать торговать за наличные. Если, конечно, у покупателей эти наличные есть.

Связь: «Только SOS»

Логично было бы ожидать, что, когда пропадут мессенджеры, люди просто начнут звонить. Так и будет — и именно это добьёт телефонную связь.

Сотовая сеть рассчитана на то, что одновременно разговаривает лишь небольшая доля абонентов. Никто не строит сеть, в которой все звонят всем одновременно, — это было бы безумно дорого. В обычный день этого и не нужно. Но в 9:45 понедельника десятки миллионов людей, оставшихся без мессенджеров, одновременно набирают номера: начальнику, жене, маме, ребёнку в школе. Так бывает в новогоднюю ночь и после крупных происшествий — и в такие минуты дозвониться невозможно.

А в нашем сценарии добавляется ещё одна беда. Современная мобильная связь сама во многом живёт поверх интернет-технологий. Голосовые звонки в сетях нового поколения — это, по сути, тоже передача данных. Часть оборудования операторов в первые минуты просто теряет связь со своими центрами управления. Поэтому у Лены на экране и горит «Только SOS»: телефон видит вышки, но обычные звонки через них не проходят. Пробиться можно только на экстренные номера — и те захлёбываются от звонков людей, которые не понимают, что происходит.

Кто в эти минуты остаётся на связи? Те, кому никогда не нужна была сеть. Дальнобойщики с рациями. Таксисты старой школы, которые ещё держат рации для диспетчерской. Охранники с портативками. Радиолюбители. Машинисты поездов и диспетчеры аэропортов — у них свои, отдельные системы связи. Это крошечный процент населения. Но в первые часы именно эти люди будут знать о масштабе происходящего больше всех остальных.

Дорога: синяя точка без карты

Игорь в своей фуре видит синюю стрелку на сером фоне — и это точная картина того, что происходит с навигацией.

Спутники никуда не делись. Навигационный приёмник в телефоне по-прежнему ловит сигнал и вычисляет, где вы находитесь, с точностью до нескольких метров. Но сама карта — улицы, дома, развязки, названия — в большинстве приложений не хранится в телефоне. Она подгружается из сети кусочками по мере того, как вы едете. Немного карты остаётся в памяти от прошлых поездок, поэтому на знакомых маршрутах вы ещё увидите обрывки улиц. Шаг в сторону — и вокруг синей точки серая пустота.

Пробок нет. Расчёта времени нет. Построить маршрут нельзя: это тоже делает сервер. А ведь целое поколение водителей не открывало бумажную карту ни разу в жизни. Курьеры, таксисты, развозчики еды, водители каршеринга — люди, для которых навигатор не помощник, а сам способ работы, — в 9:41 теряют этот способ.

Счастливое меньшинство — те, кто скачал карты заранее. Некоторые навигационные приложения позволяют сохранить карту региона в памяти телефона. Таким людям повезло: маршрут им всё ещё построят, пусть и без пробок. Знание о том, что карту можно скачать, через месяц станет товаром. А сами скачанные карты — ценностью, которую будут копировать с телефона на телефон за деньги.

Такси, каршеринг, самокаты: запертые коробки

Сервисы такси умирают мгновенно и целиком. Пассажир не может вызвать машину. Водитель не может получить заказ. Диспетчера, которому можно позвонить, у большинства сервисов давно нет — его заменила программа. Сотни тысяч машин в одну минуту превращаются в обычные автомобили, водители которых не знают, кого и куда везти. Кто-то разворачивается домой. Кто-то, посообразительнее, встаёт у метро и вокзала и начинает «таксовать» по-старому — за наличные, по договорённости. Цены в таком такси через час вырастут втрое. В первые минуты водители ещё не понимают, что произошло, но самые опытные — те, кто бомбил в девяностые, — понимают первыми.

С каршерингом всё ещё забавнее. Арендованную машину открывают и закрывают через сервер: вы нажимаете кнопку в приложении, сервер посылает машине команду. Нет сервера — нет команды. Тысячи автомобилей каршеринга в 9:41 превращаются в запертые коробки на парковках. Если вы в этот момент ехали на такой машине, она, скорее всего, доедет до места — но закончить аренду вы не сможете, а после того как заглушите двигатель, можете её больше не завести. То же самое происходит с арендными самокатами: они разбросаны по городу, как игрушки после праздника, и никто не может ни взять их, ни вернуть.