Читать книгу Новый день. Рассказы. Часть первая (Максим Майоров) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Новый день. Рассказы. Часть первая
Новый день. Рассказы. Часть первая
Оценить:

3

Полная версия:

Новый день. Рассказы. Часть первая


Первый образец всё ещё был у него. Вживую материал мог оказаться совсем другим, чем на фотографии. Можно было положить два рядом, повернуть к окну, посмотреть на торец, провести рукой по поверхности. Мне такие вещи нравились. Я действительно хотел поехать. Наверное, поэтому минут пять сидел с телефоном возле чашки, прежде чем открыл переписку с Сергеем. Написал:


«К Сафонову сегодня съезди сам. Посмотри оба. Если первый действительно лучше настолько, чтобы ждать — не подтверждай ничего. Если разница небольшая — бери второй. Мне фото пришли потом».


Стер последнюю фразу. Написал:


«Реши сам».


Перечитал. Получилось слишком широко. Добавил:


«По сроку приоритет до двух недель. По цене — в пределах согласованной. Остальное реши сам».


Отправил. Ответ пришёл через пару минут.


«Ты заболел?»


Я улыбнулся.


«Нет».


«Тогда что случилось?»


Я посмотрел в окно. На мокрой крыше соседнего дома сидели голуби. Один расправил крыло и долго приводил в порядок перья. Никуда не торопился.


«Ничего».


Сергей написал:


«Опасно».


Я ответил:


«Если выберешь ерунду — узнаешь».


Три точки мигали довольно долго.


«Вот теперь узнаю тебя».


Я убрал телефон. После кофе зашёл в кабинет. Ноутбук стоял на столе. Рядом лежала вчерашняя ручка, лист с четырьмя пунктами и папка, которую я так и не передал на отменённой встрече. Я взял папку. Поставил обратно. У двери остановился. Стоило взять ноутбук — и через двадцать минут я наверняка нашёл бы причину открыть его. Ноутбук остался на столе. Вышел. Дверь прикрыл тихо, чтобы не разбудить Ларису. Замок мягко щёлкнул. На улице было прохладно. Асфальт ещё не высох. Под деревьями лежали тёмные листья, на бордюрах собиралась вода, и воздух пах мокрой землёй так сильно, будто парк начинался прямо у подъезда. До прудов я пошёл пешком.


Первые пять минут ноги сами требовали от прогулки хотя бы маршрута. Я всё время выбирал самый короткий путь. Через двор быстрее. По диагонали через парковку ещё быстрее. На светофоре можно перейти здесь, а не у дальнего перехода. Потом заметил это и засмеялся. Даже к воде я пытался прийти эффективнее. У парка дорожка разделялась на две. Левая шла прямо к берегу. Правая делала длинный круг между деревьями. Я остановился. Разум, если бы стоял рядом, совершенно справедливо показал бы налево. Я пошёл направо — справа после дождя свет был красивее.


Между облаками появился кусок голубого неба, и мокрые стволы лип блестели почти чёрными полосами. На кустах висели крупные капли. Иногда одна падала на сухой лист, оставшийся ниже, и звук получался неожиданно громким. Навстречу прошла женщина с коляской. Рядом бежала маленькая собака в жёлтом комбинезоне. Собака остановилась возле меня, внимательно понюхала ботинок и решила, что я не заслуживаю дальнейшего изучения.


— Простите, — сказала женщина.


— За что?


— Он ко всем пристаёт.


— Уже передумал.


Она посмотрела на собаку.


— Быстро.


И пошла дальше. У киоска возле воды пахло кофе и тёплым тестом. Я взял большой американо.


— Крышку? — спросил парень за окном.


Я посмотрел на мокрую дорожку.


— Давайте.


Он защёлкнул крышку на стакане.


Я ушёл со стаканом. Пруд был серым. После дождя вода почти сливалась с небом, только у берега становилась темнее от отражения деревьев. Камыш стоял плотной жёлто-зелёной стеной. На поверхности плавали несколько листьев, а дальше от берега ветер время от времени собирал мелкую рябь и гнал её к противоположной стороне. На первой скамейке было мокро. На второй тоже. Я провёл ладонью по третьей и получил именно тот результат, которого следовало ожидать. Сел на край деревянного ограждения. Кофе был слишком горячим. Телефон лежал в кармане. Минуты две я выдержал легко. Потом рука сама полезла проверить. Новых сообщений не было. Я убрал телефон. Через некоторое время он завибрировал. Сергей.


Я почувствовал почти облегчение. Достал. Фотография двух образцов на столе. Следом:


«Первый лучше. Но срок 12–14 дней минимум. Второй есть сейчас. Беру второй».


Я увеличил фотографию. Первый действительно выглядел лучше. Даже через экран. Поверхность была глубже, край аккуратнее. Второй рядом с ним казался чуть проще. Я уже набрал:


«Подожди».


Не отправил. Стер. Написал:


«Принял».


Сергей ответил мгновенно:


«Ты точно здоров?»


Я не стал отвечать. Положил телефон рядом с собой на деревянный брус. Теперь он был виден. Это оказалось хуже. Перевернул экраном вниз. С воды прилетел ветер. Холодный. Я застегнул куртку. Ветер бил холодом в щёку, а я минут пять думал о первом образце: двенадцать дней — не вечность; разница видна даже по фотографии; если бы я приехал, со Сафоновым можно было бы ещё раз поговорить о сроке. Потом по дорожке пробежали двое подростков. Один перепрыгнул лужу, второй попытался повторить, попал обеими ногами в середину и с таким выражением посмотрел на мокрые штаны, что я засмеялся вслух. Первый остановился.


— Я говорил, глубоко.


— Ты сказал после того, как я прыгнул.


— Но сказал же.


Они убежали. Я отпил кофе. Он уже был нормальной температуры. На другом берегу кто-то запускал небольшую радиоуправляемую лодку. Я сначала увидел только белый след на воде. Потом заметил мужчину с пультом и мальчика рядом. Лодка сделала круг, слишком резко вошла в поворот и перевернулась. Мальчик закричал. Мужчина что-то ответил и пошёл искать длинную ветку. Я автоматически начал прикидывать, как проще достать лодку. До берега метра три. Ветер гонит сюда. Если подождать... Остановился. Мне стало смешно второй раз. Мальчик тем временем уже нашёл палку длиннее. Через минуту лодка была у него. Я смотрел, как он переворачивает её, выливает воду и снова ставит на поверхность.


Запах мокрого дерева почему-то на мгновение смешался с другим — давним, почти невозможным здесь: клей, нагретый паяльник, канифоль. Так быстро, что я не успел ничего вспомнить целиком. Только руки. Маленькая деталь. Желание посмотреть, полетит или нет. Я сделал глоток. Лодка снова пошла по воде. На этот раз ровно. Я просидел у воды ещё минут двадцать. Может быть, полчаса. Часы не смотрел. В какой-то момент солнце ненадолго показалось между облаками, и одна из скамеек начала быстро подсыхать. Доски посветлели; я провёл по ним ладонью и пересел туда. На брюках осталась тонкая влажная полоса от деревянного ограждения. Кофе закончился. Стакан я держал в руках ещё некоторое время просто потому, что урна была далеко. Потом всё-таки встал.


Пошёл вдоль берега. Дорожка здесь была уже. С одной стороны кусты почти касались плеч, с другой вода подходила к самому краю и подмывала землю под корнями. Несколько деревьев стояли наклонно, будто каждый год понемногу пытались лечь в пруд, но пока не решались. Под ногами хрустел мелкий гравий.


Телефон больше не звонил.


Я поймал себя на том, что жду. Не конкретного человека. Самого звука. Будто без него прогулка становилась чуть подозрительной. Дошёл до конца дорожки, где парк упирался в невысокую металлическую ограду, развернулся и пошёл обратно. У киоска выросла очередь. Люди брали кофе перед работой или после прогулки с собаками. Мужчина в спортивной куртке долго выбирал сироп, потом спросил девушку за стойкой, какой менее сладкий.


— Без сиропа, — ответила она.


Он задумался. Я пошёл мимо. До дома возвращался другой дорогой. Не специально длинной. Просто другой. Возле подъезда увидел своё отражение в стеклянной двери: куртка застёгнута до подбородка, волосы растрепал ветер, на правом ботинке грязь. Выглядел я как человек, который сходил в парк. Ничего больше. Лариса уже ушла. На кухонном столе лежала записка:


«Максим, купи вечером хлеб».


Ниже она нарисовала стрелку к пустой хлебнице. Я усмехнулся, положил телефон на стол и в кабинет не пошёл. Сделал ещё кофе и сел у окна. Пруда отсюда почти не было видно. Только между домами блестел небольшой кусок воды. Через несколько минут я всё-таки взял телефон. Сергей прислал ещё две фотографии. На одной второй образец лежал возле окна. На другой — рядом с нашим референсом. Разница была. Не катастрофа. Но была. Я увеличил. Закрыл. В половине первого оделся и поехал в офис. Рабочий день никуда не исчез.


* * *


В кабинете Сергея второй образец лежал на столе. Вживую он оказался немного теплее по цвету, чем на фотографии. Не настолько, чтобы отказываться, но достаточно, чтобы я сразу увидел. Сергей заметил это по моему лицу.


— Началось.


— Что началось?


— Вот это.


Он повторил мой взгляд на образец: прищурился, наклонил голову, провёл пальцем по краю.


— Я так не делаю.


— Ты именно так делаешь.


Я взял образец и подошёл к окну. При дневном свете оттенок стал ещё заметнее.


— Первый был лучше.


— Был.


— И торец у него аккуратнее.


— Да.


— Почему тогда этот?


Сергей откинулся на спинку кресла.


— Потому что первый через две недели. Может быть. Второй завтра у нас. По цене в лимите. По характеристикам проходит. Ты написал решить самому.


Я провёл большим пальцем по кромке. Она была нормальной. Просто не такой, как я выбрал бы сам.


— Сафонов скидку дал?


— Три процента.


— Мало.


— Я тоже так сказал. Дал ещё два.


Я посмотрел на Сергея.


— Пять?


— Пять.


— Документы?


Он постучал пальцем по папке.


— Здесь.


Я открыл первую страницу. Потом вторую. Всё было в порядке. Хотелось ещё раз спросить про первый вариант. Не спросил. Положил образец на стол.


— Оставляем.


Сергей помолчал.


— Всё?


— А что ещё?


— Не знаю. Я приготовился защищаться.


— Зря готовился.


— Это никогда не зря.


Я засмеялся. Он тоже. Потом подвинул ко мне другой лист.


— Тогда раз уж ты пришёл...


Я посмотрел на него.


— Даже не начинай.


— Там реально на две минуты.


— Вот с этих слов всё и начинается.


Сергей убрал лист обратно.


— Хорошо.


Я встал. У двери остановился.


— Что там?


— Где?


— На две минуты.


Он улыбнулся.


— Я же убрал.


— Теперь уже интересно.


— Поздно.


— Сергей.


— Максим, иди работай.


Я вышел. В своём кабинете открыл ноутбук. Почта загрузилась почти сразу. Входящих было двенадцать. Первое письмо действительно требовало ответа сегодня. Я начал читать. Через несколько минут заметил на ковре возле стола тёмный след от правого ботинка. Грязь из парка подсохла не до конца. Я посмотрел на неё, потом снова на экран. Телефон зазвонил.


Я ответил.

Два обещания


Два билета в театр висели на холодильнике с понедельника.


Лариса прижала их круглым магнитом с виноградной гроздью и теперь использовала его для всего подряд — от списка продуктов до квитанций. На билетах крупно стояло время: 19:30. Я видел его каждое утро, когда открывал холодильник, и за неделю успел выучить лучше, чем несколько рабочих встреч.


— Максим, только сегодня без твоего «ещё пять минут», хорошо? В шесть десять выезжаем, — сказала Лариса, наливая кофе.


— Помню.


— Я знаю, что помнишь. Я хочу спокойно доехать, а не влетать в зал под звонок.


— Договорились.


Она поставила чашку передо мной и села напротив. За окном было сухо, но небо с утра висело низко, белёсое, и свет в кухне казался вечерним, хотя ещё не было девяти. Во дворе дворник сдувал листья от подъезда. Воздуходувка то завывала, то стихала, когда он переходил от одного дерева к другому.


Телефон лежал рядом с сахарницей. Он завибрировал.


Сергей.


— Доброе утро.


— Для кого как, — сказал он. — Стол готов.


— Какой стол?


— Тот самый, который я жду два месяца и про который ты сказал: «Когда будет готов — сам поеду с тобой принимать».


Я посмотрел на холодильник.


Два билета висели совершенно неподвижно.


— Сегодня?


— Сегодня. Они дали окно с четырёх до пяти. Потом мастер уезжает на монтаж, и дальше только во вторник. Я уже грузчиков поставил на пять.


Я поставил чашку.


Стол я помнил. Большой дубовый, почти три метра длиной, с массивной столешницей, склеенной из нескольких широких досок. Сергей долго выбирал мастерскую, показывал мне фотографии, присылал образцы тонировки, потом в какой-то момент сказал, что больше ничего выбирать не будет и закажет первый, который ему понравится. Я сам его отговорил.


«Если уж делаешь на десять лет, съезди один раз нормально и посмотри».


Он съездил. Выбрал. А я действительно сказал, что на приёмку поеду с ним.


— Во сколько точно?


— К четырём.


Я снова посмотрел на билеты. От мастерской до дома без пробок — минут сорок. Если полчаса на стол, в половине пятого выехать, в пять десять дома. Даже час оставался.


— Хорошо. В четыре буду.


— Я знал, что ты нормальный человек.


— Не преувеличивай.


— Поздно. До встречи.


Я положил телефон.


Лариса намазывала масло на кусок хлеба.


— В четыре где?


— У Сергея стол забирают. Я обещал съездить с ним.


Она на секунду замерла с ножом в руке и посмотрела сначала на меня, потом на билеты.


— То есть у тебя сегодня ещё и стол?


— Там на полчаса.


— Максим, я ничего не имею против Сергея и его стола. Просто твои «полчаса» иногда начинают жить своей жизнью.


Я рассмеялся.


— В шесть десять выезжаем, ладно? Я хочу один раз приехать заранее, спокойно снять пальто и не слышать первый звонок с парковки.


— Успею.


Лариса посмотрела на меня поверх чашки.


— Вот это слово мне как раз и не нравится.


Но сказала она это без раздражения и снова занялась завтраком.


Я допил кофе и пошёл в кабинет.


Календарь открылся вместе с почтой. В субботней колонке стояли всего две цветные полосы: в четыре — «Сергей. Стол», в шесть десять — «выезжаем». Между ними оставалось белое место, и на экране оно выглядело вполне прилично. Календарь вообще отлично умел показывать время и совсем не умел показывать Москву. В нём не было съездов, светофоров, поиска парковки, ворот без вывески и человека, который обязательно скажет: «Ещё пять минут».


Я ткнул в карту. От мастерской до дома — сорок три минуты. Даже если у Сергея провести час, оставалось почти полчаса запаса. Мне понравилось это число. Двадцать семь минут звучали уже не как риск, а как план.


Можно было сразу написать Сергею: «Я только до пяти». Можно было сказать Ларисе, что, если задержусь, встретимся у театра.


Я этого не сделал. Закрыл карту. Двадцать семь минут всё ещё казались запасом.


До обеда всё укладывалось прекрасно. Более того, настолько прекрасно, что к двум часам я уже считал утренний разговор с Ларисой лишней осторожностью. Закончил письмо, которое собирался отправить только в понедельник, разобрал две папки на столе, ответил на несколько сообщений. В половине третьего закрыл ноутбук.


Мастерская находилась на другом конце города, в бывшей промышленной зоне, где между новыми офисными зданиями ещё стояли старые кирпичные корпуса с высокими окнами. Навигатор показывал пятьдесят две минуты.


Я вышел заранее.


Первые двадцать минут дорога шла почти идеально. Потом на съезде с Третьего кольца всё остановилось.


Красная линия на экране навигатора вытянулась дальше, чем мне хотелось. Время прибытия прыгнуло с 15:47 на 15:56, потом на 16:03.


Я написал Сергею:


«Буду в 16:05».


Ответ пришёл сразу:


«Мы тут».


Я прибавил скорость там, где это ещё имело смысл, и через несколько минут поймал себя на знакомом занятии: пытался выиграть у города семь минут, которые город мне не обещал.


На следующем светофоре посмотрел маршрут обратно.


До дома — пятьдесят восемь минут.


Если мы закончим в половине пятого, я буду дома в половине шестого. Если в пять — почти в шесть. Всё ещё нормально.


Телефон снова убрал.


Мастерскую я нашёл не сразу. Навигатор привёл к серым металлическим воротам без вывески. За ними стоял длинный кирпичный корпус, а вдоль стены — несколько машин, два небольших грузовика и белый фургон с открытыми задними дверями.


Сергей ждал возле входа.


— Семь минут, — сказал он вместо приветствия.


— Пять.


— По моим часам семь.


— У тебя неправильные часы.


— Конечно. Пойдём.


Внутри пахло деревом, маслом и чуть сладковатым лаком. Запах был густой, тёплый, совсем не похожий на строительную пыль. Возле стены стояли щиты, прислонённые один к другому, на стеллажах лежали обрезки дуба и ясеня. Где-то дальше работал станок — ровно гудел, потом голос его становился выше, и через несколько секунд всё снова стихало.


Нас встретил мастер лет сорока пяти в тёмном фартуке.


— Сергей?


— Да.


— Стол здесь.


Он провёл нас между верстаками.


Стол стоял на козлах, ещё без упаковки. Я остановился.


Вокруг него мастерская как будто немного расступилась. Рядом лежали рулоны упаковочного картона, прозрачная плёнка и сложенные в стопку толстые войлочные прокладки. На полу возле одного из верстаков блестела свежая стружка. У стены сохли две узкие столешницы, на каждой карандашом были подписаны марка детали и размер. Здесь всё находилось в промежуточном состоянии: доска ещё не стала дверцей, ножка — столом, поверхность — готовой вещью. Только Сергеев стол уже выглядел законченным.


Сергей подошёл к нему медленнее, чем обычно подходил к чему-либо на работе. За два месяца я успел выслушать от него всё: что мастерская тянет срок, что оттенок на образце слишком жёлтый, что цена за «просто четыре ноги и доску» безумная. Теперь он молчал. Провёл ладонью по столешнице от края к середине и только потом посмотрел на меня.


На фотографиях он выглядел хорошо. Вживую — лучше.


Дуб был тёплого серо-медового цвета, без глянца. На широкой столешнице оставили живой рисунок дерева: длинные тёмные линии, небольшие сучки, одна почти чёрная прожилка уходила от края и растворялась ближе к середине. Подстолье сделали простым, тяжёлым, без декоративных попыток доказать, что стол дорогой.


Сергей провёл ладонью по поверхности.


— Ну?


— Красивый.


— Я про другое.


— И другое посмотрим.


Мастер улыбнулся.


— Я уже понял, что быстро не отпустите.


— Мы сами надеялись, — сказал Сергей.


Я обошёл стол. Провёл рукой по торцу, посмотрел углы, снизу — крепления подстолья. Не потому, что искал, к чему придраться. Просто если уже приехал принимать вещь, смотреть нужно было нормально.


На дальнем углу столешницы я заметил тонкую линию.


Сначала решил, что это рисунок древесины. Провёл ногтем.


Ноготь зацепился.


— Подожди.


Сергей наклонился.


— Что?


Я показал.


Линия шла вдоль клеевого шва сантиметров на двадцать, почти незаметная сверху, но у торца становилась шире.


Мастер провёл пальцем.


— Это не трещина.


— А что?


— Шов немного открылся после масла. Дерево живое.


— Живое дерево — согласен. Открывшийся клеевой шов — уже другая жизнь.


Он посмотрел на меня внимательнее.


— Он не разойдётся.


— Тогда почему здесь ноготь входит?


Сергей молчал. Для него разговор уже перестал быть удовольствием от нового стола и превратился в то, ради чего он меня и позвал.


Мастер присел, посмотрел снизу.


— Сейчас Игоря позову.


Пришёл второй человек, постарше. Посмотрел, посветил телефоном, потом сказал:


— Лучше поджать.


Первый мастер поморщился.


— Я и сам вижу.


— Сколько? — спросил Сергей.


— Минут сорок под струбцинами. Потом зачистить, масло восстановить. Час, может, чуть больше.


Я посмотрел на часы.


16:24.


Сергей тоже посмотрел.


— Грузчики в пять.


Мастер развёл руками.


— Если хотите, грузите так. Шов никуда не уйдёт.


Я снова провёл ногтем по линии.


— Я бы не грузил.


Сергей выдохнул через нос.


— Прекрасно.


— Ты меня поэтому и позвал.


— Я знаю. Просто хочется иногда, чтобы ты приехал и сказал: всё хорошо, забираем.


— Тогда надо было другого человека звать.


— Уже понял.


Мастер позвал помощника. Они принесли две длинные струбцины, тонкую рейку и банку клея. Стол быстро перестал выглядеть готовым. Его развернули, подложили под край мягкую ткань, один мастер полез снизу, второй начал аккуратно раскрывать шов.


Я смотрел и понимал, что решение правильное. Если сейчас забрать стол, можно год ничего не замечать. А можно через месяц получить щель в полмиллиметра и потом снова везти трёхметровую столешницу через Москву.


— Машину отменять? — спросил Сергей.


— Не знаю, — сказал мастер. — Если клей схватится быстро, можно сегодня. Но я бы дал постоять.


— До вторника?


— До понедельника точно. Во вторник вообще спокойно.


Сергей достал телефон и отошёл звонить грузчикам.


Я ещё раз посмотрел на часы.


16:31.


До дома навигатор показывал час и две минуты.


Если я уеду в пять, буду дома после шести. Переодеться, выйти — уже впритык. Если в половине шестого — всё.


Я сунул телефон обратно в карман.


«Всё» было пока не наступившим. Мы ещё могли закончить раньше. Два человека работали. Клей был уже на столе. Никакой катастрофы не происходило.


Сергей вернулся, убирая телефон в карман. По лицу было видно, что разговор с грузчиками прошёл не так легко, как его короткое «ладно» в трубку.


— Готовы подождать до шести. Потом у них следующий заказ.


— Отлично.


— Если стол будет готов.


С другой стороны столешницы мастер медленно подтягивал струбцину. Металл сухо поскрипывал, клей тонкой светлой ниткой выступал из шва и тут же снимался тряпкой. Стол, который десять минут назад выглядел готовой вещью, снова стал работой.


— Посмотрим, — сказал я.


Сергей глянул на меня через стол.


— Ты же не сбежишь?


Он спросил почти шутя.


Я уже набрал воздух, чтобы привычно ответить: «Нет, конечно», — и задержал его.


В кармане лежал телефон. На холодильнике дома висели два билета. В шесть десять мы должны были выехать.


Я снова открыл маршрут. До дома — час четыре. До театра отсюда — сорок восемь минут. На экране всё ещё существовало несколько красивых вариантов, в которых Москва вдруг становилась пустой, клей сохнул быстрее положенного, а я оказывался одновременно здесь и там.


— Сергей.


— Что?


— Я со временем накосячил.


Он нахмурился.


— В каком смысле?


— Я обещал тебе приехать на приёмку. И Ларисе обещал к шести быть дома. Когда утром сказал тебе «да», видел билеты перед собой и решил, что везде успею.


Сергей машинально посмотрел на свои часы.


— Так пока ещё успеваешь.


— Только если они закончат сейчас, клей высохнет за двадцать минут и вся Москва внезапно разъедется по домам раньше меня.


Он коротко усмехнулся.


— А если не разъедется?


Я посмотрел на тёмную полоску шва.


— Тогда одно из двух я сорву.


Несколько секунд мы слушали, как мастер переставляет зажим. Где-то в глубине цеха снова запустили станок, и его высокий ровный звук заполнил паузу.


— И что предлагаешь? — спросил Сергей.


Первым движением было сказать: «Да ладно, остаюсь». Потом позвонить Ларисе и рассказать про шов, грузчиков и двухмесячное ожидание. Всё это было правдой.


Второй вариант тоже появился сразу: быстро закончить здесь всё за всех, прыгнуть в машину и потом до театра отыгрывать у Москвы каждую минуту.

bannerbanner