Читать книгу Новый день. Рассказы. Часть первая (Максим Майоров) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Новый день. Рассказы. Часть первая
Новый день. Рассказы. Часть первая
Оценить:

3

Полная версия:

Новый день. Рассказы. Часть первая


Теперь напротив сидел взрослый мужчина. Не старый, конечно, но уже без той молодой поспешности во всём лице. Он снял пальто, посмотрел на меня и сказал:


— Вы вообще не изменились.


— Значит, плохо смотришь.


— Нет. Просто раньше мне казалось, что вы очень старый.


Я откинулся на спинку стула.


— Спасибо. Хорошо начали.


Он засмеялся.


Официант принёс меню. Мы минуту делали вид, что внимательно его изучаем, потом Антон предложил заказать несколько блюд на стол и не усложнять. Я согласился.


Сначала пошло обычное: кто где работает, кто переехал, кто женился, кто развёлся, у кого сколько детей, кого давно не видели. Когда несколько лет не встречаешься, сначала приходится быстро восстановить общую картину мира.


Потом принесли горячий хлеб, и разговор наконец перестал быть обменом справками.


Антон показал фотографию дочери. Ей было семь. На снимке она сидела на полу среди фломастеров и рисовала огромную фиолетовую лошадь. Голова у лошади получилась почти человеческая, грива занимала половину листа.


— Почему фиолетовая? — спросил я.


Антон улыбнулся.


— Я тоже спросил.


— И?


— Минут десять слушал, что взрослые ничего не понимают в лошадях.


— Правильно.


Он ещё раз посмотрел на фотографию.


— Очень умная. Иногда пугает.


Потом рассказывал, как она сама подстригла себе чёлку, как спрятала дневник из-за четвёрки и как однажды объявила, что он неправильно складывает носки. Я слушал и всё никак не мог совместить этого отца семилетней девочки с молодым специалистом, который когда-то стоял у меня в кабинете с распечаткой и ждал решения.


Странная всё-таки вещь — время. Ты вроде ничего специально не пропускаешь, а потом человек, которого помнишь мальчишкой, показывает тебе фотографию своей дочери.


Мы вспомнили старый офис. Не проекты — они давно перемешались между собой, — а людей и всякую ерунду. Банку горчицы, которую кто-то полгода хранил в общем холодильнике и охранял как семейную реликвию. Письмо заказчику, в котором забыли удалить внутренний комментарий. Антона, однажды пришедшего на работу в разных ботинках.


— Не было такого.


— Было.


— Вы сейчас сочиняете.


— У меня свидетели есть.


— Кто?


Я назвал фамилию.


Антон задумался.


— Ладно. Тогда было.


Мы смеялись громко и довольно глупо. Женщина за соседним столом один раз обернулась. Мы попробовали говорить тише и через минуту опять забыли.


Еда постепенно исчезала со стола. Разговор уходил назад, потом возвращался в сегодняшний день: дети, поездки, машины, книги, общие знакомые. Антон рассказал немного про своё дело — не как на презентации и не как человек, который пришёл за советом. Просто рассказывал.


В одном месте я уже почти начал предлагать решение, но он сам объяснил, что собирается делать дальше. Я закрыл рот и продолжил слушать.


Вечер получался хороший.


И, что для меня оказалось непривычно, от меня в нём ничего не требовалось.


Никому не надо было помогать. Ничего не надо было решать. Можно было просто есть горячий хлеб, спорить о фиолетовых лошадях и вспоминать разные ботинки.


Позже принесли чай. За окном бульвар стал темнее, прохожих почти не осталось. Стекло высохло. Антон посмотрел на часы, но никуда не торопился.


— А вы помните, как я к вам устраиваться пришёл?


— Смутно.


— В костюме.


Я посмотрел на него.


— У тебя был костюм?


— Вот именно. Единственный раз в жизни. Мама заставила надеть.


— Значит, поэтому я тебя и взял. Испугался.


Он снова засмеялся.


Официант подошёл почти незаметно и положил папку со счётом между нами.


Я протянул руку скорее автоматически.


Антон положил ладонь сверху.


— Сегодня за мой счёт.


Сначала я подумал, что он шутит.


— С чего это?


— Я пригласил.


— И что?


— И всё.


Я потянул папку к себе. Он не отпустил.


— Антон, давай не будем.


— Вот именно. Не будем.


— Пополам.


— Нет.


Сказал спокойно, без улыбки.


Ещё минуту назад мы обсуждали его дочь и старый офис, а теперь между нами лежала папка со счётом, и у меня внутри уже что-то начало перестраиваться.


Не сумма. На неё я даже толком не посмотрел.


Скорее сам факт.


Зачем он платит?


Сразу полезло прошлое: первая работа, советы, какие-то разговоры, помощь. Всё то, что до этой минуты спокойно лежало себе в памяти и никакого расчёта не требовало.


— Если это за что-то из прошлого...


Антон поморщился.


— Максим, не портите хороший вечер.


Я уже хотел возразить, но он подозвал официанта.


— Я просто хотел вас угостить. Можно?


Вот тут стало совсем трудно продолжать спор.


— Можно.


Терминал пискнул. Официант забрал папку, Антон убрал карту, и через минуту мы уже стояли у гардероба.


На улице пахло мокрыми листьями, холодным камнем и бензином. После ресторана воздух показался резким. Я застегнул куртку. До перекрёстка дошли вместе. Там наши машины стояли в разные стороны.


Антон протянул руку.


— Спасибо, что приехали.


— Тебе спасибо.


Я уже собирался добавить:


«Следующий раз мой».


Фраза была совершенно готова.


Я её не сказал.


Антон даже не заметил.


— Давайте теперь не через три года.


— Давай.


Он ушёл к парковке.


Я сел в машину, закрыл дверь и какое-то время просто сидел. На стекле изнутри появился лёгкий туман. Двигатель тихо работал на холостых.


Телефон лежал в подстаканнике.


Я взял его.


Банковское приложение открылось быстро. Антона нашёл по номеру. Сумму счёта я видел краем глаза и примерно помнил. Половину посчитать было несложно.


Ввёл перевод.


В сообщении написал: «За ужин».


Получалось аккуратно. Никто никому ничего.


Палец завис над кнопкой.


И тут я вспомнил, сколько раз сам делал ровно то же самое, что Антон сегодня.


Отодвигал чужую карту.


Говорил: «Убери».


Платил за младших коллег, за знакомых, за человека, которому просто был рад.


И ни разу потом не ехал домой с мыслью, что теперь этот человек мне что-то должен.


Мне было приятно заплатить.


Вот и всё.


Я посмотрел на экран.


Когда платил я, никакой сложной системы в этом не было. А когда заплатили за меня, она почему-то появилась сразу.


Я стёр сумму.


Экран стал пустым.


По дороге домой открыть приложение захотелось ещё дважды. На длинном светофоре я даже придумал вполне приличное объяснение: зачем человеку тратить лишнее, если можно поделить?


Вроде бы забота.


Я усмехнулся и убрал телефон подальше.


Дома было тихо. Лариса уже спала. В коридоре горел маленький ночник, на кухне стояла чашка с чайным пакетиком внутри. Я налил воды и сел у окна.


И почему-то вспоминался не счёт.


Фиолетовая лошадь.


Антонов единственный костюм.


Разные ботинки.


Мокрый бульвар.


Горячий хлеб, который мы ломали руками.


Я открыл переписку.


«Спасибо за вечер. Было хорошо».


Ответ пришёл почти сразу:


«И мне. Повторим».


Я набрал:


«Следующий за мной».


Посмотрел на фразу.


Стер.


Написал:


«Договорились».


И положил телефон экраном вниз.


На следующий день ничего не произошло.


Ни просьбы.


Ни звонка по делу.


Ни сообщения, после которого можно было бы сказать себе: ну вот.


Только ближе к обеду Антон прислал фотографию той самой фиолетовой лошади.


Под ней было написано:


«Дочь сказала, что вы всё равно ничего в них не понимаете».


Я рассмеялся.


Ответил:


«Передай, что я смирился».


Убрал телефон в карман.


Вчерашний счёт так и остался вчера.


А вечер — почему-то нет.

Тихая дверь


Сообщение пришло, когда я уже спустился в паркинг. Я шёл к машине, держа под мышкой ноутбук и папку, которую собирался передать на встрече, и по привычке открыл телефон ещё до того, как сработал датчик света над моим рядом. Белые лампы загорелись одна за другой, вытаскивая из полумрака бетонные колонны, блестящие крыши машин и длинные мокрые следы от колёс.


«Максим, добрый день. Сегодня не получится. Перенесём на следующую неделю. Извините».


Я остановился. Встреча должна была занять вторую половину дня. Не самая важная в жизни, но из тех, под которые всё равно освобождаешь несколько часов: доехать, поговорить, посмотреть то, что человек так хотел показать лично, потом выбраться обратно через город. Теперь ничего этого не было. Я посмотрел в календарь. После обеда — пусто. Следующее обязательное дело начиналось только ближе к вечеру. Несколько свободных часов посреди рабочего дня выглядели почти неприлично.


Сначала я обрадовался самому пустому месту между двумя строками. После обеда — ничего. Никто не ждал моего решения, никто не написал «срочно», ничего не горело. Я сел в машину и положил папку на соседнее сиденье. За бетонной стеной паркинга стоял обычный сентябрьский день. С утра прошёл дождь, потом облака разошлись, и теперь мокрый город блестел на солнце. Домой было минут двадцать пять. До прудов от дома — ещё меньше.


Я подумал об этом сразу. Не о спорте и не о прогулке для здоровья. Не о том, что надо «переключиться» или «перезагрузиться». Хотелось просто туда. К воде. Купить кофе у маленького киоска возле парка, пройти вдоль берега и посидеть там, где через камыш видно середину пруда. Без ноутбука. Без звонков. Может быть, вообще недолго. Когда-то у Прохора вопрос «что ты хочешь?» мог испортить мне полдня. А здесь ответ был готов раньше, чем я успел его усложнить.


Хочу к воде.


Я выехал из паркинга. Через десять минут идея уже стала выглядеть разумнее. Сначала домой. Оставить ноутбук и папку. Всё равно не таскаться же с ними по парку. Заодно можно ответить на письмо Сергея — там действительно на пять минут. Потом переодеться, взять лёгкую куртку и идти.


Всё.


Я специально произнёс это про себя: всё. Навигатор вёл через знакомые улицы. После дождя разметка была особенно белой, деревья вдоль дороги уже начали желтеть сверху, а в глубоких лужах у бордюров перевёрнутыми домами лежали окна и куски неба. На светофоре справа проехал мальчишка на велосипеде. Заднее крыло забрызгало ему куртку до самых лопаток, но он, судя по лицу, ничего об этом не знал и был совершенно счастлив. Телефон лежал экраном вниз. На следующем светофоре я всё-таки перевернул его. Два новых сообщения. Ничего срочного. Я снова положил телефон. Дома было тихо.


Лариса ушла утром раньше меня. На кухне осталась её кружка, возле зеркала в прихожей — тонкий шарф, который она, видимо, собиралась взять и передумала. Из приоткрытого окна тянуло прохладой и мокрыми листьями. Где-то внизу хлопнула дверца машины, коротко залаяла собака. Я снял туфли и прошёл в кабинет. Нужно было только поставить ноутбук. Экран проснулся раньше, чем я успел убрать руку. На рабочем столе остался открытым файл с коммерческим предложением. В правом нижнем углу всплыло сообщение от Сергея:


«Посмотри, пожалуйста, когда будет минутка. Сафонов прислал два варианта. Я бы сегодня закрыл, чтобы завтра не возвращаться».


Я посмотрел на часы. Минутка у меня была. Даже несколько часов. Сергей приложил две фотографии и таблицу. В первом варианте цена была выше, срок поставки — длиннее, зато характеристики мне нравились больше. Второй можно было забрать почти сразу, и формально он тоже проходил по нашим требованиям. Я поставил ноутбук на стол. Стоять и смотреть на экран было неудобно. Сел. Открыл таблицу. Разница оказалась чуть интереснее, чем выглядела в сообщении.


У второго варианта в сноске стояло ограничение, которое Сергей не заметил. Не критичное, но я всё равно полез в документацию производителя. Потом нашёл старое письмо с похожей поставкой. Потом вспомнил, что у нас уже был объект, где материал повёл себя иначе, чем обещал каталог. Пять минут прошли незаметно. Я написал Сергею:


«По второму уточни вот это. И попроси фото торца крупно».


Ответ пришёл почти сразу:


«Сейчас».


Я откинулся на спинку кресла. За спиной была дверь. До воды от подъезда — минут десять пешком. Надо было встать. Я не встал. Мне нравилась эта задача: две вещи, несколько параметров, один выбор. Можно разобраться и больше к нему не возвращаться. Такие задачи всегда затягивали меня сильнее, чем я собирался. Телефон завибрировал. Сергей прислал фотографию торца. Я увеличил её двумя пальцами.


— Ага.


На снимке стало видно то, чего не было в таблице. Я позвонил.


— Ты где? — спросил Сергей.


— Дома.


— Отлично. Тогда я сейчас Сафонову наберу, тебя подключу.


— Я вообще-то...


Фраза остановилась.


«Я вообще-то иду гулять» прозвучало бы совершенно нормально.


Но мне самому эта фраза почему-то показалась оправданием. Хотя Сергей ничего от меня не требовал, кроме того, что я уже начал делать.


— Давай, — сказал я.


Через минуту нас было трое. Сафонов говорил быстро, с улицы. В трубке шумели машины. Он то закрывал микрофон рукой, то снова появлялся, объяснял про партию, склад и то, что первый вариант действительно лучше, но ждать его придётся. Я задавал вопросы. Сергей записывал. Разговор оказался хорошим. Без пустых кругов, без привычного «давайте ещё раз проговорим». За двадцать минут мы разобрали почти всё, ради чего завтра пришлось бы собираться ещё раз. Когда отключились, я посмотрел на листок возле клавиатуры. На нём каким-то образом уже появились четыре строки, написанные моей рукой. Я не помнил, когда взял ручку. За окном стало темнее.


Не вечер — просто солнце ушло за облако. Свет, который лежал на краю стола, исчез. По ощущению в комнате сразу стало прохладнее. Я встал. На экране всплыло новое письмо. Отвечать не надо было. Я открыл. Прочитал. Там был вопрос, на который я знал ответ. Ответил. Потом увидел соседнее непрочитанное письмо. Закрыл почту. Через секунду открыл снова.


— Максим.


Голос прозвучал так ясно, что я обернулся. В комнате никого не было. Вспомнилось то спокойное «понятно» у Прохора. Я закрыл ноутбук. В тишине щёлкнул замок крышки. Посидел ещё несколько секунд. Потом телефон снова завибрировал. Сергей.


«Сафонов говорит, если хотим первый — подтвердить сегодня до 17. Второй держит до завтра. Что делаем?»


Я посмотрел на сообщение. Вот теперь это уже был настоящий вопрос. Если ждать до завтра, первый мог уйти. Если брать первый сегодня — надо было решить сейчас. Если второй — времени хватало, но мне он нравился меньше. Я снова открыл ноутбук. Вода никуда не делась. Она вообще прекрасно обходилась без меня.


* * *


Когда я в следующий раз посмотрел на часы, свободный день уже закончился. Не формально. В календаре ещё оставалось какое-то время. Можно было надеть куртку, выйти, дойти до парка, постоять у берега минут пятнадцать и вернуться. Но это уже было бы выполнение пункта. Я слишком хорошо знал этот способ: если хотел что-то сделать для себя и не сделал, можно быстро сделать маленькую версию, поставить внутри галочку и считать, что договор выполнен.


Я не пошёл.


Сергею написал, что сегодня ничего не подтверждаем. Пусть первый вариант отпускают, второй держат до утра. Завтра в половине одиннадцатого у Сафонова всё равно была встреча — можно посмотреть оба материала вживую, если первый ещё останется. Через минуту Сергей ответил:


«Принял».


Потом:


«Я бы второй взял».


Я написал:


«Завтра посмотрим».


И только после этого заметил, что за окном снова идёт дождь. Мелкий. Почти прозрачный. Он появлялся только на фоне тёмных деревьев, а на стекле собирался маленькими каплями и медленно соединялся в дорожки. До воды было десять минут. Я стоял у окна и видел верхушки камышей между домами. Совсем немного. Камыши были рядом весь день. Я так до них и не дошёл. Лариса вернулась позже семи. Я услышал ключ в замке, потом шорох пакета и её недовольное:


— Ну конечно.


Вышел в прихожую. У неё в одной руке была сумка, в другой — бумажный пакет, у которого от дождя разошлось дно. Из него опасно торчал угол какой-то коробки.


— Давай.


— Не надо, я уже донесла.


Она прошла на кухню, поставила пакет на стол и только тогда отдала мне сумку.


— Что там?


— Туфли.


— В таком пакете?


— Он был нормальный, когда я вышла из магазина.


Она сняла пальто и провела ладонью по волосам.


— У тебя день как?


— Встречу отменили.


— И?


— Хорошо поработал.


Лариса посмотрела на меня. Не вопросительно. Просто посмотрела. Потом открыла пакет и достала коробку.


— Эти оставить или слишком?


Она поставила передо мной туфлю. Я взял её за каблук.


— Мне нравится.


— Это опасный ответ.


— Почему?


— Потому что теперь я их оставлю, а через неделю ты скажешь, что вообще ничего не понимаешь в женской обуви.


— Я действительно ничего не понимаю.


— Вот.


Она забрала туфлю.


— Значит, оставляю.


И ушла переодеваться. За ужином мы говорили о совершенно другом. Лариса рассказывала про женщину в магазине, которая минут десять доказывала продавцу, что бежевый — это не цвет, а «состояние ткани». Потом показала фотографию какого-то кресла, которое ей прислали, и спросила, не кажется ли мне, что у него ножки слишком тонкие. Я сказал, что кажутся. Она сказала, что я предсказуем. После ужина я убрал тарелки в посудомойку, вытер стол и по привычке взял телефон. На экране было письмо от Сафонова. Фотографии двух образцов при другом освещении. Я посмотрел. Первый нравился мне больше. Закрыл письмо.


Открыл снова. Потом выключил экран.


— Максим, свет на кухне выключи, пожалуйста, — крикнула Лариса из комнаты.


— Сейчас.


Я выключил. В коридоре стало темно. Из кабинета через приоткрытую дверь падала узкая полоска света — ноутбук снова проснулся от какого-то уведомления и подсветил стену холодным прямоугольником. Я подошёл, закрыл крышку и прикрыл дверь. Не до конца. Она осталась чуть приоткрытой.


* * *


Я открыл глаза — и стоял в коридоре.

Коридор был слабо освещённый, длинный и узкий, с тёмным деревянным полом и тяжёлыми массивными дверями по обе стороны. Под потолком горели редкие лампы в матовых плафонах, и между ними оставались полосы полумрака. Стены были выкрашены старой светлой краской; возле плинтусов она местами потемнела, будто по коридору много лет проходили люди, задевали сумками, ставили коробки, прислоняли к стене что-то тяжёлое. В руке у меня была большая связка ключей. Она оттягивала руку; ключи звенели при каждом шаге и всё время цеплялись друг за друга. Из первой двери позвали:


— Максим!


Я остановился. Разум шёл рядом. На нём была обычная рубашка с закатанными рукавами, в руках — тонкая папка.


— Сюда, — сказал он.


Я нашёл ключ. За дверью стоял стол, на котором звонил телефон. Рядом лежали бумаги, один лист съехал на пол. Я поднял его, ответил на звонок, что-то быстро объяснил человеку на другом конце. Телефон замолчал. Разум сделал пометку. Мы вышли. Через несколько шагов позвали снова. На этот раз за дверью была кухня. Под мойкой капала вода. Женщина держала полотенце возле соединения и раздражённо показывала на мокрый пол. Я перекрыл кран, подтянул гайку. Капать перестало.


— Всё, — сказал я.


Она улыбнулась. Разум закрыл дверь. Дальше был автомобиль с открытым капотом. Потом комната, где на стене висел криво закреплённый шкаф. Потом большой стол, за которым люди спорили над чертежом. Потом ещё одна дверь. И ещё. Никто не просил ничего невозможного. Наоборот. Задачи были ясные. Где-то нужно было решить. Где-то — помочь. Где-то — просто назвать правильный размер или выбрать один вариант из двух. Ключи постепенно переставали звенеть. Разум шёл рядом и спокойно говорил:


— Эта срочная.


Или:


— Здесь можно не спешить.


Или:


— Там уже справились.


Иногда я сам проходил мимо двери, услышав, что за ней стало тихо. Мне нравилось, что он знает порядок. В какой-то момент я заметил небольшую дверь справа. Она была уже остальных, из светлого дерева, без номера и таблички. Даже ручка выглядела простой — тёмный металл, немного потёртый возле основания. Из-за неё никто не звал. Я прошёл мимо. Через несколько дверей вдруг понял, что помню её. Оглянулся. Она стояла там же.


— Что за дверь? — спросил я.


Разум посмотрел в папку. Перелистнул страницу. Потом ещё одну.


— Не знаю.


— Как это?


— Её нет в списке.


— Значит, закрыта.


Я дёрнул связку ключей. Разум протянул руку. Мы начали перебирать. Ни один не подошёл. Из соседней комнаты позвали:


— Максим!


Я повернул голову. Разум тоже.


— Там ждут, — сказал он.


Мы пошли дальше. Коридор будто становился длиннее. В нём появлялись новые двери, хотя я не видел, как именно. Сначала они возникали далеко впереди, потом приближались, и почти за каждой кто-нибудь был. Когда я снова вспомнил о светлой двери, мы уже ушли далеко.


— Вернёмся? — спросил я.


Разум посмотрел назад.


— Можно. Но сначала здесь.


Он был прав. За ближайшей дверью действительно звонил телефон.


Я ответил.


Потом ещё кому-то помог. Потом вынес из комнаты тяжёлую коробку. Потом объяснил человеку, почему его решение не работает. Когда мы наконец пошли обратно, коридор оказался пустым. Никто не звал. Ключи снова тяжело висели в руке. Светлая дверь была на месте. Возле неё стояла Душа. Она не смотрела на меня. Проводила пальцем по краю дверного полотна, будто проверяла дерево на ощупь.


— У тебя есть ключ? — спросил я.


Она качнула головой. Разум подошёл ближе.


— Я проверял.


Душа нажала на ручку. Дверь открылась. Я посмотрел на связку ключей.


— Она была не заперта?


Разум нахмурился.


— Получается, да.


За дверью находилась комната. Пустая. Деревянный пол. Светлые стены. Одно окно. Ни стола, ни стула, ни телефона. Никого. Я вошёл. Воздух был прохладнее, чем в коридоре. Пахло деревом, пылью и чем-то очень слабым, почти забытым — клеем или канифолью. Я не сразу понял, откуда мог взяться этот запах в пустой комнате. На полу возле стены лежала тонкая завитая стружка. Я поднял её. Она была лёгкая, сухая, почти невесомая. Разум вошёл следом, оглядел стены.


— Здесь ничего не сломано.


Я посмотрел на него.


— Вижу.


— Телефона нет.


— Вижу.


Он подошёл к окну.


— И никто не ждёт.


За окном было темно. Не совсем ночь. Скорее то время, когда ещё видно землю, но дальние предметы уже теряют цвет. Душа подошла к окну и повернула старую металлическую ручку. Створка открылась с тихим скрипом. В комнату вошёл влажный воздух. Где-то далеко была вода. Я не видел её. Только слышал: редкий мягкий плеск, потом тишина, потом снова.


— Что здесь делать? — спросил я.


Разум пожал плечами. Он действительно не знал. Душа тоже ничего не сказала. Она стояла у окна и слушала. Из коридора далеко-далеко снова донеслось:


— Максим!


Разум повернул голову. Я тоже. Кто-то позвал ещё раз. В руке звякнули ключи. Я посмотрел на открытую дверь. Потом на окно. Вода едва слышно шевельнулась в темноте.


* * *


Сначала появился звук холодильника. Потом — редкая машина во дворе и вода, которую где-то сверху пустили по трубам. В комнате было серо. Дождь закончился ещё ночью, но солнце пока не поднялось выше домов, и свет ложился на потолок холодным прямоугольником. Лариса спала на боку, натянув одеяло почти до плеч. Телефон на тумбочке показывал начало седьмого. От сна остались коридор, тяжёлая связка ключей, открытая створка и вода, которой я так и не увидел. Я полежал ещё немного, потом встал. На кухне сварил кофе и сел за стол. Сегодня в половине одиннадцатого надо было ехать к Сафонову. Я хотел ехать.

bannerbanner